UCCELLINO

Из-за очередной ссоры Чимин понял, что пообедать вместе с Юнги у него не выйдет. Хотя, может оно и к лучшему, никто указывать не будет, какую еду брать. Вот только был бы аппетит. Наверное, в этот раз стоит обойтись обычным латте. Вздохнув от саднящего чувства тяжести, Пак купил холодный кофе из автомата с различными напитками и присел на лавочку рядом, пока лёгкий ветерок игрался с его тёмными локонами. И почему только он вынужден ощущать себя так паршиво из-за него? Как глупо… Юнги-то похуй, ему сейчас весело. Чимин знает, потому что видел, как он уходит со своими кентами с улыбкой на лице. Вот бы так же — взять и забить хуй. Особенно на него… Показать, что Чимин тоже не пальцем деланный. А то выходит, будто только его заботит благополучие их отношений. Было бы славно научиться справляться с душными чувствами, которые образуют лишь накипь. Но как, блять, можно справиться с целыми чувствами, когда Чимин даже с крышкой от бутылки справиться не может? Даже такая мелочь уже вызывает слёзы на дуэль. И так хуёво от мыслей о Юнги и его безразличия, так ещё и ёбаная крышка не хочет открываться. Донышко бутылки с глухим стуком шмякается на скамейку, пока сам Пак обречённо вздыхает от собственной никчёмности. Способен ли он вытащить свои отношения из жопы, если даже с банальными вещами справиться так трудно? Кидая голову назад, он измученно посмотрел на простилающиеся облачка по всему полотну карибского цвета. И старался подавить нарастающий ком в глотке. — Не вздыхай — состаришься. Возникший из ниоткуда голос помогает мыслям развеяться. Но этот голос был не абы каким, а... знакомым? — Чон...гук? — с интонацией неожиданности произносит он, когда видит перед собой знакомого альфу. — Привет, — улыбчиво ответил Гук, помахав ладонью. — Не помешаю? — А? Нет, конечно, с чего бы тебе мешать? — неловко смеётся Чимин и подвигается, запуская пальцы в тёмные локоны на затылке. Усевшись рядом, Чонгук перед этим поднял мешающую бутылочку с кофе, с которой ранее не мог справиться Пак. Он открыл её. Для него. И, в отличие от Чимина, у него получилось сделать это без каких-либо усилий. — Держи. Пак растерянно бегает глазами по открытому горлышку, а затем по альфе, который продолжал радовать доброй улыбкой на лице. — Спасибо, — он улыбнулся в ответ и отвернулся, робкими действиями приняв кофе. — И ещё... Вот твой павер, — Чон достаёт из кармана павербанк, который ему одолжил Чимин. — Спасибо, выручил. — Ах, да. Я уже и забыл, что дал его тебе, — он принимает вещь обратно, в целости и сохранности. Тишина застала обоих врасплох. Чонгук молча наблюдал за колышущимися изумрудными деревьями, в то время как ветерок ласкал его шелковистые локоны, которые, в свою очередь, невзначай падали на обнажённый лоб. Интересно, его так же волновала эта скоблящая тишина? Лично Чимин не знал, о чём можно поболтать с мало знакомым парнем. Однако что-то подсказывало, будто он обязан подобрать ещё одну тему для разговора, раз Чонгук не уходит. Просто уйти будет неуместно. Или, скорее, это будет грубо с его стороны? Или Чимин вообще дурачок, раз делает из простых вещей катастрофу? Как и сказал Юнги тогда... Чёрт. В башке снова всплыл тот диалог, из-за которого они поссорились… Болезненное ощущение нагрянуло вновь. — Ты не идёшь на обед? — Гук прерывает лавину негативных мыслей Чимина. Вовремя. Будто знал, что происходит в его голове. — М... — отрывается от раздумий Пак, подвязывая новый диалог бессмысленной улыбкой. Лишь бы создать иллюзию, будто всё отлично. — Нет. Не особо хочется. Ох, не стоило напоминать про обед. Чимин тут же ощутил, как засасывающая воронка готовится поглотить опустошённый желудок, который давно ожидает заполнения в виде горяченьких котлеток. Он напрягся, пытаясь подавить грядущий вой внутри. Потому что это неприятное ощущение всегда знаменует плач раненого ламантина. Блять. Всё равно взял своё. Чимин куснул губу и напрягся от стыда, перебивая утробное звучание громким кашлем. Господи, как стыдно-то... — Вот как, — издал еле слышный смешок Гук, метнув взгляд в противоположную сторону, чтобы лишний раз не смущать его. — Очень жаль. Получается, придётся одному. — Почему одному? — Да вот, сегодня как будто все сговорились: никто не хочет обедать со мной. То практическую доделывают, то ещё что-нибудь. А кто-то вообще домой уже попёрся, — объясняет ситуацию Чонгук. — Ладно, пойду тогда. Только Чонгук собрался возвращаться, как Чимин рождается. — Ну... — его останавливает одно лишь беглое слово. — С другой стороны, пропускать обед плохо. Верно же? Да и всё равно у меня сейчас дел нет, так что... Я могу составить тебе компанию. Чимин посчитал, что это будет правильным решением. Пойти с Чонгуком на обед. Ну, не бросать же человека одного в такой ситуации. К тому же Чимин на своей шкуре знает, каково это — обедать в одиночестве. Ощущение, будто ты фундаментальный неудачник по жизни. — Серьёзно? — хлопает глазами Гук. Обедать с другими альфами, помимо Юнги, Пак, конечно, не привык, но не суть. Это же друг его парня, так что ничего страшного. — Если только ты не против, — застывает Пак, думая, что он поспешил с выводами и не учёл чувств Чонгука. Но все сомнения развеивает его обворожительная и такая тёплая улыбка, которая излучала само спокойствие. Которой хотелось улыбнуться в ответ.

***

Вооружившись сегодняшним меню, которое было таким же вкусным, как и в предыдущие дни, они заняли свободный столик неподалёку от открытых окон. — Всё хотел спросить... Тебе не жарко? — обращает внимание Чон на сидящего напротив Чимина в изумрудно-мятной кофте в белую полосочку. На самом деле, Пак не был уверен, что лучше сказать. Он как бы уже привык носить закрытую одежду, независимо от того, жарко на улице или нет. Ладно, если в этот раз у него действительно за собой веская причина, по которой он нацепил кофту — это пластыри по всем рукам. Но до них закрытая одежда в основном была нужна для Юнги. Потому что именно Юнги запрещает Чимину щеголять в открытой одежде перед другими, пока его нет рядом. Ну а когда рядом, то, в принципе, можно... Абсурдность ли это? Да, вполне. И Чимин этого же мнения, но из-за нежелания вновь поссориться он вынужден делать так, как хочет Юнги. — Не то, чтобы. Я, скажем так, уже привык ходить в кофтах да толстовках, — флегматично объясняется Пак, приступая к летнему салату, чтобы потом разобраться с... другим салатом. Стоп, а почему у него на подносе одни салаты? Чонгук только сейчас заметил, что омега набрал себе лишь зелень. — А-а... — сдержанно протягивает Чон, пока пару мышц на скулах содрогаются в недоумении. — Значит, любишь спортивный стиль? — Вообще, мне нравится смешивать, — обходительно улыбнулся Пак, но она быстро омрачила его настроение. — Но... — Но? Послышался увесистый вздох, от которого на душе самому тяжело стало. Сначала Чимин бился в сомнениях: стоит ли жаловаться другу Юнги о нём же. Но, тем не менее, язык продолжил накипевшее сам. — Юнги... — с лишёнными каких-либо чувств глазами он уставился в салат из брокколи, который вызывал лишь отвращение. — Просто, понимаешь, он говорит, чтобы я не носил вульгарную одежду. — Что? Воистину, поверить своим ушам Чонгук не мог. Это прозвучало так... странно? Что вообще всё это значит? Ещё и видок Чимина вызвал долю беспокойства. — Подожди, а что насчёт футболок? Самых обычных. Они-то явно не несут в себе вульгарного подтекста, — продолжает Чон после пару секундного ступора. Омега ответил поджатыми губами, не подобрав разумных объяснений. Понимая, что выпытывать из него и так, судя по всему, больную тему, лучше не стоит, Гук решает разбавить знойную атмосферу ободряющей улыбкой. А ещё он стал перекладывать горяченькую и поджаристую свинину из своего блюда в его тарелку с мрачными брокколи. — Ох, тебе не стоит..! — возникает Пак, махая руками. — Зачем же, это ведь твоё- — Брось, Чимин, я же вижу, как ты брезгливо смотришь на эти салаты, — успокаивает разнервничавшегося парня Чон, настаивая на своём. Внимательными глазами Пак сначала окидывает его, а потом падает сверкающим от аппетита взглядом на зажаристые кусочки мяса. Они, наверняка, такие сочные... — Но всё же... — неуверенно бубнит под нос Пак, вспоминая слова Юнги о лишних килограммах. — Его сейчас нет с нами, — заверяет его альфа, сыграв бровями. Он, скажем так, понял причину, по которой Чимин давится салатами. — Он не узнает. — Правда? — из под низа смотрит на него доверчивыми глазами Чимин и в ответ получает внушительный кивок. — Да и навряд ли ты наберёшь вес от этих малюсеньких кусочков. Так что ешь спокойно. — Спасибо, — не может сдержать благодарной улыбки Пак и принимается за еду, которая теперь не выглядит по-уродски зелёной. Чем больше Гук наблюдал за этим омегой, тем сильнее он осознавал, что хочется узнать о нём побольше. Нет, совсем не в подтексте какого-то увлечения, а просто... Хотелось подружиться? Да, просто подружиться. Может, это желание возникает ввиду того, что Чимин, пожалуй, единственный омега, который не стал вешаться на него при первой же возможности. У которого в глазах не сплошные сердечки, а присутствие за собой действительно тех или иных ценностей. В целом, дальнейший диалог между ними протекал нормально. У Чонгука хорошо подвешен язык, поэтому Чимин больше не ощущал какого-то дискомфорта от общения с ним. Они и не заметили, как перемена подошла к концу. — Ты сейчас в какой корпус? — вскользь спрашивает Гук, пока они медленным шагом возвращаются назад после вкусного обеда. — Мне ещё студенческий обновить надо... Поэтому в первый. — Мне в третий. Чонгук останавливается и Чимин вместе с ним. — Тогда... Пока? — Пак медленно поднимает на него глаза, руками упираясь в серую лямку рюкзака. — До встречи. Гук улыбается, смело намекая и на следующую встречу. Правда, что-то заставляет улыбку тут же угаснуть. Пластыри. Он приметил налепленный на омежьем запястье пластырь. И ладно бы один, но их, похоже, там несколько. Это натолкнуло на не очень хорошие мысли. — Кого я вижу, — совершенно из ниоткуда появляется знакомый голос со спины Чимина. Юнги, с нулевой примкнувший к поднявшимся плечам омеги, стоило ему подойти. — Здарова, Гук, — Юнги кидает взгляд на своего нового кореша. — Здаров, — с расслабленными веками слегка кивает Чонгук, спрятав руки в карманы широких джинсов. — Ты чего трубку не берёшь? — он осыпает своим вниманием Чимина, непроизвольно сжав пальцы на его плече. Он что, злится? Да не похоже вроде на злость... А разве они не в ссоре? Почему Юнги разговаривает с ним, будто утром ничего не произошло? — Я на обеде был, — отчеканивает Чимин и отводит сердитые глаза от настойчивых. На какой-то момент Юнги украдкой окидывает Чонгука, который всё ещё был здесь. Этот взгляд был таким странным, что любой бы подумал, будто Юнги хочет быкануть. Но хорошо, что Гук не заметил этого ввиду того, что был увлечён чем-то другим. — Ясно. На обеде, — с щепоткой скрытой нервозности усмехается Юнги, показывая клычки, и хватает омегу за запястье. — Ладно, пошли, иначе опоздаем. — Мне надо в первый корпус зайти, куда? — не даёт повести себя Пак и чуть нахмуривается от его эгоизма. — За мной иди, я сказал. Через напряжённую улыбку Юнги сверлит омегу напористым взглядом. Таким, от которого Чимин лишь сглатывает и податливо опускает веки. И как у него всегда выходит — раз, и заткнуть? Он вынужденно подчиняется и уходит вместе с ним в противоположную от первого корпуса сторону. И снова этот неприятный осадок, стрельнувший в гланды, стоило Юнги появиться здесь. Чонгук смотрел им вслед со слабым подозрением на лице, почесывая затылок.

***

Вот знаете, что больше всего бесит? Когда твой парень флиртует с другими под предлогом дружеского общения. Допустим, прямо сейчас Чимин вынужден наблюдать за тем, как Юнги хохочет в компании незнакомого ему омеги. Что это за хмырь? — стоит посреди наполненного коридора воистину раздражённый Пак, поражаясь тому, как его альфа с самого утра лялякает с каким-то омегой. И таким красивым, чёрт возьми, что Чимин на его фоне почувствовал себя невзрачной каракатицей. Ладно, если бы это был действительно просто разговор, но, судя по действиям Юнги, он явно позволяет себе лишнего. Ведь даже друзья не прикасаются друг к другу так много. Да, он ревнует. Учитывая, что однажды Юнги чуть не изменил ему, то да, Чимин ужасно ревнует. И какого вообще хуя он ведёт себя так мило с другими омегами? То есть, других он соизволяет одаривать нежными улыбками, а своего парня не может? Чимин уже и не помнит, когда последний раз видел ласковую улыбку на этом лице, адресованную лично ему. Ему, чёрт возьми! А он с ним в отношениях, между прочим. Он решил подойти и выяснить, что происходит. Правда, стоило Чимину приблизиться, как эти оба замолчали. — Ладно, потом обсудим, — что-то нашептал Юнги светловолосому собеседнику и тот ушёл ленивой походкой, окинув Чимина неоднозначным взглядом. Лицо Юнги быстро переменилось, когда он впервые за сегодня увиделся с Чимином. В нём больше не было той лести и милости, которые он раздавал какому-то незнакомцу всего пару секунд назад. Но Чимин не удивился. Он уже привык принимать остывший взгляд от своего парня. — Я не понял, что значит «потом»? Ты собрался видеться с этим парнем ещё раз? — вместо порядочного приветствия Чимин начинает с возмущений. — Блять, — на унылом выдохе ругается Мин, поправляя волнистую чёлку. — Ну чё ты опять начинаешь? Мы обсуждали с ним проект. — Какой? — расспрашивает Пак, чтобы убедиться, что поводов для беспокойства действительно нет. — По философии. У нас, блять, вообще-то один предмет с ним, ты забыл? Чимин на секундочку встрял. Он совершенно не помнит, чтобы на философию записывался кто-то вроде этого омеги. Странно... Теперь Чимин чувствует себя глупо, что не помнит человека, с которым у него один предмет. Понимая, что больше аргументов за собой Чимин не имеет, Юнги закатывает глаза. От очередного заёба, который словил Пак. — Чимин, — с расслабленными веками, под которыми скрываются самые что ни на есть коварные глаза, выбивает Юнги и прячет руки в карманы. — В тебе что, снова проснулся Отелло? — Да он и не засыпал... — Знаешь, если Отелло и дальше продолжит бодрствовать, то Дездемона не будет ждать, пока её задушат, а тихонько свалит, — Юнги приближается к уху омеги, проходя мимо. — Потому что ей нравится, когда Отелло ей доверяет, а не ведёт себя как ревнивый придурок. Юнги уходит, оставляя застывшего Чимина посреди огибающей его толпы других студентов. Придурок? Чимин усмехается сам себе от непристойных слов, которые посмел ему сказать Юнги. Да ты сам ведёшь себя, как придурок...

***

Ну вот, приехали. Юнги сел на другое место, а не как обычно с Чимином. Нет, он, конечно, порой садился со своими корешами, чтобы попиздеть на задних партах, но зачастую всё-таки выбирал Чимина. У кого ж ещё можно всё списать без зазрений совести? Но сегодня Чимин уверен — Юнги не сел с ним по причине небольшого конфликта, который произошёл у них с утра. Снова придётся слышать нескончаемый пиздёж его и его долбоёбов-собратьев по разуму... Лучше бы учиться начал. Пары прошли незаметно. Да ещё и заданий дохуя было. К счастью. Потому что у Чимина не было времени думать о своём ебанутом парне благодаря плотному дню. Больше не разговаривали. Сегодня. Они могли встретиться разве что взглядами, но Юнги, само собой, горделиво отводил свой первым. Стоило Чимину подумать о его блядском равнодушии, как монолитный ком накатывал со скоростью Флэша. Однако он всё же старался избегать этих мыслей. После пар он надумал покурить неподалёку от корпуса возле пышных деревьев изумрудного цвета. Скажем так, в небольшом саду на территории университета. Народа особо не было, только пару студентов, которые решили погулять здесь после пар. Или посидеть на газоне. Но это неважно, потому что Чимин тоже здесь. Курит он давно. Ну, как давно... Год. Юнги научил его. Вообще, Чимину больше нравятся электронки, но конкретно сейчас он собирается выкурить самый обычный винстон синий. Потому что только обычные сигареты помогут вылечить разъебанные нервы. Каждый раз, стоит Юнги оставить рану, Чимин выкуривает по сигарете. Только с ними он может хоть как-то держать себя в руках. По-другому он бы просто-напросто увяз в собственной петле из чувств. Сделав первую затяжку, он устало прислонил спину к одной из сосен. Затем сделал вторую, только в этот раз густой дым сразу полетел ввысь. — Опачки, — обращается к отрешённому омеге проявившийся голос. Обратив внимание на приближающегося альфу, Чимин понял, что это Чонгук. В графитовых джинсах и мотоциклетной куртке. С классным пирсингом, идеально резонирующим с чуть растрёпанной причёской. — Ты чего тут? — Да так... Покурить захотелось, — на выдохе отвечает Пак, отвлекаясь от мыслей о Юнги. — Поделишься? Свободной рукой Пак стал шурудить по карманам, но в последний момент понимает, что это была последняя. Надо же, как он быстро скурил всю пачку за эту неделю. Её конец ещё не настал, а пачка уже тю-тю. — Ай, извини, это была... Он не успевает договорить, поскольку Чон лёгким движением обращает к себе фильтр сигареты, зажатую между омежьими пальцами, и затягивается. Наблюдая за перекатывающимися мышцами на челюсти альфы, Пак немного смущается. — М, пряничный, — усмехается Гук, пока через губы вылетает извилистый дымок. — Мне нравится. — А... Т-тоже любишь винстон? — Да, особенно в синей пачке. — А я как раз синюю беру, — посмеивается Чимин, но тут же затыкается, понимая, что это было неуместно. Пробежав неспешным взглядом по омеге, Чонгук расслабляет губы в улыбке. Только вместо какой-либо радости она несла в себе ноты грусти и некого сомнения. — Что-то случилось? — он опирается на кору рядом с ним, бесцельно наблюдая за проходящими где-то вдалеке людьми. Пак покусывал изнутри губы, пока размышлял по поводу вопроса. Сложного, блять. Потому что вроде всё нормально, но как бы и... Нихуя не нормально. — Не знаю, — руки машинально опускаются. От тяжёлого, словно гиря, чувства, которое Чимин заебался в себе нести. — То есть... — он тихо, но горько прохрипел, склонив подбородок к приподнятому плечу. — Мы снова поссорились. — С Юнги? А из-за чего? — Потому что мудак, — с ненавистным прищуром проворчал Пак. — Ненавижу его. Вот тебе новости. Чонгук на секунду опешил, проверив реакцию Пака своими собственными. — Всё... Настолько плохо? — неуверенно интересуется Гук, а Чимин от вопроса падает на корточки, прижимая запястья ко лбу. — Чимин? — Я не знаю... Может, я просто слишком накручиваю себя и на самом деле мудак я, — он мотает головой с таким голосом, который вот-вот заплачет. — Эй, ты чего? Гук присаживается рядом, кладя ладонь на поникшее плечо, со взвинченными бровями и напуганными глазами. — Просто я устал... — Чимин понимает, что разливать вавилонские реки прямо здесь и при посторонних не имеет никакого смысла. Он решает успокоить ситуацию натянутой улыбкой. — Нет, Чонгук, не бери в голову. Правда, от этих успокаивающих слов нихуя спокойно не стало. Чонгук поводил шатким взглядом по земле, раздумывая об упомянутых проблемах, с которыми столкнулся Чимин. Юнги... Что же он такого делает? Что нужно сделать, чтобы довести человека до такого состояния? Эти вопросы тревожили. Нет, правда, при первом знакомстве с Юнги и Чимином он уже почуял что-то неладное между ними, но сейчас начинает казаться, будто здесь кое-что громче, чем обычное «неладное». То, как ломается Пак, стоит ему упомянуть про него, будоражило до костяшек. Было... больно смотреть на это. — Слушай, ты любишь игры? — решает отвлечь от паршивых мыслей Чонгук, подначивая вопрос завлекающей улыбочкой. — Игры? — поднимая на него покрасневшие по бокам глаза, Пак не совсем понял, к чему такой внезапный вопрос. Он протирает глаза тёмным рукавом и вроде как приходит в себя, а тяготящие мысли сами покидают его. — Да, люблю. — Пойдём, — кивает в сторону Гук и уже тянет за собой. — Куда это? — В одно крутое место. Когда они подошли к какому-то пиздатому и переливающемуся на солнце мотоциклу, Чимин чуть рот не открыл от красоты такой. — Э-это что, твой?! — Пак охватывает всем взглядом белый мотоцикл с ободами синего цвета на колёсах. — Типа того. Запрыгивай, — ловко закидывая ногу на другую сторону, он на ходу напяливает чёрно-синий мотошлем и усаживается на сидушку. И во сколько, интересно, обошлось это чудо? Чимину хотелось узнать, потому что выглядит махина действительно дорого-богато. Но спросить — так и не спросил. Посчитал это невежливым. На мотоцикле его уже катали. Юнги, собственно. Но это было так давно, что Пак уже и позабыл, когда последний раз обнимал ветер, разъезжая на двух скоростных. — Садишься? — оглядывается Гук через открытый визор, не понимая, чего омега застыл. — А, д-да, — не заставляя долго ждать, Пак быстренько, но очень неуверенно, ввиду того, что не может отрицать всё ещё не сгинувшую стеснительность перед Чонгуком, сел сзади. Теперь запах морошки стал яснее. И слаще... Он даже показался ему намного приятнее, чем запах кокосовой стружки Юнги, к которому так привык и по которому когда-то сходил с ума Пак. Так близко. Не слишком ли сильно он уплотнился коленками в его бёдра? Так странно. Его спина даже через куртку кажется кирпичной стеной. Чимин нерешительно сложил руки на широкие плечи альфы, но Чон тут же пристроил их на своей талии. — Держись крепче, — уже с закрытым визором предупреждает Чонгук, схватившись за руль. — Не говорю, что буду гнать, но прокачу тебя с ветерком. Пак больше не находил, чего бы ответить. Ну, чтобы диалог поддержать. Сейчас было не до слов, если честно. Ощущения... Слишком необъяснимые. Будто он сбегает из дома на какую-нибудь тусню втайне от мамы. Но, по крайней мере, сейчас он не думает о Юнги. И всё благодаря Чонгуку, который изменил паршивые чувства на непонятные, но такие... приятные? — Надо будет в кальянную сходить на неделе, — с корпуса выходит Юнги с Хосоком и ещё двумя альфами. — На выходных мб? — предлагает Хо, закуривая по пути сигаретку. — Посмотрим. Если планов не будет. — А какие у тебя планы могут быть? — У меня вообще-то омега есть, — усмехается Мин, шагая вальяжной и пропитанной гордостью к себе походкой. — Хотя вам, холостякам, не понять меня. — Ой, развыёбывался, — заявляет один из парней. — Я, лично, храню себя для кого-то действительно охуенного. — Хранит он себя! — угарает над друганом Юнги. — Даже интересно стало, сколько продлится «хранение» этого фрукта. — Ну типа... Понимаешь, они все быстро надоедают. Потрахаться это одно, а вот в отношения лезть совсем другое уже, — объясняет свою точку зрения этот самый кент. — Поэтому я лучше сначала нагуляюсь, а потом буду готов для серьёзных отношений. — Блять, вы так говорите, будто омеги нужны только для перепихона, — массирует напряжённую переносицу Хосок, в это время поматывая головой и ловя стыд за своих друзей. — А что, нет, что ли? — невозмутимо вскидывает брови Юнги, задорно смотря на Хо. Хосок поводил сомневающимися глазами вместе с танцующими бровками. — Ну, Юн, ты бы не разбрасывался такими словами. Сам знаешь, услышь Чимин такое, он бы... — О, Юнги, а это там не твой омега, случаем? — окликает всех, но в частности самого Юнги, один из компашки, когда видит неподалёку знакомого парня. При упоминании этого имени Юнги струится в недовольной улыбке. Недовольной потому, что оно оставляет за собой осадок очередного заскока, которых за эту неделю было больше, чем бы он подрочил. Правда, долго напрягать губы не пришлось. И так слабая улыбка иссякает в обмен на стойкую настороженность, стоит ему увидеть Чимина с каким-то типом. — О, это Чонгук, что ли? — узнаёт Хосок сокурсника даже в шлеме. Юнги будто переклинило, когда он понял, что тот тип вдобавок ещё и Чонгук. Нет, ничего такого, казалось бы, но... Почему они общаются? Почему его омега и его новый дружбан так сблизились? Они же даже знакомы не были. Вообще никак, так с хуя ли? А он ещё и повёз его куда-то, видимо. Вот только куда? Куда другой альфа мог повести его омегу? Юнги усмехнулся сам себе. От нахлынувшего приступа раздражения, когда те оставили после себя лишь завывающие звуки из турбин.