UCCELLINO

С того дня Чимин не разговаривал с ним. В университете, если Юнги и начинал диалог первым, то он гордо его игнорировал. Впервые. Было трудно каждый раз пропускать мимо ушей его щепетильные попытки извиниться, но тем не менее Чимин старался. Те слова и ситуация слишком глубоко вонзились в сердце. До дрожи в гортани и саднящего осадка в голове. Особенно, если вспомнить про то, что Юнги не прекращает строить глазки другим омегам. Может, Юнги не особо и старается, чтобы заслужить прощение. Обычно у него хватает два дня, чтобы вновь растопить сердце Чимина, но тут уже неделя пролетела. С каждым прожитым днём в ссоре Чимину казалось, будто Юнги всё меньше и меньше помнит о том, что проебался. Каждый проёб масштабнее предыдущего, а он всё слабее ощущает ответственность. — Мин-а, может пиццу закажем? — обращается Тэ к Чимину, который всё никак не расстаётся с постелью. — М-м… — невнятно промычал Пак, пялясь в дисплей телефона и ногами обнимая набитую подушку. — Что это значит? — он усмехается и локтем упирается в арочный проём напротив их кроватей, чтобы поближе рассмотреть варёное состояние своего друга. — Ты уже всю неделю вяленого голубца изображаешь. Снова поссорились? Чимин обессиленно вздыхает, бесцельно листая ленту в инстаграме в надежде найти что-то ободряющее. — Какую? — он решает проигнорировать вопрос о Юнги и вспомнить про пиццу. — Пеперони. Это та самая, которую заказывал Юнги, когда приглашал к себе на фильм. Учитывая, что обида на этого придурка всё ещё не исчезла, то и вспоминать об этих славных деньках даже не хочется. — Не хочу, — категорично и с напряжёнными бровями отвечает Пак, сильнее уткнувшись в подушку. — А ты вообще ел что-нибудь сегодня? Соврать-не соврать? Если сказать правду, то и поводов для беспокойств не будет. — Бутер с ветчиной ел… — лениво отвечает Пак. — У нас нет ветчины, — Тэ щурит в подозрении брови. Чёрт. И что теперь ответить, зная, как Тэхён склонен беспокоиться о нём? — Тэ, блин… У меня аппетита нет. Как только Пак откидывает телефон в сторону, на помятый плед бледно-розового цвета, то ровно в эту же секунду приходит сообщение и дисплей загорается вновь. Правда, внимания на этот звук ноль, ведь сейчас Чимин погружён в диалог. — Ты хочешь морить себя голодом из-за этого уёбка? Так. Что на этот раз у вас случилось? Понимая, что с каждой их ссорой Чимин ведёт себя всё безумнее, Тэхён решает категорично обсудить проблему. К горлу подступил ком, когда Тэ подсел рядом. От воспоминаний о том дне. Это чувство неизбежно настигло снова. Все эти дни выговориться было некому. Но раз сейчас есть возможность, то почему бы ею не воспользоваться? — Просто понимаешь… — уже сломавшимся голосом начинает Чимин, обняв себя. — Он сказал, что я больной… А ещё он запрещает общаться с другими в то время, как сам общается. — Давай по порядку, — Тэхён тяжело вздыхает от резкого прилива злости на ебанушку-Юнги, однако голос держит спокойным, чтобы не спугнуть. — Что значит он запрещает тебе общаться с другими? — Он сказал, что между омегой и альфой дружбы не бывает. И всё бы ничего, но он противоречит сам себе… Он сам общается с другими омегами, а значит, по его логике, у него есть что-то с ними. Меня бесит эта безвыходность. Ему, получается, можно, а мне нет?! — Гм… А больной ты почему? — Потому что у меня случился приступ в лифте, когда мы ходили с ним за покупками. Ну, клаустрофобии. — Что?! — Тэхён подскакивает с места, дёрнув ушами. Он ожидал услышать любой ответ касательно того, чтобы можно было приписать человеку диагноз, но назвать больным из-за панической атаки… Отвратительно. — Т-ты куда? — Чимин оживляется, поднимая заплаканное лицо на куда-то засобиравшегося омегу. — Хочу лично ему ебальник набить, — Ким уже натягивает ботинки на высокой подошве. — Стой! — он прижимается к нему со спины, обнимая в охапку, лишь бы не позволить выйти за порог. — Не надо, Тэхён… — Почему?! Назови хоть одну причину, по которой я не должен прямо сейчас пойти и проучить его? Позволяя ярости поглотить свои эмоции, Тэ поворачивается к нему и прожигает громкими глазами. Но Чимин только кивает в слезах и надежде, что он угомонится и никуда не пойдёт. В тишине, прерываемой лишь всхлипами, Ким внимательно рассматривал лицо напротив. На нём была написана такая усталость, что не заметить её было невозможно. С судорожным вздохом он смягчился. — Хорошо, — спокойно уверяет он и падает ладонями на его понуренные плечи, смело заглядывая в глаза. — Давай чай согреем? С ромашкой. И поговорим. Чимин, очищая влажные дорожки на щеках длинным рукавом домашней кофты, слаженно кивает. Через полчаса они уже сидели на кухне с кружками карамельного чая, от которого исходил парок. Омеги достали стеклянную салатницу, в которой лежали шоколадные печенья и бисквитные конфеты. Салаты они всё равно не едят, поэтому решили сотворить из салатницы конфетницу. Помешивая сахар в тишине, Чимин засмотрелся на своё отражение в кружке. Оно медленно расплывалось в такт с тихими лязгами ложечки о края. — Наверное, получился слишком крепким? — Тэ подмечает, что чай чересчур тёмного цвета, тем самым вновь начиная диалог. Вот только Чимину этот вопрос не показался интересным. Иначе почему он проигнорировал, не отрывая тоскливые глаза от своей кружки, в которой он до сих пор мешает давно рассосавшиеся кубики сахара? — Чимин. — А? Да я всего три кубика положил… — он даёт рассеянный ответ, от которого Тэхён устало выдыхает. — Я не об этом, — вскользь кивает Тэ и внимательно смотрит на него. — Мне, скорее, интересно, почему ты до сих пор держишься за Юнги, когда он тебя не заслуживает. — Я… — ком заседает в горле снова и Чимин, собиравшийся сделать глоток, прерывается. — Я не знаю. Просто чувствую, что он бросит меня, если перестану держаться… — Тоже мне проблема… Это, наоборот, круто, что мусор выбросит себя сам, — Ким ощущает, как дёргается его правая бровь от злости и, чтобы подавить её, он пьёт чай. — Я бы ещё пинок оформил, когда этот пидор сваливал. Честно, Чимин завидовал его смелости и непоколебимости. Вот Тэхён не расстраивается из-за выблядков, которые мнят себя королями. Не ведётся на подозрительные авантюры, которые альфы проделывают, лишь бы затащить в постель. И самое воодушевляющее, как он считает, это то, что Тэхён не стесняется слать на хуй тех, кто этого действительно заслуживает. И Чимин был полностью солидарен с выводами насчёт Юнги. Вот только… Любовь всё портит. Если бы не она, то, возможно, он и правда бы решился отправить его в самый дальний континент. — Ну сам посуди, Чимин, — он смело заглядывает в его глаза с целью заставить задуматься о своём решении. — Вокруг столько хороших людей, которые ценят тебя. Но ты всё равно выбираешь того, кто относится к тебе, как к куску мяса. Что тебя в нём держит? Не думаешь, что пора начать уважать себя? Если позволить этим мыслям внедриться в голову, чтобы прошуршать каждый её уголок, то Чимин может лишь промычать на эти вопросы. Он просто любит. Юнги стал для него частью неотъемлемой жизни. Даже представить свою жизнь до него равносильно кошмару. Как будто её и не существовало. Год, проведённый с ним, равен целой жизни, которую Чимин успел искренне полюбить. Но его любовь отличается от любви Юнги. Тот поступает с ним жестоко, и это оставляет после себя лишь горькое послевкусие. Может быть даже такое, что между ними больше никакой любви и не осталось, и Чимин просто тешит себя создаваемыми иллюзиями. Это, безусловно, ранит. Но не столько осознание этого факта, сколько понимание того, что Чимин ничего не сможет сделать, чтобы его любовь к нему угасла. Противоречивые мысли метались не только по голове, но ещё и по груди, порождая в ней жестокую бойню. И все эти чувства настолько сильны, что хотелось уничтожить собственное «я». Сдирать его по кусочкам. — Я понимаю, Тэ, — выбившимся из сил голосом отчеканил Пак, уткнувшись в собственные запястья. — И знаю, что он козёл. Я ненавижу его, и у меня порой правда возникали мысли о том, чтобы расстаться, но… Как бы я ни старался, всё кончается тем, что я не могу перестать думать о нём. Не могу перестать скучать. Стоит мне вспомнить, сколько мы пережили, и я не в силах отпустить. Всё время возвращаюсь и питаю себя надеждами о том, что в следующий раз обязательно повезёт. — У тебя нет любви к нему, ты любишь только хорошие воспоминания, — заключает Тэ с расслабленными веками. Пак поднимает взгляд, в котором ещё блестят слёзы, и замирает, перестав всхлипывать. Тэхён продолжает, но более назидательно: — Повезёт? Нет, Мин-а, не повезёт. С таким человеком тебе никогда не повезёт. Пока ты осыпаешь его своим вниманием и преданностью, он принимает это за должное. Он так и продолжит вести себя как мудак, зная, что его всегда простят. Уронив взгляд в глубокой задумчивости, Чимин наморщил лоб. Эти слова были такими, чёрт возьми, правдивыми, что желание пролить ещё одну волну слёз загорланило снова. Но её прерывает нежная ладонь Кима, вовремя накрывшая его руку. Он снова заглядывает в глаза напротив, чтобы выяснить, в чём дело. — Выкинь его из своей жизни, и тебе станет легче, правда, — заверяет его Тэхён, напрягая гладкий лоб. — Я боюсь… — кивает Чимин, отрицая. — Боюсь, что не смогу без него. Мне будет слишком больно. — Боль от расставания когда-нибудь закончится, а вот боль от отношений будет всегда, пока ты в них. Шмыгнув носом, Чимин задумался над словами и краем уха уловил звук, издаваемый его телефоном. Кто-то написал в директ. Может, это Юнги? Вбив себе в мысли, что это действительно он и его желание вновь помириться, Пак подскочил к телефону, который лежал на кровати экраном вниз. Хоть бы он, хоть бы он… — металось в мыслях Чимина, пока он целенаправленно шёл на источник звука. Наблюдая за внезапной переменой в поведении омеги, Тэхён с усталостью закатил глаза и сделал ещё один глоток уже остывшего чая. Кто с таким удовольствием прибивается к телефону, если только там не написал любимый человек? Ким всё понял, но говорить ничего не стал. Бесполезно. Чимин всё равно будет к Юнги как птичка, которая сорвётся, даже если ей сломают крылья. Чиминовы глаза сверкали энтузиазмом, пока он не открыл директ со всплывающего окна. Только когда открыл, понял, что сообщение совсем не от Юнги. Оно было от Чонгука. А точнее, их уже два, последнее из которых пришло пару секунд назад. Чонгук… Точно, он же ему инсту давал недавно.

Чат с: jkz_228

Чонгук: — «Привет» [20:08] — «Так ты придёшь завтра?» [20:21] А что завтра? Что-то Пак забылся. Осенило только тогда, когда он поднапряг свои забывчивые извилины. Точно, день рождения… У Чонгука же завтра особенный день. Всю неделю мозг был в мыслях о Юнги и Пак даже о подарке не задумался ни разу. Будет неловко прийти в гости без подарка, но тогда что подарить? Что может понравиться человеку, о котором Чимин толком не знает ничего? — Что, снова прощаешь его? — замечая остывший вид омеги, Тэхён невозмутимо подпирает щеку. — М? А, нет. Это не он… — Опа, — Тэхён заинтересовался, а его взгляд заиграл новыми красками. — А кто пишет тебе на ночь глядя? Новый ухажёр? — Ну какой ухажёр? Скажешь тоже, — Пак не смог не усмехнуться на эти забавные слова. — Просто один альфа на день рождения пригласил. Приняв во внимание, Тэхён сначала загадочно приулыбнулся перед тем, как продолжить: — Пойдёшь? — Не знаю… — Чимин спокойно вздохнул и понурил плечи. Как же он может пойти домой к другому, если они с Юнги в ссоре? Чонгук, в конце концов, звал их вместе. — Не знаешь или не можешь? — С чего это не могу? Я могу, просто… — «…просто Юнги не разрешит», — он выделил каждое слово, прокрутив глаза по часовой. — Ты сам как думаешь? Пойти хочется. Хотя бы потому, что отказываться будет грубо. Да и в кои-то веке есть шанс устроить Юнги бунт. Пойти на тусовку, где будут другие альфы, да и не только, без него. — Думаю, пойду, — уверенно решает Чимин. — В конце концов, я не обязан сидеть в четырёх стенах, пока хёну где-то хорошо и без меня. — А вот это правильное решение! — незамедлительно поддерживает его Тэ, подначивая довольной лыбой. Вот только вопрос о подарке всё ещё остаётся открытым. Завтра стоит зайти в какой-нибудь магазин после пар. Но что тогда выбирать? На что ориентироваться, чтобы Чонгуку понравилось? Сейчас Чимин не скрывал ярко выраженной задумчивости на своём лице. Нужно мыслить обширнее. Не обязательно знать, что любит человек, чтобы угодить ему, верно? Что понравилось бы каждому? В голову пришла одна идея, и на лице появилась хитрая улыбка. — Ч-чего это ты на меня так смотришь? — округлил глаза Тэхён, не выкупая прикованного на себя взгляда, под которым красовалась блудливая ухмылка. — Тэтэ, а у нас ещё осталась мука? Изогнув бровь, Ким на пару секунд выпал из реальности. — А зачем тебе? — Хочу маффины приготовить. Чимин решил, что лучшим подарком в данной ситуации будет выпечка. Тем более, если он приготовит её сам. По крайней мере, однажды Юнги нравилось, когда Чимин готовил ему. — Сейчас? — удивляется Ким, намекая на довольно позднее время для того, чтобы творить. — Ну а почему нет? Их не так долго делать. — Мне скорее интересно, что так внезапно сподвигло тебя на маффины. Ты не так часто готовишь, даже когда я прошу тебя! — надувается он. — Я и тебе приготовлю, — хмыкает Чимин и вновь примыкает к ещё включённой переписке. Надо бы ответить что-то.

Чимин: — «Приду ᵔ◡ᵔ» [20:29]

Улыбнувшись собственному сообщению и грядущему событию, Пак ещё немного понаблюдал за никнеймом Гука. Интересный такой, но почему именно эти цифры? Ой, он так быстро прочитал? Сию секунду? Ещё и печатает что-то? От неожиданности Пак чуть не выронил телефон, но вовремя среагировал. И, когда с облегчением выдохнул, посмотрел на новое сообщение. Чонгук: — «Милый эмодзи, хехе» [20:29] — «ᵔ◡ᵔ» [20:29] Чимин разбавил приятные чувства многозначительным шмыганием, которое осталось после небольшого плача. Не успев ответить, только написать, Пак видит ещё одно сообщение. Чонгук: — «Приходи завтра в 7. Адрес ща скину» [20:30]

Чимин: — «Хорошо!» [20:30]

— Если продолжишь и дальше так сладко лыбиться, я начну ревновать! — издавая бесшумную ухмылку, Тэхён заявил о себе, наконец вытащив из телефона покорённого кем-то друга. — Когда это я лыбился? И почему ревновать? — чиминовы губы непроизвольно округляются. — Ну как? Я же вижу, что какой-то потенциальный любовник из твоего телефона хочет забрать тебя у меня, — Тэ фыркнул и отвернулся, продолжая величаво пить чай, но всё равно поглядывать на озадаченного Чимина. — Наверное, это ему ты маффины подкинуть хочешь? — Да блин, Тэ, приготовлю я тебе их, приготовлю! — протягивает Пак, направляясь к «обиженному» омеге и затем обнимая со спины. — И никакой это не любовник. Любишь же ты фантазировать. Да и кто бы у меня ни был, разве я променял бы тебя на каких-то альф? Тэхён, не снимая наигранной обиды, невзначай усмехнулся, когда искоса взглянул на омегу, прилёгшего на его плечо. — Не променял бы? Даже если это Юнги твой? — Угу, — он кивает и одаривает миленькой улыбкой. — Мне жаль, что из-за моих отношений мы не можем так часто тусоваться вместе. Да ещё и учёба эта… Чай уже остыл и он не такой вкусный, как несколько минут назад. Блуждая неспешным взглядом по карамельной жидкости, Ким понимающе покивал. — Не думай об этом. Мне с тобой и вечерних разговоров хватает, — Ким послал ему добрую и согревающую улыбку, чтобы сказанные слова не показались ошибочными. — Не скромничай, — хихикает Пак, отстраняясь. — На днях обязательно сходим куда нибудь. — Ловлю тебя на слове. Вот за что Чимин любит общение со своим лучшим другом — он вовремя уничтожает мысли о придурках. Таких, как Юнги. Допустим, сейчас он вообще забыл о том, что он с ним в ссоре. Даже упоминание его имени не так триггерит, как если бы Чимин остался один на один со своими мыслями. Что ж, пора начинать готовить, пока хорошее настроение не исчезло. Всё-таки, заниматься делами в ощущении лёгкости гораздо приятнее, чем будучи раздражённым.

***

Сразу после пар Пак побежал домой, чтобы переодеться и забрать подарочек, который он подготовил к этому вечеру. На днях рождения Пак бывал неоднократно, но все они проходили в узком кругу. Даже очень, он бы сказал. На этот раз всё будет иначе. Это будет настоящая вечеринка с большим количеством гостей. К тому же, Чонгук производит впечатление человека, у которого много друзей. Интересно, сможет ли он найти своё место в этой тусовке? Не хотелось бы быть белой вороной. Пока Чимин ехал в такси, его мысли были заняты переживаниями. Адрес, который прислал Гук, оказался гораздо ближе, чем он думал. Почти рядом с кампусом. Такси остановилось прямо у большого коттеджа с фасадным забором и панорамными окнами. Вокруг было много похожих домов. Богатый райончик… — подметил Чимин, оглядываясь по сторонам через затемнённое стекло. Выйдя из автомобиля, который сразу же уехал, Пак оказался перед роскошным домом, возвышающимся напротив. Его вид действительно впечатлял. Неужели это… дом Чонгука? Интересно, стоит написать, что он уже здесь, чтобы ему открыли? Только вынув телефон из кармана и тапнув подушечкой большого пальца по дисплею, Чимин заметил приближающихся парней. Двое парней, которые свободно зашли через эти самые ворота. А, так они открыты... Наверное, это были приглашённые друзья Чонгука, раз они вошли в дом, словно к себе домой. Чимин незаметно последовал за этими ребятами, наблюдая, по какому маршруту они собираются войти внутрь. Во дворе было много красивых растений, создающих атмосферу сада. Он так засмотрелся на них, что чуть не упустил тех самых хохочущих о чём-то парней. Блять, надо поторапливаться, а-то заплутать в этих хоромах проще простого. Промчавшись по бетонной дорожке, он увидел, как они свернули за угол. Чимин, не раздумывая, последовал за ними. Однако, из-за своей невнимательности, он столкнулся с чьей-то мягкой грудью, как только достиг этого злополучного поворота. Запах морошки. Вкусный запах морошки, прямо как у Чонгука. Подняв пышные ресницы, взгляд окинул жертву столкновения прямым удивлением. — О, ты уже тут, — похлопал глазами Гук, а после смягчил столкновение доброй улыбкой. — А я встретить тебя хотел. — Знаешь, а ты как раз вовремя, ахах… Я думал, что заблужусь, поэтому пришлось идти за теми парнями, — Чимин объяснился, кивнув на удаляющихся ребят, и неловко посмеялся. — Ох, те вообще ненадёжные чуваки, — усмехнулся Гук. — Прости, мне стоило раньше выйти, чтобы ты не чувствовал себя неловко. — Нет, что ты..! — Пак замахал руками, смутившись от тёплого взгляда, обращённого на него. И он наконец вспомнил, что сейчас самое время поздравить именинника с его днём. — А, да, это тебе. Чимин протянул ему бирюзово-белый подарочный пакет с золотистыми узорами по краям, в котором находилась коробочка с воздушными маффинами. На мгновение Чонгук потерял дар речи. — С днём рождения, — его губы обрели стеснительную улыбку. — А… Спасибо, — несмотря на посетившее мельком чувство, от которого стало легко и уютно, Чонгук с радостью принимает от омеги подарок. — А что там? — Я не знал, что тебе понравится, поэтому приготовил маффины, — он объясняется, неторопливо осматривая светлую террасу. — То есть… Сам? — Чон с восхищением разглядывает содержимое пакета, затем переводит взгляд на Пака. Лишь по лёгкому и незаметному кивку Пак даёт понять, что это так. — Но если тебе не понравится, то можешь просто выкинуть, — Чимин сразу даёт понять, что ни в коем случае не настаивает на пригодности своего подарка ввиду того, что маффины могли получиться не по вкусу. — Я… Не хочу заставлять тебя. — Не говори так. Я обязательно дам им оценочку! — Гук бережно обнимает пакетик и берёт омегу за руку с ласковой улыбкой. — Пойдём, я отведу тебя к остальным. Поддаваясь хватке, которая затянула его внутрь дома, Чимин расслабленно улыбнулся. Правда, стоило оказаться среди кучи сверстников, как напряжение нагрянуло вновь. Это что, правда все его друзья? Боже, их же как конь наёб! И он здесь никогошеньки не знает. А, нет, Хосок на месте. Ну, хоть кто-то, кто ему знаком. — В-вау. Как у тебя много друзей… — ненавязчиво изучая всех, кто попадётся на глаза, Чимин плетётся за ним в просторный зал, где и происходит основной движ. Хотя на улице всё ещё было светло благодаря вечернему небу, из-за плотно закрытых штор создавалось ощущение, что за окном уже давно ночь. Фиолетовая подсветка идеально подходила к интерьеру, выполненному в стиле хай-тек. Внутри было ещё лучше. С одной стороны, помещение не нагромождено какой только можно мебелью, но с другой… Всего так много, что за один раз невозможно рассмотреть всё. Даже компактный камин есть. И откуда у студента могут быть такие деньги на содержание подобного дома? Сейчас чувства кишили одним восхищением и где-то даже завистью. Их с Тэхёном комната в общежитии и рядом не стояла с этими хоромами. — Щас, я схожу за вином, — предупреждает Чонгук в унисон с негромко играющей музыкой из стерео-колонок. Правда, он сразу же разворачивается обратно, чтобы удостовериться, что Чимин намерен пить. — Ты же… будешь вино? — Да, конечно, я же должен выпить за твоё здоровье, — он миленько улыбается и затем сопровождает взглядом принявшего во внимание слова Гука. Оставшись один на один с раскиданной по залу толпой, которая гомоном перебивала тихо играющий синтвейв, Чимин напрягся. Все выглядели так круто и стильно, что он чувствовал себя на их фоне пустышкой. Здесь определённо все друг друга знают. Все они на одной волне и из одних миров. И кстати, что это за кучка омег возле накрытого различными закусками стола с выпивкой так пялится в его сторону? Ещё и перешёптываются о чём-то, не отводя глаз от Чимина. Зачесав невидимый локон за ухо, Пак растерянно показал им спину и ещё сильнее вжался в белоснежную колонну, на которой держится второй этаж. — Держи, — Чонгук протянул отстранённому омеге бокал с бордовым. И он забеспокоился, когда заметил напряжение с его стороны. — Чимин? Тебе нехорошо? — Гм? — взглянув на Чона, Пак смахнул взволнованный вид и принял вино. — Нет, о чём ты? Просто… Я, похоже, не нравлюсь твоим друзьям. — В смысле? — Ну, те омеги смотрят на меня так, будто… хотят убить? — неловко усмехается Пак, с намёком кидая взгляд на ту самую кучку. Обведя взглядом знакомых омег, которые однажды устроили между собой драку из-за него, Чонгук на выдохе усмехнулся. — Они-то? Ну да, эта троица любит пообсуждать других. Скорее всего, они просто завидуют тебе. Не обращай внимания. — Завидуют? Ой, точно нет. Чему во мне можно завидовать? — посмеялся над словами Пак и, кажется, расслабился. Чонгук с загадочным видом рассмотрел оживившееся лицо напротив и одарил его по-настоящему тёплой улыбкой. — Ладно, — выбрасывая этих выскочек из головы, Чимин предлагает выпить. — За тебя. Чтобы этот день остался в памяти как самый лучший в твоей жизни. Наверное, он уже и так, — вдруг пронеслось в мыслях у Чонгука, но сам он не понял, к чему бы это. Стукнув бокалами, они сделали первый глоток. Распробовав получше, Чимин уловил кисленький вкус. — М, я ещё никогда не пробовал такого, — восхитился Пак. — Что это за вино? — Chateau Petrus 90-го. Что, простите? Чимин едва успел сделать ещё один глоток и чуть не поперхнулся. Не то чтобы он был знатоком вин, но это название показалось знакомым. Кажется, он слышал его в рекламе. Девяностых годов? Это что, то самое, за двести кусков? Только Пак собрался высказаться, как Чонгук опережает своим вопросом. — Кстати… Почему ты без Юнги? — спрашивает он, неторопливо скользя взглядом по кромке бокала. На самом деле, он не собирался упоминать о Юнги, но его отсутствие вызвало беспокойство, учитывая, как сильно Чимин к нему привязан. Прикусив мышечную складку на нижней губе, Чимин потупил глаза. Стоит ли объяснить всё как есть, или это будет похоже на очередное нытьё? Если он расскажет, Чонгук поймёт, но тогда это приведёт к новой ссоре с Юнги. Как это чуть не случилось в прошлый раз… Ссорить двух друзей неправильно, особенно когда причиной вздора можешь оказаться ты. Чёрт, наверное, не стоило говорить про него. Чонгук понял, что проебался, когда заметил отразившуюся тоску в глазах Чимина. — В смысле, я не про то, чтобы ты постоянно ходил с ним, — Гук вскидывает виноватые брови, пытаясь наладить атмосферу между ними. Но случившегося не вернёшь, поэтому спустя секунды он вздыхает от собственной беспечности. — Прости, что лезу не в своё дело… Не желая омрачать такой важный для Чонгука день своими проблемами и плохим настроением, Чимин отбросил все свои переживания подальше. — Всё хорошо, Чонгук! — натягивает смелую улыбку Пак и по инерции кладёт ладонь на поникшее плечо альфы, чтобы подарить ощущение лёгкости и порядка. — Давай не будем сегодня думать о мудаках и просто повеселимся, м? Возможно, причин для беспокойства и правда нет, если Чимин выглядит таким бодрым. Опустив глаза на мягкую ладонь на своём плече, Гук на мгновение расплывается в улыбке. Его прикосновение вызвало странные ощущения. На самом деле странные. Но, пожалуй, ещё страннее было желание, чтобы такие касания происходили… почаще? — Ёпт, Гук, а мы ищем тебя во дворе! — к ним ни с того ни с сего подходят две высокие альфы. — Мне Ёнбок сказал, что ты вышел. Пошли, там Юна тебе тако-о-ое приготовила, ты охуеешь! — Хм, а не слишком ли я стар, чтобы прям охуевать? — на его губах рождается ухмылочка, а над глазами выстраиваются игривые бровки. — Не пизди и просто дуй за нами, именинничек, — посмеялась широкоплечая блондинка в тёмной рубашке и потянула его за собой. — Да подожди же ты, я ведь не предупредил его..! — настойчивые руки засасывают Гука в другую комнату, и он успевает лишь мельком взглянуть на улыбающегося ему сквозь толпу Чимина. — Йоу, никуда твой омега не денется, Гук, — усмехнулась вторая альфа. — Мы ненадолго тебя украли, не переживай. Пока Чонгук отсутствовал, обделяя вниманием остальных своих гостей, Чимин решил выпить ещё немного вина. Того самого. Кто знает, когда ещё представится возможность испить такой роскоши, которую он сам себе позволить не сможет. То, что его не было уже больше получаса, Чимин и не заметил. Для него было важно, что Чонгуку весело. И он бы не хотел, чтобы весь день тот провёл с ним, игнорируя остальных, не менее важных друзей. Пак просто наслаждался моментом. Он здесь, его никто не трогает, и ладно. Вино сейчас — самая лучшая поддержка. Хотя надо бы сбавить обороты, а то так и опьянеть до дури можно. Ещё домой добираться. Чёрт, накаркал. Троица, которая нацелилась на него с самого начала, стала подходить ближе. Надо бы сделать вид, что он очень занят, разговаривая по телефону. Правда, как только Чимин вынимает телефон, чья-то рука появляется из-за плеча и отбирает его. И откладывает на столик рядом с закусками. — Слышь, Чимин. Его окружают три высокомерных на вид парня. Откуда они знают его имя? Или этому поспособствовала репутация Юнги? Чимин, конечно же, планки не теряет. Он не любитель конфликтов, кто бы ни был их инициатором, но с такими настырными людьми лучше не деликатничать. А то повиснут на шее и всё станет только хуже. — Ребят, сбавьте обороты, — Чимин скрещивает руки на груди, так же как они, создавая уверенный вид. Хотя внутри одолевала тревога. — Я заметил, как вы на меня смотрите, с момента, когда я только пришёл сюда. Если хотите конфликта на пустом месте, то это плохая идея. В воздухе раздался звонкий смех, заставивший Пака немного смутиться. Он не ожидал такой реакции ни от кого из них. — Ты смотри, как в себя поверил! — ехидная улыбка мгновенно исчезает со светлого лица, уступая место пренебрежению, когда омега, стоящий в центре, наклоняется ближе к Чимину. — Думаешь, если Чонгук общается с тобой, то ты теперь можешь смотреть на других свысока? Что за бред он несёт? Чимин обострил взгляд, когда продолжал выслушивать их. — Запомни: такие простачки, как ты, его не интересуют. — Да, на таких, как ты, он и не взглянет, так что твои жалкие попытки соблазнить его никогда не увенчаются успехом, понял? — поддерживает свою шайку третий парень, с тёмной и роскошной укладкой. Вот он, в отличие от всех, разозлён больше всего. Иначе чего он толкается так, будто Чимин отобрал у него мешок с деньгами? — Подождите, вы не так поняли, — Чимин сглатывает, понимая, что ситуация накаляется просто из-за какого-то недопонимания. Хорошо, что играющая попса громче их разговора, и никто не слышит этого пиздеца. — Мы с Чонгуком просто друзья. То есть, мы просто общаемся и всё! — Ага, все вы так говорите, — хихикает темноволосый, не веря ни одному сказанному слову. — Блять, да ты что, за долбоёбов нас держишь? Самый умный, типа? — Подожди, так он же, наверное, когда узнал, что батя Гука конгрессмен и у их семьи дохуя бабла, решил, что у него есть шанс, ахах! — М-да, — выдохнул один из них и покачал головой. — Какой ему шанс? У него даже шанс на шанс с ним нет. Так вот откуда у Чонгука такой дорогой мотоцикл и дом. Действительно восхищает. Вот только… Почему эти придурки говорят о нём, как о банкомате? Разве богатство — признак того, чтобы так легкомысленно относиться к человеку? Неужели их интересует только наличие у него всех этих вещей? Так друзья не поступают… Теперь назрел вопрос: а правда ли все присутствующие здесь — друзья Чонгука? Вдруг большинство ребят тут только из-за его состояния? Мысли вызвали смешанные чувства. Чимину стало банально жаль. — Эй, ты нас вообще слушаешь? — Короче. Ещё раз мы увидим, как ты крутишься вокруг Чонгука, — тебе пизда. Понял?! Чтобы усилить угрозу, омега замахивается на Чимина, потерявшего связь с реальностью. К счастью, чья-то спасительная рука останавливает его. — Тц, ребят, отъебитесь уже. У Чимина, вообще-то, парень есть, — томно произносит вовремя вмешавшийся Хосок, отталкивая самого борзого омегу назад. — Чего..? — В каком смысле? Тогда нахуя он клеится к Чонгуку? — Да у вас уже паранойя, — нахмуривается он и встаёт на сторону Пака. — Вы что, блять, одержимы? Разве он не отказал всем вам троим? Нахуя дальше пытаетесь строить из себя возможный вариант? Омеги переглянулись между собой, и на их лицах можно было прочесть непристойные субтитры. — Всё, свободны. Иначе я расскажу ему, что вы тут устроили прямо на его день рождения. — Зануда, — это последнее, на что был способен хотя бы один из них. Они гордо свалили отсюда, оставляя за собой цокот каблуков. Хосок с безразличием провожает их взглядом и снова обращает внимание на Чимина, который, опустив голову, неподвижно смотрит на напольную плитку. — Я надеюсь, ты не взял их слова на свой счёт? — наливая себе оставшееся вино, Хосок старается разговорить омегу, чтобы удостовериться, что всё действительно окей. — Как много ты слышал? — Чимин не мог оторвать взгляд от равномерных полосок на полу. Его настроение полностью противоречило музыке, играющей на фоне. — Вообще, только про часть, где они обвиняли тебя в том, что ты пытаешься соблазнить нашего Гуки. Перед тем, как выпустить беспечную усмешку, Чимин многозначительно вздохнул. — Не взял, конечно. Зачем мне воспринимать всерьёз идиотов? — оправляясь от произошедшей ситуации, Пак упирается к столику и забирает оттуда свой телефон. — Гм, плесни мне тоже. — Ты бы не налегал. Юнги хотя бы знает, что ты собираешься тут нахуяриться? Опять Юнги. Юнги, Юнги, Юнги. Выкинуть бы это имя из головы навсегда… Чимин протяжно выдохнул. — Воу, подожди, ты сейчас злишься? — округляет глаза растерявшийся Хо. — Нет. Этот ответ ни о чём не сказал. Очевидно, что Чимин тоже имеет право иногда злиться. — Знаешь, — Хосок опирается на край стола рядом, протягивая омеге наполненный бокал. — Я тоже в каком-то роде ненавижу Юнги за то, как он относится к своим партнёрам. Интересно, к чему это откровение? Как бы то ни было, Пак навострил уши. — Я о том, что до тебя у него были омеги, которые тоже подвергались, скажем так… Несправедливости с его стороны. Сейчас было бы уместно ответить что-нибудь остроумное, но слов не нашлось. И не нашлось потому, что Хосок чертовски прав. Но легче от этого не стало. Наоборот. Ведь даже осознавая несправедливое к себе отношение, Чимин всё равно ничего не сделает со своими чувствами к Юнги. Его чувства крепче какой-то там несправедливости. И неважно, что они порождают ещё больше несправедливости. Вот такой вот замкнутый круг долбоебизма. — Ты не думай, что я намекаю тебе на то, чтобы бросить его или что-то в этом роде. Просто… Мне кажется, что ты заслуживаешь лучшего к себе отношения. В принципе, как и любой другой хороший человек. — А что… — он заставляет альфу взглянуть на него, и только потом продолжает ставить вопрос. — Что сейчас с теми омегами? Сначала Хосок усмехается. Почему-то. Пак напрягает брови, под которыми кишит сплошное беспокойство. — Кстати, мне интересно, когда вы успели так сдружиться с Гуком? — Как это «так»? Мы просто общаемся, когда приходится, — Пак делает невозмутимый глоток сухого красного. — Странно, — чересчур таинственно произнёс он, отчего Чимин насторожился. — Ах, я понял, тебе Юнги наплёл всякую ерунду? Тц, наверное, он считает, что мне вообще ни с кем общаться, кроме него, нельзя… — надуто проворчал Чимин, приобняв себя свободной рукой за талию. — Даже с тобой, видимо. Оглядев его с дозой сочувствия, Чон молча смыкает бордовые от вина губы. — Я о твоём подарке ему, — резко отчеканивает он. Подарке? — А… С ним что-то не так? — взволнованно дёргает бровями Пак, думая, что всё-таки оплошал с выбором. — Нет, конечно. Просто… Чонгук не любит выпечку. Вот же ж блять! Чимин покраснел от стыда. Как теперь смотреть в глаза Чонгуку, зная про это? Хочется провалиться прямо в этот шикарный пол… — Но почему-то без проблем съел её прямо на моих глазах, когда я попросил поделиться хотя бы одной штучкой, — тут же добавляет Хосок, задумчиво наблюдая за плещущимся в бокале вином. Славно, что он разъяснил. Только теперь Чимин и сам ничего не понимал. Может, маффины оказались настолько вкусными, что даже Чонгук не смог устоять? Ведь бывает же такое, что у человека меняется мнение. Но, несмотря на все эти размышления, в груди стало… приятно? От того, что даже противнику выпечки понравилась его стряпня. Это утолило самооценку. — А-а… — протянул Пак с воодушевлением, и, кажется, обострённое чувство только сильнее опьянило разум. — Думаю, он просто хотел оставить подарок себе. Хосок покивал с пониманием. В целом, звучит логично. Но что-то всё равно не даёт покоя. — Ладно, веселись здесь. Пойду я, — заключает Хосок и отстраняется от стола. Когда Чон ретировался к своей компании, музыка зазвучала громче. Кто-то усилил её, чтобы поддать жары вечеринке. Шум толпы не умолкал, а становился только зажигательнее под неоновые огни и такт энергичной музыки. Обстановка была прямо как в клубе, только элитном. Чимин ни на секунду не прекращал чувствовать себя здесь лишним. Лучше уйти куда-нибудь, где потише. Тут же есть балкон? Надо спросить у Хосока, пока он совсем не набухался. Или вообще из вида не пропал. В этой потасовке хрен кого найдёшь, учитывая, что всё без остановки мерцает. — Хосок! Подожди, — Пак догоняет его, дотягиваясь до предплечья. — А? Что такое? — замечая увязавшегося за ним Чимина он, конечно же, останавливается. — Ты знаешь, где балкон? — Что? Сорян, я нихуяшеньки не слышу! — пьяно смеётся Хо и наклоняет ухо, чтобы на этот раз наверняка услышать. — Балкон. Где здесь балкон? — он пытается перекричать долбящий музон. — А, блять. Короче, на второй этаж идёшь и там направо, через окна. Кивнув, Пак направился к лестнице, огороженной закалённым стеклом по бокам. На втором этаже людей было поменьше, но оно и понятно, ведь основной движняк происходил внизу. Так, направо, он говорил? Как же тут много комнат, просто пиздец. Но в конце концов Чимин находит нужную. Раздвинув панорамное окно, за которым, собственно, и скрывался просторный балкон, он стал вынимать пачку Винстона. Синего, как он любит. Он пришёл сюда затем, чтобы покурить и немного отдохнуть от нудного шума. Пропуская мимо ушей теперь уже невнятную попсу, Пак поджигает бычок и наконец порождает тленный звук от первой затяжки. Из-за вина чувства смешались. Неплохую такую дозу он в себя влил. Не то чтобы вино могло так легко захватить его разум, но перед глазами уже дрейфовало. А от сигареты так вообще хорошо стало. Вот она — спутница, которой безвозмездно воспользуешься и бросишь. И кайфа за эти минуты больше, чем с любым человеком. Никакой привязанности и никаких проблем. Рядом лежала баночка с окурками. По ней сразу стало ясно, что ребят до него здесь побывало много. Пак не понял, что усмехнулся собственным мыслям в тот момент, когда ветер закинул его чёлку на глаза. Лёгкое прикосновение подушечки пальца — и она исчезла, открыв взору внезапно появившегося здесь Чонгука. — Ой, а я тут… — что-то пробубнил себе под нос растерявшийся Пак. — Курю. Блять, логично. Чимин почувствовал себя глупо, когда выдал очевидную вещь, которую не поймёт разве что слепой. — Надеюсь, ты не скучал, пока меня не было? — Чон устало выдохнул и прижался спиной к стеклянному ограждению. — Не хотели отпускать, прикинь? Хрипло посмеявшись, Пак улыбнулся и глазами. — Ну, сегодня ты главный для всех. Все они собрались тут ради тебя, поэтому понять можно. — Да брось. Это не ради меня, — тихо отвечает Гук, доставая сигаретку из кармана лонгслива. Правда, зажигалки так и не нашёл. — Бля… Чимин не дурак и всё понял. Любезно улыбаясь, он протягивает ему необходимую так сейчас вещь. — Спасибо. Казалось бы, всё разрешилось, но зажигалка, сколько бы не колёсико не прокручивалось, так и не давала огня. Только несчастные попытки искорок. — Прости, наверное, закончилась, — неловко посмеялся Пак, снижая лоб. — Надо было давно купить новую, но эти отладки на потом, потом, потом всё равно взяли своё. — Ха, ничего. Всегда есть другие варики, — взяв сигарету в губы, Гук взглянул на омегу. — Чимин, посмотри на меня? — Гм? — зажав двумя пальцами основание сигареты в машинально принадутых губах, Пак наивно поднимает взгляд. Тудум. Это было неожиданно. Тудум. Как только Чонгук прижался своей сигаретой, чтобы подкурить, сердце ухнуло куда-то вниз, ударяясь о стенки живота. Не слишком ли они близко или Чимин утрирует? Он никогда раньше не видел его так отчётливо. Пусть глаза напротив и были опущены, но Чимин своих опустить не смог. Шок парализовал эмоции, поэтому Чимин мог лишь безмолвно восхищаться этими потрясающими ресницами с томно смыкающимися веками. И только сейчас он понял, насколько привлекательна его золотистая и гладкая кожа. Так странно, что он вообще позволяет себе так пялиться на него. Уже второй раз не в силах сдержать себя. И каждый чёртов раз внутри разливается волна адреналина. Может, это потому, что Чимин ценитель прекрасного? Отрицать тот факт, что Чонгук красив, было бы банально глупо. Незаметные секунды казались вечностью. Завлекающей вечностью, в которой можно было позабыть обо всех невзгодах… Гук отшатнулся с успешной попыткой зажечь сигарету. Он счастливо улыбнулся, вынув её с розовых губ. — Видал? Мы с Хосоком такое много раз проворачивали. И экономненько получается, — с довольным выражением хвастается Чон, вот только Пак, кажется, не слушает. — Чимин? Когда глаза Чонгука вновь оказываются на одном с ним уровне, Чимин оперативно разворачивается спиной, подавляя озноб, охвативший тело. Что происходит? На улице уже прохладный вечер, но тело палит так, будто здесь все плюс тридцать. Как же легко, оказывается, застать его врасплох. Это же даже не значит ничего, так почему он разволновался, как мальчишка на выпускном? Единственная причина, по которой Чимин мог предположить, что сейчас с ним происходит, — это банальный эффект неожиданности. Ведь он никогда ещё не давал подкуривать кому-то таким образом. Даже с Юнги, потому что тот в основном электронки хуярит. Многозначительно смеясь, Пак поправляет чёлку, которая затрахала падать на глаза. Надо бы подровнять её уже, а то слишком уж длинная стала. — К слову, у меня где-то валяется лишняя зажигалка. Из латуни вроде. Я ей не пользуюсь, потому что красивая слишком. Могу отдать тебе, чтобы ты лишний раз не тратился, — Чон выпускает дым в унисон с омегой. — Но если она такая красивая, зачем отдавать её мне? Лучше там… Ну, отдай её тому, кто нравится. Так ведь правильнее. Красивые вещи нужно дарить соответствующим людям. Вот Чимин и уверен, что точно не создан для таких подарков. — Тогда я хочу отдать её тебе. Вытягивая веки, Пак сосредоточил взгляд на альфе. Хоть он и не видел себя со стороны, но над его головой витал твёрдый вопрос. Который Чонгук сразу же развеял, стоило ему беззаботно улыбнуться. — В смысле, что ты нравишься мне как человек, — он делает затяжку, устремляя анфас к сумеречному небу. — В любом случае, если что, знай. И с чего вдруг Чимин подумал совсем о другом? Не слишком ли он большого о себе мнения, раз подумал, что мог понравиться ему как… парень? Нет, бред. Воображение разыгралось не на шутку. Сегодня больше не стоит пить, а то алкоголь совсем распоясал загнанный разум. Тихий шелест кустарников и деревьев был едва слышен из-за непрекращающейся ни на секунду музыки. Хотя она была неразборчивой, здесь её слышать гораздо приятнее. По крайней мере, по ушам не долбит, как это происходило на первом этаже. Они молчали под звуки сгорающих сигарет. Под танцующих сверчков в свете уличных фонарей. Под хохочущих ребят во дворе. И, в конце концов, всё это происходило на фоне чернеющего заката, который скрывали пышные ветви деревьев. До тех пор, пока Чимин не решает заговорить вновь. — Слушай, а что ты имел в виду тогда? Ну, когда сказал, что все пришли сюда не ради тебя. Выдержав небольшую паузу, Гук тяжко выдохнул вместе с дымом, а его лоб тут же прилёг на запястья. Реакция насторожила. Пак уже было подумал, что задал неуместный вопрос. Чёрт бы побрал его любознательность. — Они все знают, кто я, — его голос помрачнел. — Знают меня не как человека, с которым можно дружить, а как того, кто всегда снабжает кредиткой. У кого всегда можно одолжить денег, зная, что возвращать и не придётся. Вспоминая разговор с той заносчивой троицей, Пак впитал сочувствие наряду с огорчением. Он не знал, как может поддержать, но по инерции ладонь потянулась к поникшим плечам. Правда, так и не дотронулась, потому что альфа выпрямился и тем самым спугнул Пака. — Но знаешь, я уже привык. Конечно, отвращает тот факт, что все тянутся ко мне только из-за бумажек, но, с другой стороны… Мне не жалко тратиться на других. — Но тобой пользуются… Разве так можно? Ты ведь тоже человек. — Всё в порядке, пока рядом есть те, кто видит во мне личность, а не банкомат, — заключает Гук лёгкой усмешкой и докуривает совсем коротенький бычок, который затем кладёт в баночку с другими окурками. — В любом случае, мне нравится делиться тем, чего у меня и так предостаточно. Я считаю это… справедливым по отношению к другим? — И несправедливым по отношению к тебе… — вполтона высказался Чимин. Заглянув в его глаза кофейных оттенков, в голове всплыл первый день их встречи. В столовой. Когда они так же не могли оторваться друг от друга, изучая вьющиеся радужки. Разница была лишь в том, что сейчас неловкости никакой не было. Если в прошлый раз грудь терзали пугающие ощущения и разорвать зрительный контакт было самым громким желанием, то сейчас всё иначе. Неконтролируемая усмешка вырвалась с их губ, породив странные ощущения у обоих. — Думаю, нам надо вернуться, — поддаваясь скомканному чувству, из-за которого хотелось без устали улыбаться, Чимин робко прижал ладонь к затылку. — Знаешь, что странно? — и Пак с энтузиазмом вскидывает брови. — Мне почему-то совсем не хочется. Умиротворённую и в каком-то смысле романтичную атмосферу нарушает раскатистый звук раздвигающейся двери. А точнее быть, окна, ведь сюда можно зайти только через него. Проигнорировать эту выходку было невозможно. Человек, который, видимо, чем-то разозлён, мог бы и потише зайти сюда. Подождите. Юнги-хён?! Откуда он здесь взялся, так ещё ни с того ни сего? — Эм… Юнги? Разве ты не… — на лице Чонгука отразился целый склад недоумения. Вот кого он не ожидал сегодня увидеть — это его. — Я ненадолго, — отчеканивает Юнги, стараясь не выдать свою злость, которую он направляет исключительно на Чимина. — Приехал, чтобы забрать кое-кого. «Кое-какую охуевшую задницу» — вот так бы выразился Юнги яснее. Но вместо объяснений и тактичности он дерзким шагом направился прямиком к омеге, который попятился назад. Чуткие глаза заметили, что Чимин сильно изменился в лице. На нём читался ужас, а в глазах вот-вот нальются слёзы. Он встал между ними, преграждая следующий шаг Юнги к омеге. — Может, хотя бы объяснишь, к чему такая спешка? — Чон, пусть и ощущает литр беспокойства в венах, старается не грубить ему. Пока что. — Отойди, — холодно и без малейшего желания начинать диалог отвечает Мин и отпихивает в сторону. — Х-хён, я никуда не пойду, — Чимин, как только оказывается в набухшей от злости венами руке, легко отбрыкивается. На этот раз. Потому что следующая хватка была гораздо настойчивее и грубее. — Пожалуйста, отпусти меня… — Пойдёшь, — он тянет его за собой, но Чонгук ни за что не позволит увести омегу в таком состоянии. За тонкое предплечье берутся и с противоположной стороны. — Отпусти его, — теперь и Чон не выглядит добрячком. Выразительные брови принимают грозный вид, и линия губ с ними за компанию. Хорошо, здесь Юнги сдержать ухмылку не смог. Правда, в ней было не столько забавы, сколько непристойного раздражения. Он заставляет пошатнуться обоих назад ввиду того, что отпускает омегу слишком резко. — Слышь, Чонгук. А чё ты вообще впрягаешься за него? — пряча руки в карманы, Юнги погрязает в желчи. — Он тебе кто? — Во-первых, — уводя Чимина за спину, он уверенно делает шаг к Юнги и начинает прожигать настойчивым взглядом. — Он мой друг. А во-вторых, он сам решает, куда и с кем ему идти. И если он не хочет, то просто отвянь. Даже если ты его парень. Прищурившись от охуевшего тона младшего, Юнги стискивает зубы и кулаки в карманах вместе с ними. — Не ожидал, что ты такой подонок, — в напускной усмешке оскаливается Мин, когда оставляет между их носами какие-то миллиметры. — Ты серьёзно думал, что я не замечу, как ты обхаживаешь моего омегу? Что втихаря мечтаешь о том, как бы наконец ему всунуть? Так вот усеки: у тебя нихуя не выйдет. Он — только мой. Ему самому не мерзко говорить такое? Чонгук чуть было не скривился от его грязного языка. — Я тоже не ожидал, — взгляд Гука пропитан разочарованием. И он в ебаном, чёрт возьми, бешенстве от осознания, что Чимин держится за этого придурка несмотря ни на что. — Что Чимин полюбит такого ебламота. Въебать? Очень хочется. Но Юнги не сделал этого, хотя был на грани срыва. И не сделал только потому, что на балкон как будто по вызову зашли знакомые Чонгука. — Блять… — отстраняясь, Юнги задирает чёлку и судорожно выдыхает. Смягчённой улыбочкой он превращает ситуацию в ебаную шутку. — Ладно, потом побазарим, — но стоило вернуть взгляд на поникшего Чимина, как Юнги меняется в лице, облизывая щеку изнутри. — И с тобой. Интонация последних слов пробрала до мурашек. Чимин понимал, что, если сейчас не уйдёт вместе с ним, то всё может закончиться расставанием. Расставанием… Это слово расстроило даже больше, чем происходящее сейчас. Подавляя наросший монолитом ком в горле, Пак дёрнулся к удаляющемуся Юнги, но… остановился. Сначала. Потом снова пошатнулся. Почему он сопротивляется? Почему, блять, это происходит именно с ним? Чимин искусал губы от нагло грызущей паники, и это было так заметно, что Чонгук всё понял. Понял, как ему сейчас невыносимо. Взгляд погас, а чувства, которые были такими приятными всего пару минут назад, теперь разъедали, словно мышьяк. Было больно от того, что Чонгук готов позволить ему уйти. Готов отпустить сломленную птичку к своему истязателю. — Всё нормально, если ты хочешь уйти, — нехотя и тоскливо произносит Гук с блёклым взглядом. — Я… У меня нет выбора, Чонгук. П-прости, пожалуйста, за всё это… — почти со слезами извиняется Пак и убегает за исчезнувшим из вида Юнги. Оставшись с уёбищными чувствами, Гук расстроенно посмотрел во двор, откуда было видно Юнги, надменно идущего к припаркованному посреди улицы мотоциклу, а за ним плетущегося Чимина, которого каждый раз отталкивали, стоило ему попытаться подхватить руку любимого, чтобы просто поговорить. Ненавижу тебя, Юнги.