UCCELLINO

Чимин направляется в корпус, где сейчас должны быть пары у Чонгука. Он решил, что стоит увидеться с ним и извиниться, что в прошлый раз так внезапно ушёл. Воистину, он чувствует себя таким подонком перед ним… А со стороны это наверняка выглядит ещё хуже. В третьем корпусе Пак почти что не бывает. В принципе, оно и понятно, ведь он предназначен для мехфака и химфака в основном. Где-то здесь и Тэхён сейчас ошивается, но встретиться с ним получается редко ввиду постоянных практических и внеурочных. Даже в столовую не всегда вместе получается ходить, хотя учатся в одном универе. Так, где здесь стенд с расписанием? К счастью, Чимин заметил его почти что сразу же. Не зря его внимательность так хвалят. Дойдя до нужной аудитории, Пак робко и ненавязчиво заглядывает внутрь. Внимательные глаза охватывают всех собравшихся. В аудитории столько альф… Но не хватает лишь одного. — Стой, подожди, пожалуйста… — Пак окликает удачно прошедшего мимо студента этого факультета. — Ты, случайно, не знаешь, где Чонгук? Постояв в недолгом неведении, альфа невозмутимо поднимает лоб и бросает большой палец за свои плечи. — Он в гараже. Препод чё-то вызвал его, хуй знает зачем. — М… Вот как, — отводя взгляд, Пак почесал затылок в раздумьях о том, где бы мог находится этот самый гараж. — Там на первом этаже по дальнему коридору есть железная дверь. Она ведёт туда, — усмехается сообразительный парень и махает рукой, уже отдаляясь. — Ты найдёшь, не дрейфь. — А, хорошо. Спасибо..! — слова благодарности долетают уже до отдалившейся спины. Выйдя на закрытый двор, в глаза сразу бросилось небольшое кирпичное здание без каких-либо надписей. Вокруг было много разобранных машин, которые простаивают прямо на скошенной траве. Они выглядят так, будто уже не пригодны для пользования. Наверное, поэтому их и разбирают, чтобы поставить ещё практичные детали в другие модели автомобилей. Ему же сюда можно? Вокруг совсем никого… Неуверенно пошагав в сторону гаража, выдвижные ворота которого были открыты, Пак осторожно выглянул из-за них. Сердце ёкнуло, опустившись до самых пяток, когда в глаза бросился тот, ради кого он здесь. Чонгук был к нему спиной и возился под открытым капотом матового Форда. По перекатывающимся складкам на белой футболке, которая по размеру обтянула натренированные плечи и грудь, Чимин понял, что это он. Ну и ещё здесь больше никого не было, кроме них. Альфа всё ещё не заметил. Прямо сейчас подойти или не стоит отвлекать от работы? Судя по его сосредоточенному выражению, там что-то мудрёное. Подумав постоять здесь до тех пор, пока Гук хотя бы не отвлечётся, Пак скрестил руки на груди и робко прислонился к выступающей стенке над проходом. Он взглянул на задрипанные носочки своих кед, которые надо было давно состирнуть. И почему только либо память отшибает, либо настигает лень, когда дело касается их стирки? Сейчас Пак постарался спрятать носки под широкие навесы джинсов, но даже так не получилось. Унылый вздох разнёсся по всему квадратному метру. Тогда Чонгук и понял, что позади кто-то есть. Препод вернулся, что ли? Отставая от обнажённого двигателя, он оборачивается. — Чи…мин? — округлённые глаза никак не могут оторваться от нагрянувшего гостя. Отвёртка, ранее зажатая в пальцах у Чона, падает с глухим звуком на залитый бетоном пол. — Оу… — замечая реакцию, Пак тотчас выпрямляется и растерянно смотрит в глаза напротив. Было ужасно совестно смотреть в них, вот он и бегал своими туда-сюда в надежде найти своё место. — Привет. Не отвлекаю, надеюсь? — Да нет… — ответ был таким же взволнованным, как и мысли Чонгука. — Так да… Или нет? — исподлобья выглядывают виноватые глаза, в то время как пальцы ненавязчиво играются между собой. — Конечно нет, — и альфа расплывается в такой же доброй улыбке, как и всегда. Она добила Чимина окончательно. — Но что ты тут делаешь? С сожалением поморщив лицо полу, Пак заглядывает за плечо, в это время неспешно поглаживая себя по нему. — В чём дело? — совершенно не понимая его поведения, Гук поднимает бровь в недоумении. — Я… — вдохнув в себя побольше воздуха и вместе с тем уверенности, Чимин заглядывает в его завораживающие глаза вновь. — Хочу извиниться. — Извиниться? Делая медленные, но уверенные к нему шаги, Пак прячет руки за спиной. Он чувствует, как потеют ладони. — Мне жаль, что тогда всё так… случилось, — потянувшись к упавшей отвёртке, омега поднимает её. Перед тем, как протянуть владельцу, он неспеша вертит её в пальцах и бесцельно рассматривает ребристую ручку. — Жаль, что тебе пришлось видеть тот ужас. Внимательно рассматривая поникшую макушку, Чон незаметно кивает. С того дня грудь и правда тяготил какой-то груз, но теперь заметно легче. После того, как он увиделся с Чимином. Уголки губ на лице Гука плавно поднимаются и теперь они излучают самое что ни на есть тепло. Чон принимает инструмент и запястьем поглаживает его по голове в знак благодарности, чтобы не испачкать локоны грязными перчатками. — Всё нормально. Не бери в голову. Альфа вернулся к незаконченному ремонту, а Чимин после такого, казалось бы, незначительного и мимолётного касания больше не мог перестать таращиться с вытянутым лицом. В последние дни это прикосновение подарило ему больше тёплых чувств, чем он получил от своего парня за целый год. Он сказал, что всё нормально. Но так ли это на самом деле? Чонгук всегда делает вид, что он в порядке. Вот только тогда, на балконе, он совсем не выглядел таковым… — Нет! — воскликнул Пак, сжав пальцы в кулаки, и заставил Чонгука стукнуться локтем о воздушный фильтр от неожиданности. — Я знаю, что ничего не нормально. Нормально — это когда ты можешь признать, что тебе неприятно… Замечая, как лицо альфы терпеливо кривится от боли и как он массирует выпирающую костяшку на локте, Чимин непроизвольно пошатывается вперёд с приподнятой рукой. — Прости, тебе сильно больно? Мне не стоило кричать, — виновато опуская брови, он вместе с ними опускает и руку, которой почему-то подумал коснуться к пострадавшему месту на теле Чонгука. — Типичная фигня, которая может случиться с каждым автомехаником, — игнорируя угомонившуюся мигрень, Гук освещает лицо улыбкой. Снова. Снова улыбается, как будто ничего не случилось. С каждой улыбкой на этом лице Пак ощущает в себе странности. Она как бальзам на душу, которая вся в болячках. — Чимин, — он вздыхает. А взглянув на него, начинает покусывать губы, невзначай задевая тонкое кольцо в них. — Если я и злюсь, то не на тебя. Реакцией последовали растерянные глаза, ответившие на зрительный контакт. — Если кому здесь и стоит просить прощения, то это Юнги, — продолжает он. — И то не передо мной. Пак роняет ресницы с тоскливым взглядом и поджимает розовые губы. Исходя из этого диалога он вспоминает о случившемся с Юнги. Как тот с ним обошёлся. Каждый его проёб был непростительным и жестоким, но последний — просто радикально аморальный. Даже прощать больше не хочется. Наблюдая за притихшим омегой, Чонгук наклоняется, чтобы заглянуть в его милые глаза вновь. — Он тебе что-то сделал после того, как забрал тебя от меня? — альфа старался подавить обеспокоенный тон, чтобы не нагнетать ещё сильнее, ведь ответ на вопрос, на самом деле, был очевиден после затяжного молчания. Лениво встретившись взглядами, Пак осознаёт, что с раскаленным молчанием нужно срочно что-то сделать. Он смахивает этот вопрос слабой улыбкой и мотает головой. — Но, знаешь, всё-таки вы с Юнги, кажется, поссорились из-за меня. Тебя точно это не беспокоит? — Хах, меня? Знаешь, благодаря тебе я понял, что такие друзья, как он, мне и не нужны. Пусть сначала научиться уважительно обращаться со своим омегой, — откладывая отвёртку в сторону, на стеллаж с другими инструментами, Гук уходит к слесарному верстаку. Тот, что возле отдающей белым глянцем стены. Обмозговывая ответ, Пак липнет заинтересованным взглядом на устройство машины. Здесь так много всяких механизмов… И как только можно во всём этом разбираться? Было бы интересно поковыряться в этом всём, но, увы, он на другом факультете. А учитывая, что в списках на этот факультет были одни альфы, наверное, оно и к лучшему. А то все курсы приходилось бы выслушивать дискриминационные словечки в свой адрес. «Омегам не место на этой профессии…» И тому подобное. — Чонгук, а… — когда тот возвращается с миниатюрной канистрой, заполненной машинным маслом, любопытный язык сам решает разузнать хоть что-нибудь об этих железяках. — Что ты делаешь? Вскинув брови, Чон захлопал глазами перед ответом. Для него Чимин — первый омега, который заинтересовался ремонтным процессом. Наверняка он не поймёт и большинства сказанных слов, но тем не менее нужно ответить, раз уж был задан вопрос. — Ну, вообще, мой препод сказал починить его тачку. У него здесь с двигателем проблемы… На холостом ходу возникает стук. Я сначала думал, что это проблема в неправильной регулировке клапанов, но потом понял, что просто не достаёт масла в системе. Вот сейчас доливать буду. Чимин многозначительно кивает, выстраивая серьёзное лицо, от которого Гук не смог не усмехнуться. — Прикольно, — одно слово, а произнесено было с долей отрешённости и осколками льда. Возможно, из-за того, что Чимин почувствовал себя идиотом, раз из всего этого знает только слово «двигатель». — Эй, ты чего взгрустнул? — с невинными бровями и ласковой усмешкой Чонгук стал потихоньку лить масло в картер мотора через воронку, одновременно посматривая на Пака. — Я такой никчёмный на твоём фоне… — упав на корточки, Пак прижимается к коленкам. На фоне избытка чувств после произошедшего он решил добить себя по какой-то хуйне окончательно. — Ни черта не понимаю в таких крутых вещах… Такой глупый и наивный. Так. Между ним и Юнги очевидно что-то произошло. Снова… Чонгук, приняв во внимание его вспышку отчаяния, сначала по-человечески заканчивает с моторным маслом. — Мне больно, когда ты так говоришь, — с расслабленными веками отвечает Гук спустя минуты молчания. — Прости, — омега снова извиняется, на этот раз тяжело вздыхая от своего безрассудства. Наверное, не стоит здесь задерживаться, мешая Гуку своим нытьём. Но… Уходить совсем не хочется. С Чонгуком комфортно и терзающие воспоминания о Юнги хотя бы как-то засыпают рядом с ним. Почему такое происходит именно при общении с ним, Чимин не знал. Но точно знал, что его улыбка всегда согревает покалеченное сердце своим визитом. Чонгук протяжно выдохнул. Интересно, его Юнги приучил извиняться? За каждое, мать его, слово? — Ты не никчёмный, Чимин. То, что я разбираюсь в вещах, которые не понимаешь ты, — нормально. У нас разные факультеты и разные учебные программы, это логично. Ты не обязан знать всё. Внутри случился значительный прогрев, от которого Пак прекратил вести себя как маленький и поднялся. Наверное, со стороны он выглядел тем ещё неудачником. И зачем он только заставил объяснять ему очевидные вещи и напрягать Чонгука своими загонами? Ебучий Юнги, всё из-за него! Это из-за него я веду себя, как первоклашка! — Ох, не знаю, что на меня нашло, — Чимин собирается с мыслями и наконец приходит в себя, выравнивая всполошенную челку. — Прос… — И не извиняйся, прошу тебя, — перебивает альфа с полным серьёзности лицом. — Прощения просят, когда провинились в чём-то, а ты ни в чём не виноват. Многозначительно уставившись на высказавшегося альфу, Чимин не нашёл более слов для противоречия. Ведь Чонгук чертовски прав. И чего язык постоянно тянет сказать это заядлое слово? Пак и сам не помнит, когда научился так много извиняться. Лишь покивав, омега перечить не стал. Это же не выглядело так, будто он приказал ему? Сейчас Чонгук немного не понимал, как следует вести себя, чтобы не быть похожим на… Юнги? Нет, ему серьёзно показалось, будто каждое его слово звучит, как если бы оно доносилось из уст Юнги. — Это, должно быть, так неловко, — Пак машинально усмехнулся, почесав за затылком и потупив взгляд. — Терпеть со мной разговор, когда ты вполне мог бы провести это время с пользой. — Ты загоняешься, — наклоняясь к его лицу и опираясь руками на свои колени, Гук заглядывает в грустные глаза, но на этот раз имея возможность отчётливо разглядеть вьющуюся радужку серых оттенков в них. Такая красивая. Один уголок на губах Чона дёрнулся выше, изображая тоскливую усмешку. — Не знаю, что Юнги сделал на этот раз, раз ты так чихвостишь себя, — он продолжает, ловя смущённый взгляд. — Но мне бы хотелось, чтобы ты уважал хотя бы сам себя. В конце концов, если тебе каждый раз так паршиво из-за него, то я могу пойти и врезать ему разочек. Может и два. После такого заявления Чимин захлопал глазами, а Чонгук не сумел сдержать умиляющейся от этой реакции смешка: — С твоего разрешения, само собой. Запах морошки проник шлейфом прямо в ноздри. Какой классный феромон… Кажется, нос и щёки погорячели. И уши заодно. Чимин так долго смотрел ему в глаза, что потерялся в собственных мыслях. Они просто смешались. Точно так же, как и чувства, которые по какой-то причине начинают превращаться в цунами, когда Чон смотрит так… мечтательно и с любовью? Вот Юнги никогда на него так не смотрел, как это делает Чонгук. Очень… смущает. Хотя на душе так приятно. Пак машинально посмеялся, боясь отвести свой взгляд от настойчивых и глубоких глаз. Боялся показаться слабачком. — Разрешение? — смущённо промычал омега, чувствуя жар по всему телу от затянутой игры в гляделки. — Н-не думаю, что тебе нужно спрашивать меня, если ты хочешь подраться с ним. — Ну он же твой альфа. А если я переборщу и он откиснет? — Пусть откисает! — неловко смеётся Пак и, больше не выдерживая давления от такого красавчика, отворачивается с напряжённым и красным лицом. — Мне на него пофиг. Поделом ему будет. Усмехнувшись, отстраняется и Гук. — Тебе жарко? — альфа начинает ставить аккумулятор, параллельно с этим продолжая вести занятную беседу. — Ты красный. Прямо как креветка. — Не то, чтобы, просто… — потрогав тыльной стороной обе стороны лица, Пак и сам не понял, что с ним. Какой бы ответ придумать, чёрт его дери? — Гм. Может, это потому, что я в толстовке, хах… — Так, сейчас, мне нужно проверить исправность, — заведя машину, Гук снова прижимается к переднему бамперу и слушает двигатель через стетоскоп, который он перед этим захватил со стеллажа. — Найс. — Получилось починить, что не работало? — вставая рядом, Пак с заинтересованностью смотрит во внутренности авто. Туда же, куда и он. Жар всё ещё не исчез. И было понятно, что он совсем не из-за пекла на улице. Но тем не менее Чимин старался не зацикливаться на возникших чувствах. Пройдут. Точно так же ведь и с Юнги было. Стоп. С Юнги? Только успокоившись от потока шумных мыслей, Чимин зависает с бесцельным взглядом в никуда от последнего вывода. Причём здесь вообще Юнги? Почему, блять, где бы он ни находился, всегда вспоминает и сравнивает других с ним? — Угу, — лёгкими кивками отвечает Гук и захлопывает капот. — Я, конечно, не профи, но… Раз уж препод доверился мне, значит, всё не так плохо? Засмотревшись на его расплывшиеся в улыбке малиновые губы, Пак расслабляет веки и чувствует приход необычного томления. Почему-то стало так странно на душе. Будто она на эти секундочки покинула тело. Не дожидаясь ответа на, в целом, риторический вопрос, Чонгук заканчивает с ремонтом и глушит автомобиль. Чимин тем временем подходит к значку бегущей лошади по центру бампера, чтобы рассмотреть его поближе. Он не знает, зачем ему это, просто он был красивый. Так был погружён в свои мысли, что не заметил, как Гук уже стоял за спиной. — Слушай, Чимин, — с нарастающей ухмылочкой он снимает тканевые перчатки и откидывает их в сторону. Вздрогнув от неожиданности, омега разворачивается так, что непроизвольно вжимается задницей в капот. Глаза округляются и в них становится полно непристойного беспамятства, когда Чон ни с того ни с сего подпирает его к машине, расставляя руки в стороны. — Ты ведь программист? — увлекательно рассматривая хлопающие реснички, под которыми было полно наивности и милого удивления, Чонгук подключает свои навыки обаяния и одаривает озорной улыбочкой. — Тогда, может, запрограммируешь меня? — Ч-что..? — Пак не прекращал бегать глазками по приблизившемуся лицу. В горле пересохло от такого заявления. Что это сейчас было? Точнее, нет… Что сейчас происходит? С сердцем проблемы, что ли, раз оно за сегодня уже несколько раз испытало накатившую волну цунами? Пробыв в таком положении ещё минуту, Чимин совсем расплылся. Казалось, будто его одышку сейчас будет слышать не только Чонгук, но и весь мир. — Да расслабься, — и он отстраняется, однако с удовлетворённой усмешкой на губах. — Я шучу. — А. А… — язык застрял на первой букве алфавита, не зная, как реагировать на эту «шутку». Точно шутка? Он нашёл уместным посмеяться, пусть его искривлённая улыбка и выглядела глупо в отличие от чонгуковой. — Раз я закончил… Не хочешь покурить? Пак сделал медленные, но глубокие кивки, пялясь вниз, на свои всё точно такие же грязные носки кед. — То есть, в смысле, — осознав, что пара по экономике идёт уже как десять минут, Чимин занервничал и наконец оторвался от капота и сам. — Боюсь, я не смогу, следующая пара ведь началась уже… Чёрт, я такой плохиш, раз забил на это, — с сожалением посмеялся Пак самому себе. — Ещё никогда не опаздывал. — Хм… Ну, слушай, меня всё равно отпустили с этой пары. Давай провожу тебя до первого, пока ещё не поздно? Так, за компанию. Заодно по сигаретке оформим. В целом, звучит классно. — Но тебе ничего не будет, если оставишь чужую машину здесь? — беспокоится Пак. — Не думай об этом, — альфа подначивает ответ уверенным тоном и ставит машину на сигналку с помощью брелка. — Я закрою гараж. Ну а преподу скажу, что классная вызвала после того, как закончил с его тачкой. — Всё же… Ради меня не стоит так запариваться, — он достаёт пачку винстона. — Ради тебя — стоит. Только вынув элегантно тоненькую сигарету, Пак не удерживает её в пальцах и роняет. Поднимая озадаченный взгляд с сигареты под их ногами на омегу, Гук, к сожалению, не смог разглядеть реакции ввиду того, что на его глаза нависла чёлка. Единственное, что он заметил, так это то, что его пальцы вдруг затрясло. — Чимин? Всё… нормально? Это пиздец. Чимин, понимая, что организм проходит стадию естественного процесса, непроизвольно краснеет и начинает тяжело дышать. Он осторожно поднимает взгляд на настороженного Чонгука и уже ощущает залп одолевшего жара по всему телу. — Э-это… Просто… — омега стал путаться в формулировке, не зная, как сказать об этом. — Не провожай. Я… сам. — Почему? Тебе плохо? Слушай, ты что-то совсем красный стал, — он уже было хотел приложить ладонь к его лбу от разящего беспокойства, но Чимин не дал себя тронуть. Отступил. Начало всё ломить. Не только тело, но и мозг стал плавиться. Да что ж за неделя такая ёбнутая? Всё в последнее время идёт по пизде. И чем, он, мать вашу, заслужил всё это? Чимин приложил обе ладони к груди, откуда слышался учащённый ритм, и попятился назад. Хотел сбежать отсюда как можно скорее, чтобы Чонгук ничего не заподозрил. Пока не поздно… Неизвестно, что может случиться в такой казусной ситуации. Разинув глаза от неуклюже шмякнувшегося на землю Пака, Чонгук немедля подбегает к нему. — Ты меня пугаешь, Чимин… — взволнованно произнёс он. — Что, чёрт возьми, происх… — и его наконец осеняет. В нос пальнул насыщенный запах юдзу. Сладкий и очень вкусный, что не надышишься. А по омежьему лицу и вовсе стало ясно, что Чимина просто одолела течка. В этот раз всё по-настоящему? Чимин надеялся, что это ложная тревога проказника-организма, как в тот вечер, дома у Юнги. Но эффект от вещества давно уже прошёл и было бы глупо думать, что здесь может быть замешан он. Возможно, Юнги спровоцировал течку начаться на месяц раньше до предположенного срока. Пидор… Какой же ты мудак, хён, ненавижу тебя. От безысходности и ненависти ко всей этой ситуации Чимин начал хныкать. Он и так терпеть не может ебучие законы природы, которая нарекла омег на эти мучения, ещё и началось всё это несправедливо раньше, чем должно. — Ч-чонгук… Отвези меня домой, — жалобно простонал он, уложив голову на придерживающую её руку. — Пожалуйста. Сердце ёкнуло от состояния, которое ему приходится сейчас лицезреть. Гук быстренько покивал, всё ещё не унимая встревоженных оленьих глаз, и помог встать на ноги. — Конечно… — придерживая того за плечи, альфа стал вести потихоньку на выход. — Срежем вот здесь. Плетясь на ватных ногах и чередами шоркая подошву по асфальту, Чимин ощущал в себе вулкан, который вот-вот должен извергнуться. Бурлящая дрожь по нижней части тела стервенела с каждым чёртовым шагом. А тёплые ладони на плечах заставляли чувствовать себя ещё страннее в этой и так паршивой ситуации. Хотелось поддаться им. Усадив взбудораженного омегу на свой мотоцикл, Чонгук уселся и сам. Пак схватился за него сразу же, стоило ему взяться за руль. То есть, обнял. Да, вцепился так, будто Гук его любимый плюшевый мишка. Это, само собой, вызвало у Чонгука смешанные ощущения. Особенно в сердце. Смесь особенных чувств. Он не понимал, что это, но оно продолжало наводить там беспорядок. Будто внутри него устроили анархию. — Кстати, — неразборчиво промычал вспыхнувший Пак, вжимаясь носом в болоньевую мотоциклетную куртку, которую перед этим накинул на себя Чон. — Ты так вкусно пахнешь… Совсем голову потерял. На самом деле, это правда. Сейчас Чимин не совсем осознавал, что говорит. Язык балаболил сам. Позвоночник прошёлся мурашками, стоило ощутить прижимающееся лицо в свою крепкую спину. Чонгуковы щёки покраснели и он прикусил губу, слыша пульс собственного сердца. Ничего не отвечая, альфа сжал клипоны и тронулся с места, пока турбины оставляли за собой гулкий рёв. Пак машинально нагнулся вперёд, чтобы прижаться к водиле всем телом. И чтобы не упасть ненароком, а то скорость Чонгук набрал с самого начала большую. Путь предстоит недолгий, но эти минуты казались самыми длинными. Внизу всё тянуло, а мышцы живота сокращались в неконтролируемых судорогах. Ещё и сладкий запах морошки будоражил так, что Чонгука хотелось укусить. Медленно, но тяжело, дыша, Пак напряг пальцы и стал ластиться щекой по устремившейся вперёд спине. В остатках здравого разума Чимин понимал, что делает абсолютную хуйню и может спровоцировать на последствия опьянённым поведением, но ничего не мог поделать со своей страстью к упоительному запаху морошки. Он такой вкусный. Вкусный. Вкусный… — Это лучше кокоса… — промямлил Пак, не сдержав вырвавшийся мягкий стон, от которого Чонгук прозяб до костяшек. Неконтролируемые чувства… Как же они, блять, бесят. Нужно держать себя в руках. Чонгук, стиснув зубы, набрал ещё скорости, лишь бы не поддаваться искушающим мыслям и не слышать жалостливый омежий голос. Хотя ощущать его руки на своей талии ему очень даже нравилось. Так тепло и хорошо… Особенно на душе. Доехав до общежития меньше, чем за десять минут, Чон заезжает прямо на тротуары, ближе к входным дверям. Он не копошится со шлемом — снимает его сразу, и вновь припадает к омежьим плечам. — Так, слезай, я доведу тебя до комнаты, — заставляя себя игнорировать разящий феромон, который стал только слаще, заявляет Чонгук. Чимин чувствовал себя ужасно слабым перед обстоятельствами. Перед чувствами, что застали его врасплох. Было трудно удержаться на ногах, когда он соскочил с мотоцикла. Но, благо, Гук вовремя подхватил его. — Аккуратнее… — хмурится Гук, безумно переживая за него. — Я… Да, доведи меня, — лениво соглашается Чимин, блаженно привалившись в объятья альфы. Было трудно удержаться перед сильными руками Чонгука, которые с каждым касанием только сильнее обостряли на свежую волну ощущений. Мало ли, что может произойти, пока он поднимается в свою комнату. На первом этаже полно альф, которые могут сделать с уязвимым омегой что угодно. А Чонгук, пусть и тоже альфа, но он доверяет ему. Да, доверяет… Он не такой озабоченный, как другие. — И ещё, Ч-чонгук… — вразвалку начинает Пак, потянувшись носом к его шее через воротничок. Гук, само собой, вздрагивает и непроизвольно напрягает корпус. — Прошу, не обращай внимания на мои действия… Я не в себе. Я… хочу укусить тебя. Мысли спутывались одна за другой. Начиная говорить одно, Чимин сразу приступал к другому, к тому, чего требуют сейчас его чувства. Здравого в рассудке оставалось всё меньше, зато соблазняющего трепета по телу больше. Распахнув веки, Чон, кажется, совсем позабыл, зачем они здесь. На мгновение забылся, будто разум покинул тело. Но он быстро пришёл в себя, пусть жар под глазами и внутренняя дрожь не спешили исчезать. — Хо…хорошо, — голос осип, поэтому пришлось откашляться перед тем, как ответить. Они стали подниматься по кафельным ступеням. — Ты ведь с кем-то живёшь? — Гук разбавляет молчание, сопровождающееся еле слышным, но всё же слышным, омежьим пыхтением, одним простым вопросом. — Да… С другом. Чимин, видно, был уже обескуражен происходящим. Его ответы точно такие же рассеянные, как и он сам. Скорее, сейчас его волновала только чужая рука на собственной талии, которая контролировала равновесие. Замечая, куда направлен его взгляд, Чонгук решает убрать ладонь повыше, к плечам. От греха подальше. Чтобы лишний раз не провоцировать. — Нет, оставь! — оживлённо восклицает Пак и возвращает тёплую ладонь на пригретое место. И снова затыкается, понимая, что творит какую-то дурость. — То есть… Агх, неважно. До комнаты осталось всего-ничего, поэтому нужно держать себя в руках, чтобы не накинуться на бедного Чонгука прямо здесь и сейчас. Что стоит сказать только о его желанном запахе. — Слушай, может… — окидывая омегу с ног до головы, Гук сглотнул и потянулся за телефоном в заднем кармане. — Стоит позвонить Юнги..? Как бы Чон ни хотел произносить этого, он посчитал, что оставлять Пака в таком состоянии мучиться от желания слишком жестоко. Лучше… Наверное, будет лучше, если его парень исполнит свой долг и избавит Чимина от страданий. Хотя от таких мыслей возникает вульгарное желание злиться, а зубы норовятся скрежетать. — Нет! — он останавливается на двух ступеньках почти у поворота на нужный этаж и вцепляется в его ладонь с включённым списком контактов, стреляя основательными глазами. — Ничего не говори ему об этом, ладно? Только не ему. Угомонив резкое оцепенение, Чимин рывками опускает подбородок, а его пальцы слабеют. Ну, раз не хочет, тогда ладно. Почему-то такая реакция успокоила Чонгука. Плохо это или хорошо конкретно в данной ситуации, но тот факт, что Юнги не прикоснётся к нему хотя бы в этот раз, не мог не обрадовать. — Чонгук, пообещай, что не скажешь ему… — обессиленно произнёс он, обняв себя за живот. — Ты будешь в порядке..? — Конечно буду, — пройдясь мурашками, Чимин натянул слабую улыбку, которой незамедлительно одарил его. — П-просто наемся таблеток и всё! Сейчас настигнул ощутимый прилив слабости по животу, а затем и ногам. Чимин лихорадочно промычал и упал на корточки, уплотнившись руками в живот. Какой позор… Он не мог найти себе места и чувствовал себя ужасно стыдливо перед Чонгуком. Пронзительный голос звенел в ушах, поэтому Чон принял решение не медлить и просто выполнить свою задачу, из-за которой он здесь. — Но всё же, — закидывая его руку на плечи, альфа вновь помогает подняться. Теперь они поднимались на этаж выше намного шустрее. — Не злоупотребляй ими, а то вдруг… Не хочу, чтобы тебя потом откачивали. Жар одолел всё лицо, и слабость тоже, но тем не менее Пак нашёл в себе силы усмехнуться. — Вот здесь. Эта комната, — омега кивнул в сторону своей комнаты. И они остановились прямо перед ней. Не успел Чимин ввести код на электронном замке, как из проёма высунулась рыжая макушка. — О, Чимин! — первым делом Тэхён увидел своего лучшего друга, но ещё немного приоткрыв дверь, в глаза бросился ещё один парень. Который какого-то хуя прижался к нему. — Что происходит, Чимин? Кто это? — У него течка, — отчеканивает Гук, пристальным взглядом изучая рыжика. Он добровольно отпускает горячего, будто с температурой, Чимина. Растерянно таращась на припавшего к дверному добору Пака, Тэхён ещё раз взглянул с изогнутыми бровями на темноволосого альфу. — Чимин… — Чон замечает, что омежья рука всё ещё держится за его запястье. — Ах, да, виноват! — вырывая свои непослушные пальцы из хватки, Пак смущается ещё больше. — Спасибо, Чонгук, ты настоящий друг. П-пока! И он заныривает мимо Тэхёна внутрь. А Ким, не снимая с лица основательного интереса, ещё раз смотрит на альфу, только тот уже уходил обратно. Возвращаясь, Чонгук ловко преодолевал лестницы. Вот только с каждой ступенькой шаг становился неохотнее. Он остановился и потупил взгляд на свою руку, которую в последний момент не хотел отпускать Чимин. И телесные губы сомкнулись сами. Друг. Да, всего лишь друзья.

***

Чимина не было в универе уже несколько дней. Может даже, неделю. Не то, чтобы Юнги переживал, но в душе господствовало беспокойство. Он даже не звонил ни разу. Хотя после того, что случилось, он само собой звонить первым не станет. Юнги прохрипел, высиживая последнюю на сегодня пару. Интересно, что же случилось? Обычно Чимин не прогуливает. Надо сходить к нему. Вдруг он вообще там умер, а Юнги не в курсе. Тучи затянули всё небо. Судя по всему, намечается ливень. Солидный такой, что аж до ниточки промокнешь. Но, благо, не сейчас. Усаживаясь на своего второго «малыша», как любит называть Юнги свой мотик, он газует вперёд, навстречу магистрали. Но здесь, наверное, стоит поспорить, кто его второй малыш. Зная, как Мин без ума от своей железяки, то на втором месте здесь именно Чимин. Надо же, всё-таки попал под дождь. Он, конечно, только моросит, но ещё домой возвращаться. А там неизвестно, вдруг совсем худо будет. Поднимаясь по лестнице, Юнги ворошит ворсистую чёлку, которая успела намокнуть, пока он подходил к зданию кампуса. Он стряхивает нависшие капельки с кожанки и костяшкой указательного пальца стучит в нужную комнату. Долго ждать не пришлось, дверь открыли почти сразу же. Вот только вместо ожидаемого омеги Юнги встретил Тэхён. — Чё надо? — выходя в коридор, омега заслоняет собой дверь и затворяет её. И не забывает руки на груди скрестить для уверенности. — Тебя кто-то приглашал? — Чимин где? Взгляд, в котором ничего больше неприязни нет. Это тот взгляд, который Тэхён привык видеть в свой адрес от этого мудозвона. А ему и плевать. Потому что он такого же мнения о нём. Возможно даже, хуже, чем Юнги может себе представить. — В пизде. — Сука, никогда по делу ничего не скажешь, — Мин пытается оттолкнуть его в сторону, чтобы пройти внутрь, но Ким, естественно, сделать этого не позволяет и толкает альфу в ответку. — Он не хочет тебя видеть. А слышать и тем более, так что свали. По-хорошему. — Он заболел? Почему его уже неделю нет? — напрягается Юнги, выдерживая поток раздражения. Его, в целом, вечно выводит из себя Тэхён, который за каким-то хуем лезет в их отношения. — А что такое? Вдруг запереживал, я смотрю? — сам себе умехается Тэ, толкая альфу снова и снова. — Что-то ты не беспокоился, когда делал с ним все те грязные вещи у себя дома. — Ещё раз толкнёшь — я… — Что? — перебивает Ким с резко наступившим холодом в интонации. — Тоже запрёшь меня в наручники и оставишь на всю ночь под стимулом? Пару мускулов на лице Юнги всё же дрогнули. Он стискивает зубы и чуть не оскаливается на обнаглевшего омегу. — У него течка? — хмуро прищуривается он. Но ответа так и не появилось. — Ясно. Юнги осенило только сейчас, по какой причине Чимин так долго не ходит на пары. Вспоминая последнюю с ним течку, то очевидно было, блять, подумать, что это она. Полгода уже прошло. — Пройти дай. Я забираю его. — С хуя ли загуляли? За него решил? Я сказал: он не хочет тебя ни видеть, ни слышать. И вообще во всех смыслах не хочет тебя. Его тошнит просто от твоего тупого ебла. — Предлагаешь оставить его в таком состоянии? — нервно усмехнулся Юнги. — Я его парень, так дай мне самому разобраться, что нам делать в такой ситуации. — Не факт, что ты всё ещё его парень. Да и тем более, он уже так неделю держится. Сейчас ещё пару деньков и всё закончится. Так что ты ему на хуй не сдался. Ни ты, ни твой дефект между ног. — Что, блять? — не выкупая смысл первых слов, Юнги наморщивается от возмущения. — Что значит не факт? — Всё, au revoir, — махнув на него рукой, Тэхён возвращается назад и сразу же запирает за собой дверь, в которую начал настойчиво долбиться Юнги с очередной своей хуйней. — Алё, нахуй! Открой мне дверь, сука! Долбанув по ней ещё раз, Юнги быстро прекращает. Его настигает остервенелая одышка и он волчьими глазами прожигает под собой пол. Сука. Сука. Сука. Закричав ещё одно слово «блять», он разъярённо топает по кафельным плиткам и затем, примыкая к стене, усмехается сам себе. Вот как? Интересно, почему возникли мысли, будто в изменившимся поведении Чимина виноват Чонгук? Ведь с тех пор, как он появился, Чимин и начал вести себя максимально странно.