UCCELLINO

Что ж, этот ушлёпок тоже поехал. Какая же непруха, чёрт бы его побрал. Все собравшиеся ехать в кемпинг кружились возле прибывшего автобуса горчичного цвета. Такого длинного, что сюда влезло бы ещё по одному клону каждого человека. — Почему мы до сих пор стоим? — спрашивает один из недовольных студентов техфака. — Ждём преподов, — с ехидством ответил альфа из мехфака. — Хуй знает, почему так долго. Руководители двух групп собрали своих студентов и объединили их в одну на эти два дня. Некоторые вообще не поехали, чтобы лишний раз бабосы не тратить, а ещё есть те, которым просто было лень. Чимин был уверен, что Юнги не поедет именно из-за последней причины. Но кто же знал, что на уме у этого долбоёба? Да никто. Чимин и подавно, хотя был с ним в отношениях целый год. Почему его приспичило вдруг поехать в кемпинг? Ему же настолько на всё поебать, а тут как будто специально всё сложилось наоборот. Крутые на вид ребята собрались в одну кучку и уже во всю хохочут о своём. Более тихие прибились возле автобуса и спокойно курят в сторонке, пока преподы не видят. Хотя курить на территории университета запрещено. Вот бы тоже закурить одну… Пак вздохнул и прижался набитой сумкой с запасными вещами к автобусному кузову. Он отвернулся ото всех. До этого момента он зачем-то наблюдал за Юнги, который любезно беседовал с шайкой крутых ребят. Тот его не замечает. Точнее, делает вид, что не замечает. Еблан. — Вау, ты прямо… затарился. За спиной возникает знакомый голос. Голос Чонгука. Пак тотчас оборачивается, как будто бы только его и ждал. — Ох, думаешь? — он бросает растерянный взгляд на пухлую сумку на своём плече. — Наверное, просто сумка узкая, хах… Я старался запихнуть в неё всё самое необходимое. Взгляд снова замирает на вовлечённом в диалог Юнги. Блять, это происходит так рандомно. Непослушные глаза, зачем же вы продолжаете искать его? Пак насильно отводит подбородок в сторону, поджимая губы. Взглянув холодным взглядом туда, куда омега только что косился, Гук анализирует ситуацию. Он бы очень хотел, чтобы Чимин выкинул этот мусор из головы. Но Юнги как клещ. Вцепился, гад, и продолжает высасывать кровь. Чонгук закрывает собой вид на Юнги и его гнилую компашку. — Уверен, что хочешь поехать, учитывая… Кхм, то недоразумение сзади? — оценивает его состояние Гук. — Ещё не поздно. — С чего бы? — нахмуривается Пак, но только лишь на своего бывшего и всё, что с ним связано. — Почему я должен чем-то жертвовать ради него? Пошёл он на х… — он обрывается на полуслове, не желая лишний раз ругаться, и проницательно вздыхает. — Просто не хочу лишать себя удовольствия в жизни из-за него. Ему-то, вон, весело как… Я тоже, блять, не собираюсь сидеть в четырёх стенах и давиться мыслями о нашем разрыве. Всё-таки на эмоциях слова живут сами по себе. Пак слегка махнул по своим губам и одарил дурацкой, но в то же время невозмутимой усмешкой. — Сори. Я не матершинник, просто само вырывается в таких ситуациях. — Миленько, — отозвался воодушевлённый альфа, не сдержав тронутого смешка. — Что? — Ребята! Все в сборе? — наконец подоспевает классный руководитель. Точнее, два. — Кого-то не хватает… Старшие принялись считать головы. Затем по списку. Закончив с перекличкой, всех стали запускать в автобус. По очереди, когда все выстроились в что-то похожее на линию. Чимин сразу приметил себе место. В дальнем ряду возле окна. Чонгук сразу занимает место рядом с ним и уверенно располагает свой рюкзак на свои колени. Когда Юнги проходил мимо, на самые последние места, вместе со своей компанией, то не забыл окинуть этих двоих отвергающим взглядом. Проще говоря, посмотрел на них как на дерьмо. Ну а Гук только усмехнулся. Чтобы побесить ещё больше. — Там вроде уже кто-то звал тебя сесть вместе, — взглянул на того миловидного омегу впереди них Пак. — Забей, он каждый раз клеится ко мне. — Вот как… Многие без ума от тебя, да? — неловко посмеялся омега и стал бесцельно пялиться в окно. Наблюдая за его мрачненьким выражением, Гук не обратил внимание на риторический вопрос. Пусть Чимин и не выдавал засевшей глубоко тревоги, но на самом деле он рад, что Чонгук сел именно с ним. С любым другим он бы не выдержал эти пару часов, которые они будут ехать. Да и… Вдыхать запах морошки намного приятнее, чем какой-либо ещё. — Оу, Юнги-хён, не знал, что ты можешь быть таким классным, — протянул чей-то нежный голосочек с задних мест. — И мы не ожидали, что ты реально согласишься ехать вместе с нами. Если бы Пак обернулся, то увидел бы, как какой-то хрущ вьётся вокруг его бывшего, ласково прикасаясь к рукам. Всё-таки хорошо, что так и не обернулся. Ещё не хватало видеть весь этот ужас. — Ты рад? — ухмыльнулся Мин, потупив расслабленные веки. — Конечно! Затусуем с тобой, — омега расплылся в ехидной улыбочке, словно что-то задумал. Он метнул упоительные глаза в сторону бывшего Юнги и затем на самого Юнги. Теперь его губы тянутся ближе к навострённому уху. — Знаешь, сколько всего можно сделать на природе? Юнги отвечает едва заметной усмешкой. Их компашка превращает пространство в звонкий смех, будто они слышали, о чём шепчутся эти двое. Или этот хитровыебанный омега специально сказал весь тот бред так громко? Очевидно, что Чимин остро отреагировал на их флирт. Странно, что он вообще услышал диалог между ними, ведь автобус заполнен гомоном каждого болтающего здесь студента. Расслышать кого-то конкретного сейчас довольно трудно. Если он только специально не сосредотачивался именно на их разговоре… Чонгук уронил взгляд на его напряжённую кисть. Да он весь, в принципе, был пиздецки напряжён. Он не представляет, какую пытку ему приходится выносить из-за этого урода. Чувства переполняли. Как бутылку, в которую стараются налить как можно больше воды, и вследствие невнимательности она в конце концов извергается пресной жидкостью. Это всё необъяснимо. Чон не понимал, что происходит с его сердцем, но посчитал нужным поддержать Пака в этот отвратительный момент. Он ненавязчиво сложил руку на его и, ладонью чувствуя их тепло, отвёл глаза с мешаниной в груди. Пак на мгновение замер. Такое лёгкое касание способно отвлечь его от мира мыслей и заблуждений? Он с осторожностью опустил взгляд на свои колени, где умиротворённо лежали их обнявшиеся руки. А точнее… Рука Чонгука, бережно накрывшая его. Тепло. Наверное, это не должно никак смущать. Просто жест поддержки. Но… Отчего тогда сердечко так забушевало? И жар пристал. Вон, пот по вискам прямо сейчас струйками литься начнёт. Его подушечки пальцев мягкие. И ладонь горячая. Такое чувство, что их руки сейчас сольются воедино, если они продолжат сидеть в таком положении. Нет, правда, когда здесь успело стать так жарко? Кто-нибудь, включите кондиционер. Они отводят глаза в противоположные друг от друга стороны. Интересно, Гук чувствует то же самое? Или это только Чимин способен надумывать себе лишнего? Среди остальных молчат только они. Но, если честно, то шум от галдежа уже не слышится. Всё мимо ушей. Да его будто и нет. Сейчас лишь чувство, будто в этом мире только они вдвоём. Вдвоём?! Нет, это точно надо заканчивать. Чимин вспыхнул и ловко вынырнул из утеплённого укрытия, сделав вид, будто ему срочно понадобилось что-то в сумке. — А-а… Слушай, я, походу, свой телефон потерял, — издаёт хромой смех взволнованный Пак, безустанно роясь в сумке. — Случайно не знаешь, где он? Хотя откуда тебе знать, ахах… Невзначай встретившись с его взглядом, Чимин быстро убрал фальшивую улыбку с лица в обмен на искреннюю растерянность. Чонгук выглядел… немного испуганным? Или это, скорее, огорчение? Он уронил взгляд на торчащий из кармана шорт телефон у омеги, который тот, видимо, убрал в спешке и вследствие позабыл. Пак неловко поджал губы. Он что, был так очевиден? Чёрт, какое же дурацкое ощущение. Хоть бы он не подумал ничего такого… — Точно, что ж я сразу в карманы не полез? — без особого энтузиазма пристыдил себя Пак и стал что-то листать в телефоне, отвернувшись к окну. Двери захлопнулись, классные руководители сели на свои одиночные места, расположенные в самом начале, и автобус наконец тронулся с места.

***

— Так, идите к палаткам и распакуйте свои вещи. Через полчаса встречаемся на этом же месте, — распорядился руководитель. Зона для кемпинга была уже обустроена большими палатками-шатрами. Справа были расположены палатки для альф, слева — для омег и бет. А также были установлены отдельные, но меньшие по размеру, палатки для каждого руководителя. Вдыхая свежий лесной аромат, Пак расслабляется. Ненадолго. На глаза снова попался он. И ладно бы один, но теперь Юнги тусуется с каким-то смазливым парнем, который, в свою очередь, ни на минуту не оставляет его в покое. Так, ладно, не нужно заострять на этом внимание. Всё-таки не видеть его совсем не получится, пока они здесь. Эта поездка ни за что не должна быть испорчена какими-то долбоёбами. Пак воспрял духом и снова почувствовал предвкушение, когда взглянул на палатки, в одной из которых ему предстоит провести два дня со своей командой. Надо спешить, пока не заняли самую лучшую! — Эй, Чимин… — хотел поговорить Чонгук, но как только он потянулся к его плечу, тот уже рванул к палаткам. Видимо, не сейчас. Чимин вошёл в бежевую палатку, где другие ребята уже занимали себе спальные места на полу. — Я сплю здесь, — смело распорядился один из них. — Какого чёрта? Я хотел с краю! Хах, уже намечается борьба за место под солнцем? — О, Чимин, — обернулся на него шатен, прерывая распаковку вещей. — Ты с нами? Хван Хёнджин. Бета из его группы и к тому же староста. Он всегда был дружелюбным и милым. О да, будет славно, если эти дни он будет ночевать вместе с ним. — А места ещё есть? — хмыкнул в робкой улыбочке Пак, всё ещё стоя на пороге. — Было бы круто. — Да, нас пока четвер… — Нет, мои бести должны сейчас прийти, — прерывает их диалог на вид заносчивая и ну очень сногсшибательная девушка. — Так что свали в другую палатку, эта — занята. Блять, только не Ким Сэна. Популярная сучка из универа. И то, что она сучка, — чистая правда. Весь универ об этом в курсе. О том, что она всегда самоутверждается за счёт остальных и выставляет себя в лучшем свете. Даже перед своими друзьями бывает стервой. Пак нервно усмехается. — Усмехаешься? Пх, просто ни с того ни с сего? Это уже звоночек, знаешь? — она дерзко отбрасывает кончики своих светлых волос за плечо. — Хотя ты всегда был странным. До сих пор не понимаю, что в тебе нашёл Юнги. — Закройся уже, — прерывает Хёнджин с уставшим выражением. Уставшим от её самовлюблённого поведения. — Бесишься, что тебе не перепадает ни с одним из альф? — Что, прости? — она деспотично возмущается и охмуряет припухлые губы клубничного цвета. — Слышь, задрот, ты бы ебало своё захлопнул. Когда у тебя голос успел прорезаться? Вечно ходишь, как чмоня с этой своей чёлочкой уебанской. К парикмахеру давно ходил, лохматик? — Кто-то надавил на больное… — со стороны перешёптываются наблюдатели этой перепалки. Кажется, она покраснела от злости. — Вот ты такая красивая, — Хван отрывается от походной сумки, поднимаясь. Теперь он смотрит на неё с гораздо большей уверенностью, чем до этого. — Но никто тебя не хочет. Не задумывалась, почему? Может, из-за твоего гнилого характера? Все словно язык проглотили. Ребята действительно были в ахуе с того, как тихий парень попустил популярную оторву. Сэна закипала от злости и это было заметно. Видно, как она сдерживала себя, чтобы не опуститься до драки. Но ей что, совсем нечего ответить? — Сэна, ты, блять, где шляешься? — заходят две омеги, выискивая свою потерянную подружайку. — Ты что, собираешься тут быть?! С этими лузерами? Мы заняли и покруче этой… дырени. — Нет, не собираюсь, конечно, — она меняется в лице и отпускает ситуацию, будто её и не было. Ей похуй, что думают крысы за спиной у кисы. — Тем более, тут воняет. Пойдёмте отсюда. Она хватает ещё не распакованную сумку и удаляется вместе со своими шестёрками. Но, конечно, перед этим она не забывает с вызовом толкнуть Чимина в сторону. — Айщ… — прошипел Пак и взглянул в её сторону, где успел увидеть только развевающиеся по ветру шикарные локоны. Да уж, тяжёлая у неё рука… — Ты как? Не обращай на неё внимания, — интересуется его состоянием бета, который выше на пару сантиметров. — Просто она дура. — В норме. Спасибо, Хёнджин-а, — улыбнулся ему омега. Отлично, остались только нормальные ребята. Эти дни будут не такими уж и паршивыми. Разобрав вещи, Пак вместе с Хваном вынырнули из палатки. Они вернулись на то место возле песочной лесной тропы, где нужно собраться всем студентам. Наверное, с того момента прошло минут двадцать от силы. Этого же должно было хватить, чтобы закончить с распаковкой, так почему ещё и половины на месте нет? И почему глаза снова ищут его? Задумчивый взгляд Чимина останавливается на территории палаток, выстроенных в ряд, где, собственно, и находятся все альфы. Видимо, Юнги ещё не закончил… И Чонгук тоже. — Ты так напряжённо выглядишь, — Хван подмечает трепетное состояние омеги. — Как будто привидение увидел. Не привидение, конечно, но… Сейчас Юнги вышел с тем самым омегой из-за палаток. И их руки были сплетены. В тело внедрился неприятный осадок, парализовавший остатки спокойных эмоций. Он резко отвернулся, угомоняя в себе внезапно наставшие ощущения. — Всё… норм? — Да, да… Просто дыхание что-то прихватило. У меня такое часто бывает. — Чимин? — перед ним появляется Чон. И, кажется, он обеспокоен его странным поведением. — А? О, Чонгук, — узнав человека, который всегда готов подарить исключительно положительные эмоции, Пак выдохнул. — Закончил уже? — Да. Знаешь, может… — Давай не сейчас. Я вспомнил, что кое-что забыл достать из сумки, — он динамит его и возвращается быстрым шагом обратно, как будто стараясь скрыться от кого-то. Чонгук сопровождает его безмятежным взглядом. Если в него не углубляться, конечно. Не сейчас, так не сейчас. — Эй, Гук, прикинь чо, — к альфе тут же подбегает его дружбан, нависая одной рукой на плечи. Он говорит максимально тихо, будто вещает какую-то тайну. — Наш долбоёбик Тэхун как-то протащил алкашку сюда. Как будто мимо ушей. Чон продолжал жечь землю отрешёнными глазами. — Эй, бро? Ты не слышал, что ли? Алкашку! — Да? Круто, — наконец решает ответить Чонгук. — Так что можем сегодня ночью, когда все лягут спать, бухануть. Пацаны и снеков взяли закусить. Может, к нам ещё парочка омег заглянет, ахах. — М, — он сухо отстраняется и продолжает думать о своём. — Ты сегодня какой-то странный. Не выспался, что ли? Закончив со своими делами и освоившись на новом месте, все отправились на гору. Ребят разделили на две подгруппы. Первая ушла намного раньше, поэтому она доберётся до вершины горы быстрее, чем вторая. Чимин во второй. Вместе с Хёнджином и Чонгуком. Хорошо, что Юнги в первой. Не будет мельтешить со своим новым объектом пользования перед глазами. Хах, такие идиоты. Разве тот омега не понимает, с кем связался? Или на внешку купился? Как и Чимин в своё время… Перед походом старшие захватили с собой небольшие рюкзаки, в которых есть вода и аптечка в случае чего. На старте каменистой тропинки, ведущую всё выше и выше, в самом конце горы уже можно было заметить покоряющую вершину первую подгруппу. Пока другие обсуждали лесную красоту, которой точно не найдёшь в городе, Пак тихо плёлся позади всех. Ну, почти всех. На самом деле, сзади него был Чонгук, по какой-то причине не желающий его обгонять. Почему он идёт так же медленно, как и я? Его разве не бесит это? Чимин ускорил свой темп, чтобы догнать остальных и не потеряться. И чтобы Гука не задерживать, само собой. Он наверняка плетётся вместе с ним за компанию. Хорошо, что в голову пришло напялить кроссы с нескользящей подмёткой. А то из-за местного гравия на дорожке покатиться вниз было бы проще простого. Плюс корни, вылезающие из-под земли, не дают потерять бдительность. — В рот бы вас… — материт противные, да такие жирные, корни Пак с насупившимися бровями, об которые он уже чуть несколько раз не споткнулся. Сзади слышится смешок. — Надо было бензопилу взять, — с забавной реакцией возникает Чон, перешагивая через те самые корни, на которые быковал омега. — Щас их быстренько распилили бы все. — Хах… Не думаю, что такие прочные корни получится так просто убрать. Они вросшие. Бензопила бы отрекошетилась, если бы мы попытались навредить им… — потихоньку погружается в диалог Чимин и теперь идёт наравне с ним. — Думаешь, они бы защищались? — Природа тоже умеет за себя постоять. Но этим тупым корням всё равно не перехитрить меня, — усмехается он и на ровном месте корни всё-таки достают его и заставляют поскользнуться. — Ау! Чонгук протягивает руку к падающей груди и останавливает падение. — Кажется, ты разозлил их своими словами, — он помогает выпрямиться, уводя подальше от этого места. — Просто… в себя поверил, — неловко улыбается омега и ненавязчиво выныривает из тёплых рук, которые спасли его от ссадин. — Спасибо. Кстати, из-за меня мы отстали от остальных… Надо поторапливаться, а то заблудимся. — Снова винишь себя. — Нет, это правда произошло из-за того, что я еле как шёл. И тебя задержал. — Не неси ерунды. Пойдём, я знаю менее вычурную дорогу, — Гук берёт его за руку и ведёт за собой по вычищенной стороне тропы, свернув налево. Пак без раздумий пошагал за ним, потерянно таращась на их сплетённые руки. — От..откуда ты знаешь? — На самом деле, мы с моим отцом часто ездили сюда на рыбалку, — со слабой улыбкой признаётся Чонгук, но её не было видно ввиду того, что Чимин шёл за ним. — Здесь есть озеро, где рыбы очень хорошо клюют. Неужели это место настолько выдающееся, чтобы ехать сюда аж пару часов для одной только рыбалки? И... Раз он здесь уже был, так ещё и несколько раз, то зачем согласился ехать сюда с группой? — Оу… А сейчас уже не ездите? — рассуждает Пак, но в ответ получает томительное молчание. Гук замедлился и теперь идёт наравне с ним. Что-то не так? — Мы перестали, потому что он тот ещё мудак, — с изменившимся тоном отчеканивает Гук и отводит взгляд. — Ненавижу его. Не стоило, наверное, спрашивать. Его голос стал сдержаннее, да и сама атмосфера какой-то вялой. Но тотчас Чон продолжает, экипируя мягкую улыбку: — На это есть причины, но сейчас они менее болезненны, поэтому не парься. Пак поддержал слова быстрой и неестественной улыбкой, потупив взгляд. Их руки продолжали быть вместе. Всё так же тепло. Его ладонь по-прежнему теплит. Но почему они до сих пор не разъединились? Неужели Чимину нравится? Пак заробел, прикрыв губы тыльной стороной свободной руки. Пиздец какой-то. Наконец-то добравшись до вершины горы, где была ровная поверхность, парни выбрались через кустарник к остальным. Судя по тому, что многие из их подгруппы уже отдыхали, они опоздали и пришли позже, чем остальные. — Так, вы двое. Где вы были? — негодует руководитель, издалека заметив двух затерявшихся студентов. — Вы хотя бы знаете, что в этот момент чувствуют преподаватели, когда кто-то из их студентов теряется? Они места себе не находят из-за того, что ответственны за вас! — Простите, госпожа Нам, это я предложил ему пойти по другому пути, — с ходу объясняется ей Чонгук, всё ещё не отпуская омегу. — Я уже много раз был здесь, поэтому знаю несколько дорог на эту вершину. Мы не хотели Вас расстраивать. — Ну ребят! В таких случаях нужно просто предупредить. Я бы поняла, раз уж, если говоришь, ты был здесь и знаешь местность, но я же не могу читать мысли. Достаточно было сказать об этом, чтобы я и господин Чхве не ломали себе голову из-за вас двоих. Она устало выдыхает, а они лишь одаривают невинными улыбочками, гласящими о том, что такого больше не повторится. — Простите нас, — поддерживает извинением Пак. — Ладно, я рада, что с вами всё в порядке. Сейчас мы будем делать групповое фото, поэтому перед этим отдышитесь хотя бы, — предупреждает она и уходит к остальным. — Что ж, пронесло, — усмехается Чон чуть не возникшему попадалову. — Зато мы дошли безо всяких коряг на пути. — Ха, да… Видок, конечно, здесь отменный. А если подойти к тому ограждению на обрыве, то он будет ещё сногсшибательнее. Нужно будет сфоткаться на фоне пышных елей и гор вдали, которые, между прочим, намного выше, чем та, на которой они стоят. Хм, получается, первая подгруппа всё это время ждала вторую? Значит, Юнги тоже где-то здесь… Но, как бы Пак ни пытался быть беспалевным, когда вновь выискивал своего бывшего из толпы сверстников, всё равно выходило хуёво. Грудь разрослась букетом увядших цветов, когда Чимин встретился взглядом с Юнги, который всё это время таращился на них. Блять, почему это было так страшно? Пак тотчас разрывает их с Чонгуком руки и отворачивается, приобняв себя. Когда Чон взглянул на причину взволнованного поведения омеги, то изменился в лице. Упырь. Сам упырь. Они перекинулись суровыми взглядами. Юнги отстал первый. — Так, ребята, соберитесь все вместе, сделаем групповое фото! — Погнали, — подначил слово уверенной улыбочкой Гук и пошёл первым. Чимин за ним. — Покучнее, покучнее! Сехун, ты совсем загородил Чорин, пропусти её вперёд. Пак старался встать в подходящую и особенную для себя позу, но в итоге всё выходило слишком нелепым. По его мнению. Он решил не заморачиваться и просто сделать из двух пальцев зайчика. Направив его к подбородку, он миленько улыбнулся. Перед ним было несколько ребят, но кто-то нагнулся, а кто-то тупо присел на кортаны. Позади, вроде, был Гук и другие альфы. Интересно, а в какой стороне Юн… Так, нет. Должно быть похуй. Наконец, по-человечески сгруппировавшись, диафрагма фотоаппарата сомкнулась и запечатлела момент. — Молодцы, ребята! Фотографию сможете увидеть на сайте университета, — похвалили их руководители и все стали раскучковываться. — Блин, на сайте?! То есть, это увидят все? Надеюсь, я хорошо вышел, иначе это будет катастрофа! — запереживал один из омег. — Ты и хорошо? Это две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся, сучка, — подшутил над ним его другалёк. — Закройся, ты свою хлеборезку видел? — Видел. Поэтому я уверен, что получился лучше всех. — Ребята, через час мы спускаемся обратно, поэтому цените момент, пока вы здесь. Задумавшись о своих недостатках, которые могли получится на фото, Пак пошатнулся от того, что Чонгук слишком резко вырвал его из мира мыслей. — Давай тоже сфоткаемся на фоне леса, — предлагает Чон. — Ну, давай. Я как раз хотел, — он принимает заманчивое предложение. Они дождались, пока заселфятся другие ребята, которым тоже не безразлична красота простилающегося поперёк озера, окружённого лесом и горами. Поспешив к ограде, которая, в свою очередь, была очень прочна на свой вид, Пак вынул свой телефон и встал спиной к пейзажу. Он стал настраивать лучший ракурс, чтобы запечатлеть самые красивые точки, включая его и Гука. Чёрт, слишком далеко друг от друга. Пак двинулся к нему ближе и расплылся в безмятежной улыбке, фокусируя их. — Чонгук, почему ты не улыбаешься? Улыбнись, а то совсем какой-то грустный для фотки. Всё потому, что Чон засмотрелся на него через экран, на котором они отлично гармонировали вместе. Не видно ли на фотке, как щёки подрумянились? Он медленно улыбнулся, чувствуя, как их плечи прижались друг к другу. Пак сделал снимок, но на всякий случай щёлкнул их ещё разок. Мало ли, он там моргнул. Проверив, что получилось, он надул губы. — Что-то мы совсем близко к камере. Может, лучше ты сфоткаешь нас? У тебя подлиннее рука. — Окей, — он без церемоний принял его телефон и теперь уже сам навёл на них фронталку. Чёрт, почему рука так дрожит? Или это только так кажется? Ах, непослушные ощущения. Они щёлкнулись ещё раз и на этот получилось очень даже неплохо. — Вау, вот теперь крутецки круто! — довольно улыбается омега, рассматривая в чужих руках сделанную фотографию. — Крутецки круто? — Гук усмехается забавной фразе и невзначай посматривает на него, пока любуется фоткой. — М. Тебе нравится? — Да… Нравится, — загадочно продолжает пялиться на неё Чонгук со спокойной улыбкой. Но телефон вдруг срывается с рук, когда Гука задевает мимо проходящая девушка. Вещь падает прямо с обрыва, издавая хруст с каждым ударом об груду острых камней. На дисплее со всё ещё включённой фотографией образовываются трещины, и в конце концов она просто превращается в чёрный цвет. — Блять! — осознаёт Чонгук и машинально тянется за уже дано разбившимся телефоном. Он сразу же разворачивается к виновнику этой ситуации. — Ты что, не видишь, куда прёшь? — Ой-ой-ой. Хули вы тут вообще расставили свои жопы? Нехуй было мешать, влюблённая парочка, блять, — с антагонизмом выражается девушка с шикарными светлыми волосами и аленькой помадкой. Ага, сучка-Сэна. Ну да, кто же ещё это мог быть, кроме неё? Она же дальше своего красивого ебла не видит. Ей все должны расстилать красную дорожку, если она здесь и сейчас. — Мы не..! — обрывается Чон, почему-то в этот момент озираясь на остолбеневшего Пака. Он нахмуривается, вновь смотря на Сэну. — Мы друзья. И тут она сияет в звонком смехе. — Друзья? Не смеши мои холодные батареи! Я же видела, как ты жмёшься к нему при любой удобной возможности. У тебя, небось, уже стоячок готов был проявиться, если бы я чудесным образом не помешала вам. Странно, что вся эта необосновщина вывела Чонгука на стесняющие чувства. Из-за этой стервы кровь забурлила от ненависти и злости. — Ты точно дура, — приходит в себя Пак, отбрасывая мысли об уже разбившейся вещи, и встаёт перед Сэной. Этим самым он подавляет гнев альфы. — Всё-таки, Хёнджин был прав, что ты просто недотраханная сука, которая все свои желания проецирует на других. — Что ты сказал? — кажется, у неё стал дёргаться один глаз. — Ты забыл, как каша дома пахнет? Совсем ахуел так базарить со мной? — А кто ты, чтобы я с тобой так не базарил? — нахмуривается Пак, стреляя в неё убийственными глазами. — Знаешь, я даже не сомневаюсь, что с тобой дружат только потому, что ты красивая. Ничего другого за тобой нет. Одна гниль… — Не смей так смотреть на меня, шкура, — она замахивается на него, не выдерживая охуевшего поведения. Пак зажмуривается от летящей в него ручонки, но её вовремя перехватывает Чонгук. — Тупые идиоты. Отпусти меня! — скалится Сэна и её руку отшвыривают куда подальше. — Что тут, чёрт возьми, происходит? — к ним подходит госпожа Нам. Она услышала назревший конфликт между ребятами. — Кто что не поделил? Наверное, жаловаться будет слишком по-мальчишески. Учитывая, что теперь на них все пялятся. Включая Юнги… Пак сжался, обняв себя одной рукой. — Ничего, — тихо отвечает Чимин. — В смысле ничего? Она, вообще-то… — Чонгук решает разъяснить ситуацию сам, но его затыкает омежья хватка, которая потянула в сторону. — Чимин? На пару секунд возникла проясняющая тишина. — Хорош ссориться, ребят, зачем портить такой хороший день? — возникает кто-то из толпы. Но по-прежнему никто не отвечает. Руководитель подозрительно окинула взглядом каждого ещё раз, перед тем как ответить на входящий звонок. Когда она ушла в сторону, они продолжили. — Ха, что такое, Чимини? — наигранно надувает губки Сэна и выстраивает обиженные брови. — Почему не пожаловался на меня? Ты ведь та-а-ак любишь строить из себя невинного мальчика, хотя на самом деле язык у тебя то ещё плешивое чудо. — Пошла на хуй… — Пак решил просто послать её, чтобы больше не расфуфыривать эту и так паршивую ситуацию. Он прошёл мимо неё с расстроенным лицом, но таящим в себе резонанс балаганной злости. Гук с жалостью понаблюдал за куда-то направившимся омегой и затем пошёл туда же, оставляя Сэну одну с её блядским характером. Чимин прошёл немного вперёд, к скамье рядом с уличным фонарём, которая стоит среди ярких васильков и тысячелистников. Здесь никого не было, так как все тусуются в основном у ограждённого обрыва. Болтают там о своём… Пак же, честно говоря, так устал, что хотел посидеть в тишине и просто послушать пение местных птиц — стрижей или соловьёв — среди колышущихся елей. Однако, несмотря на это, чужие разговоры всё равно добирались до ушей, пусть и смутно. Он горестно вздохнул, плюхнувшись на эту самую скамью. Откинувшись на деревянную спинку, Пак устало поглядел на прибывшего на это же место Гука. — О… Тоже одному захотелось побыть? — как будто ничего не было приулыбнулся Чимин, но сделал это с нескрываемой усталостью в голосе. — Нет, я… Не хотел оставлять тебя в таком состоянии. Почему ты так спокойно к этому отнёсся? Всё-таки, твой телефон упал с обрыва, — альфа садится рядом, но держит расстояние. — Там наверняка есть то, чем ты дорожил… — Ну а что сделаешь? Предлагаешь спуститься и отыскать его, чтобы починить? — Если хочешь, то я… Ну, мог бы. Пак приглушённо усмехается от не имеющей никакого смысла, но милой решительности альфы. — Забей. Я всё равно подумывал новый купить. Тот устарел уже, — отводит внимание на открывающийся вид Чимин и едва улыбается. Пока Пак любовался горными рельефами вдалеке, Чон любовался им самим. — Ты ведь… Хотел мне тогда что-то сказать? — спокойно вспоминает момент возле палаток омега. — Хотел позвать тебя к озеру вечером. — Хорошо. Так беспристрастно ответил. Видимо, не хочет раскрывать то, что он действительно расстроился из-за всей этой ситуации. Чонгуку стало жаль. Оставшиеся минуты они просидели в тишине. Круто, что обоих это устраивало. Всё-таки, помолчать вместе иногда бывает приятнее, чем молчать одному.

***

Через два часа все вернулись в лагерь. На ужин ребята сами готовили себе мясо. Они резали его ножницами и жарили на жаровне, которая находилась за их столиками под огромным камуфляжным тентом. После у них было свободное время: они могли погулять или заняться своими делами перед сном. На ужине Гук сидел со своими корешами, которые насильно запихали его к себе. А вот Чимин был в кругу омег и бет из своей группы. Ни Сэны, ни того ублюдка, который шляется с его бывшим, — никаких ебанатов, которые могли бы испортить весь аппетит. Небо совсем потемнело, и тогда зажгли фонари, осветившие весь лагерь. Какая уютненькая атмосфера тут, — выглянул из палатки восхищённый Пак и снова занырнул обратно, чтобы переодеться во что-нибудь лёгкое. — Ты куда такой нарядный? — подмечает красивый вид Чимина соседушка Хёнджин. — Нарядный? — удивляется Пак и обсматривает себя. Точнее, свои однотонные клетчатые штанишки и симпатичную белую майку со стильненькой джинсовкой. Уж чересчур она помпезная, чтобы не надеть её на озеро, куда они с Чонгуком идут через пару минут. — У кого-то намечается романтик посреди леса и вдали ото всех? — поддержал диалог ещё один парень. — Неужели вы с Юнги помирились? — Да нет… Причём здесь Юнги? — Подожди, если это не он, то… Это что, кто-то из мехфака? — светловолосый омега прикрывает округлённые губки пальцами, провоцируя других соседей по палатке горланить монотонную букву «о». — Да ну вас! — непонятно из-за чего краснеет Пак и выбирается из палатки, полного шума. В нос сразу даёт освежающий лесной запах, а вечерний ветерок начинает играться с только что расчёсанной чёлкой. Чимин направляется к палаткам для альф, чтобы дождаться Гука там. Сейчас все гуляют, поэтому возле палаток тихо. По привычке залезая в карманы, чтобы взять телефон, Пак вспоминает, что он уже давно валяется в канаве. — Твою ж, точно… — омега обречённо выпускает с губ облако пара и прячет холодные руки в карманы. Прошло от силы, наверное, минуты две, перед тем как Пак услышал какие-то голоса за палатками. Они появились совершенно внезапно. И хватило всего пары секунд, чтобы понять, что один из голосов Чимину знаком до боли в животе. Голос Юнги… Что там происходит? С кем это он там? Неужели с тем парнем? Любопытство взяло над ним верх и он выглянул из-за угла. По телу пробежали мурашки, а ноги чуть не подкосились от нахлынувших, будто лавина, чувств. Глаза сами позволили слезам накопиться в них, даже не сопротивляясь. Они остекленели. Юнги целуется с парнем, который клеился к нему ещё в автобусе. Он прижимает его к себе. Обнимает. Ласкает за ушами. И ему, чёрт его дери, нравится. Да, смотря на всю эту картину, точно можно заверить, что Мин без ума от происходящего. А ведь раньше на месте этого смазливого паренька был Чимин. Нет… Нет! Чимин непроизвольно стал качать головой, отрицая увиденное с уже сверкающими глазами. — Не смотри, — сзади появляется Чонгук и, разворачивая испуганного омегу к себе, за затылок прижимает к себе. Он с презрением озирается на сосущуюся парочку перед тем, как увести Чимина из этого места. Они добираются до озера по спуску недалеко от лагеря, о котором и говорил Чон. Затем располагаются на пирсе, специально построенного для рыбаков. Свесив ноги над неспеша колеблющимся озером, Пак заплаканными глазами уставился куда-то вперёд. Мысли измазаны тем недоразумением, которое ему пришлось лицезреть, а сердце раздроблено теперь окончательно. Какой же он ебаный мудак. Мог хотя бы совесть иметь и не встречаться с кем попало после только пройденного разрыва. Ему что, совсем-совсем поебать на чувства Чимина, который искренне любил его? Кажется, слёзы снова накатили. Чёртовы размышления, вечно всё только портите. Тихо зашмыгав носом и зажмурившись от обиды и боли, он вновь не сдержал обильно потёкшей слезы по щеке. Чонгук бесшумно сидел рядом, с тяжестью в сердце слушая его горькие стенания. Наверное, стоит позволить выплакаться. В конце концов, слёзы не могут литься вечно. Тем более из-за такого ублюдка, как Юнги. — Здесь красиво, — Пак находит в себе силы улыбнуться, даже если слёзы всё ещё вываливаются. Каждый раз, стоит ему вытереть их рукавом, через минуту они навещают вновь. — Я знал, что тебе понравится. — М, — подтверждает его догадку Пак одним лишь звуком, продолжая тереть глаза, чтобы перед ними перестало всё плыть. — Знаешь… Это озеро скоро станет выше из-за того, что твои слёзы помогают ему наполняться, — меланхолично выразил альфа. Честное слово, он ужасно переживал за него. — Я понимаю. Понимаю. Прости… — на последнем сдержанном выдохе Чимин закрывает руками лицо. Теперь он продолжает плакать в них. — Но я не могу остановиться… Мне так хреново..! Он сам напросился в объятия. Гук бережно прижал его к груди, чтобы помочь утешить израненное сердце. — Сколько бы я ни пытался делать вид, что я ни капли не страдаю из-за нашего расставания — нихуя не получается… — он вызволяет накипевшие чувства, разрешая себе уплотниться в чужое плечо и плакать в него. — У меня не получается, как у него! Мне тоже хочется просто взять и забить на всё это, но… Я не могу избавиться от пережитых воспоминаний, которые мне чертовски дороги, не могу избавиться от того, что уже было между нами. И что происходит сейчас. Это всё просто сводит меня с ума! Этот чмошник, не успев порвать со мной, уже с другими шароёбится и заигрывает прямо у меня на глазах. Сдавленно похлопывая по спине, Чон молча выслушивал его. Было горько и щиплюще слышать срывающийся голос омеги, но… Он смог. Через пару диких минут Пак расслабился и всхлипы заглушились. Привалившись на горячее плечо, Чимин продолжал сидеть в ауте с опухшими веками и покрасневшими глазами. Раздирающие мысли постепенно исчезали, но не насовсем. Всё равно оставляли за собой отвратный осадок на душе. Так приятно быть в чьих-то объятьях… Слишком уютно и тепло. Юнги вот редко мог сделать такой подарок. Но в таком положении они уже минут десять сидят. Чонгук что, совсем не устал его обнимать? Надо заканчивать. Освободившись из крепких рук, Чимин сразу приводит себя в порядок. Высушивает глаза рукавами и пальцами расчёсывает запутавшуюся чёлку. Как стыдно. — Уже лучше? — наблюдает за ним Чон, расставляя ладони в стороны. — Да. То есть… Спасибо, — он мельтешит глазами то вниз, то в сторону, боясь попасться на зрительный контакт. — Но я не должен был вываливать на тебя всё это. — Не ругай свои чувства. Они — часть тебя, так что всё в норме. — Спасибо, что понимаешь, — едва улыбается Пак. — Мне жаль, что в твоей жизни появился кто-то вроде него, — вздыхает помутневший Гук, направляя взгляд на ночные, но не менее прекрасные, горы. — Уверен, ты заслуживаешь джентельмена. Наконец они смотрят друг на друга спустя эти долгие пятнадцать минут, но ничего не говорят. Пак лишь был растерян, а вот Чон только подтверждал свои слова прямым взглядом. — Д-да ну… Не думаю, что я заслуживаю кого-то хорошего. Я ведь… Ну, понимаешь, не такой идеальный, как ты думаешь. Любить меня — это ещё одно своего рода испытание, — отворачивается смущённый омега, свободно размещая ладони по пирсу. — Мне жаль, что он заставил тебя думать, будто тебя сложно любить, — отворачивается и Гук. Снова тишина. Ой, это его пальцы? Опуская веки, Пак не только замечает, но и чувствует свои пальцы на его. Но, кажется, Чонгука это совсем не колышет. Как так вышло, что Чимин не уследил за своими непослушными пальчонками? Он быстренько отодвигает свою руку, а потом и вовсе прячет в колени. — Почему убрал? — с приподнятыми губами интересуется Чон, продолжая рассматривать горы. — А? Ой, — через многозначительные смешки реагирует Пак и чешет за затылком. — Ты заметил… Просто я подумал, что тебе может быть неприятно. — Почему я должен так думать? — он озадаченно смотрит на него. — Ну, хён всегда говорил мне, что мои руки недостаточно красивы… — неловко признаётся омега, вновь испытывая тянущий осадочек. — Типа никогда за ними ухаживать нормально не могу. Гук покивал с неоднозначным лицом. Наверное, его выражение уже само за себя сказало, что это просто какой-то ебаный пиздец. — Так, я щас. Подождёшь? — альфа ни с того ни с сего поднимается и уходит куда-то за деревья. — Гм? Да, конечно… — вдруг взгрустнул Пак. Губы принадулись сами. Наверное, не стоило говорить об этой несуразице. С чего он взял, что ему будет интересно знать об этом? Пак стукнул по лбу, мысленно назвав себя дурачиной. Пять минут сгинули так, будто их и не было. Что можно делать в лесу целых пять минут? Пак уже надумал себе всякого лишнего, вплоть до того, что Чонгук, возможно, просто сбежал от него. Только смирившись с последней мыслью, как спину щекочет вернувшийся голос. — Прости, долго ждал? Вернулся Гук что-то чересчур счастливый. — Может, немного? Я уже подумал, что ты решил от меня сбежать, — он слабо улыбается пристроившемуся рядом альфе. — Нет, что ты. — Хм, а что это у тебя там за спиной? — Пак замечает, как тот что-то усердно прячет. Улыбка тут же становится растерянной. Поражённый взгляд падает на возникшие перед лицом голубые цветочки. Что это? — С этого момента… Я, Чон Чонгук, парень из мехфака (а ещё твой всегда готовый оказать поддержку друг), именую твои руки титулом всего самого прекрасного, — он заботливо приподнимает его кисть и одаривает её почтительным поцелуем. Да что же это? — О милейший, имеющий самые прекрасные руки на свете, позволь мне подарить тебе столь скромный подарок от истинного ценителя красоты, — заканчивает аннотацию Чон и заботливо прикрепляет голубую незабудку в его волосы рядом с ухом. Ритм сердца совсем не хочет приходить в норму. Оно колышется, как сумасшедшее. А с лицом что? Пак уверен, он сейчас выглядит ужасно нелепо, продолжая обескураженно таращиться на него. — Т..ты что, какую-то роль репетируешь? — возможно, отшутившись, он поможет развеять эти особенные в себе чувства. Но не тут-то было. — Гм, ты спрашиваешь потому, что это было кринжово или потому, что у меня получилось сразить тебя наповал? — ласково усмехается Чон и любуется цветочками, которые идеально ему подошли. Пак странно посмеивается, не зная, как реагировать на неожиданные сладкие речи в свою сторону. Взглянув на свою руку, он готов был растаять от обволакивающих ощущений. Казалось, будто этот мимолётный поцелуй всё ещё лежит на ней… Сердечко дрожало от заряда бодрости и очарования. Это было так мило и в то же время необъяснимо… Как теперь спокойно смотреть на него, если его глаза кажутся более завораживающими, чем когда-либо? А чего только стоят губы, нежно расплывающиеся в улыбке? Чимин отворачивается, схватившись за грудь, которая полна благоуханием исключительно красочных чувств. Было так же хорошо, как и неловко. Прохладный ветерок перебивала жара по телу. Это ни с чем не сравнить. Неужели человек, с которым он знаком всего-ничего, способен вызвать такие особенные ощущения, чем тот, с кем он знаком целый год? Жизнь странная. — Спасибо… За это, — слабо, но растроганно улыбается Пак, зажав покрасневшие щёки к плечу. Рассматривая очевидно сбитого с толку омегу, Гук приподнимает уголки на губах. По сути, он ведь не сказал чего-то грандиозного. Наверное, Чимин и подумать не мог, что кто-то может сказать ему такие исцеляющие слова. — Это ведь незабудка? — омега подушечками пальцев касается лепестков, проверяя как они сидят на его коротких локонах. — Где ты её нашёл? — Она растёт здесь возле болота. — Оу? Странно, что такие цветы растут возле болота. — Многие красивые цветы растут в неблагоприятных условиях. Некоторые даже могут навредить. Например, лютики. Они вообще ядовиты и на нашу кожу влияют плохо. — Но оттого они не перестают быть потрясающими, — вспоминает образ лютиков Пак. Когда-то ему доводилось их видеть. Он не помнит, где, но в памяти отчётливо отпечатались их лепестки ярко-жёлтого цвета. — Да. Не перестают, — смеётся Чон и ловит на себе его очарованный взгляд. Пак ещё никогда на него так не смотрел, поэтому это немного… растеряло? Стараясь понять, что изменилось, Пак делал себе вызов. Он понимал, что внутри него точно что-то меняется, когда он встречается с его глазами. Особенно, когда эта встреча длится очень и очень долго. Почему атмосфера стала какой-то… романтичной? Обычно в дорамах такие моменты сопровождаются поцелуем. Стойте, а зачем взгляд опустился на его губы? Зачем внутри что-то вошкается? Блять. Пак резко поворачивается в другую сторону, испытывая испанский за свои мысли стыд. Он же друг! Как можно думать о друзьях в таком ключе? Хах, поцеловать, вы что, совсем дураки? — А мы что-то тут долго сидим, да? — в горле пересохло. И губы тоже стали засыхать. Чёрт, надо было бальзам взять. Пак многозначительно кашлянул, чтобы хоть немного смочить горло. — Хочешь вернуться? — Мгм, — промычал Чимин, разгоняя вспышку непристойных мыслей. — Ну, если хочешь. — Я захочу, если ты захочешь, — он озадаченно наклоняет голову к отвернувшемуся от него омеги. Что это с ним? Почему скрывает своё милое лицо? — Тогда идём. Пак поднимается, а за ним и Чонгук. Теперь Чимина почему-то волновало, как он шагает. Не слишком ли нелепо это выглядит со стороны? Альфа шёл сзади и было ужасно некомфортно от мыслей, будто он делает что-то не так. Неужто боится опозориться ненароком? Однако краснь до сих пор не сходила с носа и скул после этого странного вечера.