UCCELLINO

Daugther — Human

— На сегодня закончим. И не забываем, ребята, про ваши групповые проекты. Сдача уже на следующей неделе. Приговор оставил за собой усталые вздохи и стенания, после чего аудитория вскоре стала потихоньку опустошаться. — Профессор Пак. — Да, что такое? — собирая документы, чтобы тоже пойти на законный обед, Чимин взглянул на подошедшего к нему студента. — Извините, я боялся признаться, но… Выглядел парень обеспокоенно. Это было заметно по его пальцам, которые то и дело теребили лямку рюкзака, висящего на плече. Ребята из моей команды ничего не хотят делать. Я пытался заставить каждого выполнить свою часть исследования, но всё без толку. Пак тяжело вздохнул и присел за стол, положив рядом с собой собранные документы. — Сколько человек в вашей команде? — Пятеро. — И, я так понимаю, ты взял на себя роль лидера? — тот убито кивает, и Чимин выдерживает небольшую паузу перед тем, как продолжить. — Субин. Лидером быть непросто. Знаешь, иногда нужно не просто зацикливаться на том, чтобы заставлять кого-то что-то делать, а том, чтобы вдохновить на работу. Групповые проекты ведь не просто так зовутся. Их главная задача — научиться работать в команде. Уметь понимать друг друга. — Не думаю, что у нас получится понять друг друга. Можно просто перевести меня в другую команду? — он сморщивает страдальческую гримасу, опуская брови. — Уже поздно что-либо менять. Команды сформированы и переделывать бумаги будет проблематично. — Но тогда я ничего не успею, если буду делать всё один… — Эй, рано опускать руки, — поражается негативному настрою Чимин и старается подбодрить оживлённым голосом. — В первую очередь возьми себя в руки. Во-вторых, с чего ты взял, что будешь один? Какая бы ни была у тебя команда, она — твоя, и она у тебя есть. Также, поскольку ты лидер, тебе нужно пересмотреть тактику и не заставлять своих товарищей, как ты это делал, а убедить их на продуктивную работу. Ты ведь разговаривал с ребятами? Узнавал, почему они не хотят выполнять свою часть работы? — Ну, я один раз спросил, кто что будет делать. И мы вроде обсудили это… Но по итогу никто ничего не делает. — Один раз? Хм, — промычал Пак. — Понятно. У вас определённо отсутствует взаимопонимание. Хорошо, вы обсудили. И каковы были ответы? Повисло молчание. Субин смущённо отводил взгляд, потирая затылок и не находя слов. — Полагаю, каждый выбрал то, где будет меньше работы? — усмехнулся Чимин и отпрянул от стола, обняв тонкую стопку документов. — И в конце концов самое сложное легло на тебя. — Оно как-то само получилось… — осознавая тяжесть ситуации, жалостно отвечает студент. — Наверное, никудышный из меня лидер, раз никто меня не слушается. Зря я согласился быть им… — Нет, не говори так. Тебе просто не хватает уверенности в себе. Это нормально. Особенно в твоём возрасте, — улыбнулся Пак и сложил ободряющую ладонь на плечо беты. — Знаешь, иногда нужно быть… построже. Не бойся говорить твёрдо. Лидерам это свойственно. Скажи ребятам собраться в какой-то свободный день, чтобы разобраться и получить хорошую оценку. Вам нужно узнать друг друга лучше, а не только из общения в интернете, чтобы понять, у кого какие навыки и преимущества. Потому что вдохновитель не сможет быть исполнителем и наоборот. Я к тому, чтобы ты присмотрелся к каждому из ребят и решил, для кого какая работа больше подходит. Это облегчит процесс как для тебя, так и для других, поверь. Задумавшись над сказанным, Субин свёл сосредоточенные брови. Это было всего лишь пищей для размышления, но имеющей место быть. Бета покивал учителю с ободрённой улыбкой на губах. — Хорошо, я понял, профессор. Я постараюсь… Как вы и сказали. Спасибо! — улыбнувшись шире, он поклонился и только потом удалился из аудитории, которая давно опустела. Пространство осыпали увесистым вздохом. Всё-таки, иногда бывает трудно объяснить, как лучше поступить в той или иной ситуации. Особенно учащимся. В такие моменты Чимин вспоминает себя. И на душу накатывает лёгкая грусть, стоит подумать о собственных студенческих годах. Сейчас ему почти тридцать. И он преподаватель цифровой культуры. Он сам не знает, в какой час жизни его посетила мысль о том, чтобы преподавать что-то самому. Учить кого-то, когда у самого полно неразберихи. Вернувшись на кафедру, он сел за рабочий стол с компьютером. В лотках было полно бумаг, которые ждали своего часа. Много рассортированной по нужным местам канцелярии было разбросано из-за спешки по всем рабочим столам, которых в этом кабинете аж три. Его сонбэ вышли на обед. И только одного Чимина ждёт работа. Может, на него ложится вся работа, потому что он самый младший из преподавателей на этой кафедре? Стоило расплыться на мягкой спинке роликового кресла, как лоскуты сознания попались в лапы прошлому. Опять. С тех самых пор прошло восемь лет. Каждый раз голову охватывает туман, который не покидает дни и ночи при попытке вспомнить о временах, когда самым громким желанием было наложить на себя руки. Чимин не знает, как относится к собственному прошлому. Поначалу оно приносило огромную боль. Сейчас же просто навевает слабую тоску. От пережитого горя ли? Он всё ещё не имеет понятия. Когда-то он тоже был наивным студентом, который был вынужден пройти через трудности. Но все ли студенты проходят те трудности, через которые пришлось пройти ему? Тело ещё не забыло. Ладони без ведома хозяина сами потянулись к плечам, дабы обнять. Пусть голова с каждым годом и остывает по отношению к нажитому, но тело до сих пор покрывается мурашками, стоит начать рыться в собственном разуме. Самое главное, что худшее давно позади. Главное, что в конце концов он смог найти себя и свою лучшую версию, которая больше не причиняет боль. Что смог избавиться от калечащих связей и… обрести настоящую любовь. Любовь, не подвластную даже снам. Пак заглянул в телефон и тыкнул по самому первому контакту, который мелькает в последних вызовах и вторым, и третьим по счёту. — Алло. Чимин, что-то случилось? — раздаётся кумулятивный голос по ту сторону линии. — Нет. Просто хотел услышать твой голос… — едва улыбаясь, прошептал Чимин, бесцельно рассматривая корочку стола. — Ты слишком занят? Ему всегда становится лучше, когда он звонит Чонгуку. Своему любимому человеку, с которым он состоит в отношениях уже несколько лет. И если их первый поцелуй случился гораздо раньше, то встречаться они стали только через два года после него. По понятным причинам. Сейчас Чонгук занимает место директора в компании своего отца по желанию, собственно, последнего. И это несмотря на то, что между ними до сих пор нерешённые обиды. Чимин не знает всех подробностей, но вроде это из-за усилившейся болезни мистера Чона, у которого в планах поскорее передать управление компанией сыну. Но раз Гук согласился, значит ли это, что он его не так уж и ненавидит? Иногда Чимина расстраивает тот факт, что Чонгук не хочет говорить с ним об отце. Ему ужасно интересно, почему же они в таких накалённых отношениях. По крайней мере, были. Сейчас они хотя бы общаются. — Ты знаешь, для тебя я всегда найду время, — с выдаваемой улыбкой отвечает Чонгук. — Но ты уверен, что всё в порядке? Губы приоткрываются, но не знают, что сказать. Вроде всё хорошо, но в то же время тревожное чувство колеблет сердце. — Я немного… Волнуюсь, — после небольшой паузы даёт знать Пак. — В последнее время ты слишком уставший. Поздно приходишь домой… У меня такое чувство, что тебя там истязают. С тех пор, как ты стал работать у своего отца, на тебе лица нет. На мгновение проносится едва слышный смешок. И всё такой же утомлённый. — Прости, в последнее время я совсем не уделяю тебе внимания, да? — Нет, дело не в этом. Я просто не могу видеть тебя измученным. — Когда я знаю, что у меня есть тот, кто обо мне беспокоиться и ждёт дома, я набираюсь сил, — бесцельно рассматривая окрестности в панорамном окне из своего кабинета, поделился с ним Чонгук со слабой, но счастливой, улыбкой. — Но готов пообещать, что после командировки я возьму выходные и мы с тобой куда-нибудь сходим! Хорошо? Чимин ощущает, как в груди теплеет, но беспокойство всё равно не угомоняется, зная, что перед этим самым днём Чонгуку придётся надорвать себя ещё больше. — Гук… — Что такое, душа моя? — Почему ты согласился на это всё ради него..? Разве ты... не ненавидишь его? — отводя взгляд на ожидающую заполнения стопку бумаг, тихо произносит Чимин. В воздухе воскресает молчание, но оно не длится так долго, чтобы заставить дискомфорту построить между ними барьер. — Чимин… Я делаю это, потому что ему нужна помощь. Ты же знаешь, я бы не согласился работать здесь, если бы причиной было что-то другое. Да, ты прав, я… — почему-то продолжить Чонгук не смог. Возможно, его что-то отвлекло. Было неизвестно. В этом, пожалуй, весь минус разговора по телефону. Невозможно понять настоящие эмоции собеседника. — Прости, давай потом поговорим. — Дела? — грустно усмехается Чимин, но совсем не обиженно. Он прекрасно понимает, что работа у его парня не из лёгких. — Дела… — вздыхает Чон, но не спешит сбрасывать. — Чёрт, как же не хочу вешать трубку, — через отчаянный смешок еле слышно дополняет он, массируя переносицу прямо тогда, когда в кабинет входит его секретарь с грядущим списком дел на сегодня. — Сбрасывай первым. Сдерживать непроизвольно подымающиеся губы Чимин не мог. Вот всегда Чонгук так. Никогда не позволяет себе первым положить трубку. Чимин мог бы долго соревноваться в этой маленькой битве, кто первым положит трубку, но понимает, что сейчас не лучшее время. — Хорошо. Но в следующий раз я так просто не сброшу! — Знаю, — усмехается Гук, опуская веки. — Люблю тебя… — Да… И я, — сердце застучало в ритме быстрее обычного и Чимин нехотя потянулся пальцем к красной кнопке. — Пока. — До вечера. Звонок закончен. Как же быстро прошли эти пять минут. И снова напала нежная грусть, пробравшая каждую клеточку груди. В голове уже были мысли о том, как бы скорее вернуться домой и ждать его до самой ночи, чтобы увидеться. Пусть он и знает, что всё равно заснёт, так и не дождавшись, и Чонгук не станет тревожить его сладкий сон, просто потому что он Чонгук. Если и увидятся, то только утром. И то ненадолго. Взрослая жизнь полна разочарований. Ни на что не хватает времени. А ведь Гук когда-то хотел быть автомехаником.

***

Благодаря полной занятости, которую специально устроил для себя Чимин, чтобы не возвращаться к переживаниям, что омрачали мысли, вечер наступил незаметно. Закончив с работой, он поехал на своей машине домой к Чонгуку. Точнее, и к себе тоже. Это их общий дом с тех пор, как последний предложил жить вместе. Кожаная сумка сама выскользнула из руки, стоило Паку перейти порог. Этот дом — идеальное место для уединения, когда в нём никого нет. Такой большой, что места хватит и чёртовому одиночеству. Пол отдаёт еле слышным топотом, распространяющимся на всё помещение. Настолько здесь тихо, что можно услышать даже собственное дыхание. Чимин до сих пор не может понять, как жил здесь Чонгук совсем один. Разве ему не было одиноко? На ужин его можно не ждать. Гук и сам так говорил, ведь он редко успевает прийти к ужину вовремя, чтобы Чимин не морил себя голодом ради него. И так уже почти полгода. Они больше не видятся так, как это происходило в студенческие годы. И Чимин соврал бы, если бы сказал, что его сердце совсем не сжимается от этого осознания. Нарезая мелкими ломтиками овощи, он не уследил за ножом и попал лезвием прямо в полосочку пальца. Из него стала саднить кровь. — Ай, — рублено отозвался омега, но даже не вскрикнул. Его «ай» прозвучало слишком уж неестественно. Придётся пластырь клеить. Аккуратно сделав это, он безэмоционально рассмотрел свой облепленный под цвет кожи пластырь. Губы приоткрылись, и в голове сработал механизм, разблокирующий воспоминания. На руках давно не было пластырей. Чимин уже и не помнит, когда это стало нормой — видеть свои руки без пластырей из-за неосторожного бритья. Сейчас, конечно, он уже не пренебрегает этим, да оно и незачем, ведь никто его за это не душит, но… Что за мурашки по коже? Ладно, нет времени на всю эту чушь из прошлого. Надо разобраться с темой для завтрашней лекции. Прошёл час. Два. Затем три. Было всё как обычно: после работы Чимин вернулся, помылся, приготовил ужин, и сейчас подготавливает лекцию, лёжа на диване с ноутбуком и небольшой горсткой бумаг, а ещё попивая горячий чай. На часах скоро полночь, а его всё нет. Почему так несправедливо? Это провоцирует на злость, но злиться Чимин не может, учитывая, какая у Чонгука добрая душа. Ему вообще очень сложно злиться на него. Если попытаться вспомнить, когда они на полном серьёзе ругались из-за чего-то, то... В голове возникает полная пустота. В любом случае, сколько ни размышляй, он всё равно скучает. По бессонным ночам, которые они проводили вместе, когда были помоложе. Даже по невзгодам, с которыми им пришлось столкнуться уже будучи в отношениях. Всё это имеет свою цену, особенно сейчас, когда работа погрузила в себя каждого из них, отдалив друг от друга. Размышления завлекали в дрёму. Веки устало слипались, но Чимин всё равно старался сфокусировать взгляд на мониторе с открытым документом лекции и заданиями к ней. Ворсистая чёлка, что не успела обсохнуть после душа, нависла на глаза, и она, кажется, только помогла задремать организму. Сон победил, несмотря на жалкие попытки противоречия. Казалось бы, только что глаза сомкнулись — и тут же пришлось их открыть. Резко, не успев понять, что же на самом деле вырвало его из небольшого забвения. Чьи-то тёплые руки убрали с коленей ноутбук, чтобы тот в случае чего не упал. Когда Чонгук успел вернуться? Сколько вообще времени? — Я разбудил тебя? — риторически спросив, Гук досадно сжал губы и поставил уже закрытый ноутбук на стеклянный стол рядом. Он был всё ещё одет в свою деловую форму. Значит пришёл недавно. Рубашка, пиджак, брюки… Всё как подобает директору солидной компании. Хотя если вспомнить, в чём ходил Чонгук раньше, то смотреть на этот прикид всё ещё вызывает непривычные ощущения. Когда Чон присел рядом, на плед, под которым грелся омега, тот лениво стёр с век сонливость. — И хорошо, что ты это сделал. Иначе бы и сегодня не увидел тебя, — облокотившись локтем на колено, Чимин приложил ладонь к виску и довольно улыбнулся. — Ты встаёшь раньше. Не стоит засиживаться допоздна ради меня, — откинувшись назад, он с бессилием посмотрел в никуда. — Не жертвуй здоровьем. Сам знаешь, что сон — лекарство от всех болезней. — Но я ничего не могу сделать с тем, что скучаю по тебе… — тихо сошло с омежьих губ. — Даже не помню, когда засыпал при тебе последний раз. Понаблюдав с чувством вины, Чонгук потянулся к его лохматой чёлке и нежно провёл от неё по щеке. Сказать в своё оправдание было нечего. Он знал, что отчасти виноват перед ним, что однажды предложил жить вместе и теперь заставляет его находиться в этом доме совсем одному. — Прости, Чимин-а, — покаянно отвечает он с тяжелеющими веками. — Нет, не извиняйся. Иначе я буду чувствовать себя подонком, который думает только о себе, — Пак махает подбородком и прикладывает ладонь поверх его. Всё такой же тёплой и родной. — Для меня важно лишь только, чтобы ты был в порядке. И не взваливал на себя все поручения мира. В этом вся причина. — Я тоже очень скучаю по тебе, — отчеканил Гук без раздумий, будто вместо языка говорили чувства. — Иногда даже сосредоточиться на работе не могу, постоянно думаю о тебе. В груди в очередной раз ёкнуло от слов, изобилующими любовью. — Ты ведь завтра уезжаешь? — вспоминает о вроде как завтрашней его командировке Пак. — Да… Но после неё я обязательно освобожу пару дней, чтобы побыть с тобой. Я ведь тоже заслуживаю выходных. Хотя бы одного… — Жду не дождусь, — застенчивые губы поднимаются, а глаза опускаются. — И всё же… Уверен, что хочешь провести свои единственные выходные в моей компании? Ты мог бы отдохнуть. Валяться в кровати и ничего не делать. Гук проглотил смешок и притянул его к себе, обнимая и ласково прилегая щекой к макушке. — Ты и есть мой настоящий отдых, — альфа нежно чмокает его в висок. — Нет, сходим куда-нибудь. И я целый день не отлипну от тебя, предупреждаю. Присосусь к тебе, как пиявка. — Ловлю на слове, — с хитрыми глазами Чимин морщит нос, улыбаясь прямо в лицо. — Потому что я тоже не собираюсь отпускать тебя! Плавясь под его чувственным взглядом несколько секунд, Чимин в очередной раз дал себе понять, что этот человек — всё, что ему нужно. Неважно, где они и как, главное — вместе. — Ты ужинал? Давай что-нибудь сварганю, — спохватился Чимин, выныривая из под тёплой руки. Чонгук его замедляет, снова усаживая на коленки с ногами в одну сторону. Он лезет обниматься, как будто единственное, в чём он сейчас нуждается, — это вжаться в плечо любимого и просидеть так примерно... бесконечность. — Гук..? — подбросил брови омега, не скрывая любопытства. Чон упрямо кивает и продолжает тешиться в объятиях. — Не хочу. Не сейчас. Давай просто посидим. — Уверен? Я, кажется, слышал, как в твоём животе скулят раненые ламантины, — подшучивает Пак, искоса наблюдая. — Тебе показалось, — через рассеянный смешок оправдывается он. — Я на работе перекусил. — Чем? Снова кофе или круассанами? — И тем, и тем, — Чонгук довольно улыбается и отстаёт от тёплого плеча только ради того, чтобы взглянуть на омегу ещё раз. — Они сытные, серьёзно. Ага, как же. Так Чимин и поверил. Но видеть, как его веки всё сильнее тяжелеют, отбило желание спорить. Наверное, небольшой сон для него сейчас и правда нужнее, чем какой-либо ужин. — Ладно, — омега делает пару капризных кивков и затем прижимает его за затылок обратно в плечо, заботливо поглаживая и там, и по спине. — Давай пообжимаемся и ляжем спать. Не могу смотреть, как ты из последних сил стараешься разговаривать… Едва заметные кивки послужили ответом. Руки нежно ласкали спину омеги, а затем одна из них обхватила запястье другой, и они соединились на его пояснице. Наслаждаясь чувством защищённости, Чимин прикрыл ресницы и лёг на крепкое плечо, не сдерживаясь, чтобы лениво потереться щекой. Ему всегда нравилась уютная температура, присущая объятьям. Особенно, когда они с тем, кого любишь. Так можно просидеть действительно вечность. Но в этом и заключался план этих двоих. Пока они пропадают целыми днями на работе, времени друг на друга остаётся мало. Это уже не то время в университете, когда они могли тусить каждый день, пока не затошнит. Всё-таки, несмотря на дерьмо, которое случилось, ностальгия по прошлому сжимает сердце. Он скучает. По чувствам, которые испытал впервые к Чонгуку. По первому с ним поцелую и ощущениям после него… Это всё далеко. Даже дальше, чем может показаться. На пройденном пути от тех моментов остались лишь смутные воспоминания. Но почему это так заботит? Сейчас же всё отлично. «Отлично»… Правда ли всё так хорошо, как он думает? Чувство, будто они только отдаляются друг от друга, не покидает. Наоборот, с каждым днём только крепчает. Чонгук здесь. И он сейчас в руках Чимина. Тогда почему он так уверен, что тот от него слишком далеко? Хотя нельзя игнорировать тот факт, что, возможно, такое впечатление создаётся ещё из-за того, что за последние восемь лет их близость ограничивалась поцелуями или банальным держанием за руки. Это всё. Учитывая, что Чимин сам не хотел… большего. И он, чёрт возьми, сам не знает, почему. Но больше всего он не понимает, почему Чонгук это терпит. Относится к такому решению с уважением. Чимин даже течку провести с ним не решается. В такие дни предпочитает запираться в комнате и жертвовать днями, пока та не закончится. Выбирает боль вместо того, чтобы разделить страдания с любимым. И это не из-за того, что не любит. Он любит его. Ещё как. Усомниться в этом будет глупо. Просто тело, оно… не может. Не может или же не хочет нарекать себя на более глубокую привязанность. Даже если это Чонгук, с которым он встречается уже шесть лет. Шесть… Поверить не могу, что прошло уже столько времени. — Гук, а ты… — в уши дало сопение, отчего Пак отстранился. Серьёзно уснул? На плече? Пак чуть было не усмехнулся. Глаза выдавали мятеж, запрятавшийся в груди, но Чимин решил не зацикливаться на беспорядке в голове. Он заботливо положил Чонгука на диван и укрыл пледом. — Надеюсь, ты не злишься на меня… — опуская веки, промолвил Пак, когда поглаживал его ладонь. — Прости. В горле возник зудящий орешек, а глаза заслезились. Прости, что не могу дать тебе больше любви. Быстро взяв себя в руки, он шмыгнул носом и поднялся с колен.

***

— Чёрт, ну только не сейчас! Грудь наполняется разгневанным ощущением, и Чимин негодует, хлопнув по краям руля. Машина не заводится. Хотя это в любом случае должно было случиться, потому что ей давно следовало провести техническое обслуживание. Решил выехать пораньше, называется. Как будто специально именно в этот день нужно было ей поломаться. Что там не так, чёрт возьми? Единственное, что достигает ушей при попытке повернуть ключ — раздражающие щелчки. Раздражающие оттого, что не получается завести при любых усилиях и надежде на лучшее. Вот бы здесь был Чонгук… Сейчас бы мигом разгадал, что с ней такое. Жаль, конечно, но он уже уехал в командировку. При мысли, что нужно набрать ему и рассказать о проблеме, Чимин достаёт телефон с уже открытым контактом, но тотчас застывает. Он неистово закусывает губу и вздыхает, всё же убирая телефон обратно. Не надо говорить. Ему и так тяжело в последнее время. Грузить его дополнительной работой будет неуместно. И в каком-то смысле даже жестоко. Лучше позвонить в сервисный центр. Он ведь не будет злиться из-за этого? Зная, как Гук любит копаться в машинах и выявлять поломки, он был бы даже рад в очередной раз набить руку импонируемым делом. Повис очередной увесистый вздох, и Чимин стал скроллить, где здесь есть ближайший автосервис.

***

Машину эвакуировали прямо на рабочее место, в гараж. Быстро приехали на вызов. Это на руку, потому что Чимин думал, что придётся ждать часами. Как это обычно бывает. Взглянув на ролексы, которые ему подарил Чонгук на прошлый день рождения, он уже прикидывал по времени, что опоздает. Чертовски опоздает, если провозится здесь дольше часа. — Извините, а как долго вообще делается ремонт? — со сдерживаемым нетерпением интересуется Пак, кидаясь взглядом на слесаря-авторемонтника. — Зависит от поломки. Но поскольку Ваш автомобиль не заводится, то придётся повозиться как минимум два часа. — Сколько?! — округляет глаза Пак. Выехать с отремонтированной тачкой сейчас, видимо, не выйдет. Придётся заходить после работы и кучи бумаг, которые ждут его в учительской… После них совсем не захочется думать, ибо голова будет трещать по швам. Специалист, как только машину припарковали, открыл капот и окинул содержимое играющими бровями. Он попробовал завести мотор. Услышав характерные щелчки при попытках повернуть ключ, мужчина покивал и направился в другую комнату. Он стал кого-то звать. Чимин притоптывал ногой, пока все его мысли занимала идиотская ситуация, которая с ним произошла. Она могла возникнуть в любой другой день, но решила испортить всё именно сегодня, когда на совещание опаздывать вообще нельзя. Глаза отвлеклись на включенный дисплей. Омега активно перебирал в голове, какую же гениальную отмазку придумать, чтобы оправдаться за опоздание ректору. Он упустил тот момент, когда здесь появился ещё один авторемонтник. Точнее, не ещё один, а другой. И будто... Знакомый. Ещё пару секунд, и дыхание перехватило. Лицо побледнело. В какой такой момент всё это нашло на него? Наверное, в тот, когда перед глазами ни с того ни с сего появился Юнги. Верно, тот самый альфа, с которым он когда-то был неразлучно связан. Но из какого, извините, хуя он здесь возник? Почему здесь и почему… сейчас? — Давай, Юнги-щи, доверяю эту работу тебе. Там, походу, что-то со стартером, — тот самый слесарь, который эвакуировал машину, похлопал коллегу по плечу и удалился за дверь, которая, кажется, вела на склад запчастей. Юнги был ошеломлён точно так же, как и светловолосый омега, стоящий напротив. Он совсем не ожидал встретить его снова через миновавший огромный промежуток времени. Несмотря на убийственную, казалось бы, ситуацию, Чимин всё же нашёл в себе решительность начать диалог первым. Пусть и ощущал дикую потребность повеситься прямо сейчас. — У меня машина не заводится, — отбрасывая очевидный вопрос, который бы заключался в выяснении причины поломки, Чимин откинул равнодушный взгляд на белоснежный капот своей ласточки. — Мне предыдущий работник сказал, что потребуется хотя бы два часа для ремонта. Но мне бы хотелось, чтобы Вы сказали мне точное время. Разговаривает с ним так, будто совсем не знакомы. Первые секунды Юнги сопроводил чтущим молчанием. Ну, таким оно показалось. Будто всё так и надо. — Сейчас проверим, — без церемоний отвечает альфа и подходит к открытому капоту. Пока тот возился с подъёмником и заглядывал под машину, откручивая поддон, Чимин прижался к колонне, стараясь не смотреть в его сторону. Сегодня однозначно самый худший день. Видимо, судьбе было мало того, что машине пришёл кирдык, так она ещё и к бывшему подтолкнула, когда он только-только стал забывать о нём. Вот только Чимин больше не тот размазня, каким был раньше. Сейчас он мало что чувствовал касательно этой неожиданной встречи. Кроме шока, конечно. Но злости или чего-то в таком роде внутри не таилось. Казалось, между ними никогда не происходило ничего такого, о чём стоило бы вспоминать. Он заметил, как Юнги поглядывает на него. Его взгляды вырвали из груди вспышку адреналина. Всплеск желания поскорее отсюда съебаться. — Проблема в стартере. Я проверил, весь в коррозии. Придётся менять, но для начала я постараюсь счистить. По ситуации посмотрим, — объясняет свою профессиональную точку зрения альфа. — Работы на сутки. Чимин сопровождает молчание многозначительным кашлем, прикрывая рот сжатым кулаком. Он всеми силами убеждает себя, что ещё раз взглянуть на это лицо не составит какого-либо труда. Ну что здесь сложного? Между ними больше ничего нет и никогда не будет. Тем более, прошло столько времени. Почему он должен сопротивляться просто чтобы посмотреть на него? — Понятно. Позвоните тогда, когда закончите. По этому номеру, — Чимин быстро написывает цифры на приклеиваемом листочке и протягивает навстречу. Мин опускает веки на бледно-жёлтый листок с номером. Он принимает его, после чего, кажется, на его губах появляется усмешка. Едва заметная. — Всё тот же. — Простите? — изгибает в недоумении брови Пак. — Чимин, хватит этого цирка. Посуровев, омега отворачивается. Ничего не отвечает. Смысла в намечаемом разговоре не будет. Говорить с этим человеком о насущном он не планирует. Делиться достижениями и новинками в жизни тоже. У него всё прекрасно и с этим он не поделится. Не заслуживает этот человек знать о его жизни. Абсолютно плевать. — Мы пережили слишком много, чтобы делать вид, будто не знакомы, не считаешь? — Мин стягивает перчатки и откидывает их в сторону, на стеллаж. — Мне нечего тебе сказать, — с набыченным тоном буркает на него Чимин, всё ещё склоняя подбородок к плечу. — Я просто пришёл починить свою тачку. Не к тебе. Точнее, я вообще не знал, что ты здесь… работаешь. — Я понимаю. И я согласен с твоей позицией. Ведь тебе нелегко пришлось из-за меня. — Легко сказано, — возмущённо фыркает омега. — Стоп, зачем ты вообще заговорил об этом? — Мне паршиво. Глаза возбуждаются, а над ними тяжелеют брови. В следующую минуту Чимин не находит слов для ответа. А ещё… Было странно видеть совсем не похожего на себя Юнги. В том смысле, что на его локонах больше нет той шпановской розовой краски, да и волосы стали намного короче. Прямо сейчас, пользуясь оглушённой атмосферой, он разглядывал совсем другое лицо Юнги. Да и в целом другого Юнги. На самом деле, так ему даже лучше. Выглядит остепенившимся, что ли. И почему раньше не мог сменить имидж? — Мне-то какое дело, что тебе паршиво? — прикончив размышления, Пак снова опускает глаза. — Живи теперь с этим. — Я знаю, что сам виноват, — его веки тяжелеют за компанию. — Когда потерял тебя, моя жизнь превратилась в ад. От меня много кто отвернулся. Даже… Хосок. Эти слова могли бы принести сладкое ощущение, но Чимин не почувствовал чего-то такого. Не то, чтобы он вообще что-то почувствовал. Но взгляд поднял, чтобы измерить степень тяжести его слов по лицу. Похоже, он на полном серьёзе. — Прости меня, Чимин. Правда, прости, — пронзительные извинения одолевают уши. — Хоть и знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но... Я обязан перед тобой. — Извиняешься, чтобы стало легче? — усмехается Чимин, но с отвращающим послевкусием. — Да, ты прав, я не смогу простить тебя. Даже если бы хотел… Не смогу. Со сжимающимся сердцем Юнги опускает голову и смыкает губы, будто сдерживая в этот момент накативший ком. То же чувствовал и Чимин. Боль пронзила и его. Когда-то забытая и вот… Напомнившая о себе снова. Проходит от силы минута раздирающей войны из чувств и омега продолжает. — Но… я попытаюсь, — стискивает сквозь обиду зубы Пак и сжимает кулаки. Взглянув на него, Юнги замер. Два этих простых слова дали ему громкую надежду. Чимин же не закончил: — Потому что я не хочу посвятить всю свою жизнь такому обмудку, как ты. Не хочу всё оставшееся время жить с обидой на тебя. Вспоминать о тебе. Я попытаюсь простить тебя просто чтобы ты наконец исчез из памяти. Потому что… Мне даже ненавидеть тебя ненавистно… Сердце сжималось с каждым словом, насильно попадающее в уши. С каждым звуком, доносящимся из этих ягодных губ, которые когда-то говорили самые ласковые вещи, сердце раскалывалось на две половины. Было ужасно больно слышать всю эту жестокость, но, похоже, только сейчас Юнги понял, что эти же чувства когда-то ощущал Чимин из-за него. Всё в точности, да? Ему было так же мерзопакостно? — Спасибо… — глаза стекленеют, но альфа старается держаться. — Что хотя бы попытаешься. Пак смотрел на него с презрением и, может, где-то даже сочувствием. Но если и сочувствием, то где-то глубоко и отдалённо. Всё-таки, он не привык говорить кому-то настолько жестокие слова. И ему не верится, что он говорит их Юнги. Смахивая слёзы, Чимин вдыхает побольше воздуха, чтобы не поддаться ещё большему порыву истерики. — Вижу, дела у тебя идут прекрасно, — шмыгает носом Чимин, окидывая гараж мимолётным взглядом. — Я рад, что тебя хотя бы совесть замучила и ты изменился. Вот только жаль, что ты не изменился, когда я любил тебя. Теперь всё это ни к чему. — Чимин… — Не надо, Юнги. Хватит унижаться. Просто забудь обо мне. Как это сделал я. — У вас с Чонгуком… Всё хорошо? Приоткрыв губы, Чимин выдержал паузу с серьёзной миной. — Да, у нас всё отлично. В конце концов ответ был уверенным. Юнги спокойно покивал с грустной улыбкой на лице. — Я рад, — альфа взглянул на него ещё разок с искренней улыбкой на губах. Искренней, но… Её перебивали глаза, которые выдавали бесконечную боль за собственные ошибки в прошлом. — Правда. Чимин не мог отрицать, что это было последней каплей, которая могла бы защипать его глаза и глотку. Всё, через что он прошёл, включая моменты с этим человеком, ударили в голову. В последний раз. Словно все эти воспоминания возникли, чтобы прямо здесь и сейчас попрощаться с ними навсегда. В носу заполыхало и Пак не смог не дотронуться до его кончика, чтобы хоть немного утешить зуд. — С этого момента… — через очередной шмыг омега набирается решимости. — Давай сделаем вид, будто мы никогда не знали друг друга. — Не думаю, что я смогу забыть тебя… — стискивает челюсть Юнги. Странно, что Чимин замешкался. Точнее, сердце в очередной раз облилось кровью. — Можешь не забывать. Мне… Плевать. Просто если мы встретимся, делай вид, что не знакомы. Не здоровайся, не смотри на меня… Не делай мне больно снова. Это моя последняя просьба. Заглянув в глубину его глаз ещё раз, перед тем как уйти, Чимин сжался. В этих бездонных глазах, казалось бы, пронеслись все пережитые моменты. Счастливые и не очень. Больше второго варианта, конечно. И он готов был похоронить их навсегда, но… Почему так трудно оторваться? Задерживать на Юнги взгляд было притягательнее обычного. Будто осознание, что всё это делается в последний раз, не давало так просто покончить с этим. — Продолжай любить себя. Ведь у тебя… Всегда это отлично получалось. Заставляя себя отвернуться, омега наконец встал спиной. И тотчас ощутил, как что-то влажное катится по щеке. Глаза намокли, и он как можно скорее удалился из места, от когда-то дорогого человека, который с этой минуты стал обычным незнакомцем. Юнги, сдерживаясь от страшной пытки, на которую обрекают его собственные чувства, непроизвольно шагнул вперёд, пока омега всё ещё не ушёл. Но тот становился всё дальше и дальше. Он не мог поверить глазам. Самому себе. Не мог поверить, что всё действительно закончилось именно так.

***

Конец рабочего дня. Но не конец дня. Причём, паршивого. Мало того, что Чимин опоздал сегодня и принял парочку увесистых люлей от главы совета всех преподавателей, так ещё и с бывшим свиделся. Прошло так много времени, и они ни разу не пересекались за этот промежуток, так почему всё самое худшее произошло сегодня? Машина всё ещё в автосервисе. Сам туда Чимин не пойдёт, потому что видеться с Юнги снова он не намерен. Учитывая, что он ему наговорил. Возвращаться плохая примета… Особенно после таких громких высказываний. Чонгука просить забрать после работы он тоже не сможет. Совесть не позволит нагружать его ещё и этим. Тогда кто? Кто же заберёт его любимую машиночку, если не он сам? Состроив задумчивое выражение, Пак погрузился в мысли, когда пялился в одну точку на выходе из школьного корпуса, по бокам которого построено два крыла. Вечерний свет от красующегося на горизонте заката лёг на дисплей телефона, который Чимин, собственно, и достал. Чтобы набрать кое-кому. И этот кое-кто, конечно же, Тэхён. Всё ещё его лучший друг, но с которым он, правда, в последнее время видится через раз. — Алло? Тэтэ, привет, — он здоровается с собеседником сразу же, как тот берёт трубку. И присаживается на ближайшую свободную лавочку. — Мин-а? Воу, я сейчас не ожидал, если честно, что ты позвонишь, — отвечает низкий голос на той линии. — Ты, наверное, занят? У тебя ночная смена в этом месяце, вроде… — Чимин бесцельно начинает водить носком туфли по земельке. — Сейчас нет. Пока здесь тихо. Ну, по крайней мере, в моей палате, аха, — под конец усмехнулся омега. — Думаю, сейчас через часа полтора начнётся движуха и я снова услышу: медбрат Тэхён, подойдите, пожалуйста! Последние слова были забавно спародированы, отчего Пак посмеялся и сам. — Не представляю, как ты справляешься. — Да нормально, я ведь сам это выбрал. А ещё меня теперь берут в операционную, ха, — хвастаясь, произносит Тэ с довольной улыбкой. — О, поздравляю, — Чимина заразили улыбкой через трубку. — Однажды ты и сам оперировать будешь. Как ты и хотел. — Да. Надеюсь… Ну, что однажды. Потому что наш главный пока что косо на меня смотрит. Но это всё равно не отпугнёт меня от операционного стола и стремления стать достойным мастером скальпеля. — Узнаю нашего Тэ! — Ха… Ну а… у тебя там как, получается? Нам надо как-нибудь встретиться, а то распоясались мы с тобой. Совсем перестали видеться. — Взрослая жизнь стала отнимать слишком много времени, — едва вздохнул Пак и уловил точно такую же эмоцию на той стороне. — Вообще, Тэ, я позвонил, потому что хотел попросить тебя кое о чём. — Да? Что такое? Пак выдержал небольшую паузу, стыдясь просить об услуге, с которой он в целом мог справиться сам. — В общем… — и ещё одна пауза, от которой Тэхён не смог устоять на месте. Затяжное молчание порождало неуловимый интерес, что же там такое. — Ну давай же, Мин-а, что там? — ..Не мог бы ты забрать мою машину из автосервиса? — он неловко закусил губу. — Хм? А почему сам не можешь? — Там… Чёрт, ты не поверишь, но там, оказывается, работает Юнги, — послышался отчаянный вздох, а за ним непристойное удивление. — Что?! Неконтролируемая вспышка удивления заставила потерять самообладание и из-за этого на Тэхёна стали коситься проходящие мимо медработники. Он, замечая это, мимолётно поклонился тем в знак извинения за шум и удалился в укромный угол. — Так, подожди, — продолжает Ким, встав возле автомата со снэками. — Юнги? Тот придурок, о котором я думаю? — Да… — всё ещё не веря самому же себе, отвечает Пак. — Вот же су..! — прерываясь на пустой кашель, он не стал продолжать, потому что это не то место, где следует разбрасываться матерными словами. Вместо этого он тяжело выдохнул. — Ну я так понимаю, ты поговорил с ним? Тебе надо было сделать вид, будто не знаешь его. — Я, вообще-то, так и сделал! Но… Он сам спровоцировал меня на разговор. Побитый взгляд метнулся в сторону, в нём было полно загадки. Тоски, резонирующей с травмированным ощущением. На самом деле, вспоминать сегодняшнее утро, как рыть самому же себе могилку. — И почему Вселенная продолжает сталкивать тебя с ним, не понимаю. Угораздило же тебя именно в тот автосервис… — Я сам не в восторге. А видеться с ним больше не хочу. Помоги, пожалуйста, Тэ? За это я угощу тебя чем-нибудь на днях. — Хах. Брось, я бы так и так помог. Но от ужина с тобой не откажусь всё равно, так что ловлю на слове, — Тэ улыбается с почти прикрытыми веками. — Правда, сегодня уже не получится забрать… И завтра тоже. Послезавтра только смогу. Хорошо? — Без проблем! Главное, забери мою ласточку из того места. — Ну всё, не переживай. Я не дам ему встретиться с тобой снова. Чимина пробило на улыбку от тёплых слов и того, что всё пройдёт хорошо и видеться с Юнги хотя бы раз больше не придётся. — Тэхён-щи! Ты что тут, прячешься, что ли? Давай, там надо капельницу поставить, — из-за угла появляется коллега Тэхёна, и на его лице сплошная серьёзность. — Извините, сейчас сделаю, — тотчас слушается Ким и, перед тем как начать работу, возвращается к трубке ещё раз. На этот раз шёпотом. — Мин-а, прости, долг зовёт… Завтра созвонимся. Адрес автосервиса не забудь прислать, м? — Не забуду. Всё, иди работай. Удачки, Тэхён-а! — уголком губ улыбается Чимин и звонок заканчивается. Омега поднимает подбородок к рыжему небу и, ловя момент спокойного вечера, вдыхает прохладного воздуха. Работа закончена и обязанности тоже. Нужно возвращаться домой. Наступила уже осень. А Чимин заметил это только сейчас. Из-за забитого графика он не успевает насладиться временами года как следует. Как это было раньше… Наверное, в том, что машина сломалась, есть и плюс. Сегодня он может замирать от восторга оранжевых оттенков, напавших на улицы города. — Пойду пешком, — решает вслух мыслям Чимин и поднимается с нагретого места, хватая с собой родную сумку.

***

Лениво поднимая сонные веки, Пак едва смог проснуться из-за солнечных лучей, нагло ослепляющих глаза. Уже утро. Омега вскочил на локти, ударяясь взглядом о часы, покорно стоящие на тумбочке рядом. Десять часов? Чёрт, он же опоздал на целые два часа! Только надумав собираться впопыхах, он вспомнил, по какой причине будильник всё же не зазвонил. Сегодня первый в неделе выходной. И с облегчением выдохнул, сморщившись от грёбанного беспамятства ни с того ни с сего. — Проснулся? В комнату входит Чонгук. В свободной домашней одежде и подносом в руках. Обращая внимания на исходящий пар от еды, которую, судя по всему, Гук специально приготовил для него, Чимин расслабил веки, приспустив пушистые ресницы. — О? Неужели это завтрак в постель? — он польщённо взглянул на альфу, прежде чем тот поставил поднос рядышком. — Давно не было, да? — намекая на забитый на работе график, Чон едва усмехается. Он плавным движением касается его щеки, убирая упавший локон чёлки. — Но ничего, сегодня я весь в твоём распоряжении. — Сегодня? На секунду Чимин выпал из реальности. Только потом понял, что сегодня тот самый день. День, в который никакая работа их не разлучит. — Забыл? Сегодня мы наконец можем побыть вместе, — продолжая блуждать ленивым взглядом по любимому лицу, Чонгук воссиял в нежности. — Или, проще будет, наверное, сказать, у нас сегодня свиданка? Альфа позабавился в немудренной улыбочке, кивнув на завтрак в виде лазаньи с беконом и апельсиновым соком. — Только поешь сначала. На голодный желудок тебе навряд ли захочется куда-то идти. Чимин молча сопровождает его проникнутым взглядом, когда тот поднимается. — Кстати… — брови Гука вдруг задумчиво сводятся, и он подводит палец под свой подбородок. — Где твоя машина? Не видел её в гараже. — А? — омега вырывается из болтовни собственного разума, вновь встречаясь с карими глазами. — А, это… Она сломалась. В сервис отвёз, хах… — Сломалась? — он похлопал глазами. — Почему мне не сказал? Я бы её в два счёта починил. — Не хотел нагромождать тебя дополнительной работой, — признаётся Чимин, грустно поднимая губы. — Не злись. — Да я не злюсь, просто… — Чонгук отводит взгляд в сторону, прерываясь. Он понимал беспокойство Чимина, поэтому решил не продолжать. — Ладно. А что там хотя бы сломалось? — Что-то со стартером… Я не особо понял, что к чему, но ремонт выйдет не дорогой, я думаю, — Пак спокойно улыбнулся и приступил к завтраку. — Спасибо, Гук-и, твои завтраки самые лучшие. Чон не сдержал радостной улыбки и польщённо покивал. — Кушай. Я пойду приму душ. Когда Чимина оставили, он, запивая соком, взглянул в панорамное окно, из которого открывался вид на двор. Губы не могли контролировать себя от счастливых чувств, которые засаживаются в груди благодаря только одному человеку в его жизни. Но раз всё хорошо, почему тогда в глазах всё ещё есть место для печали?

***

— Гук, как считаешь, мне подойдёт эта рубашка? Пак дефилирует из стороны в сторону, прикидывая перед зеркалом, как на нём смотрится атласная рубашка цвета песочного пляжа. Чонгук тем временем собирается вместе с ним. — Как будто этот цвет совсем не мой… И чем я только думал, когда покупал её? — Чимин надувает губы, поникая голову и вместе с ней ткань. Сзади, хватаясь за плечи, подоспевает Чон, нарядившийся в лёгкую джинсовку и брюки. Он смотрит на омегу через зеркало перед ними и подбадривает как всегда ласковой улыбкой. Но такая ласковая предназначена только ему. — Она отлично гармонирует под цвет твоих волос. Она была создана для тебя. Когда поникшие глаза поднимаются с новой надеждой и силой, вглядываясь в ответ, Чонгук прижимается виском к его, опуская веки, но поднимая губы. — Серьёзно? — слабо усмехается Пак, думая, что альфа говорит всё это, потому что любит. — Серьёзнее некуда. — Ладно, уговорил, — на губах появляется ангельская улыбка. И не только от щекочущих ощущений, но и от ненавязчивых ласок по телу. — Тогда надевай её и выходим. Он подарил торопливый чмок в щёку перед тем, как оставил омегу переодеваться. Когда они вышли, держась за руки, Гук вдруг остановился на полпути к воротам. Он всё нащупывал джинсовку и брюки, как будто что-то потерял. — Чёрт… — прошипел себе под нос Чонгук, заставив омегу изобразить прямое недоумение. — Что-то забыл? — Да. Я, кажется, забыл плиту выключить. — Плиту? — похлопал ресницами он, затем усмехнулся. — Это хорошо, что ты вспомнил! А если бы загорелись, пока гуляли? Ладно, давай, иди, выключай, я пока ворота открою. Чон с призрачным кивком побежал обратно. С лёгким вздохом и ухмылкой помотав головой, как только сопроводил взглядом, Пак продолжил идти. Ждал он его уже на улице. Перед этим взгляд упал на припаркованный во дворе мотоцикл. Давно Гук не ездил на нём… Теперь только на машинах. Интересно, почему он до сих пор не продал его, раз больше не пользуется? Задумавшись о насущном с тоской на лице, Пак отвлёкся лишь потому, что услышал выезжающий со стороны их дома звук мотора. Глаза раскрылись в приемлемом шоке, стоило им увидеть спустя столько времени простаивающий возле клумб мотоцикл в деле. Чонгук виртуозно подъехал на этом самом мото к Чимину, сняв шлем и выгуляв тёмные локоны по ветру. — Молодой человек, Вас прокатить? — альфа показывает шаловливую ухмылку в оскале, одной рукой придерживая мотоциклетный шлем. Это несомненно пробило на воспоминания, отчего грудь пронеслась адреналиновым потоком. Чимин снова почувствовал себя студентом. Вспышка счастья застимулировала сердце. — Я думал, ты больше не катаешься на нём! — сдерживая эмоции, Пак просиял. — Ну… Как сказать. Я бы катался, если бы время позволяло. Сам понимаешь, было бы странно, если бы из компании заметили серьёзного директора Чона, разъезжающего на мотоцикле. — Да, но я думал… — Ты думал, я кину этого самца? — посмеялся Чон и протянул омеге запасной шлем. — Запрыгивай. Давай вспомним, как это было. Пак дал себе пару минут на переосмысление, перед тем как сесть позади, с энтузиазмом напялив шлем. Он окольцевал его руками за талию и наклонился чуть вперёд, когда они рванули навстречу городским улицам и магистралям. Было приятно снова ощутить давно забытый трепет от таких поездок с Чонгуком. От самой первой вплоть до самой последней. Когда они ещё были студентами с необузданными чувствами. Хотя что насчёт чувств… Сейчас, в этот момент, они ничем не отличаются. Хочется точно так же пуститься в танцы до самой ночи.

***

После перекуса сочными токпокки они заехали в пекарню. — О? Зачем нам сюда? Я думал, мы наелись, — снимая шлем и поправляя причёску, Чимин изогнул брови, как только заметил большую надпись над ними в виде самой вкусной выпечки. — Разве ты не любишь сырный хлеб? — Люблю, — с рассеянностью отвечает омега, и только потом его осеняет. — Подожди, мы так далеко ехали только ради него? — Я знаю, что его привозят только сюда. Давай наберём домой, чтобы ни в чём себе не отказывать. Чимин хотел бы его остановить, но тот уже слез с мотоцикла и открыл дверь в пекарню. — Гук..! — тон резко сменился на тихий, потому что омега понял, что отговаривать бесполезно. Однако… То, что он запомнил эту деталь про сырный хлеб, заставляло сердце сжиматься. Невозможно не любить. — Сложите три таких, пожалуйста, — Чон указывает на свежеиспечённый хлеб, который больше смахивает на булочки. Только он собирался расплатиться, как под его карточку влезает чужая. Он медленно поднимает озадаченный взгляд и не понимает, почему Чимин ни с того ни с сего решил заплатить сам. — Спасибо! — омега мило улыбается сотруднику, захватывая тонкий пакет с выпечкой. В другую же руку он берёт альфью ладонь и уходит вместе с ним. — Чимин? — Чонгук позволяет ему вести себя, вот только он правда не понимает, в чём дело. Остановившись прямо тогда, когда до мотоцикла оставался жалкий метр, Пак разворачивается к нему с неоднозначным лицом. Он хмурится? Да не похоже. Радуется? Тоже не похоже. Тогда что? Чонгук сглотнул, когда почувствовал, что хватка прекратилась. — Чонгук. — Да..? — чуть протягивает его голос вместе с колеблющимся выражением. — Ты сейчас злишься? В груди всё сжалось, когда омега обнял его вокруг шеи. Сначала Чимин ничего не ответил, только помахал головой. — Конечно нет, — на лице разразилась лёгкая тоска, резонирующая с нежностью. Пак, распластавшись щекой на крепком плече, приподнял губы благодаря сопутствующему чувству теплоты. — Наоборот. Мне приятно, что ты всегда готов угодить мне. Всегда заботишься… Чон опустил глаза на макушку, ничего не ответив. Но обняв в ответ. — Просто я не хотел бы, чтобы за всё всегда платил ты, — Чимин отрывается от плеча, чтобы взглянуть в любимые глаза. — Ты не обязан. Понимаешь? Ты и так слишком много делаешь для меня… Буквально всё. — брови приспускаются и вместе с ними веки. Он заострил внимание на его воротнике, став бесцельно поглаживать там. — Мы вместе. Так что давай ты тоже позволишь мне заботиться о тебе и покупать всякие прикольные штуки. Я ведь тоже способен на это. Снова встретившись взглядами, он выдержал недолгое молчание Гука. По его лицу можно было заметить, что он ужасно тронут. Просто сказать об этом не решился. — Нет, я, конечно, понимаю, что моя зарплата намного ниже твоей, но всё же! — омега засветил улыбкой. Заразительной улыбкой, отчего не смог удержаться и Чонгук. — Я понял, Чимин-а, — спокойно ответил он, будто не для него сейчас Чимин тут объяснялся. — Но ты всё равно не удержишь меня покупать тебе подарки. Мне нравится делать людям приятно, помнишь? Особенно, если это тот, кого я люблю. — Не говори, что хочешь посоревноваться со мной в этом плане? Он сощуривает взгляд, а в ответ получает лишь нежный трёп по макушке. — Есть идеи, куда хотел бы поехать ещё? Чонгук вновь примыкает к мотоциклу. — Гм… Давай, может, прогуляемся по Намсан? Она как раз недалеко. Давно хотел сходить туда с тобой… Повернувшись к горе, на которой виднеется высочайшая башня уже отсюда, Гук призрачно покивал. — На канатной поедем? — он возвращает взгляд на омегу, уже собираясь оставить мотоцикл здесь. Сначала Чимин ничего не ответил — лишь выдал коварную улыбочку, вынуждая впасть в замешательство. — Пешком, — заявляет омега, уже бросаясь навстречу горе. — Давай, наперегонки! Отстав от мотоцикла, Чон усмехнулся с глухим звуком, когда смотрел убегающему омеге вслед. Наперегонки? Что ж, отлично. Возможно, Чонгук не побежал сразу, потому что хотел дать фору. Но, тем не менее, они добрались до вершины за полчаса. В этом месте Чимину нечасто приходилось бывать. То учёба, то работа… То бытовые дела. Особенно осенью. Получается, сегодня он самый везучий человек в этом городе? Потому что он наконец пришёл сюда, в самый пик осени, ещё и с любимым человеком. Пак шёл впереди по дороге у каменной стены, примитивно осматривая осеннюю листву на деревьях и кустарниках вокруг себя. Он уже и позабыл, что они с Гуком хотели добраться до сюда наперегонки. Усталость перебила это желание. Вдали, на горизонте, виднелась башня. Казалось, будто её купол соприкасается с самим небом. Уже вечерело, поэтому сверху всё покрылось темноватыми оттенками. Скоро должны зажечься городские огни, и весь город погрузится в очарование блеска. Из-за рутины совсем забываешь о красоте, что окружает буквально на каждом шагу. Чимин, будучи во власти всех своих размышлений, примкнул к деревянному забору, что становился ниже и ниже по мере спуска. Чонгук, который всё это время шагал за ним, и который давно догнал по бесчисленным ступенькам, остановился тоже. Он находился позади, потому что заметил, как омега погаснул в собственных мыслях. Ему не совсем было ясно, что с ним происходит. Может, виной этому то, что в последнее время они проводят мало времени вместе? Тц, и что это за место такое, которое разряжает энергию? Восхитительное образами, но нагоняющее тоски морально. Чон свесил руки на ограду рядом с ним, наконец вырвав из царства грёз. — О чём думаешь? — альфа направляет взгляд куда-то далеко-далеко, на слияние оранжевых оттенков природы. — Просто… В последний раз… — Чимин смыкает губы, и вместе с ними пальцы, в которых висит пакет с ранее купленным сырным хлебом. От того, что продолжения не последовало, Чонгук повернулся к нему со вздёрнутыми бровями. Его точно что-то беспокоит, но почему-то не хочет рассказывать. — Тебя что-то беспокоит, но ты не хочешь говорить, да? — тотчас хмыкает с поднятыми губами Гук, возвращая взгляд на пейзаж. — Что? — Всё в порядке. Скажешь, когда сочтёшь нужным. Безмолвие настигло их и уши сопровождали звуки шелеста, резонирующим с ненавязчивым дуновением ветерка. То, что волнует Чимина, может показаться немного грубым. По отношению к Чонгуку. Потому что… это связано с тем, с кем он недавно повидался. Нет, если умалчивать, будет ещё хуже. Почему он сдерживает себя, чтобы рассказать о переживаниях тому, кого всем сердцем любит? Но… Как же, чёрт подери, стыдно перед Гуком. Пак не может ничего дать взамен, кроме тёплых слов. Не он ли всегда избегает чего-то большего между ними? А если избегает, то почему? И если избегает, то любит ли по-настоящему? — Нет, — возникает Пак спустя минуты молчания. Подбородок пускается ниже, а в глазах селится грань между тоской и болью. — Я не хочу утаивать это от тебя. Он имеет право знать о том, что случилось. Что после встречи с Юнги пару дней назад забытые чувства снова проявили беспокойство. В памяти снова отчётливо видно его лицо, а пережитое сквозит башку. Он продолжил, отвернувшись к забору спиной: — Я тебе не говорил, потому что думал, что это сделает тебе больно. И я буду эгоистом… Но, кажется, если так и не скажу, вина перед тобой разрушит меня. Альфа навострился. И он бы соврал, если бы сказал, что не напрягся от атмосферы, принявшей серьёзный образ. Возможно, но это только возможно, он мог знать, в чём хочет признаться омега. Такое поведение всегда значило только одно. То, что происходило раз за разом несколько лет назад, в университете. — Я говорю сразу: мы пришли сюда не поэтому. Я правда хотел сходить сюда с тобой, — не понимая, почему он всё ещё оттягивает неизбежное, Чимин выдохнул пар. — В общем, днях, когда я ездил в автосервис, я встретился с… Юнги. Когда ушей коснулось это имя, сердце сжалось. Но оно, скорее, сжалось, потому что знало. — И… что? — скрывая непристойное любопытство, поинтересовался Гук. — Конечно, я не был рад его видеть, — слова отлегли от сердца. — Но он всё равно вынудил меня на диалог. — Он не тронул тебя? Перед тем, как ответить, Пак помахал головой. — Нет. Знаешь, он… Сейчас он выглядит по-другому. — В каком плане? — Я понимаю, это, возможно, прозвучит глупо, но он как будто изменился. Даже по взгляду… Совсем другой человек, — задумчиво пробормотал Пак, пялясь в одну точку перед собой. — Всё продолжал извиняться. Чонгук следил за омежьим выражением, за сморщенным лбом и его отчуждёнными веками. Его волновало это лицо. Он отвернулся, нахмурившись, но не от злости. Это было само по себе. — Люди не меняются. Особенно такие, как он, — отчеканил альфа, напружинив ладони, которые сплёл воедино. — Думаешь? — вскидывая брови, Чимин заглянул на него с припущенными веками. И поднял грустные уголки губ, всё же замечая так усердно прячущееся за ним разочарование. — Прости меня. — За что? Ты ведь сам не в восторге от этого, — всё ещё продолжает цедить Чон, не осмеливаясь смотреть в ответ. — За то, что это место напоминает о нём. Грудь сжалась вновь. На этот раз сильнее. Однако Чонгук вида не подал. Повисло неприятное молчание, но ненадолго. — Когда-то давно мы приходили сюда, чтобы посмотреть на ночной город вместе, — продолжил Чимин, вспоминая славные, но в то же время бьющие по больному времена. — Это было… в самом начале наших отношений, кажется. Когда он ещё не проявил себя как подонок. И, конечно, моей инициативой. Потому что сам бы он никогда не позвал меня. Пока омега изливал чувства, Чонгук успел отпустить вспышку соперничества, которая возникла внутри при упоминании Юнги. Потому что понял, что она ни к чему. Какая-то там ревность слабее любви и доверия к Чимину. — Поэтому… спасибо. За то, что согласился прогуляться до сюда. Ты первый, кто последовал за мной безо всяких отговорок. — Первый? — искоса поглядывает Чонгук, желая услышать повторение. — Да, ты первый во многом, что произошло в моей жизни. Эти слова смягчили ощущения в сердце, придав им приятное послевкусие. Гук приулыбнулся, опустив подбородок. Он совсем разнежился, когда почувствовал объятья со спины. Тёплые руки окольцевали его, а щека распласталась по спине. Нравится. Он развернулся к нему, заставив налечь на себя. Чтобы посмотреть в глаза. Повторно изучить их цвет и чарующую радужку. До тех пор, пока взгляд не опустится ниже. На изрядно приподнятые губы, трактующие само спокойствие. На мгновение показалось, будто они хотели одного и того же. Чон потянулся к влекомым губам первым, а Пак сообразил уже после. Едва они успели дотянуться до стенок губ друг друга, как за широкой спиной взбунтовались фейерверки. Оставались жалкие миллиметры… Которые тотчас вновь стали большим расстоянием. — О! Гук, посмотри на эту красоту, — Чимин отстранился первее, снова примкнув к ограде и с ликованием глядя на смеркающее полотно, где стали рисоваться искусные кляксы фейерверков. Один за другим. — Сегодня какой-то праздник? — Официально — нет. Может, кто-то что-то своё празднует, вот и решили запустить. Не зацикливаясь на неудачном поцелуе, альфа присоединился рассматривать фейерверки вместе. Если бы можно было прочитать мысли Чонгука прямо сейчас, он наверняка бы ругался на них, потому что возникли не раньше и не позже. — Отсюда смотреть на них так необычно, — с мечтательной улыбкой проговорил он, подперев подбородок ладонью. — Бывают же удивительные вещи в мире, да? Пока Чимин любовался фейерверками, Чонгук любовался им. — Не то слово, — тихо ответил ему альфа, подняв уголок губ от того, как чувственно улыбается омега.

***

Парни вернулись обратно спустя два часа после того, как спустились с горы, полюбовавшись видами и вместе с тем фейерверками, настигнувших внезапно, и на которые пришли посмотреть и другие парочки, прогуливающиеся рядом. Перед тем, как вернуться домой, они покатались по вечернему городу без какой-либо цели. Каждый думал о своём в компании друг друга и освежающего их попутного ветра. — Фух… — Как только Чимин спрыгнул с мотоцикла, он потянулся, расслабляя затёкшие мышцы. — Мы так много за сегодня сделали. И я даже не устал, знаешь. — Уверен? Когда мы поднимались на гору, по твоему лицу можно было сказать обратное, — хихикнул альфа и припарковал мотоцикл в гараже, нацепив шлем на руль. — Это было только на мгновение! Я, скорее, про моральное состояние своё говорю. Находясь с тобой, я ещё никогда не уставал, — робко произнёс Пак, отведя взгляд. Польщённо просияв, Гук взял его за руку. — Пока этот день не закончился, у меня для тебя есть кое-что ещё, — говорит загадками Чон, затягивая за собой. Что это может быть? Чонгук всегда был мастером в сюрпризах. Пак машинально сглотнул, позволяя вести себя с замирающим сердцем. Войдя в дом, лишённого света до тех пор, пока его не включили, Гук предложил омеге закрыть глаза. — На минуту побуду твоим поводырём. Закрой глаза. Сердце заверещало от незнания и предвкушения. Однако Пак всё же сделал, как сказали. И его тут же повели дальше. В коридор. Каждый шаг перебирал в мыслях возможные сценарии. — Всё, можешь открывать, — разрешает Чон и отходит. Приоткрывая веки, омега уже мог видеть, что его ожидало. Уютно украшенная комната с романтической атмосферой, которой придавали ароматические свечи вокруг. На столике возле дивана были накрыты блюда и бутылка вина, ждущая своего часа в ведре с кубиками льда. — Э-это… — дар речи потерялся в моменте, и Пак не делал ничего, кроме как пялился в одну точку с разинутыми глазами. — Давай закончим этот день бутылочкой выдержанного вина и твоим любимым ужином, — спокойно улыбается Гук, приглашая пройти омегу к дивану. — Подожди, когда ты всё это успел? Днём же ничего не было… — потерянно смотрит Чимин, теряясь в догадках. — У меня свои методы, знаешь, — усмехается он и всё же настаивает присесть, когда делает это сам. Пак располагается рядом, на небольшом расстоянии от него. Он держит за ножку выпуклого бокала, когда альфа разливает бордовый напиток. Заканчивая, он предлагает тост. — За что хочешь выпить? — Давай… За твоё благополучие? — странно усмехается Чимин, потому что его усмешка быстро канула с губ. — Только за моё? — Ну, и за моё тоже… — Всё… нормально? — неуверенность в омежьем голосе ударила в уши. Гук забеспокоился. На какое-то мгновение он подумал, что не должен был делать этого. — Я не давлю на тебя? — Нет, с чего ты взял? — виновато вскидывает брови Пак и вновь поднимает взгляд. — Просто у нас давно не было романтических ужинов. Испытывать это снова спустя столько времени… Необычно? Хах… Всё хорошо. Омега рассеял сомнения ласковой улыбкой, и предложил чокнуться бокалами. Они сделали первый глоток. — Попробуешь? — имеет в виду блюдо альфа. — Треска с миндалем? — любимое блюдо Чимин узнал сразу. Но больше всего с ним кокетничал тот факт, что Чонгук запомнил это в незначительном разговоре однажды. — Ты и правда нечто. — Ты это сейчас рыбе сказал? — посмеялся Чон и, понятное дело, в шутку. — Всегда поражаюсь, как ты запоминаешь всё, что я говорю… — растрогался Пак, подняв взгляд. — Спасибо. Чувственно понаблюдав друг за другом с пару секунд в тишине, Гук валко ухмыльнулся. — Кстати, насчёт машины… Если хочешь, я могу забрать её из сервиса. — Не стоит, я уже сказал об этом Тэхёну. Не отвлекайся на это, — он предупредил перед тем, как взять в рот лакомый кусочек трески. Этот ответ, несомненно, усладил душу. То, что Чимин готов попросить даже друга, лишь бы не видеться с бывшим. — Мне было бы нетрудно. Но как знаешь, — он сделал ещё один глоток, откинувшись на спинку. — Всё равно, если он не сможет, ты всегда мо… — Да-да, я знаю, что всегда могу положиться на тебя, Гук-и, — омега перебивает его и ложится щекой на плечо, обнимая бокал вина двумя ладонями. — Но, правда, всё нормально. Искоса наблюдая за его действиями, альфа удовлетворённо поднял губы. Ощущение тепла выбрасывало из разума всю негативную энергию. Он сложил висок на его макушку, прикрыв веки. На протяжении нескольких минут они находились в полной тишине, сопровождающейся приятной компанией друг друга. Чимину всегда нравилось, когда они сидят вот так. И не надоедает же. На омежьих губах расцвела лёгкая улыбка. — Вот бы так каждый день. Быть с тобой и разговаривать ни о чём, — с ощущением недостижимой мечты проговорил Пак. — Тебе бы надоело, — поддерживает диалог Чон. — Нет. Ты никогда не надоешь. Только за такое «никогда» Гук готов цепляться. — Прости, что последнее время только и делаю, что зависаю на работе, — бормочет Чонгук, бесцельно рассматривая угол вялым взглядом. — Я тоже не подарок. Да и я… понимаю, что значит для тебя эта работа, — вспоминая, ради кого он согласился на загруженный график, Чимин потускнел. — Слышал, твоему отцу стало хуже… — Да… — Какие у вас отношения сейчас? — тактично решил спросить Пак, думая, что это подходящий момент. — Всё ещё… ненавидишь его? Сначала Гук выдержал тишину. Будто сомневался. — Знаешь, за всё это время я понял, что нет смысла ненавидеть кого-то. Только нервы зря потратишь. Я всё ещё не могу простить его за то, как он поступил с мамой, но… ненавидеть всю жизнь — это, наверное, слишком жестокое наказание. Даже для него. И мучительно для меня… Слишком откровенный вечер, получается. Наверное, всё же не стоило начинать эту тему, которая навеяла лишь грусти. Предательство и жестокая измена его отца по отношению к матери оставила на нём клеймо, которое болит до сих пор, стоит к нему коснуться. Пак накрыл его ладонь своей, заставляя обратить на себя внимание. — Ты всегда хочешь казаться сильным… Но стоит понимать, что даже у тебя есть слабости. Ты бываешь порой таким добрым, что другим это выходит на руку и они совсем не задумываются о твоих чувствах. Я понимаю, он всё-таки твой отец… Но всё равно, не забывай и о себе. Не запирайся в себе… Если захочешь на что-то пожаловаться — делай это, — он гладит его открытую ладонь большим пальцем, одновременно рассматривая их. — Если хочешь злиться, то ты имеешь на это полное право. Просто хочу, чтобы ты знал, что ты не обязан делать всё, о чём тебя попросят. — Я понимаю. Но… Разве не моя доброта покорила твоё сердце? — нежась в его прикосновениях, вполголоса прошептал альфа. — Не только она. Но даже если и она, я не хочу ей пользоваться. Не хочу пользоваться тобой… — Чимин смыкает губы и прекращает, отстраняясь, чтобы заглянуть тому в глаза. — Вот скажи: разве тебе никогда не хотелось нажаловаться на меня? Не знаю, накричать там… Я ведь не идеален. Я, чёрт возьми, буквально заставляю жить тебя по моим правилам, а ты… ничего не говоришь. Как будто тебя всё устраивает. Чем больше Пак смотрел на него, тем сильнее становилось жаль. Словно виноватое чувство прогрызёт лёгкие. Он всё ждал, что Чонгук ответит хотя бы что-то, но… Он и словом не обмолвился. Лишь сверкнул в спокойной улыбке. — Еда стынет, — Чон отворачивается к тарелке, чтобы наконец поужинать. — Давай расправимся с ней до того, как она станет невкусной. Всё ещё зациклившись на точке, где только что было лицо Чонгука, Пак почувствовал, как сжалось сердце. Почему он такой хороший? Почему это так разбивает? — Кстати, думаю, мы можем глянуть какое-нибудь кино после этого. Если ты ещё не устал, — жуя, предложил Чонгук. — Я отойду. Хочу умыться… — заявляет Чимин, поднимаясь с места и, конечно же, вынуждая Чона опешить. И даже сейчас вместо того, чтобы сказать хоть что-то против, он понимающе кивает. Из-за тонны порхающих чувств Чимин удаляется в ванную в надежде, что сможет обуздать их там. Прошло минут тридцать. Выйдя с комнаты в белом халате и едва ворсистыми кончиками волос, Пак заметил, что Чонгук уносит тарелки на кухню. — Уже… уносишь? — вскидывает брови омега, думая, что испортил этот вечер тем, что его приспичило принять ванную посреди романтика, над которым постарался Гук. Ради него. И каждый раз всё для него. — Просто я понял, что ты уже не будешь, — с тоской едва поднимает губы он, но тут же останавливается. Снова. Снова эти неугомонные ощущения. Почему он чувствует несправедливость за него? Почему ты продолжаешь вести себя так, будто тебе не больно? — Нет, если хочешь, я… Не давая и шанса договорить, Пак мечется к нему быстрыми шагами и ни с того ни с сего начинает целовать, как только берёт в две ладошки его ошарашенное лицо. Чмокнул один раз — взглянул на него так, будто не видел целую вечность. Затем ещё раз — и вновь заглянул в глаза, на этот раз ощущая, как скапливается ком в горле и накатывают слёзы. Он повалил его на диван, едва позволив поставить тарелки обратно на столик и не опрокинуть их. Чон ума не мог приложить, что на него нашло и почему они вдруг практикуют французский поцелуй. Совсем не ожидал, однако ладони сами припали к омежьей талии. Нужно было удержаться за что-то, чтобы не откинуться от тонны феерических чувств. Всё произошло чересчур внезапно, что Гук и опомниться не успел. Не успел понять, в какой момент Чимин сменил личность. То, как он нависал над ним, доминируя над языками, будоражило до костяшек. — Чи..Чимин! — вскрикивает Чон, наконец отрываясь от страстного вальса языками. Он приподнимается на локти, стреляя в него обескураженным взглядом. — Что с тобой..? — Тише. Ничего не говори… — омега прикрывает его зацелованные губы ладонью, когда оставляет между их носами миллиметры. — Просто отнеси меня в спальню. Тяжёлое дыхание пьянило разум. Чимин повис на его шее, утыкаясь в неё с охватывающими слезами. Приступ любви больше не мог сдерживать себя. Чон сглотнул, однако всё же подхватил омегу за бёдра, начиная нести его в другую комнату. По пути он ощущал горячие поцелуи в области шеи, и они вызывали мурашки. Положив его на атласное бельё, альфа навис над ним. Но, кажется, он не собирался задерживаться в таком положении. Позицию удерживал Чимин, всё ещё держа ладони на затылке. — Чимин, у тебя течка? — Чонгук свешивает брови, на автомате улавливая признаки усилившегося запаха. — Нет, — честно отчеканивает он с неровным дыханием. — Тогда… Предотвратив попытку отдалиться, Чимин прижимает его снова. На этот раз ближе, чем обычно. Припущенный взгляд неспешно разглядывал ничего не подозревающее лицо альфы. Который совсем ни на что не надеялся, когда устраивал сегодняшний ужин. Неужели Чимин настолько важен, чтобы следовать всем его правилам? Осознание, что Чонгук действительно готов отказаться от максимальной с ним близости просто из-за него — вгоняет в ужас. Ужасает, и оттого обостряет. Каждую клеточку тела. Каждый лоскуток разума. — Я… — сорвавшимся голосом Пак прерывается, заставляя застыть в нынешнем положении. Руки затягивают Гука и окольцовывают его с особенной нежностью. — Я люблю тебя, Гук… Завлекая в отважный поцелуй, на который в этот раз альфа реагирует спокойно, Чимин продолжает, сбившимся из-за необузданной дрожи голосом: — Давай… Давай сделаем это. — Разве ты не сказал, что тебе нужно время, чтобы принять меня? — Чон отводит взгляд, непроизвольно вжимая подушечки пальцев в простыню. — Всё нормально, я не хочу, чтобы ты заставлял себя из чувства долга. Ты не должен. Не хочу… давить на тебя. — Но разве здесь, — он прикладывает ладонь к его груди. — У тебя никогда не возникало желания почувствовать что-то большее..? Ты же альфа, так почему продолжаешь терпеть из-за меня даже в самые трудные для тебя дни? — с замирающим сердцем возмущается Чимин, уже не справляясь с извергающейся любовью к нему. Замечая, как по его щеке задрожала слеза, Чон тянется к ней и целует. Чтобы успокоить. — Почему ты плачешь, душа моя? — на удивление спокойно реагирует Гук, как будто знает, что эта слеза совсем не от боли. Пак стискивает зубы и отворачивается, осознавая, что если и дальше продолжит смотреть на него, разрыдается здесь как последний сучонок. — Прости, Чонгук. Прости меня, — он махает головой, закрываясь руками и скуля в них. — Эй, что на тебя нашло? Хватит, Чимин… Сердце забилось в бешеном ритме, и чувство вины не заставило себя долго ждать. Чонгук вскинул брови, сожалея, что доводит его до слёз. Он отодвинулся, давая омеге пространство. — Я больше не хочу мучать тебя, — Пак шмыгнул и сел на колени, расположив между ними руки. И посмотрел на него так невинно, что в груди всё сжалось. — Я хочу… Хочу сделать это с тобой. Странным было то, что омега говорил уверенно. Всё точно будет нормально, если они зайдут так далеко? Чон колебался, не зная, как будет лучше для самого Чимина. Он бы не хотел делать ему больно просто потому, что в мыслях периодически возникало желание об углублении их связи. Трепет проносился по телу секунда за секундой, когда в голову пришло осознание, что они вполне могут сделать это. Впервые заняться любовью друг с другом. — Если ты и правда хочешь этого… Томный голос прозвучал неуверенно. А ещё Чонгук спрятал глаза за чёлкой, когда опустил подбородок. Вообще, он думал, что не заслуживает заполучить Чимина полностью, вот и замолк, не решаясь продолжить. — Да. Одно короткое, но твёрдое, слово пронзило не только уши, но и душу. Насквозь. Это чувство невозможно было удержать. Когда Чон поднял возбуждённый взгляд, Пак уже стягивал плечи халата, обнажая их. Двойная доза эндорфина шарахнула в виски, разливаясь всё ниже и ниже. Чимин поднял губы, одарив лёгкой улыбкой, перед тем как снова примкнуть к нему и его манящим губам. Под покровом наставшей ночи они оба не заметили, как уже раздели друг друга. Было непонятно, в какой момент их глаза зажглись страстью, а действия и ощущения стали такими острыми. Происходило ли всё слишком быстро? Это уже не волновало. Ожидание было гораздо дольше. Энергия, что томительно скапливалась внутри каждого из них всё это время, так и хотела взорваться. Взорваться, чтобы затем подарить друг другу ту самую любовь, которой не хватало двум сердцам на протяжении всех этих чёртовых лет. — Больно..? — с предосторожностью интересуется самочувствием Чонгук, когда начинает размеренно смазывать содрогающуюся дырочку пальцами. Он замечает, как с омеги вырывается надрывистое пыхтение. Всё ли ему нравится, достаточно ли нежно растягивает его — всё это непристойно волновало Чона. До громкого ритма из груди. — Н-нет. Нет, всё отлично, — наконец отвечает Пак с пыхтящей ухмылкой и намёком не останавливаться. Ощущая, как пальцы с каждой минутой берут новое углубление, Чимин не сдержал тихого вздоха и вжался в подушку. Он продолжал держать ладонь поверх его кисти, так было гораздо приятнее. Чувствовать его тепло на каждой клетке тела. Ещё толком ничего не произошло, а его уже электризует как сумасшедшего. Странно, может, это из-за того, что у него давно не было секса? Или всему виной осознание, что он впервые занимается этим с Чонгуком? С губ срывается очередной стон, только уже громче. И срывается он не в пространство, а в мозг костей. Альфа напрягся, покраснев. Как только он заканчивает с растяжкой, влажные от смазки пальцы плавно вынимаются из подготовленной дырки. — Я вхожу, — предупреждает необузданным от ощущений голосом Чон. — Чимин? — Д-да, входи, — с нетерпением простонал он. — Повернись ко мне. Хочу видеть твоё лицо. В эпицентре груди что-то сжалось. Что-то, от чего Чимин почувствовал себя самым счастливым человеком. Может, из-за того, что ему никогда не предлагали секс лицом к лицу. Он перевернулся, пытаясь угомонить мурашки по телу. И, когда альфа наклонился к нему, нависнув, он свесил руки на его шею. — М… — Чимин сладко промычал, легко приняв в себя Гука. Он стал нежиться в липкое плечо, награждая его за хорошую работу дорожкой из поцелуев. — Т..так хорошо… Утолив самооценку благодаря этим словам, Чонгук заботливо улыбнулся. Бурлящие снизу ощущения, казалось, нашли своё пристанище. Не удерживая неутолимое желание расцеловать омегу прямо сейчас, он впился в его губы и взялся за дело. Первый толчок уже дал свои результаты — Чимин простонал прямо в поцелуй. Он слишком наэлектризован. Точно так же, как и его любимый альфа. Но с ним, ему, пожалуй, не сравниться. Так долго ждать происходящего момента... Он всё ещё не может поверить, что ожидание может быть настолько долгим. Подбросив сочные бёдра на себя, Чон продолжал контролировать поцелуй. И ему... Ему ужасно нравилось слышать стоны от удовольствия того, кого он так долго добивался. Движения перерастали в пучину страсти, из которой выкарабкиваться никто не хотел. Наоборот, в ней хотелось запутаться ещё сильнее. Толчки нарастали неспеша и нежно. Горячие звуки распространялись по всей комнате и их становилось больше. Прямо как ощущений, которые, если бы были коктейлем, давно пересекли ободок, разлившись по стойке сладким вкусом. Растягивая тонкую паутинку слюны после поцелуя, Чонгук отстранился, подхватив омегу за ноги, чтобы сложить их на свои плечи. Омежье тело снова испытало мурашечный марафон. Они так резко сменили позу, что даже малейшее прикосновение могло бы довести до оргазма. Комната впитала увесистый стон, от которого Чимин тотчас заглушил себя ладонью. — Нет… — на выдохе протестует альфа, прикасаясь к барьеру в виде ладони у сладких губ. — Мне нравится. Не сдерживайся… Встретившись с его чувственными глазами, в которых бушевала любовь, смешанная со страстью, Чимин отложил ладонь на живот. На кисть любимого, который будто бы желал нащупать сосуществующие чувства внутри и насытиться ими сполна. Чон думал, что он слишком уж жадный. Хотелось больше острых ощущений. Но больше всего хотелось дать их Чимину. Позволить утонуть в самых бархатных чувствах. Чтобы вылюбить из него всё, что когда-то делало ему больно. Прикусив нижнюю губу, альфа взялся за левое бедро и стал нацеловывать ляжку. — Ч-чонгу..! — не сдерживает удивлённого стона Пак и приподнимается. — Хён… Чонгук заставляет его покраснеть одним лишь обращением. И останавливается на минутку, чтобы позволить перевести дыхание. На его губах возникает сердечная улыбка. В ней можно было прочесть, что предназначена она только для одного человека. Она так пронзила сердце Чимина, что он чуть не заплакал. От безграничной любви, которую каждый раз готов отдать ему Чонгук. — Люблю тебя, хён, — ещё раз признался в чувствах Чон, вырвав блаженное мычание, перерастающее в стоны. Ляжку украсили засосами. Затем Гук оставил засосы и на нежной коже груди. На плечах, ключицах и шее. Везде понемногу. Чтобы в каждом месте оставить свой след. Чтобы доказать всему миру, что этот омега — его и только его. Оргазм настиг их почти одновременно. Скажем так, Чимина он протаранил чуточку первее. Покинув изласканную дырочку, альфа поцеловал его в щечку. И ещё раз в губы, перед тем как лечь рядом и начать любоваться каждым сантиметром этого прекрасного лица. Пока одышка всё ещё не покинула тело, Чимин пялился с истомой на глянцевый потолок, в котором смутно виднелись их отражения. Наверное, это чувство называется тем самым седьмым небом от счастья? Иначе он ума приложить не может, с каких пор заслужил настолько приятные ощущения. Пак наклонил подбородок в сторону. Тот смотрел на него возлюбленным взглядом, от которого сводило живот. Так спокойно... — Не знаешь, что сказать? — усмехнулся Гук, продолжая пялиться на любимого со сложенными ладонями под щекой. Потупив ресницы, Чимин робко улыбнулся. — Можешь... Назвать меня так ещё раз? — краснеет он в надежде, что альфа отнесётся к этой просьбе с пониманием. — Как? Хёном? — Чон приподнялся, приблизившись к нему с ухмылочкой. Он тыкнул кончиком носа к его висок и затем лёг к плечу. — Значит, мой хён любит, когда к нему обращаются так? Так странно ощущать себя хёном. Ведь было всегда наоборот. Пак хмыкнул, делая вид, что его совсем не трогает это обращение. — Просто ты первый, с кем я встречаюсь и кто называет меня хёном, — объяснился он, испытывая приятное ощущение от кончиков волос, щекочущих лицо. — Первый? — и снова Гук удовлетворился. До мурашек нравится слышать, что он у него во многом первый. — Как хорошо... Знаешь, ты тоже у меня ассоциируешься с первым местом. Смущённая улыбка не заставила себя долго ждать. — Спасибо, Гук-а... — сонно выдохнул омега. — Гм? За что? — За то, что появился в моей жизни.