Хлеб, подгузники и пачка сигарет

Стёпа очень настаивает меня проводить до дома. Хотя учитывая, что мы и так и так поднимались вместе это было глупо. И мои отказы и его просьбы. Мы вместе поднялись на один из двух этажей и распрощавшись я кое-как открыл дверь. Я вернулся домой. Снимаю тяжёлую весом с тонну по ощущениям куртку. Захожу очень тихо. И слышу как Аня кричит. Не начинает, а именно кричит. Уже долго. А Фаиды Денисовны нет нигде. Ушла? Быть не может, мы ж договаривались. И тут она из темноты вылезает и чуть ли не криком говорит: — Ну что-что?! — Берёт Аню и начинает трясти! Вы понимаете трясти! Конечно её это не успокаивает и она начинает плакать ещё громче. И тут врываюсь я — Извините, а какого хуя? — Фаида Денисовна в ужасе зависает и Аню на столик опускает — Вы… Вы… Вы охуели, блять? Вы совсем поехали? — я нависаю над Фаидой Денисовной. Она сжимается и тараторить начинает оправдываясь. — Димка, ну как-то ты рановато. Я уж думала тебя до утра жда-ждать, сам понимаешь я-я в возрасте, в она а-орёт так много… сорвалась уж прости меня дуру старую! — Пытается оправдаться она. Я неколебимо показываю на дверь, — я п-по-пойду пожалуй, — Она быстро выскочила за дверь. Даже не забрала телефон свой. А я иду мыть Аню ведь, она от испуга аж, обкакалась. Аню уложил, а сам сижу и думаю, что делать. Как я могу её оставлять теперь с Анечкой? А что если она и похуже вещи делает?.. Боже мне становится дурно от представления этого. В голове появляется образ как будто Фаида Денисовна кидает Аню в стену… Так нет. Она мне деньги не вернёт, да и где я за такие деньги найду няню. Я не могу бросить работу. Мы не проживём на декретные. А кто если не она? Меня совсем накрывает. Опять слёзы накатили. Ну это уже не в какие рамки. Второй раз за сутки начинаю плакать. Нет-нет. Успокойся, Дамир Булатович. Взрослый мужик, справлюсь. Просто надо подумать. Алкоголь почти полностью выветрился и вместо опьянения приходит головная боль. Что ж делать. Что ж делать? От тяжёлых размышлений меня отвлекает стук в дверь. Смотрю в глазок и вижу Стёпу со стыдом улыбающегося. Открываю и замечаю как он руку у лба держит. — Можно? — Я киваю. Блин надеюсь не видно, что я красный, — Достань аптечку, пожалуйста. Стёпа проходит в гостиную. Он убирает руку и вижу осколок во лбу и тонкую линию крови стекающую пол лбу. — Это дочь твоя. Аня, да? — Я киваю и подхожу к нему с аптечкой. Аккуратно вытаскиваю осколок и Стёпа сильно впивается себе в руку. — И как это вышло? — Стёпа глаза отводит и очки снимает. Я прикладываю ко лбу ватку и слегка надавливаю. Он шипит — Можно не отвечать? — Блондин рукой цепляется за мою футболку и шипит. Меняю на чистую вату и убираю которая с перекисью. Я достаю медицинский скотч и приклеиваю ватку ко лбу. Стёпа выдыхает, — Спасибо. Теперь мы сидим молчим. Наше молчание перебивает недовольное агукание Ани. Я вывожу Стёпу на кухню, чтобы Аня поспала, нельзя режим ломать ребёнку. Теперь мы молча сидим на кухне. Я наливаю ему воды. — Как это вышло? — Стёпа головой мотает и взгляд отводит — Оно само вышло… это случайность… Лариса не хотела… она кинула бутылку в стену… мне попало… она не хотела… Правда не хотела… — Поэтому твоя сестра тебе не помогла, а ты пошёл к соседу, да? — Я поднял бровь. Стёпа опустошил стакан. — Я не соображал ничего, — Буркнул он, — Просто вы ужасе выбежал с квартиры как только почувствовал как кровь течёт изо лба, — воспоминание не самое принятое и Стёпа морщится, смотреть больно — И часто такое? — Часто ваша тёща выбегает под ваши крики? — Это другое. — Да? — Да. — И чем? — Она Аню трясти начала, а не успокаивать, — Кривлюсь от этого момента, — А отказать ей в нянчатстве я не могу! У меня выбора нет. Я заплатил ей 7 тысяч. Нужно, чтобы кто-то следил за Аней пока я работаю. Я не брошу работу! Мы не проживём на декретные… это так, дополнение, чтоб не сдохнуть! Я и так мало зарабатываю, а если я уйду с работу так и эти 7 тысяч! Нет… — Опять ною, стыдно. Надо прекратить. Резко замолчал и поник. Не намерен больше говорить. — А она моя сестра. И она меня всегда вытаскивала, а я, что брошу её в такой период её жизни?! — Он ударяет по столу, от чего я дёрнулся, — Прости, прости. Не хотел пугать — Нет-нет, ничего. Просто сейчас нервы ни к чёрту, — Подпираю голову руками, тяжело выдыхаю Сейчас мы сидим и смотрим друг на друга на друга напряжённая тишина так и витает в воздухе. Стёпа не прячась осматривает мою квартиру и иногда кривится из-за подтёков и мусора на полу. Как-то аж неловко от того, что так грязно. Не ну а когда мне убираться? Как есть. – Тяжело тебе? - Резко задаёт вопрос он не смотря на меня. – В смысле? - Я непонимающе хлопаю глазами. – Одному ребёнка воспитывать, - Выдыхаю тяжело, тут из крана капает вода. Я смотрю туда. Мне нужно признаться. Хотя бы себе. Сжимаю кулаки и хмурюсь. Пытаюсь это сказать, но жмурясь и очень хрипло говорю: – Да, тяжело, - Встаю и иду к холодильнику. Достаю хлеб и режу его. Боже, какие ножи тупые. Также точу ножи и режу нам хлеб. Потом смотрю в ящик и пытаюсь найти хотя бы сыр. Сыр был благополучно сожран и осталась одна только упаковка. Пустая. Выкидываю и ругаюсь на себя – Свинья, - Выдыхаю и закрываю лицо руками. Надо побриться наконец борода неприятно колит руки. Стёпа пытается что-то спросить, но я делаю жест показывающий, чтобы он молчал. Слушается. Нахожу сырокопчёную колбасу и режу её тем же ножом, что и хлеб. Нахожу последнюю чистую тарелку, надо будет помыть посуду. Раковина переполнена, хотя я не ем почти. А живот всё ещё есть, рёбра торчат, а живот есть. Я подхожу к Стёпе и ставлю тарелку. Три бутера. – Я не голоден… - Он отодвигает тарелку, я пододвигаю обратно – А я не спрашивал голоден ты или нет, - сажусь и начинаю есть. Я очень давно не ощущал вкус еды во рту. Я не ел 1…3 дня! - Я не ел три дня, - Зачем я сказал это Стёпе, от стыда опускаю голову и смотрю вниз – Оу… - Он замолкает, - Ты… не испытываешь голода? - Я киваю, - Я могу помочь тебе как-то? - Я смотрю – Эээ, зачем? - у меня безусловно есть проблемы и их много, но зачем мне помощь со стороны, если я сам не могу со всем справиться как мне поможет человек который далеко не всё знает,- ну, типо это моя жизнь, зачем тебе тратится на это. Я сам со всем справлюсь, - Неопределённо произношу я. Стёпа цокает и говорит – Ты понимаешь, что это, - Он показывает на всю квартиру, - Ненормально? Выбешивает. Мы с ним знакомы три дня, а он уже говорит мне как жить, что за наглость. Он ни черта не знает и смеет судить?! Да кто он мне, мать? Отец? – Как есть, - Я зло смотрю на него. Он также смотрит на меня, но с жалостью… чего он прицепился ко мне вообще. Я тяжело выдыхаю убирая тарелку в гору к таким же, - Я, - Стыдно признавать, - я пытаюсь это изменить! Ты думаешь реально так легко всё изменить?! Я сам устал от этого! Но, - Заткнись, заткнись! - У меня нет сил ни на, что! Я не могу справится с тем, чтобы сразу с кровати встать! Я не могу в душ сходить, у меня сил нет! Я не мылся… Месяц! - Я перехожу на крик. Степа всё также спокойно пялится. Ему не интересно, нужно остановиться, ему мерзко. Хотел было извиниться, но слышу крик Ани. Разбудил её, идиот. Галия бы этого не допустила, а я допустил. Иду к ней и укачиваю. Стёпа идёт за мной. – От всего устал… кроме Ани, - Укачиваю её и кладу в кроватку как только она успокаивается. Она ко мне ручки тянет. Даю свой палец и сижу так. Аня видит Степу и смеяться начинает. Я вместе с ней ухмыляюсь, а Степа краснеет. – Я ей нравлюсь? – Не знаю. Может, да, может нет, - Пожимаю плечами, - Ты как хочешь я спать, Анюта, тоже, - переворачиваю девочку на спину и глажу. Она успокаивается понемногу и засыпает. Через минут 20 чувствую чьё-то тело ложащиеся рядом. Громким шепотом спрашиваю: – Ты чё? Таким же громким шёпотом – Тут спать негде. – Такси вызови и едь домой – Как я вижу таксисты спят. Я цыкаю и Стёпа ложится рядом. Почему-то стало тепло и спокойно. Пришло осознание, что он в рубашке спать будет. Тихонечко встаю и беру одну из своих футболок. Кидаю ему. В темноте не видно слышу шебуршание и тихое: спасибо. Я ложусь спать. Не считая одного раза когда Аню надо было покормить, я спал прекрасно