Хлеб, подгузники и пачка сигарет

Яркие ключицы, плечи в веснушках, мягкие руки, кружевное белье и серёжки-кольца… тёплый смех, громкий плач и небольшая грудь… Любовь к рубашкам, маты на татарском, опускание головы при смехе, яркий макияж, потные ляжки и вздёрнутый нос… мягкие шаги, заламывание пальцев, обгрызанные ногти, закручивание волос и лазурные глаза. Это Галия… Какой чудесный сон. Какие нежные поцелуи, подкрадывание ко спине, её крепкие объятия и обхватываете лица. Смотреть за тем как я готовлю завтрак, вместе прятаться под простынёй и сильные укусы во время секса… шутки про мой высокий рост, ношение её на руках, завязывание её кроссовок и держание волос над унитазом во время токсикоза… Это я и Галия Угрюмость, вечная лень, желание заснуть и не просыпаться больше никогда… просмотр слезливых дорам, безвылазная работа, страшные вьющиеся волосы по плечи, громкий плачь и укутывание в одеяло… одиночество, сгрызенные ногти, неспособность бриться, несменяемая майка с надписью: Rock forever и облёванные футболки… бессонница, сосульки вместо волос, ненависть и бессилие Это я. С утра я просыпаюсь от журчания воды из кухни. Сначала думаю, что это Галечка, что-то делает. Потом минута осознания и страх того, что кто-то на кухне. Ещё одна минута осознания и удар себя по лбу за тупость. Как-то прям мерзко себя чувствую не то, чтобы похмелье, но какое-то мерзкое состояние. После сна. Ну раз за меня что-то делают, то значит не надо вставать. Похер. Я переворачиваюсь на другой бок, завёртываюсь глубже в одеяло, пытаясь заснуть и продолжить просмотр воспоминаний, но от этого чудесного занятия меня отвлекает Аня своим плачем. В комнате слишком жарко. Наверное ей некомфортно. Открываю окно и беру Аню на руки. Теперь мы лежим вдвоём постепенно Аня успокаивается и начинает елозить по мне кусая мою футболку. Я цыкаю и поднимаю Аню над головой. Она смеётся и начинает дёргать ножками. Думаю Стёпа не слышит. Ну пофиг слышит или нет. Через ещё несколько минут я встаю и несу малышку в ванную. В ванной наливаю небольшой тазик, чтобы во-первых помыть потому, что кто-то обосрался во-вторых в ванне её удобней мыть. Аня любит воду на самом деле, лишь бы она перестала опускать свое лицо и просто сидела полулёжа. Я достаю специальный детский гель для душа с забавными животными на упаковке и выливаю горсть. С легкой руки мою всю Аню вдоль и поперёк, сложнее всего пяточки потому, что Аня начинает смеяться и дёргаться, боится щекотки, я тоже усмехаюсь. Анечка теперь сидит у меня на руках, а я чищу зубы. Она хватает меня за бороду, почти не больно, когда я сплёвываю она отрывает ручку. — Хватка у тебя такая себе, — Шуточно говорю дочери показывая ей палец, она его кусает, чувствую лёгкий отросток. Первый зуб… верхний, — Ёй… блять, — Выхожу из ванной. Загруженное состояние всё ещё не уходит, чувствую себя как-будто обиженным, не знаю на, что. Словно меня кто-то обидел да ещё и так мерзко. Едва захожу на кухню вижу опрятного Стёпу в моей футболке, расчесанного, в очках у него даже лёгкой щетинки нет, так ещё и расставляет посуду. Он вымыл всё, что было в раковине. К неясной обиде пришло ещё одно чувство. Стыд. Он исправил мою проблему, а его ведь никто даже не просил, но он это сделал, а я даже для себя самого не могу сделать это. Закрываю рукой лицо. Аня же пытается что-то сказать, на звуки Ани Стёпа оборачивается и делает улыбку на заказ — Доброе утро, — Он подходит к холодильнику. Стыдно. Стыдно. Стёпа достаёт оттуда контейнер с яичницей. Откуда? С таким же вопросом смотрю на него, а он отвечает — Пока ты спал я приготовил для тебя. А смесь для Ани не нашёл, не решился лезть по вашим шкафам. Хватит стыдить меня. Хватит показывать какой я слабый. Хватит делать вид, что ты делаешь это не из жалости. Хватит делать меня жалким в моих же глазах. Прекрати быть таким хорошим. Эти мысли перебивают мне всё, я не могу ничего сказать и просто киваю. Через пару секунд чувствую как маленькая ручонка хватает меня за бороду и я произношу — Подай стульчик там в углу, — Он достаёт его и не может раскрыть его, слава богу, я не настолько жалок. Открываю его с легкого движения ноги и сажаю туда Аню. Она хлопает руками по столику и смеётся. Я достаю смесь и уже на автоматизме делаю завтрак для Ани Стёпа уже достал мою яичницу из микроволновки. Я ставлю туда смесь, а Аня не отрываясь следит за Стёпой. Я понимаю, что для неё это незнакомец и ей интересно к тому же она никогда не видела такой типаж людей-блондинов в очках, но чувство того, что даже ей я не нужен меня просто добивает. Совсем загруженный сажусь есть. Сука, даже яичница вкусная! Да, он просто издевается надо мной. — Зачем ты это делаешь? — Я пробубнил это, но Стёпа попивавший кофе услышал он поставил кружку ожидая продолжения сама педантичность! — Зачем ты мне помогаешь? Я же никак тебе не помог. Я ничего хорошего тебе не делал! — Я обречённо смотрю на него. Мне стыдно так, что я опускаю голову, мне неприятно и обидно. — Я тебе помог в благодарность. За прекрасный вечер, за помощь с моим, — Он делает небольшую паузу, — Несчастным случаем, за ночлег и заботу, — Он указывает пальцем на футболку, — Это самое мизерное, что я могу сделать для тебя, — Боже. Мне становится ещё более стыдно — Да? Благодарность за то, что я пил за твой счёт? За то, что вытворил какую-то херню и не помню этого? А я вытворил какую-то хрень, — Я сглатываю слёзы, опять подкатившие к горлу, — за то, что я тебе поныл несколько раз?! За то, что я начал на тебя орать?! — Я хватаюсь за волосы. Это переходит в истерику, я начинаю мелко дрожать — За то, что кинул в тебя свою немытую вонючую футболку?! Я должен у тебя прощения вымаливать, а не завтраки твои вкусные жрать! — Я замолкаю, тяжело дыша. Я чувствую его взгляд, его полный отвращения взгляд. Встань и уходи. Я не должен тянуть кого-то за собой. Я всё ещё смотрю в свою тарелку. Он уже встал. Ну же уходи, покинь жалкого придурка, давай же, но он подходит ко мне, я сжимаясь. Мне страшно. Только не кричи, я разревусь. Я точно разревусь если ты закричишь. Он не кричит. Стёпа тяжело выдыхает и делает мне массаж. Он расслабляет мои каменные плечи и расправляет ссутуленную спину. Его движения легки и ритмичны, руки мягки и разглаживают мой позвоночник. Я успокаиваюсь. Я смотрю в его глаза спрятанные за очки и вижу там спокойствие и желание помочь, не жалость, а именно желание помочь. Я не могу это принять. Резко встаю и иду на выход из кухни. От этого меня прерывает Аня, видимо она уже вдоволь насытившаяся нашими бесполезными драмами возмущается и ножками по стулу бьёт, требует, чтобы накормили. Я не смотря в глаза Стёпы кормлю Аню, пытаясь унять дрожь. Также неожиданно желание курить подбирается. Я ногой как заяц стучу, чтобы Аня скорее допила и я ретировался. Чувствую взгляд Стёпы. Чувствую его недопонимание и досаду. Опять стыдно. Сука, сколько раз он уже заставил меня чувствовать стыд?! Аня допивает, а я ухожу курить. — Я курить, — быстро прохожу обе комнаты и захожу на балкон, громким хлопком закрываю дверь и стою на балконе. Руки трясутся, ничего не могу с собой сделать. Закуриваю и чувствую как взгляд намокает. Сукасукасукасукасукасукасукасука Я пытаюсь правда пытаюсь вытереть слёзы, но у меня не выходит. Ни черта не выходит. Я начинаю еле заметно реветь. Плечи дрожат, а нижняя губа трясётся и как бы я не закусывал её она не успокаивается. Я курю и это успокаивает. Терпкий дым меня вытаскивает из тотальной истерики переводя её в стандартную. В этот момент на балкон заходит нежелательный элемент-Стёпа. Стёпа не один, так ещё и с Аней. Я быстро тушу сигарету и выкидываю её в окно. Нечего моей малышке нюхать табак. Стёпа подходит всё ближе. — Дим…- Он кладёт руку на моё плечо — объясни, что случилось, — Я мотаю головой-не могу говорить, голос дрожать будет, — Дима… слушай есть фраза, умный человек написал «молчание- страшнейший из грехов человека» Это Нургалиев — Я смеюсь. Слёзы слегка высыхают, но в глазах всё ещё стоят. — Это, блять, книжка про бухгалтерию! Какого хрена ты вообще это применил тут?! И там не про человека, а про бухгалтера! — Я смотрю на него и забираю Аню пытающийся повторить за мной, Стёпа брови поднимает — Ты читал? — Написал, — У Стёпы челюсть падает — Так это ж… Нургалиев Дамир Булатович. А ты ж Дима… — Ну… мне не нравится имя Дамир, дурацкое. К тому же все стебутся, что мы два поколения железа. К тому же ты русский может тебе неприятны татарские имена, — Степа все ещё в Ахуе — Пиздец. Ты-писатель… четыре книги одна из которых заняла «Державинскую премию» — Ты про «Каштанку в Волжско-Камском заповеднике» не забудь, — Стёпа хмурится, я последний раз слёзы утираю, Аня кусает меня за плечо, — Ане когда подрастает читать буду, — Маленький отросток в виде зуба неприятно впивается в мою кожу, — Каштанка заняла номинацию «За вклад в развитие детской литературы». Специально для Ани написал, — Смотрю на неё и она мне свой язычок показала — Ты… — Я не знаю буду писать или нет, но сейчас я не могу. Не могу написать что-то, — Стёпа руками взмахнул и головой помотал, — Какая-то херня получается. — Да, я не о том! — Стёпа на меня смотрит — Ты же говорил, что работал в Бухгалтерии, — Я киваю — Да, работал. Я же сразу после, — Выдерживаю небольшую паузу и рвано выдыхаю, — Смерти. Галии, — Не люблю это словосочетание, — разорвал контракт с издательством и пошёл работать в Бухгалтерию, но я там ни с чем не справлялся. Нихера я не справился и меня уволили. Пошёл в такси, — Вспоминаю как я в первый же день заперся в туалете и просидел там весь день пытаясь перебороть свою истерику, которая длилась весь день. Также повторилось на следующий день. Потом попытался поработать, но я потерял сознание сам уже не помню из-за чего и почему. Молодцы, что уволили меня через две недели. Я смог побыть две недели в том состоянии в котором должен был. Стёпа подходит ко мне и немного колеблясь обнимает. Я в шоке — Я поражен… я надеюсь ты со всем справишься, — Он берёт меня за свободную руку. Я смущаюсь. Нет-нет! Я же не занимаюсь этим больше. Мне это важно. Я опускаю голову к нему не плечо и прячу там глаза. Ане дышать нечем и я её достаю. Я пытаюсь не думать о том, что он обнимает меня потому, что ему нравится мои книги, а потому, что ему хочется помочь мне как человеку, как Диме-таксисту. — Последний вопрос. Почему ты живёшь… здесь? — Он указывает на мою квартиру. — Премия составляет 2 миллиона. Я их пустил в эту квартиру и погашение кредита. У меня не осталось денег. Я жил на те деньги пока не мог найти работу. Пока не решился на такси. Также как видишь ремонт тут плюс-минус адекватный. Не самый лучший, но качественный, — Потом смотрю на проплешины в обоях, — кредит был у нас на сумму 500 тысяч, учитывай проценты, — Он кивнул, а я поджал губы, — Вот так лауреат нескольких пристяжных Российских премий остался ни с чем, — Я улыбаюсь, а в глазах слёзы стоят. Стёпа стоит как истукан и смотрит на меня, потом смотрю на Аню, — Не-а не совсем ни с чем. С любимой дочкой остался, — я сижу в кресле и пытаюсь унять плещущейся слёзы в глазах. Степа садится рядом на подлокотник и не смотря на меня, а куда-то вдаль произносит — Грустно это всё, - я киваю и смотрю также в окно. Там впервые я не вижу темноты и печали, а пускай холодное, но солнце. Я не вижу чёрной говно-смеси, а беленький с небольшими жёлтыми пятнами снег. Я выдыхаю. Уже не так мерзко