Голос Пандоры

Меня разбудил не звук — тишина. Такая, что кажется, мир затаил дыхание. Всю ночь я пыталась уснуть но мысли о сегодняшнем дне не давали мне покоя ни на секунду. Удалось мне постать только последние два часа перед подъемом. За окном висел синий полумрак, холодный и влажный, как утро перед грозой. Света было достаточно, чтобы различать очертания вещей, но слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я сбросила с себя одеяло, оно пахло сном и пылью, и встала. Пол был ледяным. Пальцы с трудом нашли одежду, приготовленную с вечера. Куртка, плотная рубашка, походные брюки. Когда я потянулась к карману, что-то выпало и шлёпнулось на пол. Я Наклонилась. Фотография. Старая, с заломленными краями, потускневшая. Мама. Улыбка, которую можно было узнавать на ощупь. Я в детстве и Марсело — маленький, с торчащими волосами. Мама держит нас за плечи, обнимает, будто боится отпустить. И всё в её взгляде говорит о том как она нас любит. Губы сами потянулись к фото. Я поцеловала, не задумываясь. Сердце отозвалось глухим стуком. Вспомнился запах горячего молока. Комната на кухне, залитая солнечным светом, с линолеумом в коричневый цветочек. Мама варила овсянку, напевала что-то из старых песен её молодости. Я сидела за столом и разрисовывала салфетку, пока Марсело строил из кубиков мост. Отец тогда был дома — это редкость. Он изредка наведывал нас с мамой и то только из-за незаконченных дел и бесконечных кредитов. Папа всегда просил у мамы деньги когда это было нужно ему и нечасто их возвращал. Я никогда не встречала более мерзких людей чем он. Тогда он уже стоял у двери с чемоданом, проверяя телефон, и почти не смотрел на нас. Мама что-то говорила ему, тихо, почти шёпотом, чтобы мы не слышали. А потом подошла ко мне, улыбнулась так, будто ничего не случилось, и спросила, каким вкусом мне сделать бутерброд — с клубничным или с медом. Я выбрала клубничный, и она тут же вытерла руки о фартук и намазала хлеб с таким старанием, как будто это было самое важное событие в мире. В тот же миг дверь резко захлопнулась. Слёзы не просились. Было просто тепло. Глухо. Будто кто-то гладил изнутри по плечу. Я убрала фотографию обратно в карман и застегнула молнию. Холод ткани коснулся подбородка, вернул к реальности. Пора выходить. Вскоре я открыла дверь и я почувствовала резкое ощущение свежести утра. Холод всё ещё стелился по земле, когда я вышла из жилого блока. Научный корпус находился впереди, и я шагала не особо быстро поскольку все ещё спала. Как не странно по дороге я не встретила ни одной живой душы. Ну конечно, все нормальные люди ещё спят. Доходя до научного корпуса я уже слышала что внутри полно людей. Чем ближе подходила, тем громче становились голоса. Кто-то потягивался, кто-то ссутулился над кружкой кофе, кто-то пытался привести себя в порядок прямо на ходу. Все выглядели не проснувшимися, хотя на бумаге экспедиция должна была начаться «в полной готовности». Они собрались у входа, сбившись в неравномерную кучу — одни сидели, другие стояли, третьи расхаживали по кругу, будто так можно ускорить время. Мой взгляд сразу упал на Роуз. Она сидела на складном стуле, уронив голову на плечо Джейсона, словно та кукла, которую забыли выключить. Джейсон молча пил кофе, взгляд у него был всё ещё стеклянный но на лице была капля удовольствия от спящей Роуз на его плече. Я подошла ближе — они сразу заметили меня. — О, Эмили… — сонно выдохнула Роуз и выпрямилась. Её голос был хриплым и недовольным. — Какого чёрта нас вытащили в такую рань? Это вообще законно? Я усмехнулась. Её волосы были взъерошены, на щеке отпечатался узор от рукава, а глаза еле держались открытыми. Но в этом было что-то уютное — родное. — Доброе утро, — сказала я, опускаясь рядом. Не успела присесть, как в стороне заметила Джейка. Он тихо подъехал, прислонившись почти полностью к стульям. Он, кажется, был уже в форме, полностью собранный. Мы обменялись приветствием и лёгкой обнимкой. — Привет, — сказала я негромко. Он чуть улыбнулся, но ничего не ответил. Это было в его стиле. Мой взгляд скользнул по знакомым лицам, но мысли вдруг стали тонкими, как туман, видимо из-за потребности в сне. Всё это — суета, ожидание, лёгкое раздражение участников казалось далеким. Я смотрела на людей, но видела их сквозь стекло собственных мыслей. А потом хлопнула дверь. Грейс вошла резко, словно ветер. Её голос тут же рассёк утреннюю вялость. — Почему вы всё ещё сидите?! — её голос был громким, почти ободряющим, но с тем оттенком, от которого хочется спрятаться в подушку. — Время не ждёт. Все встали и направились в отсек капсул. Шевелитесь! В толпе тут же пронёсся тяжёлый вздох, как волна. Кто-то пробормотал: — Ну, началось. — А кофе мне кто нальёт? — Могли бы и на час позже... Я поднялась вместе с остальными. Всё внутри снова собрало себя в кулак. Мы шли молча, сквозь длинный коридор, утыканный лампами, свет которых был слишком ярким для утра. В груди всё сжималось. Не от страха, от чего-то другого. Глухого, не до конца понятного. Может, от ощущения, что этот шаг не просто часть работы. Он был порогом. Мы двигались, как по воде, медленно, вязко, с опущенными плечами и затуманенными взглядами, словно каждый из нас нес на спине невидимый рюкзак с собственными мыслями. Капсулы ожидали нас, как вытянутые коконы. Чистые, гладкие, холодные на вид. Я стояла напротив своей, смотрела на стеклянную поверхность и чувствовала, как дрожит внутри всё, начиная с дыхания. Моё отражение в стекле казалось чужим. Я не могла понять, волнуюсь ли я или просто хочу, чтобы всё это уже началось. Когда я легла внутрь, металл коснулся спины и тут же начал подстраиваться под форму тела, словно обволакивая. Я закрыла глаза. Слышала, как кто-то рядом медленно выдыхает. Как треснул сустав у кого-то в руке. Как Грейс дала отрывистую команду. А потом, как будто мир выдернули из розетки. Тишина. Полная, звенящая. И вдруг дыхание, лёгкое, глубокое и чужое. Но вместе с тем моё. Воздух наполнил лёгкие не резко, а как будто медленно разлился по ним, мягко, влажно. Я почувствовала, как расширяется грудная клетка, как пальцы шевельнулись длинные, тонкие, не совсем привычные. Как будто я снова учусь жить. Я открыла глаза. Мир вспыхнул красками. Ярче, чем в любой симуляции. Небо, которое я видела сквозь проём крыши, было не просто синим — оно переливалось от лазури до глубокого индиго. Свет проникал в комнату сквозь круглое отверстие в потолке, создавая блики на полу. Всё было влажным, тёплым и живым. Я лежала на плотном, сплетённом из листьев и прочной ткани гамаке. Тут пахло жизнью. Не стерильной, лабораторной, как вчера в комплексе, а настоящей, сыростью, соками растений, тонким цветочным дыханием. Моя грудь поднималась размеренно. Я чувствовала, как сердце стучит в этом новом теле. Как кожа улавливает малейшее движение воздуха. Волосы, они были длиннее, чем мои настоящие, скользнули по плечам, когда я села. Сначала неуверенно. Словно боялась, что не удержу равновесие. Но тело слушалось. Оно было сильным. Живым. В дверь постучали. Дважды. Осторожно. Я встала, босые ступни почти не касались пола, он был тёплым, податливым, как свежая земля под солнцем. Когда я распахнула дверь, меня окутал запах леса. Он был такой плотный, что казалось, его можно пить. Ветви гнулись под собственным весом, покрытые росой. Сквозь листву пробивалось утреннее солнце, оставляя золотистые дорожки в воздухе. Передо мной стояла Роуз. Она уже успела выйти и ждала меня снаружи. Все уже проснулись, и в их глазах я видела то же, что чувствовала сама. Восторг, перемешанный с волнением. Это был наш первый день в этих телах, первый шаг за пределы безопасной оболочки симуляций. Мы собирались долго. Никакой спешки, только чёткая последовательность. Я натягивала защитные кожаные наплечники, аккуратно закрепляла ремни, проверяла каждую застёжку. Материал был мягкий, но прочный. Лёгкий пояс, ножны, перевязь для маски — всё казалось созданным специально под моё новое тело. Когда я закрепляла за спиной лёгкий рюкзак, то на мгновение остановилась, провела ладонью по ткани и всмотрелась в лес, который ждал впереди. Он был не просто красивым. Он знал о нас. И он наблюдал. Сердце билось всё быстрее. Я чувствовала в себе силу, которую раньше никогда не ощущала. Но вместе с ней — тревогу. Не паническую. Глубинную. Как перед чем-то очень большим. Как перед прыжком в воду, когда ты не видишь дна, но знаешь: уже поздно отступать. Экспедиция начиналась. Мы должны были дойти до пределов территории, изучить поведение местных форм жизни, зафиксировать всё, что не регистрировалось приборами. Я знала, что это будет сложно. Я знала, что нас может ждать неизвестность. Но я готова. Мы шли по мягкой тропе, проложенной сквозь живую зелень. Ступни едва касались земли, но я ощущала каждый изгиб корней под подошвами. С каждой минутой шум становился громче, не дикий, не природный, а техногенный, тяжёлый, с металлическим привкусом в воздухе. Сквозь листву начали пробиваться проблески металла, белых контейнеров, высоких конструкций. Мы вышли на огромную площадку, выложенную твёрдым, плотным материалом, сплетённым с природой — как будто дерево и сталь договорились. Я застыла на месте. Перед нами возвышался колоссальный вертолёт. Нет, даже не вертолёт — чудовище, громадина, готовая разорвать небо. Его корпус сиял тусклым серым светом, обшивка была покрыта знаками и индикаторами, в хвосте вибрировали лопасти, уже готовые к подъёму. Он был шире, чем любой транспорт, что я видела раньше. Рядом с ним сновали люди и аватары, слаженные и точные, занятые. Учёные с планшетами, сканерами, переговаривались с пилотами. Строители в экзоскелетах передвигали ящики, тянули кабели, закрепляли грузы. Автономные погрузчики перемещались как живые, реагируя на команды. Среди них спокойно шагали аватары, в военных и исследовательских костюмах, и я в каждом видела отражение себя. Высокие, лёгкие, внимательные. Их движения были точны, но с какой-то звериной грацией. Я обернулась. Все из нашей группы тоже смотрели, не скрывая изумлеия. Всё выглядело грандиозно. Не игрой, не репетицией. Это была реальность. Серьёзная, суровая и требующая ответственности. Вся операция развернулась до масштаба, о котором никто из нас не догадывался. Мы были не просто гостями, мы становились частью чего-то великого. И это пугало. Но ещё сильнее восхищало. Рядом, у переднего трапа, стояла Грейс. Она сразу бросалась в глаза, спокойная, уверенная, с немного уставшими глазами. Она увидела нас и сделала шаг вперёд. Мы подошли ближе, и она, не теряя времени, заговорила: — Вся группа будет разделена на две команды, — сказала она твёрдо. Голос её был спокойным, как и всегда, но в нём звучала жёсткость, как приказы перед бурей. — У каждого своя цель. Каждая группа полетит на своём вертолёте. Условия у всех разные. Будьте внимательны и слушайте своих координаторов. Мои пальцы непроизвольно сжались. Я смотрела на неё, а внутри росло напряжение. Мы больше не были «новичками», не были просто студентами или наблюдателями. Мы стали полевыми участниками. С этого момента начиналась настоящая работа, и никакие тренировки не могли подготовить к тому, что ждало впереди. Я сглотнула, глядя, как открываются боковые люки одного из вертолётов. Мы подошли ближе, и я заметила Труди, она стояла у открытого бокового люка, опершись одной рукой о металлический бортик, другой крутила жвачку и смотрела на нас поверх солнцезащитных очков. На ней был лёгкий полевой жилет поверх формы, лицо открытое, сосредоточенное, но с тенью весёлой насмешки. — Ну что, туристы, — ухмыльнулась она, когда мы подошли, — готовы к экскурсии века? — Если экскурсия с риском быть сожранным... — буркнул Джейсон, поправляя ремни на своём снаряжении. Его лицо было серьёзным, но в уголках губ уже угадывалась усмешка. Я посмотрела на Труди и сдержанно кивнула. Её голос, пусть и с шуткой, отдавался в груди холодной реальностью: мы правда улетали. Мы правда идём туда, в самую глубь Пандоры. Рядом стоял Джейк. Он, как обычно, был молчалив, но я уловила, как он проверяет свой рюкзак, прижимает ко лбу край ленты с картами и аккуратно затягивает крепления на поясе. Его движения были автоматичны, точны. У него уже был опыт, и это чувствовалось. Роуз нервно поигрывала прядью волос. Она молчала, но её глаза бегали по сторонам будто она старалась всё запомнить: от блика света на лопастях до цвета травы под ногами. Я знала этот взгляд. Она не боялась, но сосредотачивалась. Её лицо чуть побледнело, губы сжаты, но руки уверенные. Нас было пятеро если не считать пилота: я, Роуз, Джейсон, Джейк и один из пилотов по имени Алекс, тихий парень с умными глазами и слегка сутулой спиной. И конечно, Труди, наш главный пилот и по совместительству самый бодрый человек из всех, кого я знала. Наша группа была одной из двух, под руководством Грейс которая следила за всем с центральной точки, и в воздух поднимались две машины, каждая со своей задачей, своим направлением, своим участком джунглей. Я подняла голову. Небо было серовато-синее, высокое, почти прозрачное. Где-то вдалеке громыхнуло, коротко, сухо. Кажется, гроза проходила в другой стороне. Над лесом клубился пар, как будто сама Пандора выдыхала медленно, тепло и глубоко. Снаряжение жало плечи. Я ощущала каждый ремень, каждый грамм веса за спиной. В карманах приборы, карты, наборы первой помощи. Всё было распределено строго по инструкции. Мы готовились к этому почти месян. Каждое утро тренировки, каждый вечер брифинги, тесты, сверки координат. Я знала, куда мы направляемся, и даже запомнила карту маршрута, но сейчас всё это слегка дрожало в памяти, как отражение в воде. Мы по одному начали подниматься в вертолёт. Внутри пахло металлом и пылью. Воздух вибрировал, то ли от близости двигателей, то ли от напряжения внутри каждого из нас. Я села у окна и застегнула ремни. Напротив меня устроился Джейк, Роуз слева, Джейсон в самом углу, рядом с кабиной пилотов. Труди закрыла люк и заняла своё место. Вертолёт содрогнулся. — Держитесь крепче, детки, — раздался голос Труди через внутреннюю связь. — Воздушные качели начинаются. Снаружи начали медленно проплывать корпуса базы, краны, вышки. Мир начал отдаляться. Словно всё знакомое осталось внизу, а впереди — только новое, незнакомое, пугающее и прекрасное. Моё сердце билось быстро. Я посмотрела вниз — и лес под нами разливался, как океан. Плотный, глубокий, с переливами зелёного, синего и фиолетового, словно кто-то разлил краски на гигантском полотне. Я подумала о брате. Хотелось, чтобы он был здесь. Хоть и злилась на его упрямство, всё равно мечтала: вот бы мы вместе шагнули в этот мир. Но он солдат. Он под землёй или у экрана, следит за цифрами и приказами, а я лечу над деревьями, в сердце планеты, которая, возможно, изменила меня навсегда. Ветер трепал корпус, шум моторов заглушал всё. Я прикрыла глаза и сделала вдох невероятно чистого, неприкасаемого человеческой рукой воздух. Мы летели на удивление не долго. Посадка началась неожиданно — как будто кто-то выключил музыку в самый разгар мелодии. Вертолёт мягко накренился, и в наушниках послышался голос Труди: — Через пять минут будем на месте. Готовьтесь. И, пожалуйста, без паники: Пандора чувствует страх. И, как любая здравая женщина, она его не любит. Я скосила глаза на Джейка — он усмехнулся. Первый раз за весь полёт. Роуз молчала. Она сжимала ремень пальцами, глядя в окно на приближающийся зелений ковер леса. В её лице не было страха — только внимательность. Как у хищника перед прыжком. Я вдруг поняла, что мы все немного похожи на зверей, которых выбросили в новую среду: настороженные, собранные, чужие. Прорезав облако пара, мы наконец коснулись земли. Платформа была вырублена вручную, ровная, из утрамбованного песка, обнесённая временным забором. Рядом на веревках качались ящики с оборудованием, кто-то из технической группы выкрикивал команды, вокруг суетились биологи и аватары с нашивками разных лабораторий. Мы вышли из вертолёта. Сразу ударил запах, насыщенный, мокрый, чуть прелый, как смесь тёплого мха и цветущих орхидей. Этот воздух был другим. Живым. Он щекотал в лёгких, был чуть плотнее, чем земной, и от этого казалось, будто дышишь тёплой водой. — Плотность кислорода 21,6, — пробормотал Алекс, глядя на планшет. — Микрофлора стабильная. Температура 29, влажность 86%. Приятного путешествия. Я кивнула. Всё, что мы учили, репетировали, тренировались, всё казалось теперь далёким. Как будто знание не могло сравниться с тем, что чувствует кожа. Вскоре подошла Грейс, решительная, сосредоточенная, в своём бледно-синем аватарском теле. Она взяла карту и разложила её на капоте стоящей машины. Около неё уже собрались все шестеро капитанов групп. Мы были не единственными, но именно наш отряд должен был пройти ближе всех к линии старых святынь, ближе к тому, что на базе называли «сердцем биосети». — Все группы получили свои маршруты, — сказала она, указывая на сеть троп, что вели вглубь джунглей. — Вы двигаетесь на северо-восток. Здесь густая зона, мало света, но рядом проходят маршруты полётов и съёмок. Должны быть метки. Но если заблудитесь — не паникуйте. Контакт каждые 40 минут. И, пожалуйста, не трогайте фауну с которой не ознакомлены руками. Даже если она приветливая. На это Джейсон фыркнул. Роуз скрестила руки на груди. Джейк молчал, его глаза не отрывались от карты, он запоминал повороты, ветки, даже обозначения ручьёв. Я тоже. Но моё внимание вдруг скользнуло куда-то дальше, в саму зелень. Мне почудилось… будто кто-то смотрит. Я оглянулась. Ничего. Глубокая, мшистая стена деревьев. Тени, дымка, пар. И всё же ощущение не проходило. Оно щекотало шею, било в живот. Я знала: Пандора не любит, когда на неё смотрят. Она смотрит в ответ. И делает это первой. Мы начали собираться. Джейк, как всегда, затянул ремень до предела. Роуз поправила снаояжение. Её аватар был слегка выше, чем она привыкла, и она всё ещё пыталась понять, где кончаются её руки. Алекс надел прибор для слежения и достал датчик движения. Я проверила сумку. Всё было на месте карты, сканер, радио, вода. Но внутри жило странное ощущение — будто сердце дышало в такт деревьям. Но вдруг я вздрогнула. — Ты в порядке? — Джейк посмотрел на меня. Я кивнула. — Просто… просто кажется, я уже была здесь. Он на секунду задумался, потом усмехнулся. — Может, и была. Или будешь. Тут всё немного по-другому. Он говорил это легко, но его голос был серьёзным. Я почувствовала, как в груди что-то переворачивается. Что-то нераскрытое, не до конца понятное. — Пора, — сказала Труди, проверяя двигатель. Мы тронулись. Я шагала первой, за мной Джейк. Остальные шли цепочкой. Джунгли распахнулись перед нами, как тяжёлая занавесь. И я знала: назад пути нет. Мы сделали шаг в другой мир и теперь он начнёт нас менять. Лес окутал нас, как будто закрыл за нами двери. Деревья здесь были исполинскими — их стволы закручивались, поднимались в небо, исчезая в тумане и листве. Свет пробивался сверху тускло и рассеянно, будто сквозь воду. Воздух был густым, влажным, наполненным ароматами трав, смолы, сырой земли. Пахло жизнью. Мы шли уже несколько минут после посадки, и каждый шаг напоминал мне, где я нахожусь. Это был Пандора, дикая, живая, первозданная. Здесь всё дышит, шевелится, смотрит на тебя. Где-то вдали раздавался крик невидимой птицы, и лианы чуть покачивались, будто лес вздыхал, наблюдая за нами. Я шла рядом с Джейком. Его аватар шагал уверенно, с лёгкой осторожностью. Он всё ещё не привык к своему телу, но явно чувствовал себя в нём лучше, чем в инвалидной коляске. Иногда он бросал взгляды на деревья, листья, следы на земле. Я чувствовала его азарт, он был, как ребёнок, которому впервые разрешили выйти на улицу после долгой болезни. И мне это было знакомо. Я чувствовала почти то же самое. Позади шла Роуз, переговариваясь с Джейсоном. Они то смеялись, то спорили. Их голоса поднимались и тут же гасли в листве, будто лес сам решал, что стоит услышать, а что нет. Спереди нас вёл напарник Труди, тот самый аватар, имя которого я до сих пор путала. Он держал оружие крепко, но расслабленно, будто не ждал опасности, но и не забывал, где находится. Труди осталась в вертолёте на безопасном расстоянии, поддерживая связь по рации, как и полагалось. Моя спина была влажной от пота, но в груди жила странная лёгкость. Как будто я не шла, а плыла между корней, между листвы, сквозь сны. Всё здесь казалось сном. Всё, кроме собственных мыслей. Мы впервые в настоящем лесу Пандоры. Не на симуляции, не на лабораторной тропе. Всё по-настоящему. Это понимание вызывало в груди лёгкий холодок, трепет и восторг, перемешанные с тревогой. Я вдруг поняла, как мало знаю. Вся теория, все книги, видео, диалоги — ничто по сравнению с тем, как пахнет эта земля под ногами. Как щекочет кожа лист, когда ты проходишь мимо. Как давит тишина между звуками. Мы остановились на маленькой полянке. Рядом журчал ручей, узкий, с прозрачной водой, что каталась по камням, будто играя. Джейк присел, коснулся воды. Я подошла ближе, опустилась на корточки рядом. Вода была холодной, бодрящей. Я зачерпнула немного в ладонь и осторожно поднесла к лицу. Лёгкий запах мха и минералов, она была настоящей. Не фильтрованной. Не искусственной. Не пластиковой. — Как в раю, да? — сказал Джейк тихо, и я повернулась к нему. Он улыбался. Улыбка была искренней, почти детской. Я кивнула, не найдя слов. — Тут так... чисто, — выдохнула я. — Словно земля здесь ещё не знает, что такое боль. Он посмотрел на меня и сказал: — Именно поэтому мы должны защищать её. Я хотела ответить, но вдруг в рации послышался голос Труди, слегка напряжённый: “Группа, держитесь вместе. У меня помехи. Сканер ловит что-то с юго-запада. Это может быть просто стая стинг-бетов, но на всякий случай будьте осторожны.” Все тут же напряглись. Разговоры стихли. Напарник Труди встал, подняв оружие. Джейк тоже встал рядом со мной, глаза его стали более внимательными. — Нам нужно быть осторожными. Опасность на каждом шагу. — нервно проговорил Алекс вглядываясь в листву впереди. — Я думаю нам нужно разделится — вдруг выдохнула Роуз — я, Джеймс и Алекс можем пойти на юго-восток как по маршруту а Эмили и Джейк изучить окружение вдоль реки около проведенной линии маршрута. — Да, действительно, так у нас будет больше времени в запасе. — согласился Джейк, на что я так же одобряющие кивнула. Спустя минуту мы разделились. Мы с Джейком шли вдоль реки почти в полной тишине тропического леса. Но вдруг, почти беззвучно, мир изменился. — Джейк… — Я прижалась ближе к стволу дерева, чувствуя, как спина холодеет от влажной коры. — Они сказали, что держаться вместе приоритет. Где остальные? Они не должны были выйти с поля зрения. — Я не знаю, — он выглянул из-за листвы, быстро осмотрев окружение. — Радиосигнал пропал, видимо из-за этого грёбаного электромагнитного поля. Классика. Чёрт... только не в первый день. — Мы не должны были уходить так далеко, — прошептала я, опускаясь чуть ниже, чтобы спрятаться за корнями. — Что скажет Грейс… — Если мы вернёмся живыми — думаю, она будет не против. Он обернулся ко мне и выдавил лёгкую улыбку. В этом был весь Джейк. Даже когда мы теряемся в километрах от лагеря, он умудряется выглядеть спокойно. Или делает вид. Но я уже успела понять: под его беспечностью всегда кроется напряжение. — Боишься? — спросил он. Я кивнула. — А ты? — Я бывший морпех в теле синего гуманоида посреди враждебного леса. Я вообще не знаю, что происходит. Конечно, боюсь. Мы переглянулись. Эта честность нас сблизила ещё больше. Впервые за всё время мне стало чуть-чуть легче. — Но красиво, правда? — добавил он, глядя на висящие над нами биолюминесцентные листья. — Будто другой мир. — Это и есть другой мир, — ответила я, чувствуя, как ветер колышет мои волосы. — Он дышит иначе. Мы на миг замолчали. И именно в это мгновение что то в кустах резко зашевелилось. Джейк выпрямился, стараясь не делать резких движений. — Не паникуй, — сказал он мне почти шепотом. — Может, это просто зверь. Или ещё один из тех “прыгающих мохнатых” с симуляции. Я не ответила. Слова застряли в горле. Но это было не животное. Это было что-то другое. Как будто само пространство дрожало от взгляда, невидимого, но явного. Я сделала шаг назад, но нога соскользнула с корня, я чуть не упала, но Джейк подхватил меня за локоть. Его рука была тёплой, сильной. Он отпустил, как только я выровнялась. — Тихо, — прошептал он. Спустя несколько минут неподвижности, мы поняли что это скорее всего было просто какое то мелкое животное или ветер. Мы продолжили путь. Не знаю куда но мы должны были куда то двигаться.

***

Мы шли уже, кажется, несколько часов. Или минут. Пандора обманывала восприятие времени. Здесь всё текло иначе, не по часам, а по дыханию деревьев, звону невидимых насекомых и странному гулу, доносящемуся будто из самой земли. — Это всё-таки запад? — спросила я, чуть запыхавшись. Листья слипались к плечам, воздух был влажным, плотным, как будто мы шли сквозь воду. — Я думаю, да, — ответил Джейк, хотя в его голосе не было уверенности. — Или юго-запад. Или... — Джейк. — Ладно, нет, — выдохнул он. — Я уже сам черт знает где. В этих деревьях всё одинаковое. Повернёшься, и уже не помнишь, откуда пришёл. Я остановилась и облокотилась на ствол. Вены дерева чуть светились, пульсируя в такт какому-то внутреннему ритму. Пульсу жизни. — Надо было идти по одному направлению, — сказала я. — А мы мечемся. А Джейсона и Роуз там наверно уже сожрал какой то зверь. Он подошёл ближе, сорвал ветку с широкими листьями и махнул ею перед собой, отгоняя летающих вокруг существ, полупрозрачных, хрупких, но назойливых. — Все было бы проще, если бы у нас был хоть один работающий прибор, — пробормотал он. — Но они сдохли. Всё из-за электромагнитной бур... — Тсс! — Я подняла руку. — Слышал? Мы оба замерли. В лесу, где постоянно звенит жизнь, даже тишина тревожна. Но в этот момент не было тишины. Где-то вдали раздался резкий треск, будто кто-то сломал сухую ветку. Потом ещё. Сначала медленно, потом быстрее. Шаги. Мы присели, прижавшись к земле. Я ощущала, как сердцебиение отдается в пальцах. Джейк сжал в руке нож. Его мышцы напряглись. — Это… может быть кто-то из наших? — прошептала я. Он покачал головой: — Если это «наши», то они в очень плохом настроении. Шаги затихли. — Двигаемся, — сказал он. — Тихо. Вон к тому оврагу. Внизу может быть ручей — если что, спустимся, промоем лицо, соберёмся... Мы двинулись. Когда я отодвигала густые листья, один из них резко задел моё плече. Почувствовала укол и почти сразу жжение. — Ай! — Я резко остановилась, зажала руку. — Что? — Джейк уже был рядом. — Какой-то... чёртов цветок. Он острый. Порезало. Он осмотрел рану. Порез был неглубокий, но листья оставили на коже тонкие чёрные линии. Они медленно темнели. — Тебе повезло. Это не ядовитое, — сказал он. — У нас были инструкции — просто сожги всё, что заденет кожу. Но мы не в лаборатории. — Спасибо за утешение, — буркнула я, чувствуя, как боль растекается выше локтя. Он достал из-за спины поясную сумку, вытащил бинт. — Сядь. У воды. Мы нашли маленькую лужайку у ручья. Я села на мокрый камень. Вода журчала тихо, как будто убаюкивая. Джейк промыл мою рану, и я чуть не зашипела от боли. — Будет рубец, — сказал он. — Звучит драматично. — Будет что показать, когда вернёмся. Я взглянула на него. Он сидел с серьезным видом, но я увидела в глазах лёгкую усмешку. Мы оба знали — мы не вернёмся, пока всё не закончится. И пока неизвестно, чем это всё закончится. — Джейк, — вдруг сказала я, — если мы... если вдруг… Он не дал договорить: — Мы выберемся. Я тебе обещаю. Только не сдавайся, ладно? Я кивнула. Мимо пролетела светящаяся мошка, оставив после себя слабое мерцание, как комета. Мы встали. Надо было идти дальше. Не пройдя и нескольких метров я почувствовала тривога. Сначала я подумала, что это просто гул. Шум листвы. Резкий порыв ветра. Но потом земля вздрогнула. Сначала слегка, как будто кто-то наступил в десятках метров от нас. Потом сильнее. Деревья закачались, птицы с криками взмыли в небо. — Джейк, — прошептала я. — Ты это слышишь? Он напрягся. Его рука легла на плечо винтовки, взгляд метался между стволами деревьев. — Назад, — шепнул он. — Медленно. Не делай резких... И тут он появился. Рёв разорвал воздух. Из тени, с чудовищной грацией, выскочил палулукан — танатор. Огромный, будто собранный из черного панциря, глянцевый, как масло, и мертвенно быстрой пластики. Его шея выгнулась, шесть глаз сверкнули. А пасть... Боже, эта пасть. Я вскрикнула, отскочив, а Джейк уже был между мной и зверем. — Не двигайся! — крикнул он. — отходи медленно! Но зверь уже готовился к прыжку. Время сжалось. Я видела, как Джейк вскинул оружие и нажал спуск. И ничего. Щелчок. Затвор. Пусто. Вторая попытка — снова ничего. Пули просто отбивались от кожи зверя, настолько она была прочной. Палулукан прыгнул. Удар был, как от взрыва. Джейка отшвырнуло в сторону, винтовка вылетела из рук, перелетела в воздухе, и… исчезла. Зверь схватил её и смял металл как бумагу. Его пасть клацнула — и кусок оружия с глухим звуком упал в папоротник. — Джейк! — закричала я. Он не отвечал. Его тело лежало в траве, согнутое, без движения. Всё внутри сжалось. Я отпрянула, прячась за большой камень. Зверь зарычал, и я услышала, как его когти скребут по земле. Он искал меня. Я замерла. Пульс гудел в ушах. Всё внутри тела вопило: «Беги!» Но ноги не слушались. Я была в ловушке. И вдруг я почувствовала... чужое присутствие. Нет, не просто зверя. Что-то — или кто-то — наблюдал за нами. Лес не был пуст. Я чувствовала это кожей. Как будто воздух сам за нами смотрит. Я оглянулась. На земле сухая палка. Толстая, неровная, но с острым концом. Я схватила её, рука дрожала. Пальцы нащупали край моей куртки, я резко разорвала ткань на рукаве. Адреналин мешал дышать. Баночка. Маленькая металлическая фляга в кармане. Там оставался спирт. Быстро — ткань на палку, спирт на ткань. Потом спичка из влагостойкой коробки. С первого раза заискрился огонь. Пламя взвилось вверх. Зверь зарычал. — Эй! — крикнула я, выбегая из укрытия. — Сюда, сюда тварь! Он повернулся. Его глаза встретились с моими. Страшно? Нет, это было... животное. Примитивное. Чистая ярость. Он прыгнул. Я не думала. Я шипела. Да, я действительно шипела, как зверь хотя возможно не до конца это осознавала. Я метнулась в сторону, ударила огненной палкой прямо по его морде. Кожа зашипела, палка вспыхнула сильнее. Танатор отпрянул с оглушающим ревом. Он не привык, что добыча сопротивляется. — Джейк! — кричала я, — Вставай! Вставай же! Он застонал. Слабый звук, но живой. Значит, не всё потеряно. Палулукан замешкался. Глаза то на мне, то на огне. Я размахивала палкой, сердце стучало в горле. — Уходи! — крикнула я. — Уходи! Давай! — с гневом в глазах прорычал я животному. И он... отступил. Сначала медленно. Потом резче. И наконец скрылся в зарослях, исчезнув, как появился — мгновенно. Огонь на палке догорал. Я дрожала. Подошла к Джейку. Его глаза были приоткрыты, взгляд затуманен. — Эмили?.. — хрипло. — Я здесь. — Я опустилась рядом. — Ты жив. Он ушёл. — Ты... сражалась с ним? Я кивнула. Мой голос был сдавлен: — Я не могла бросить тебя. Он рассмеялся сквозь боль. — Признаю, ты жёстче, чем кажешься. Я опустила взгляд на свою руку. Кожа обгорела, пальцы саднили, но было плевать. — Нам нужно уйти отсюда, — сказала я. Ветер пошевелил листву. И вновь... ощущение. Наблюдение. Кто-то рядом. Но кто? Мы не знали, что совсем скоро узнаем ответ. Мы шли, час за часом, ноги адски болели, но лес, казалось, только плотнел, заворачивался в спирали корней и лиан, скрывал тропы и звуки. Пандора не была просто дикой. Она была жива. Не как планета, как разум. — Связи нет, — буркнул Джейк, снова ударив ладонью по рации. — Только шипение. — Это было очевидно, — вздохнула я, преодолевая очередной склон. — Мы, возможно, слишком далеко от базовой точки. Он помолчал, потом пробормотал: — Или нас вообще унесло в другую часть сектора... Я опустила взгляд — под ногами фосфоресцировали корни, словно вплетённые в землю сосуды. Каждый шаг оставлял следы света, будто мы были духами, оставляющими путь для кого-то, кто придёт за нами позже. — Знаешь, — пробормотала я, — если б я не умирала от усталости и не чувствовала, как моё левое плечо отваливается — это было бы... прекрасно. Мы остановились у ручья. Вода текла почти беззвучно, отражая в себе медленно зажигающиеся в небе звёзды Пандоры. Всё вокруг начинало светиться: кора деревьев, листья, даже воздух казался искрящимся. Я опустилась на корточки, зачерпнула воду и плеснула себе на лицо. Холодная. Освежающая. — Я никогда не думал, что скажу это, — сказал Джейк, присаживаясь рядом, — но ты чертовски спокойно держишься. — Это называется паника в режиме экономии энергии. Он усмехнулся. Легко, но в его взгляде всё ещё сидело напряжение. — Думаешь, нас ищут? — Думаю, пытаются. — Я посмотрела на рацию. — Но эта штука мертва. Все же рано или поздно наших операторов придется отключить если так найти не смогут и наши аватары останутся валятся где то посреди леса. Мы молча наблюдали, как над водой проплывают летающие существа, их крылья оставляли сияющие следы в воздухе, словно кометы. Сотни огней среди тьмы. Красота, которая не должна существовать в мире людей. — Джейк, — тихо начала я, — ты когда-нибудь думал… что если бы у тебя был шанс начать всё заново, прямо вот так , в новом теле, в новом мире… ты бы воспользовался? Он посмотрел на меня, долго, внимательно. Потом кивнул. — Я и воспользовался, Эмили. Тишина между нами стала чуть теплее. Мы снова пошли, пробираясь сквозь заросли. Я чувствовала усталость во всех костях. Плечо жгло я вспомнила порез странного цветка с шипами ещё днём, когда мы проходили мимо извилистых лиан. Тогда я не придала значения боли. Возможно Джейк ошибся и цветок был ядовитым. Но сейчас не стоит его беспокоить, он и так сегодня слишком много пережыл. Теперь рана медленно ныла. Я машинально дотронулась до раны, перевязанной в спешке ещё у ручья. И... чуть ниже. Там, где когда-то остался шрам. На коже он почти незаметен, но я чувствую его всегда. Особенно ночью. Особенно в таких лесах, когда всё вокруг напоминает тебе, что ты выжившая. Я вспомнила тот день. Тусклая лампа. Ржавый металл, запах крови и пота. Двое мужчин с лицами, лишёнными эмоций. Они хотели запугать. Показать, кто здесь главный. Один держал меня за волосы, другой ставил нож на плечо, медленно. Не сразу. Сначала они спрашивали имена людей, которых я убрала. Кому продалась. Сколько заработала. Я тогда ничего не сказала. Только смотрела в лицо первому. И улыбалась. Он не выдержал, первым ударил. Сильно. Но я выжила. Тогда и после. Всегда. Я выдохнула. — Ты в порядке? — спросил Джейк, заметив, как я прикоснулась к плечу. — Да. — Я попыталась улыбнуться. — Просто старый шрам. Он не стал спрашивать. А я подумала о Марсело. О его лице тем утром. О том, как он махал мне рукой, когда я входила в капсулу. Это мог быть наш последний момент. Он не знал, и я не знала, встретимся ли мы ещё. Но в этом лесу, среди этих существ, в этом теле... я чувствую, что должна выжить. Не ради себя. Ради чего-то большего. Ради него. Ради всех. И пока мы шли, в глубине леса что-то вспыхнуло. Один за другим, огоньки будто нас ведут. Или... заманивают? — Ты это видишь? — спросил Джейк. — Вижу, — кивнула я. — И не нравится мне это. Мы двигались осторожно. Впереди был перелесок. И ощущение. То самое. Опять. Будто кто-то... за нами наблюдает. Ночь опустилась стремительно, словно чернильная вуаль накрыла весь лес. Он переливался биолюминесценцией: деревья мерцали синим, лиловым, зелёным. Воздух пах чем-то сладким, глубоким, древним. Каждое движение оставляло за собой светящийся след, а шаги отзывались мягким свечением под ногами. Мы с Джейком шли медленно, устало, почти без слов. Связь не появилась, ни одного слова кроме шипения. Рация трещала, но не отвечала. Мы пытались вспомнить маршрут, сверяли данные, но всё бесполезно, лес был бесконечным. Массивы переплетались, склоны сбивали с толку, а каждый шум заставлял замирать. — Мне кажется, за нами кто-то следит, — сказала я тихо, не поднимая головы. — Мне тоже. Не с самого начала, но... где-то с того момента, как мы пересекли ручей. И тогда она появилась. Сначала просто ощущение. Затем движение. Тёмная фигура вышла из леса, будто выросла из земли. Высокая. Сильная. В руках большой лук. Она почти бесшумно приблизилась и замерла в метрах трёх от нас. Мы не успели даже пошевелиться. Это была она. Настоящая на’ви. Моя грудь сжалась. Я замерла. Джейк поднял руки — медленно, без резких движений. Она говорила. Быстро, на своём языке. Глаза горели, как у ночной кошки. В каждом её жесте была угроза, но и грация. Лицо совершенное. Высокие скулы, широкие, внимательные глаза, гибкое, сильное тело, тонкие пальцы, обтянутые кожей цвета ночного неба. Она казалась сотканной из самого духа Пандоры. Я не могла оторвать взгляда. Она уже натянула тетиву, прицелившись в Джейка. — Стой, — выдохнула я. — Не надо. И в этот момент это случилось. Семена дерева-души начали спускаться с неба. Маленькие, светящиеся, как капли света. Они кружились, переливались, и сели на Джейка. Плечи, руки, волосы, он весь был усыпан этими существами. Они спустились внезапно, тихо, как дыхание. Светящиеся, невесомые, они окружили Джейка, будто лес на мгновение решил поиграть с ним. Он замер, потом неловко махнул рукой, сбивая одно, другое, третье. — Эй, эй… — пробормотал он, — что за… Нейтири резко остановилась. Её глаза расширились, дыхание сбилось. Она смотрела не на Джейка, на семена. Те не рассеялись. Напротив, их стало больше. Она замерла. В её взгляде промелькнуло узнавание. Она медленно опустила лук. Что-то прошептала. Пауза. Слова, которые я не поняла но почувствовала. — Нет… — прошептала она. — Эйва… Джейк замер, рука повисла в воздухе. Он посмотрел на неё, растерянно. — Я что-то сделал не так? И в этот момент семена коснулись меня. Сначала одно. Потом ещё. Они опускались на волосы, на плечи, на руки, не касаясь кожи, а будто узнавая. Я инстинктивно дёрнулась, хотела стряхнуть их, но они не падали. Они держались — мягко, спокойно. Нейтири сделала шаг ко мне. В её лице было что-то почти благоговейное. — Они выбирают… — сказала она тихо. — Снова. Я не понимала слов, но понимала тон. Она жестом приказала идти за ней. — Серьёзно? — прошептал Джейк. — Мы просто пойдём? — Да. — Я посмотрела в её глаза. В них не было враждебности. — Просто иди. — Хочешь сказать, она… приняла нас? — Не знаю, Джейк. Но она передумала убивать. Этого уже достаточно. Он хмыкнул и тихо добавил: — Ну, если это ловушка, пусть будет самая красивая из всех. Я не сдержала улыбку, но всё внутри дрожало. Мы пошли за ней. В темноту, сквозь светящийся лес. Сердце билось в груди, в ушах звучало только дыхание. Я чувствовала нас ведут к чему- то важному. К началу. Или к концу. Но точно не в никуда. Я не могла отвести глаз от её спины она шла вперёд уверенно, легко, словно плыла сквозь лес. Но в каждом её движении сквозило напряжение. Эта на’ви не просто охотница. Она была как пульсующе натянутая тетива, готовая выстрелить при первом признаке опасности. Её звали… Нет, я ещё не знала её имени. Но лицо… Оно показалось мне знакомым. И вдруг вспышка в памяти. Та самая старая фотография в одном из архивов Грейс. Ученики её полевой школы. Грейс стояла посреди группы молодых на’ви, обняв за плечи двух девочек. Одной из них была она, та, что сейчас вела нас сквозь тьму биолюминесцентного леса. И тогда вспомнилось страшное. То, о чём Грейс никогда не говорила прямо, только горестно сжимала губы, когда речь заходила о тех временах. Военные. Рейд. Школа разрушена. Дети… убиты. Хладнокровно. Без жалости. Я слышала, как в одной из записей она повторяла: «Я должна была успеть защитить их…» Внутри всё сжалось. Эта девушка… она выжила. Я бросила короткий взгляд на Джейка. Он заметил перемену в моём лице. Понял но не стал спрашивать. Просто сжал губы, медленно вдохнул. Мы не осмеливались говорить. Лес был слишком тих, слишком живой. И она слишком непредсказуемая. Но вдруг она резко остановилась. Мы чуть не врезались в неё. Она обернулась — резко, стремительно. Глаза её горели. Брови нахмурены. Она всматривалась в Джейка, словно старалась разглядеть, что он за существо. Потом медленно, на тяжёлом английском с ярким акцентом, спросила: — Кто ты? Джейк перехватил мой взгляд, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал немного глухо: — Джейк Салли. Рекрут морской пехоты, ныне… — он запнулся, — участник программы аватаров. Она медленно повторила: — Тсейк…Са-ли? Странное имя. Я чуть не усмехнулась, но её взгляд был слишком острым, чтобы осмеливаться на улыбку. Нейтири. Теперь я почти была уверена в её имени. Она снова повернулась ко мне. — Ты… — сказала она мягче, но всё ещё настороженно. — Ты защитила его. Но ты не убила палулукана. Я кивнула. — Я не хотела. Он просто… защищал своё. — Эйва… — сказала она, не мигая, —…видит сердце. Тот, кто не убивает без нужды, силён. Сильный дух это важно. Но не нужен был огонь. Джейк тихо спросил: — А ты кто? Она опустила глаза на землю, будто взвешивая, стоит ли говорить. Потом всё же выпрямилась: — Я тсакарем. Он нахмурился: — Что? Я тихо объяснила: — Это… ученица тсахик. Мудрой женщины клана. Она учится, чтобы стать духовной проводницей народа. Следующей тсахик и женой Олоейктана. Джейк кивнул, но видно было, что он не всё понял. Нейтири сделала шаг назад. Резкий. Почти угрожающий. Мы не двигались. — Я знаю, кто вы, — сказала она наконец. Голос дрожал от сдерживаемой злости. — Я видела… как небесные люди стреляют. Как горит земля. Как умирает лес. Как умирают дети. Сестра моя… погибла. Из-за вас! — почти со слезами на глазах прорычала Нейтири. Я почувствовала, как горло сжалось. Никто из нас не сказал ни слова. Взгляд её обжигал. И в эту минуту я поняла: мы не просто пришельцы. Мы рана. Мы призраки боли. И каждый наш шаг на этой земле должен быть шагом раскаяния. Но что-то в ней колебалось. Может быть тень сомнения. Или… призыв Эйвы. Она не отвела взгляд. — Я поведу вас. Но только потому, что Эйва так хочет. Я бы убила вас без раздумий. И мы молча пошли за ней, как будто шли сквозь её прошлое, не зная, простит ли она нас когда-нибудь.