Стыд

— Инсин… — выдыхает, почти стонет. Волна жара прокатывается по телу. Блэйд прижимается к его спине, вдавливает животом в край стола, горячо дышит ему в ухо. Дань Хэн не может предсказать его действий, он вообще ничего не может в этом состоянии, только чувствовать, как чужие руки скользят по телу вниз. С шеи на рёбра, по тонкой талии, они дразняще скребут ногтями по низу живота и тут же проскальзывают под резинку трусов. Приходится прикусить губу, глотая стон, но тело всё равно предательски вздрагивает. Инсин не обхватывает его член — он никогда не делает это сразу — а лишь ведёт по нему кончиками загрубевших пальцев и довольно хмыкает, дойдя до влажной головки. От такой ласки хочется выгнуться, но места для этого не хватает. — Ляг, — всё те же пальцы давят на спину. Дань Хэн послушно выполняет просьбу, и все-таки тихо стонет, когда его локти касаются деревянной поверхности. Места на столе мало — согнутые в локтях руки касаются стены. А еще видьядхаре чертовски жарко — водолазку с него снимать никто не стал. Мысли потихоньку плывут, ровно как и пол — исчезает из-под ног. — Прекрасный вид, — от этого шепота кружится голова. Покрытая бинтами рука ложится на его поясницу и ведёт вверх, задирая водолазку. Блэйд шепчет ему что-то ещё, но Дань Хэн его уже не слушает, поскольку вместе с этим в него проникают смазанные пальцы. Хочется стонать и ругаться, чертов Инсин умеет чередовать медленные прелюдии с небрежной торопливостью. Видьядхаре кажется, что он сходит с ума — он помнит каждую отметину, каждый росчерк шрама на теле Блэйда, в том числе и на руках, — и сейчас ему кажется, что он их чувствует. Длинные, тонкие, грубые от мозолей и нежные от затянувшихся ран, господи. От прошивающих тело разрядов удовольствия Дань Хэн дрожит, и эта дрожь отзывается легкой болью в месте, где локти трутся о стол и кофту. Сладкая пытка растягивается на долгую вечность. — Инсин, можешь?.. — Не терпится? — звучит с откровенной усмешкой. Парень едва не кивает в ответ, но лишь предвкушающе прикрывает глаза, когда пальцы покидают тело. До ушей доносится тихий шелест этикетки, а потом… — Ты знал, что виляешь хвостом, когда хочешь, чтобы тебе вставили? Дань Хэн распахивает глаза и — как глупо, не стоило этого делать — оборачивается. Естественно, никакого хвоста нет и в помине, зато он прекрасно видит, как Инсин раскатывает презерватив по члену. Возможно, он задерживает взгляд дольше, чем нужно: коленки слегка подгибаются, а в горле вмиг становится сухо. Парень отворачивается, чувствуя, как с новой силой запылали щеки. Глухой стон срывается с губ, когда Блэйд прижимается к нему снова. — Тише, тише, — чужие губы касаются виска. Теплое дыхание от последовавшего смешка согревает ухо. — Мне вставить или… — пальцы щекочуще пробегаются по внутренней стороне бедра. — Поиграем еще немного? Он издевается. Дань Хэн готов огрызнуться, но давится вдохом — Блэйд входит в него одним плавным движением. Не берет паузы на передышку и привыкание, а сразу начинает двигаться. Размеренно, ритмично, сжимая пальцами узкую талию, толкаясь вперед и притягивая парня к себе. Так, как нравится им обоим. Темп медленно нарастает. Видьядхара глотает стоны, пряча их в рукавах своей кофты. Удовольствие смешивается с жаром, растекается по венам, с каждым новым импульсом лишь распаляя тело. Мучительно сладкие пытки продолжаются до тех пор, пока по самообладанию мечника не расползаются трещины. И тогда они оба ломаются. Инсин-Инсин-Инсин. Дань Хэн шепчет его имя и стонетстонетстонет, язык заплетается, превращая слова в сипение, перерастающее в стоны. От монотонности резких движений немеет тело, плывет разум и плавится нутро. Ноги нещадно дрожат, когда на его член опускается рука, в такт толчкам скользя по всей длине. Среди влажного жара он слышит, как что-то капает на стеклянный пол. Блэйд ему что-то говорит, но он не понимает — собственные мысли о том, как грязно его сейчас имеют, слишком громкие. Но ему не стоило игнорировать слова Инсина. Следующий стон вырывается вскриком. В ушах звенит. Дань Хэн замирает, пытаясь осознать, что только что произошло. Блэйд тоже сводит на нет любые движения и останавливается, давая возможность и телу, и разуму остыть, чтобы он мог полностью переварить случившееся. Повисает тишина, нарушаемая лишь их дыханием, и в этой тишине видьядхара острее чувствует, как горят огнем щёки. И ягодица. — Понравилось? — в голосе Инсина тает нежная насмешка. О, ему вовсе не нужен ответ, достаточно лишь смотреть за тем, как Дань Хэн неосознанно вжимает голову в плечи, пытаясь спрятаться от смущения. Как сладко. — Ни капли, — врет и чувствует, как сам себя же вгоняет в краску. Какой стыд. Грубые пальцы сжимают место шлепка, и видьядхара громко вдыхает. Это пошло. Неправильно, до позорного непристойно. Но так приятно. Блэйд наклоняется ниже, прижимается к его телу и тихо урчит. По телу Дань Хэна пробегает мелкая дрожь, потому что в такой позиции он чувствует его член гораздо глубже. Стон, слетевший с губ, оказывается на порядок громче, чем он ожидал. — Ай-ай, — цокает языком Блэйд. — Кто-то расшумелся… Дань Хэн бы ему обязательно ответил, будь в его голове хоть одна связная мысль. Но он даже не пытается, потому что уверен, что слетающие с его губ звуки сложатся в «хочу кончить». — Твоя подружка в соседней комнате. А ты ведь не хочешь снова отвечать на её вопросы? Перед глазами возникает недовольное лицо Март, которая явно собирается его отчитывать, шумя на весь экспресс. Так, чтобы все знали, чем и с кем он занимался в своей комнате, и как это мешало ей спать. Парень мотает головой, прогоняя видение, и собирается что-то сказать, но… Снова стонет. Так, что закладывает уши. Блэйд вторит его стону, а после тихонько посмеивается. Прикусывает покрасневшее ухо, выдыхая: «Я помогу». На рот видьядхары опускается ладонь. Влажная. Дань Хэн делает вдох и чувствует свой запах. Неправильно. Грязно, пошло, непристойно. В каком-то смысле даже унизительно. Но его снова позорно ведёт, когда Инсин возобновляет движения бедрами. Каждый новый стон ощущается на языке солоноватым привкусом смазки. И он не знает, что хуже: то, что это вообще происходит, или то, что он совсем не против. Картинка перед глазами смазывается, от непрекращающегося трения локти обжигает огнем, но стонет Дань Хэн от другого: рука Инсина, обмотанная бинтами, обхватывает его член. Трение о грубую ткань кажется неприятным и вместе с тем безумно возбуждающим. Он на грани. На самом деле, он на грани уже с первого прикосновения Блэйда. И сейчас приходится сдерживаться, чтобы не… Шлёп. Да пошёл ты, бессмертный ублюдок. Со стоном и звоном в ушах Дань Хэн сползает на пол, и его немного потрясывает от того, как боль смешивается с удовольствием, накатывая волнами и пульсируя. Где-то рядом с тихим довольным смешком Инсин опирается о стол, а потом хватает его за руку и тянет наверх. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что если бы не презерватив, то сейчас бы по его бёдрам потекла чужая сперма. Ноги Дань Хэна не держат, и Блэйд, в этом убедившись, роняет его обратно на пол. Видьядхара злобно шипит и мысленно обещает себе больше никогда и ни за что не вестись на уловки мечника. Как и десятки раз до этого.