Desperate

В темном зале ярко мелькали вспышки светомузыки, переливаясь цветными огнями на танцующих и общающихся между собой посетителях клуба; звучала громкая, «качёвая», как бы сказал Хэйдзо, музыка, а басы её отдавались пульсациями в теле и под ногами. Было достаточно душно: воедино сливались запахи чужого парфюма, алкоголя и пота. Райдэн медленно шёл меж толкающихся, скачущих под бит песни тел, ища глазами в полумраке того, кого так жаждал увидеть сегодня. Он стоял там, среди всех этих людей, глядя прямо на Скарамуччу. Ждал. Его светлые волосы отливали мягким свечением под яркими и быстроскользящими софитами, на лице - неизменная нежная улыбка. Алые глаза смотрели на темноволосого с лёгким прищуром и искрящейся радостью, и Райдэн сглотнул вязкую слюну, сунув подрагивающие от неконтролируемого прилива чувств руки в карманы чёрных классических шорт. Архонты, как он скучал. Прошло всего меньше недели, а обещанная сегодняшняя встреча не давала спокойно засыпать все эти пять дней, заставляя его изнывать каждую ночь в желании увидеться, прикоснуться, поцеловать. Скарамучча неторопливым шагом направился навстречу Казухе, не вынимая рук из карманов, но - едва приблизившись - он в ту же секунду бесцеремонно приложил похолодевшую ладонь к его горячей шее, скользнув ею к затылку и притягивая блондина к себе, не в силах противостоять этому наваждению. Он прильнул лбом к его лбу, почти выдыхая прямо в рот Каэдэхаре: – Привет. – Здравствуй, – легко и мягко, как мог только он, ответил Казуха, сосредоточенно взаимно всматриваясь в синие радужки напротив. Словно бы и не замечая того, как внезапно и безумно между ними сократилась дистанция. Но сердце его забилось сильнее, а по позвоночнику пробежалась прохладой мимолётная дрожь. Скарамучча чуть прикрыл глаза длинными темными ресницами, опуская взгляд на влажные губы Каэдэхары, которые тот машинально снова облизнул. От него, как и всегда, чуть уловимо пахло сладковатыми свежими цитрусами, и он вдохнул этот ненавязчивый, такой любимый им запах, а затем нехотя и немного резко отстранился, словно опомнившись. Он запустил руки обратно в карманы, борясь с тем, чтобы не выпустить наружу позорное счастье, прошившее его насквозь лишь от одной встречи с Каэдэхарой. – Я скучал, – немного неловко, но первым и смело признался Казуха, пытаясь вновь поймать взгляд темноволосого. Ему было важно поделиться этим со своим возлюбленным, ведь Скарамучча часто ставил под сомнение свою значимость для него и в целом для этого мира. – Мхм, – негромко и с долькой смущения ответил он, а потом добавил: – Я тоже. И встретился глазами с алыми, все так же любовно улыбающимися ему. Ничего больше не сказав. Ведь Казухе и не важно знать, как каждую ночь он закусывал подушку, влажно толкаясь в свою сжатую руку, душа стоны и срывающееся в мольбе его имя? Как проверял их диалог в мессенджере по сотне раз на дню, желая увидеть зелёный огонёк и новое сообщение. Как думал о нем сразу после пробуждения, за завтраком, обедом, по дороге домой, весь день, каждый день. Он сжал кулаки в карманах до белых полумесяцев от ногтей на коже, немного стыдливо вновь отводя взгляд. А потом Казуха дотронулся до его правой руки, нежно скользнув своей ладонью к его, прямо в карман, заключая в замочек и вытаскивая наружу. – Идём, ребята уже собрались, – и он потянул темноволосого в сторону столов с диванчиками для компаний, иногда оглядываясь с улыбкой, будто проверяя, следует ли Райдэн за ним и все ли в порядке. За столом к тому времени уже сидела почти вся компания, даже Горо с Ёимией, с которыми Скара был меньше всего знаком, но знал, что они также хорошие друзья Казухи. Едва завидев Скарамуччу вместе с Каэдэхарой, Аякс быстро переключил на них своё внимание, вдруг широко заулыбавшись. В морозно-голубых глазах, уже подернутых легкой алкогольной дымкой, блеснули озорные искры. Он поднялся из-за стола, встречая новоприбывших. – Скара! Пришёл, мой сладенький! – он громко и радостно поприветствовал своего близкого друга, приобнимая его одной рукой, другой уже протягивая ему граненый стакан с оранжевой жидкостью и короткой чёрной трубочкой, словно заведомо зная, что будет Райдэн. – Не твой уже. Скарамучча раздраженно повёл плечами, пытаясь скинуть с себя руку рыжего, но стакан принял. Вытащив на секунду эту трубочку, он отпил из него немного, скрывая за ним свою мимолётную улыбку. Казуха, остановившийся чуть поодаль, прекрасно это видел, и в его груди нежными бутонами распускалось щемящее счастье. Ему было невыносимо приятно видеть Скарамуччу искренне улыбающимся не только ему одному, а просто: миру, друзьям, вещам, ведь это случалось не так часто, как того хотелось бы, и такие моменты действительно можно было считать маленькими драгоценностями. – Хорошо, что вы пришли. Мы тут уже начали правда без вас, – Тарталья немного неловко потёр затылок, – В общем, садитесь, присоединяйтесь, – он улыбнулся шире, кивнул в сторону ребят и отошёл к стоящей недалеко от стола Люмин, учтиво касаясь ее плеча и наклоняясь затем к ней, чтобы что-то сказать. Ее четко очерченные плечи с острым разлетом ключиц были обмазаны яркими блестками, переливающимися под клубной неоновой подсветкой. Такие же были у неё и на лице, в уголках глаз, что она щурила, когда особенно широко кому-то улыбалась или что-то увлечённо рассказывала, как сейчас, например: и Ёимия, стоящая рядом с ней, задорно, уже под градусом смеялась ей в ответ, возвращая лучистые улыбки и болтая трубочкой в своём ярко-синем коктейле. Выбившиеся из высокого хвостика упругие светлые пряди обрамляли ее лицо и мило покачивались, когда она особо звонко заходилась в смехе, дергаясь и прикрывая рот рукой. За столом активную дискуссию вели Бэй Доу, Горо и Хэйдзо; женщина в красном грозно стучала тяжёлым кулаком по столешнице, так, что многочисленные стаканы подскакивали, звеня, а потом заливалась альтовым хохотом, пока смутившийся Горо искал поддержки у лукаво улыбающегося Хэйдзо, наслаждавшегося собой, ситуацией и вечером. Итэр, Сяо и Венти тоже о чём-то увлечённо болтали. Вернее, болтали по большей части именно Итэр с Венти, словно наперегонки пьющие коктейли один за другим, а Сяо время от времени в их компании хмурился, иногда вставляя в разговор какие-то фразы, а иногда позволяя легкой улыбке трогать его губы. В общем и целом, сердце Казухи наливалось приятным, тягучим теплом от осознания, что его друзья вместе, и всем хорошо. Так они проводили этот вечер. Скарамучча недовольно жался к Казухе, негласно ища его внимания, пока Аякс что-то пытался ему донести уже в слегка нетрезвом состоянии, а остальные ребята, тоже увлечённые друг другом, переговаривались, шутили и подкалывали друг друга. – Так, шпана, мы с Хэйдзо на перекур, Горо идёт с нами, – Бэй Доу ласково огладила русые волосы, и сказала на тон ниже: – Мы с ним ещё не закончили. А потом рассмеялась, убирая руку и допивая остатки скатывающегося пива из бокала, с несильным, но грохотом ставя тот обратно на стол. К ним все также, за разговором, подтянулись затем и Венти с Сяо; Итэр составил им компанию. Когда очередная гремящая песня сменилась другой новой, засуетилась и Люмин, тихо о чём-то переговаривающаяся до того с Тартальей: вскочила с места, а потом словно бы замерла на секунду. Рука ее зависла в воздухе; она прислушалась. – О!! Ребята, ребятааа, как я балдею с этой песни, – медовые глаза Люмин загорелись восторгом, и она торопливо приткнула свой бокал меж многочисленных шотов и стаканов, которыми был заставлен их стол, – Я танцевать! И близнец стремительно направилась в сторону танцпола, поправляя на ходу сползшую лямку лифчика с абсолютно счастливым выражением лица. – А я за Люмин, – Аякс наскоро поправил закатанные рукава его бордовой рубашки, подзаправил ее за ремень и, удостоверившись, что он хорошо выглядит, отсалютовал Скаре и Казухе, – Не скучайте! Скарамучча усмехнулся. Они остались одни. Тоже жутко хотелось курить, но с Казухой быть хотелось больше. Покачивая жидкость в стакане, он лениво перевёл взгляд на рядом сидящего блондина. Казуха выглядел умиротворенно. На его губах застыла мягкая, едва заметная улыбка, но глаза его улыбались ярче. Улыбались сейчас не ему. Он словно был где-то далеко в своих мыслях, пока его взгляд был сосредоточен на ночных посетителях, энергично двигающихся и подпевающих песне. Где-то там, среди них были и Люмин с Ёимией и Аяксом. Райдэн отпил немного своего напитка. Язык и горло окатила жгучая смесь, охлажденная болтавшимися на дне кубиками льда, и темноволосый чуть поморщился. Но все равно было приятно. Алкоголь расслаблял и грел изнутри, поджигая желание, посеянное почти недельной разлукой. Развязывая язык и руки. Руки, которые внезапно почувствовали ещё большую нужду дотронуться. Погладить, поласкать, подразниться. Чтобы Каэдэхара обратил своё внимание, наконец, на него. Скарамучча не смог и не стал противиться этому желанию. И потому в какой-то момент одна рука его легла на колено Казухи, немного сжав его и задержавшись на нем, а затем он повел ей выше, по бедру. Блондин едва заметно дрогнул; почувствовал, как его нервы напряглись, а сердце забилось сильнее. Он немного удивился, но виду не подал: аккуратно поставил свой бокал обратно на стол. Чтобы не уронить. Несмотря на то, что рука Скарамуччи уже принялась так уверенно оглаживать его бедро, его тело старалось оставаться неподвижным и невозмутимым. Но стоило темноволосому пройтись пальцами в опасной близости от паха - Казуха заерзал, закусывая губу. – Нуждаешься во мне, Казуха? – заметив это, тихим томным голосом произнёс Скарамучча, почти прижимаясь, чтобы тот его услышал; рука его вновь скользнула на внутреннюю сторону бедра, так дразняще близко, так нагло. Лишь этих слов хватило для того, чтобы его клокочущее сердце начало сбиваться в ритме. Ласки этих тонких пальцев, что он так любил целовать, посылали электрические разряды по позвоночнику, запускали тысячи диких бабочек в его живот. – Да… – он облизнул губы, продолжив: – Я нуждаюсь в тебе. Я нуждаюсь в твоих прикосновениях… Я нуждаюсь в твоём внимании, – честно почти шептал блондин, взволнованно обводя потемневшим взглядом окружение в надежде, что никто не видит, что с ним делает его Скарамучча. Но едва ли кому-то было до них дело, – Все это время я… Тело стало дрожать под играючими прикосновениями, и ему начинало становиться стыдно за свою реакцию на обычные поддразнивания, которыми так любит издеваться над ним его партнёр. Смесь горячих чувств, словно специй в любимом им глинтвейне, начинала захлестывать его, и он сжимал край сидения, отчаянно борясь с этой легкой дрожью и проявляющимся румянцем на бледных щеках. – Знаешь… Мы могли бы… И в тот момент, когда Скарамучча начал шептать ему эту фразу на ухо, он услышал, как блондин прерывисто выдохнул. Факт того, что Скара дразнил его таким нечестным образом, заставлял его понемногу терять самообладание. Если так будет продолжаться, Скара заставит его сорваться; Казуха должен был найти способ успокоиться. – Мы могли бы... но не здесь. – тихим мягким голосом ответил он. – Да? Хм. Ладно, – холодно отрезал Скарамучча, пожав плечами. Он убрал руку с бедра Казухи, отсаживаясь на приличное расстояние, словно ничего и не было. Райдэн с непосредственным видом взял свой уже который по счёту стакан, находя ртом трубочку и отпивая немного. Глаза блондина чуть расширились в удивлении, и он перевёл растерянный взгляд на Скарамуччу. Он немного потерялся в словах, переполненный неопределенными эмоциями. Эта внезапная перемена в поведении словно окатила его холодной водой, когда тепло подступающего возбуждения почти коснулось его. Каэдэхара не смел пошевелиться, ожидая, что темноволосый что-нибудь скажет на это. И он сказал; так, словно это абсолютно очевидно: – Что? Ты сам попросил прекратить. Он невинно вскинул брови. Только вот тонкие губы его затем растянулись в издевательской улыбке. Казуха отвернулся, устремив взгляд в свои колени, по которым минутой ранее Скарамучча водил рукой. Он уклончиво ответил: – Я не был против. Просто… Я подумал, если ты зайдёшь слишком далеко – у меня не будет выбора, кроме как отвести тебя в уборную, – сказал он тихо, закусывая губу. – И что же тебе мешает? – заинтригованно спросил Райдэн, отставляя свой стакан. Он снова придвинулся непозволительно близко, опаляя горячим дыханием алеющее меж молочных прядей ухо Каэдэхары, заставляя того вздрогнуть. Сердце Казухи затрепетало. – Факт того, что я не смогу остановиться, – он прошептал в ответ. Ох. Вот как. Скарамучча ухмыльнулся. Он придвинулся ещё ближе, беря лицо Казухи в свои руки. – Я не против. Возьми меня. Возьми меня прямо здесь, где угодно. Я хочу тебя, – пониженным тоном проговорил Скарамучча прямо в рот Каэдэхары, лишь ему, лишь только для него; с каждым слогом касаясь своими губами его, крепко удерживая румяные щеки блондина в своих ладонях. Не сводя с него пронзительный взгляд синих глаз, которые жаждали того, чтобы на них посмотрели в ответ. Когда Казуха услышал эти слова, его сердце забилось еще быстрее, перегоняя ход секундной часовой стрелки. Мысль о том, чтобы взять Скарамуччу здесь, в наполненном нетрезвыми людьми клубе, так грязно.. заставила его тело задрожать с новой силой в предвкушении. – Ты уверен? – он спросил все так же тихо, наконец встречаясь взглядом с синими глазами, сияющими желанием. – Уверен, – твёрдо сказал Скарамучча, глядя прямо в расширенные зрачки алых глаз Казухи, в которых танцевали огни мелькающей цветной подсветки. Это почти снесло ему крышу. Натянутые до предела нервы дрогнули, и его самообладание сорвалось в бездну. Он наклонился, схватил темноволосого за бёдра и усадил к себе на колени, притягивая его к себе, впиваясь в ткань его шорт пальцами. С губ Скарамуччи сорвался удивлённый полувздох-полустон. – Мы тут не одни, Казуха. Что ты себе позволяешь? – дразняще, с усмешкой спросил довольный такой реакцией Скара. Цепляясь за воротник Каэдэхары, он потянул его на себя. Такая нужная, желанная близость любимого человека была ошеломительной. Казалось, даже соприкосновение их бёдер через ткань возбуждало. Адски возбуждало. – Я тоже хочу тебя. Я хочу прикасаться. Я хочу ощущать твой вкус, – горячо сказал Казуха, притягивая Скарамуччу еще ближе к себе, проводя рукой по его шее, ласково оглаживая чувствительную там кожу; наслаждаясь тем, как темноволосый ластится к его прикосновению. Теперь их тела были прижаты друг к другу, и он не мог ничего поделать – он хотел поцеловать Скару прямо здесь и сейчас. – Идём в туалет. – Если это то, чего ты хочешь, – Казуха кивнул и, отпустив бедра Скарамуччи, схватил его за руку, уводя в сторону уборной сквозь скопления расслабленных алкоголем, двигающихся в такт клубной музыке людей. Он не мог не быть на взводе: возбуждение разливалось в нем бушующим океаном. В туалете было тихо и пусто, лишь отдаленные звуки очередной трендовой песни разбавляли густую тишину, сотрясаемую тяжелыми басами мелодии. Он быстро затащил Скарамуччу в кабинку, закрывая за ними дверь, в тот же момент прижимаясь к нему всем телом. Не медля ни секунды, он схватил его лицо обеими руками, притянул его к своему и завладел такими манящими и влажными губами. Он так жаждал их. Нуждающийся стон Скарамуччи был поглощён этим развязным, до одури горячим поцелуем. Руки блондина скользнули с лица на плечи, затем на спину, проходясь пальцами по верхнему краю приталенных шорт, оттягивая его и играясь с ним. Он продолжал впечатываться в губы возлюбленного своими, пока Скара тянул его на себя за ткань его хлопковой кофты. Поцелуй был наполнен такой необузданной страстью и потребностью, что в какой-то момент Скарамучча почувствовал, как его ноги ослабли, не в силах больше его держать, и он начал медленно съезжать вниз, цепляясь за кофту Казухи, пока тот не поймал его и не притянул ближе к себе. – Возьми меня, Казуха. Трахни прямо здесь… – разорвав на мгновение поцелуй, с мольбой проговорил темноволосый, тяжело дыша; чувствуя, как между ног все сводит. Эта маленькая игра завела не только Каэдэхару, и теперь он мирился с последствиями. Что уж говорить о почти недельном ожидании.. Услышав эти слова, Казуха сглотнул; его сердце забилось дикой птицей в грудной клетке, а дыхание участилось под стать ему же. Он кивнул, отстранившись на мгновение, внимательно посмотрел на Скару. Рубиновые глаза были полны страсти, желания и похоти, и он был готов сделать что угодно ради своей любви. Он хотел, чтобы Райдэн увидел это, потому не отводил взгляд даже несмотря на вспыхнувшее в нем за это чувство стыда. Жажда Скарамуччи начинала влиять и на него. Он был горячим концентратом желания; его податливое тело становилось все более и более нуждающимся, и Казуха не мог более сопротивляться этому. В какой момент они поменялись ролями? Блондин приподнял Скарамуччу, позволив обхватить себя ногами, продолжая тем временем завладевать его губами, и руки темноволосого вцепились в плечи Каэдэхары, когда тот прижал его к стенке кабинки. Он отчаянно впивался в припухшие губы Скарамуччи, словно это были последние крупицы воздуха, которые собирались у него отнять. Юркий язык с обожанием вылизывал такой горячий, пьянящий рот; ускользая и вновь врываясь. Скарамучча отвечал ему с равным желанием: язык сам толкался ему навстречу – тесно и влажно, перекатывая смешанную воедино слюну. – Поцелуй меня в шею, – вдруг оторвавшись от раскрасневшихся губ, попросил Скара дрогнувшим голосом. Прикрывая глаза, он пригласительно наклонил голову вбок, оттягивая край воротника рубашки и открывая вид на светлую кожу, которую Казуха тот час же хотел покрыть алыми метками, как художник белое полотно алыми цветами. Ничего не говоря, блондин наклонился вперед и начал целовать доверчиво подставленную шею Скарамуччи. С железной выдержкой он делал это медленно, чтобы Райдэн мог прочувствовать каждый полный любви поцелуй, что он оставлял так трепетно. Это было похоже на разряды молний, когда Казуха прижимался губами к нежной коже, покусывая и посасывая, оставляя цветущие багряным отметины. И каждый поцелуй был более интенсивным и приятным, чем предыдущий. Непроизвольно Скарамучча сжимал вокруг него ноги, прижимаясь ещё сильнее, выгибаясь, позволяя себе тереться своей ноющей эрекцией против его, и ощущение того, как Скара тесно ластится к нему, делало его поцелуи еще более тяжелыми и сладкими, заставляло в них тихо постанывать. Его кожа пахла так приятно, что дыхание Казухи невольно дрожало в попытках задержать в легких запах возлюбленного чуть дольше, насладиться им, насытиться им. Хотелось насытиться самим Скарамуччей. Его руки опустились к краям шорт темноволосого. Райдэн начал чувствовать, как холодные кончики пальцев Казухи медленно скользят вверх по его бедрам, пока его губы на шее продолжали оставлять влажные поцелуи один за другим. Ощущение его прикосновений было настолько восхитительным на разгоряченной коже, что внизу живота все уже сводило судорогой возбуждения. Прикосновения Казухи становились все более смелыми, по мере того как его руки медленно исследовали каждый сантиметр тела Скарамуччи. Было трудно контролировать себя. Единственное, о чем он думал, – это то, как доставить удовольствие своему возлюбленному. Его губы переместились от выцелованной шеи к уху, и он прошептал, прикрыв глаза, глядя прямо на выглядывающую из-под воротника ключицу: – Я так нуждаюсь в тебе. – Так возьми меня, – просто, как дважды-два, ответил Скара, ловя его взгляд и смотря на Каэдэхару с вызовом и желанием. На губах блондина появилась лёгкая улыбка. Он видел, как тело темноволосого подрагивало и молило о прикосновениях, и потому руки его начали блуждать по оголенным шортами ногам, нагло залезая под ткань, цепляя кромку нижнего белья, непозволительно близко проезжаясь пальцами у пульсирующего органа, скрытого тканью, - словно в отместку за раннее. – Бесишь… – потеряв терпение, Скарамучча немного раздраженно убрал с себя чужие руки. Он вдруг соскользнул с бёдер Казухи и встал на свои, хоть и слабые от возбуждения, ноги, а затем судорожно расстегнул пуговицу и ширинку, начав снимать с себя шорты, тем самым перенимая инициативу на себя. Кончики пальцев Казухи начали подрагивать при виде обнажающегося Скарамуччи. Сбитое поцелуями дыхание терялось, забивалось где-то в горле. Лишь видя, как Райдэн сгорает от нетерпения, он возбуждался до каких-то непреодолимых пределов, которых они вдвоём смогли достигнуть этой ночью. Скарамучча нащупал в кармане своих шорт одноразовый пакетик со смазкой и разорвал его зубами, не сводя вызывающего взгляда с Казухи, нос которого слегка сморщился от едкого химозного запаха клубники. Он свёл светлые брови. – Ты уверен, что.. – У тебя есть другая? – Скарамучча предупреждающе сверкнул синими глазами, затем вновь опустил взгляд к своей руке, на пальцы которой выдавил немного, пока блондин внимательно наблюдал за его действиями. Буйное чувство азарта в его груди билось о рёбра – сама мысль о том, чтобы растягивать себя под пристальным взглядом любимого человека в кабинке общественного туалета, куда в любой момент может войти посторонний, заводила и волновала настолько, что узел внизу живота затягивался до блаженной боли. В нетерпении он отвернулся от Каэдэхары, огладил колечко мышц и толкнулся в него скользким от смазки пальцем, начиная себя растягивать. Казуха был смущён, но взгляд не отводил; лишь красные щеки выдавали его волнение и возбуждение. Райдэн тяжело дышал, иногда срываясь на тихие глухие стоны. Казуха же оставлял бабочки-поцелуи на его оголенных плечах, после того как услужливо стянул с них рубашку; нежно вёл руками по вздрагивающему телу, оглаживая кожу в опасной близости к эрогенным зонам, не спеша переступать черты. – Гх…..Черт… – Скарамучча продолжал двигать пальцем внутри себя, пока его дрожащие колени подгибались. Он упирался одной рукой в стенку кабинки, еле держась на ногах. Казуха подхватил его за талию, не давая опуститься ещё ниже. – Позволь мне, – тихо попросил он, целуя меж лопаток и накрывая его ладонь своей. Скарамучча убрал свою руку, и, как только Казуха вошёл в него двумя пальцами, плавно изогнув их, он громко ударил кулаком по кабинке, издав такой чувственный стон, что сердце блондина дрогнуло, и он невольно остановил движение пальцами внутри темноволосого. – Тише, – он наклонился и прошептал куда-то в загривок, потеревшись носом и прикрывая глаза, стараясь успокоить и своё клокочущее сердце. Он не мог пересилить чувство безумного возбуждения, которое испытывал в этот момент. Сам факт того, что Скара так громко стонал из-за него, неистово заводил. У Райдэна перехватывало дыхание. Разум словно затянул плотный туман, ноги начали дрожать еще сильнее; он отчаянно пытался контролировать себя, но это было трудно, когда пальцы Казухи продолжали мягко двигаться внутри него. От его прикосновений по телу пробегали мурашки, доводя до озноба. В какой-то момент Скарамучча нехотя убрал руку блондина и развернулся к нему, подаваясь вперёд и ловя своими губами его в требовательный поцелуй, удерживая лицо обеими руками, которые затем скользнули ниже, на шею Казухи, притягивая его еще ближе к себе. Дыхание Каэдэхары было горячим и тяжелым, а по телу искрами разбегался опаляющий жар, притупляемый лишь холодком влажных пальцев Скарамуччи на его коже. Его ладони медленно начали подниматься выше по бедрам Скары, и рука его, наконец, была готова дотронуться его там, где это имело наибольшее значение. Он осторожно коснулся члена Скарамуччи, аккуратно размазывая большим пальцем предэякулят по порозовевшей головке, и руки темноволосого стиснули его плечи, а его тело задрожало с новой силой. Райдэн разорвал поцелуй и уронил голову Казухе на плечо, тихо всхлипнув. Казуха продолжал нежно поглаживать его член, другой рукой притягивая его за талию снова ближе к себе, затем скользя вниз, погружая в него все ещё влажные от смазки пальцы. Тело Скарамуччи обмякло, а разум полностью погрузился в экстаз. Ощущение было настолько невероятным, что он едва мог дышать. Все тело расслабилось, и рассудок затопила волна удовольствия от ощущения прикосновений Каэдэхары. Он так долго в этом нуждался. Но ещё больше он хотел Казуху. Чтобы он взял его прямо здесь, в этом общественном туалете, в этой чертовой кабинке. – Если ты продолжишь медлить, я сойду с ума, – стальным голосом, угрожающе проговорил Скарамучча куда-то в шею блондина, впиваясь ногтями в ткань его красной кофты. Каэдэхара тихо рассмеялся в ответ на это маленькое возмущение, но, прислушавшись к своему партнеру, прекратил изводить его, одной рукой принявшись расстегивать пуговицу на своих темных брюках, другой все ещё придерживая дрожащего Скарамуччу, прижавшегося влажным лбом к его горячей шее в напряженном ожидании. Разобравшись с ширинкой, он приспустил брюки и белье. – У тебя есть с собой..? – В левом кармане, – немного отодвинувшись, но не убирая рук, кивнул Скарамучча в сторону своих шорт, уже давно лежавших где-то у них в ногах. Каэдэхара плавно опустился, поднимая их и нащупывая в кармане фольгированный маленький пакетик, после аккуратно кладя шорты на крышку унитаза к рубашке Скары. Он разорвал упаковку и достал презерватив, затем раскатал его по своему члену. Скарамучча передал ему остатки смазки в той яркой одноразовой пачке, и тот растер их по своему пульсирующему от безумного возбуждения органу, стараясь не шипеть из-за интенсивности ощущений от одного лишь прикосновения к себе. Каэдэхара аккуратно снял с себя руки темноволосого и развернул его, мягко огладив талию. Скарамучча вновь упёрся руками в стенку кабинки, выгнув спину, и Казуха задержал дыхание на мгновение от этого вида. Тяжело вздымающаяся грудная клетка, темные волосы в беспорядке, опущенная голова, оголенная покрасневшая шея в темных засосах, эти изгибы… Рука Каэдэхары невольно скользнула по позвонкам вниз к крестцу, оглаживая ягодицы; вжимаясь в бок пальцами одной руки, другой же он приставил свой член ко входу Скары, и быстро, но плавно вошёл. С губ Скарамуччи сорвался ещё один громкий, чувственный стон, и он вскинул голову, бросив расфокусированный взгляд куда-то вперёд, полностью теряя связь с этим миром. Его рот раскрылся в последующем безмолвии; дыхание остановилось на мгновение. С первым толчком Казухи он стиснул зубы, вновь опуская голову вниз. В размыленном изображении перед глазами он различал силуэты своих подрагивающих коленей и напряженного члена, требующего не то ласки, не то не прикасаться к нему, чтобы не было больно от чрезмерной стимуляции. Второй толчок был глубже, немного резче. Пальцы Скарамуччи на стенке кабинки сжались в кулак. Его тихий глухой стон смешался с таким же тихим стоном Казухи и какой-то очередной громкой песней за пределами туалета. На третий толчок Казуха погрузился так глубоко, что их бёдра соприкоснулись. Он был готов взвыть от всепоглощающего чувства наслаждения, вызванного тем, как туго и горячо Скара сжимал его своими стенками. Так до одури приятно. Так правильно. – Архонты… – прошептал Казуха, невольно сгибаясь над спиной Скарамуччи, прижимаясь лбом к его острым лопаткам. – Продолжай, Казуха, – сдавленно процедил Скара сквозь зубы. Казухе не надо было повторять дважды: он прикусил манящую кожу в районе седьмого позвонка и отдалился на мгновение, чтобы войти с новой силой. Затем ещё раз, и ещё; устанавливая четкий, ровный ритм. Движения его бёдер распаляли в Скарамучче неистовый жар, растекающийся блаженной патокой по каждой клеточке его тела. Его ноги снова дрожали, едва держа, позволяя блондину контролировать своими руками все его тело, насаживать на себя и вбиваться по самые бёдра. Под ритмичные толчки Казуха нежно вёл рукой по спине и изгибам тела Скарамуччи, пальцами другой все ещё вжимаясь в его бок, заставляя бледную кожу покраснеть от сильной хватки. Это место болезненно покалывало, и Райдэн соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравилось. Он захлебнулся вдохом, когда Казуха попал ровно по простате. Руки невольно согнулись, и он приложился горячим лбом о холодную стенку кабинки с глухим стуком, прерывисто выдыхая. – Казуха… ты… – Ох… Он понял без слов. Конечно же он понял. Рука Каэдэхары сама потянулась к темным волосам Скары, нежно поглаживая их; заправляя влажные пряди за ухо. – Аккуратнее… – тихо, ласково. Он попробовал повторить, и Скарамучча наградил его ещё одним отрывистым стоном. – Не..останавливайся, – попросил темноволосый хриплым голосом, уткнувшись в сложенные на кабинке кулаки. И Казуха внял его просьбе, вновь и вновь входя глубоко, попадая по самому чувствительному месту, раздвигая горячее нутро его мальчика. Он едва сдерживал рвущиеся на глубоких выдохах стоны, закусывая губу до посинения. По бёдрам Скарамуччи пóшло стекала смазка, а с изнывающего, покачивающегося в такт толчкам члена капал предэякулят, но темноволосый не замечал этого; не замечал ничего - он был в астрале, параллельной вселенной, он затерялся в Селестии, распираемый фейерверками удовольствия на грани болезненного. Он стонал уже в голос, забыв где он и кто он. Лишь чуткие прикосновения Казухи связывали его обратно с реальностью, не давая потерять сознание от почти невыносимой интенсивности поглощающих его ощущений. Не было больше ничего: только Казуха. Казуха, Казуха, Казуха. Он готов был выстанывать его имя, вылизывать его каждый слог; его буквы таяли легкой, словно ветер, сладостью кленового сиропа на языке. Низ живота адски пылал, и огонь в нем лишь распалялся с каждой секундой, пока ярчайшее удовольствие не достигло своего пика, как тяжелая волна достигает берега, накрывая с головой, оглушая и сбивая с ног. Тело Скарамуччи охватила сильнейшая судорога, и он тихо проскулил, изливаясь на серую стенку чертовой кабинки, едва ли не падая, выгибаясь в спине как кошка, отчаянно хватаясь за ручку дверцы и руку Казухи, придерживающей его. – Ах.. – губы Каэдэхары раскрылись в стоне от невозможного удовольствия, даримого сжимающимися в оргазме стенками вокруг него, но он немедля перехватил руку Скарамуччи, надежно заключая его ладонь в свою, не давая ему упасть, другой же рукой сразу подхватывая его за живот. Держась за него, Казуха почувствовал движение в нем своего члена, и его накрыло таким горячим и тяжёлым смущением, что он невольно прокусил губу до крови. Стенки Скарамуччи продолжали сжиматься и разжиматься в послеоргазменном блаженстве, пока Казуха совершал последние толчки, в итоге кончая с негромким стоном на выдохе. Плавно остановившись, он осторожно вышел, тяжело дыша и заключая темноволосого со спины в свои объятия. Казуха был полностью измотан и больше не мог держать глаза открытыми. Он опустил голову на плечо Скарамуччи, оставляя там благодарный поцелуй, все ещё удерживая в мыслях совсем недавно ощутимую им картину, чувствуя, как горят его щеки. – Люблю… Как же я люблю тебя.. – тихо шептал он Скаре на ухо, мягко прижимая его к себе. Он нежно поглаживал его тонкие запястья, которые тот держал у своей груди, все ещё приходя в себя, и терся носом о влажную шею, вдыхая запах его шампуня и секса. – Ты похож на кота, – все ещё смотря куда-то в пустоту, усмехнулся Скарамучча себе под нос, но Казуха смог услышать его. Он безмятежно улыбнулся на это, приоткрывая глаза. – Знаешь, из нас двоих именно ты больше похож на кота. На маленького капризного котёнка, – ответил Каэдэхара и легко засмеялся, когда Райдэн прорычал и попытался вырваться из его объятий, уязвлённый, но в итоге сдался. Простояв так ещё немного, Скарамучча все же попробовал развернуться, и Казуха отпустил его, не в праве удерживать. Блондин прислонился спиной к противоположной стенке. Его глаза все ещё были закрыты, а дыхание было тяжёлым и медленным. – Понравилось трахать меня в туалете? – раздался уже привычный дерзкий голос Скарамуччи. Глаза Казухи приоткрылись лишь на секунду, чтобы посмотреть на эту самодовольную улыбку, что он так любил, после чего закрылись снова. Его тело все ещё переживало эту послеоргазменную негу, настолько удивительную, что он не мог заставить себя пошевелиться. – Да… Да, понравилось, – тихо согласился он сквозь тяжелые вдохи, чуть улыбнувшись. Внезапно он почувствовал, как его нижнюю губу лизнули. Место соприкосновения с чужим влажным языком приятно защипало, и открывшиеся вмиг алые глаза вспыхнули от восторга. – У тебя там кровь, – объяснил ему Скарамучча, не отодвигаясь ни на сантиметр от его губ. Он был так близко, что Казуха мог почувствовать его дыхание - вот-вот, и они соприкоснутся носами. Словно обдумав что-то ещё немного, Скарамучча все же прижался к его губам своими, нежно и чувственно целуя. Его руки сами потянулись к молочным волосам Каэдэхары, цепляя пальцами резинку совсем съехавшего на бок хвостика и высвобождая мягкие непослушные пряди. Сминая его персиковые губы, он снова лизнул ранку, улыбнувшись своим действиям в поцелуй. Казуха едва слышно застонал, и звук этот был также слизан с его губ. – Ещё… Его голос был тихим и немного робким, и он с улыбкой снова встретился со Скарамуччей в поцелуе, на этот раз с большей страстью и жаром. Скарамучча снова прошёлся языком по его губе, уже следом покусывая зубами, заставляя Казуху вновь издать стон наслаждения от этой маленькой шалости. Рука темноволосого сама скользнула под кофту Каэдэхары, но тот вовремя и мягко перехватил её, разрывая поцелуй со звонким чмоком, поскольку Скарамучча не хотел так просто отрываться от блондина. – На сейчас мы закончили, – вдруг серьезно сказал Казуха, потянувшись к чуть блестящим от неяркого света в туалете волосам Скарамуччи, нежно запуская пальцы в темные пряди, – Ребята нас, наверное, уже потеряли. Райдэн нахмурился, посмотрев на Казуху возмущённо, но затем отвёл взгляд в сторону, смирившись. *** Приведя себя в порядок и одевшись (Казуха также убрал последствия их близости), юноши направились обратно в основное помещение клуба, где собрались сегодня их друзья. Скарамучча – на подгибающихся ногах, цепко схватившись за руку блондина, Казуха – с расслабленной, довольной улыбкой. – Ооо, кто вернулся, – заулюлюкала Бэй Доу, перебивая гремящую музыку своим громким голосом. В одной руке ее была уже которая по счёту пинта пива, другая же лежала на спинке диванчика. Она сидела в несколько раскованной позе. – Опа. Ребята, да я смотрю, вы хорошо провели время, – она обвела взглядом парней, брови ее приподнялись, и она присвистнула. Казуха улыбнулся ей счастливой улыбкой, ни на грамм не скрывая того, что только что было между ним и Скарамуччей, лишь пыль румянца покрыла его щеки. Он сел возле женщины, благодарно принимая от неё кружку пива и вливаясь в возобновленный разговор их друзей. Бровь Скарамуччи дернулась в раздражении. Даже оправдываться не стал? Все настолько очевидно для всех? Что же, раз так… Райдэн подошёл и без зазрения совести залез с ногами на сидение, с непринужденным видом удобно устраиваясь у Казухи на коленях. А потом резко припал губами к его чуть оголенной ключице, оставляя на ней яркий засос прямо при всех. Казуха замер всем своим существом, лишь рука его мягко коснулась спины Скарамуччи, словно в неверии. Едва слышный стон сорвался с его губ, настолько тихий, что услышать его мог только Скара, вплотную прижавшийся к нему. Райдэн заметил, как разговоры стихли, а внимание стало обращено прямо на них. Он усмехнулся, довольный таким раскладом; умиротворенно, словно кот, нализавшийся сметаны, прикрыл глаза и положил голову Казухе на плечо, даже не удостоив никого своим взглядом или объяснением. Совсем точно кот. – Ребята.. Вы это… – опешивший, как и все, Аякс первым подал голос спустя время. Если бы не музыка, раздающаяся по всему клубу с невозможной громкостью, наверняка стояла бы гробовая тишина, которую Тарталья бы разрезал как нож – пудинг. Громкий, самоуверенный и провокационный – Скарамучча никогда особо не стеснялся проявления своих чувств при друзьях и посторонних, но так далеко, как сейчас, ещё ни разу не заходил. Казуха всегда прежде мягко осаждал его, когда тот слишком заигрывался, ссылаясь на нормы приличия, но что таить – сейчас Каэдэхара был доволен как никто. Его сердце кричало: «посмотрите, и это мой мальчик». Он спрятал свою улыбку в плече темноволосого. Были ли они настолько пьяны? О, друг другом – определенно. Что же, этот вечер лишь только начинается, подумал он.