Лепестки опавшей сакуры

Сакура означает быстротечность и хрупкость жизни: человек проживает свою жизнь так же, как падает лепесток сакуры — красиво и очень быстро.  Резкие порывы ветра подхватывали за собой нежные лепестки распустившейся сакуры так, что они разлетались в разных направлениях, оседая под ногами жителей Инадзумы. Они ходят по саду и собирают опадающие с деревьев лепестки. Примета такая: поймать лепесток отцветающей сакуры — к благоденствию. Возможно, были даже те, кто собирал лепестки, чтобы подарить их близким или использовать в букетах и ​​украшениях. Для населения Инадзумы цветение сакуры было больше, чем просто цветами, они были символом самой жизни. Пока жители Инадзумы радовались приходу весны и цветению сакуры, девушка по имени Хаттори Хэруми была полна печали и опасений. С юных лет, когда родители девушки погибли, Хэруми воспитывалась статной женщиной, которая держала дом Окия. Теперь, чтобы отплатить ей за ее доброту и щедрость, девушка согласилась на брак по расчету. Она чувствует себя обязанной сделать это, и ее судьба теперь предрешена. Однако в ее сердце таится печаль и стойкое чувство вины, поскольку она не только выходит замуж за мужчину, которого не любит, но и оставляет позади женщину, которая ее вырастила. Светловолосая чувствовала, что у нее нет выбора, и ее эмоции были омрачены горем и чувством беспомощности. В глубине души Хэруми жаждала свободы принимать собственные решения и идти своим путем. Предстоящая судьба тяжелым бременем легла на ее разум и душу. Хозяйка гейш всегда относилась к Хэруми с добротой. Она решает, что брак по расчету с молодым и всесторонне одарённым главой комиссии Ясиро из клана Камисато улучшит ее положение в жизни. Он вежливый и предупредительный человек, у которого для любой проблемы найдётся множество решений. Хотя намерения госпожи кажутся добрыми, она может быть ослеплена собственными желаниями, поскольку желает, чтобы Хэруми вышла замуж за главу могущественного клана. Возможно, она не подозревает о недостатках такого брака, таких как возможность жестокого обращения и плохого отношения. Солнце медленно спускалось к линии горизонта, время близилось к закату. Прохладные слабые дуновения ветерка освежали и будто бы придавали новых сил. — Хэруми, на улице становится прохладно, — порицательным тоном произнесла хозяйка дома Окия. — Не хватало того, чтобы ты заболела, — голосом полным негодования закончила госпожа Мацуи Кимику. Девушка не обращала внимание на уже садящееся солнце, которое ласкало её свелые волосы, освещая их последними сегодняшними лучами. Лучи солнца падали не только на волосы, они охватывали её красивые и аккуратные черты лица, а платиновые волосы прекрасно смотрелись на закатном солнце, что светило оранжевым светом. — Хотела насладиться последним закатом, — не разварачиваясь к ней лицом, она продолжила. — Камисато Аято всегда на меня странно поглядывал, и скоро наступит тот день, которого я боялась больше всех, — Хэруми часто игнорировала взгляд господина Аято на чайных церемониях, пока другие гейши перешёптывались и тихо посмеивались от смущения. — Хэруми, ты же знаешь, я желала тебе всегда только самого лучшего, — подбадривающе женщина поглаживала плечо своей воспитаницы. — Сейчас для дома Окия наступили тёмные времена. Господин Аято согласился помочь нашему дому. — Взамен на меня, — слишком быстро выпалила она, а когда госпожа вопросительно изогнула бровь, быстро исправилась. — Простите, госпожа Мацуи Кимику, — тихо всхлипнув, светловолосая быстрым шагом направилась в дом, чуть ли не сбивая с ног одну из гейш. Утро вечера мудренее. Глава комиссии Ясиро из клана Камисато должен был прибыть с минуту на минуту в дом Окия. Служанки и старшие гейши порхали над ней в абсолютном молчании, заплетали волосы, втирали в кожу особые составы, делавшие ее мягкой и приятной на ощупь. Затем одна из них нанесла на лицо девушки легкий макияж и помогла надеть невесомое струящееся кимоно. Свадебное кимоно выполнено из бело-золотистой парчи и расшито золотыми цветами. Нежная белая ткань облегает стройную фигуру Хэруми, подчеркнутая богатой золотой нитью, тщательно вшитой в ткань. Крошечные золотые нити были использованы для создания цветочного узора, их блеск сверкает на свету. Кимоно эффектно и красиво, а замысловатая золотая вышивка создает гламурный ансамбль, достойный невесты. Ткань облегает фигуру Хэруми, подчеркивая ее формы и изгибы. Длинные светлые волосы застенчивой невесты обрамляют ее лицо шелковистыми локонами, ниспадающими волнами по спине. Текстура волос напоминала мягкий шелк, переливающийся в рассеянном свете. Ее волосы расположились элегантными локонами, которые распускаются по плечам, создавая царственный и элегантный вид. Каждая прядь волос тщательно уложена, чтобы подчеркнуть естественную красоту невесты и привлечь внимание к ее потрясающим чертам лица. Когда приготовления закончились, служанки повели Хэруми к большому зеркалу в полный рост. Увидев свой внешний вид, светловолосая удивлённо вскинула брови, слегка приоткрыв рот. Возле входа в комнату раздался тихий шорох. Обернувшись, девушка увидела свою мачеху, которая с восхищением разглядывала свою воспитаницу. — Хэруми, ты выглядишь восхитительно, ты у меня уже такая большая, — искренне произнесла женщина и по-доброму рассмеялась. — Спасибо, матушка, — поблагодарила девушка, а в уголках глаз опять стали скапливаться слёзы. — А вот плакать не стоит, Аято должен видеть тебя сияющую от счастья, а не плачущую в день вашей свадьбы, — проговорила госпожа Мацуи Кимику, поглаживая её по фарфоровой щеке. — Твои родители бы гордились тобой, какой красивой и взрослой ты стала. — Жаль, что я их почти не помню, — в её голосе была слышна печаль. — Я благодарна вам, что вы относились ко мне как к родной дочери, госпожа Кимику, — не боясь испачкать свое белое платье, она пала на колени, отдавая дань уважения. — Ну что ты, Хэруми, — поднимая её с колен, она взглянула в её голубые глаза. — Я рада, что смогла тебя воспитать достойно, — женщина поцеловала девушку в лоб, а затем произнесла. — Нам пора, — они вместе покинули комнату. Великолепные гейши и преданные прислуги дома Окия вложили все свои таланты и усилия в создание волшебной атмосферы в этот важный день. Изящные светлые лианы, украшенные мелкими светящимися фонариками, плавно опускались с потолка, словно звездопад, окутывая пространство загадочным сиянием. Вдоль стен танцевали ветви белой сакуры, словно ручей цветущей красоты, придавая помещению нежность и изысканность. Каждый элемент декора был расставлен с исключительным вкусом и вниманием к деталям, создавая впечатление чарующей сказки, в которой время останавливалось, а красота цвела во всей своей величии. В центральной части дома был установлен деревянный стол, украшенный изысканными цветами и свечами, на котором гостей ждала разнообразная и вкусная еда. Ароматы свежих фруктов, душистых специй и приготовленных с любовью блюд наполняли воздух невесомым волшебством, создавая атмосферу радости и изыска. Это было место, где жених и невеста могли познакомиться ближе, насладиться вкусной едой и обществом друг друга, создавая неповторимые моменты в этот важный день своей жизни. Все было подготовлено до мельчайших деталей, чтобы каждый гость почувствовал себя особенным и встреча прошла наивысшим образом. Хэруми, стоя посреди комнаты в своем роскошном кимоно, чувствовала, как сердце бешено колотится в ее груди. Она волновалась до глубины души, поправляя ткань кимоно и сжимая его в руках, словно это был ее единственный опорный пункт в этот момент. Ее руки дрожали, и она подавляла приступ тошноты, который угрожал овладеть ею. Невеста задумывалась о том, что сейчас должна выйти и стать супругой для человека, которого она всегда игнорировала. Эта мысль наполняла ее страхом и сомнениями. Она не хотела выходить замуж за холодного Камисато Аято, у которого вместо сердца — лёд. Светловолосая хотела любви, уважения и понимания. — Сейчас зайдёт глава комиссии Ясиро, Аято Камисато, в сопровождении своих подчинённых! — громко произнесла госпожа Мацуи Кимику. — Всем по местам! — скомандовала женщина и взяла под руку Хэруми, которая еле стояла на дрожащих ногах. Аято Камисато зашёл в помещение и заиграла нежная музыка, наполняя комнату утонченными звуками. Гейши осторожно рассматривали молодого человека, который часто посещал их дом. Ни для кого не секрет, что многие были в него влюблены и мечтали о том, чтобы он посмотрел в их сторону. Но всё его внимание было уделённо лишь одной девушке в этом доме — Хаттори Хэруми. Аято, одетый в изысканный костюм, выглядел благородно и уверенно. Его галантный вид и серьезное выражение лица говорили о том, что он принимает этот момент с большой ответственностью. Позади молодого человека, стояли его люди, тщательно подготовленные для церемонии выкупа невесты. Каждый из них держал в руках особенный сувенир, символизирующий богатство и изысканность дарителя. Один из людей предлагал традиционные дорогие украшения Инадзумы, сделанные лучшими мастерами. Другой член свиты держал сундук, наполненный блестящими камнями и минералами, символизирующими богатство и изобилие, которое Аято желал преподнести в качестве выкупа за свою возлюбленную. Третий человек предложил кимоно из тонкого шелка и украшенное золотом, чтобы подчеркнуть роскошь и изысканность его носителя. — Наш дом Окия, приветствует почтеных гостей и благодарит за оказаные нам подношения, — доброжелательно проговорила женщина и склонила голову в знак одобрения. — Признаться честно, я не ожидал, что согласие поступит так скоро, — тягуче произнёс он. — Судьба благоволит мне, я рад, что мне в супруги достанется именно это девушка, — закончил он и бесстрастно посмотрел на Хэруми, которая была бела, как снег. Светловолосая девушка встретилась с ним взглядом. Он был высокий, стройный и его голубые глаза с оттенком фиолетового казались холодными и бесстрастными. Мужчина маниакально улыбнулся, словно наслаждаясь своей игрой. Его улыбка была неискренней, а его взгляд пронзал её до самой души. Она не могла понять, что за человек стоит перед ней и почему на её сердце странный осадок. Хэруми почувствовала дрожь по всему телу и ей хотелось кричать о том, что она не хочет всего этого. Не хочет стоять здесь, не хочет видеть всех и не хочет этой чёртовой помоловки. Гости сели за стол и начали наслаждаться трапезой. Хозяйка дома Окия активно вела непринуждённую беседу с молодым главой комиссии Ясиро из клана Камисато. Пытаясь разговорить Хэруми, которая через силу выдавливала полуулыбку и отказывалась отведать одно из множество блюд, неожиданно встала из-за стола. — Милая, ты куда? — спросила её мачеха и всем взглядом показала, чтобы она села на место. — Простите, я скоро вернусь, — её голова кружилась, лёгкие требовали свежего воздуха. Быстро покидая праздничество, она вышла на улицу. Замечая двух страж Камисато Аято, которые без эмоций стояли в стойке ровно, она чувствовала, что они следят за ней взглядом. Быстрым шагом Хэруми направилась в сад, где стоял небольшой фонтан. Девушка часто проводила здесь время за чтением книг и игрой на лире. Давая волю эмоциям, на лице юной девы появились дорожки от слёз. Сидя на скамье, она оплакивала и жалела себя, обнимая руками свои плечи. Прохладный ветер обдувал её мокрое лицо, запрокинутое к небу. Неожиданно на её плечи опустилась тёплая ткань. Вздрогнув, Хэруми затаила дыхание и молилась всем богам, чтобы это не оказался господин Аято. — Неприлично оставлять гостей одних настолько долго, — тихо проговорил голубоволосый мужчина, а затем продолжил, наклоняясь ближе к её уху. — И своего мужа тоже, — закончил он своё предложение, вдыхая запах её волос. — Прошу прощения, господин Аято, — быстро проговорила девушка, утерая остатки слёз. — Мне жаль, что я заставила Вас ждать так долго, — вставая со своего места, она развернулась к нему лицом. Не смея посмотреть на него, она опустила свой взгляд на подол своего белого кимоно. Девушка услышала, как мужчина раздражённо втянул в себя воздух. Аято Камисато сократил дистанцию между ними и подцепил её подбородок своими длинными пальцами. — Твои глупые поступки влекут за собой последствия, — почти касаясь её губ, он попросил поднять её глаза на него. — Посмотри на меня, — вожделенно проговорил светловолосый. — Господин Аято... — пытаясь убрать его пальцы со своего лица, она потянулась к его руке. — Хэруми! Посмотри на меня! — повышая голос на девушку, Аято грубо остановил её руку. Девушка корила себя за излишнюю эмоциональность. И подняла на него глаза, полные слёз и отчаяния. — Я тебе противен? Я недостаточно хорош, чтобы ты обратила на меня внимания!? — Аято не понимал, в чём было дело, почему эта девушка никогда не смотрела в его сторону и всегда оставалась в тени. — Пожалуйста, хватит! — испугавшись его тона, она вся сжалась и заплакала с новой силой. Отпуская девушку, мужчина сам не понял, что на него нашло. Делая шаг назад, он отряхнул своё плечо от невидимой пыли. — Тебе лучше поскорее вернуться, мы скоро уезжаем, — мрачно произнёс он, складывая руки на груди. — Я думаю, ты бы хотела попрощаться со своим домом... — сделав небольшую паузу, он продолжил. — Навсегда. Оставшись одна в саду среди цветущей сакуры, девушка жалобно проскулила, сжав свою челюсть. В голове было множество мыслей, чтобы сбежать, но Хэруми понимала, что прятаться долго она не сможет, и за такие действия она предстанет перед законом. Отдышавшись, она заметила, что полностью укуталась в накидку господина Аято, который спрятал девушку от ветра. В нос ударил мужской парфюм, который отдавал нотками фиалковой дыни и какой-то приятной горечью. Опомнившись, светловолосая сняла ткань с плеч и несильно сжала её руками, словно набираясь смелости вернуться на закончившиеся праздничество. Зайдя в дом Окия, её встретила госпожа Кимику с недовольным взглядом. Замечая в её руках плащ Камисато Аято, её взгляд смягчился. — Хэруми, ты говорила с господином Аято? — спросила она, намереваясь узнать о чём они разговаривали. — Ну можно и так сказать, — тихо проговорила девушка, позволяя себе выдохнуть, опуская плечи. — Я надеюсь, вы найдёте общий язык друг с другом, — ласково ответила госпожа и с лёгкой улыбкой продолжила. — Он сказал, что его намерения очень серьёзные и ты давно ему понравилась, — смотря прямо на Хэруми, она хотела получить обратную связь. Не сдержавшись, девушка кинулась в объятия госпожи Кимику. Ощущая мягкие прикосновения к своим волосам, которые слегка поглаживали её по голове, она лишь негромко всхлипнула. — Я буду скучать по всем вам, — с грустью прошептала светловолосая, наслаждаясь последними минутами своего нахождения в этом доме. Позади послышался лёгкий кашель, который привлёк внимание девушки. Вернувшись в своё первоначальное положение, Хэруми с уверенностью посмотрела в его глаза. Но как только их взгляды встретились, она быстро отвела глаза в пол. — Нам пора отправляться в Великий храм Наруками, — раздался размеренный голос Аято. — Церемония будет проводиться под Священной сакурой, — произнёс он, а затем продолжил. — Наш брак благословит сама Яэ Мико, — закончил он и немного улыбнулся, родинка над нижней губой мужчины, делала его ещё более притягательным. — Что ж, встретимся сегодня вечером на церемонии, хорошего пути вам, — произнесла женщина и кивнула на последок Хэруми, сложив две свои ладони вместе. — До встречи, госпожа Кимику, — проделав тот же самый жест, Камисато Аято попрощался. Статная женщина ушла в дом, а молодая девушка снова ждала их встречи на закате. Протянув плащ господина Аято ему в руки, она двинулась вперёд. Не успев сделать и шагу, как её руку поймала мужская сильная ладонь, которая просила её остановиться. — Простудишься, — произнеся всего одно слово, Аято накинул на неё тёплую накидку обратно и скрепил его застёжку. Мужчина находился близко. Скрепляя застежку плаща около её шеи, светловолосая невольно задержала дыхание и смотрела по сторонам. — Если ты так и продолжишь прятать от меня свой взгляд, я и вправду решу, что я какой-то монстр, — закончив с одеждой, он также находился к ней близко. — Вы и есть монстр! — поздно опомнившись, она тихо пискнула и её лицо выражало тревогу. — Господин Аято, я не знаю, что на меня нашло, простите, я... — обрывая поток её слов, он велел ей замолчать. — Довольно, — взяв её руку в свою, мужчина повёл девушку к своей свите. В сопровождении своих людей, Аято и его невеста прибыли в Великий храм Наруками. За всю дорогу мужчина не проронил и слова, лишь с интересом читал книгу со светлой обложкой. Хэруми была рада, что мужчина не попытался завести с ней диалог. Весь путь она рассматривала красивый пейзаж за стеклом кареты. Великий храм Наруками располагался на вершине горы Ёго в центральной части острова Наруками. Относительно недалеко в восточной части острова, средь цветущей сакуры построено имение Камисато. Оказавшись на вершине горы Ёго, когда солнце создавало неописуемо красивый закат в знак прощания, девушка незаметно для всех поднялась на террасу. С горного пика, был виден дом Окия как на ладони. Вытянув руку вперёд, светловолосая девушка провела пальцами по воздуху, пытаясь ощутить тепло своего дома. Позади послышался скрип деревянных дощечек, и Хэруми резко опустила руку, развернувшись на шум. — Господин Аято!? — Хэруми не ожидала увидеть его, поскольку он был окружён большим вниманием гостей. — Я уже собиралась вернуться, — предупредила она, вспоминая как он был не доволен тем, что она покинула праздничество в доме Окия. — Решила немного отдохнуть от лишних взглядов, — ветер подул с новой силой, словно подталкивая её к Аято. — Скоро начнётся церемония венчания, — тихо произнёс мужчина, приближаясь к ней. — Зови меня просто Аято, — сказал он, заправляя прядь её волос за ухо. Судорожно втянув воздух, девушка из-под ресниц взглянула на него. Мужчина игрался с её светлой прядью волос и преподнёс её к своим губам, прикрывая глаза. Небо окрасилось в красно-фиолетовые оттенки, и что-то в его действиях казалось интимное, что было позволено только ему. — Аято! — воскликнула она и обошла его. — Кажется нас скоро будут искать, нам пора, — быстро проговорила она и ушла за угол храма, спускаясь по террасе к гостям. — Снова от меня убегаешь, Хэруми, — произнес он, оставшись наедине с собой. Уже собираясь покинуть одинокую террасу, он почувствовал еле ощутимое прикосновение к своему плечу. Раздался лёгкий смешок верховной жрицы Великого храма Наруками и потомока рода Кицунэ. Она подобна осколкам зеркала, каждый из которых отражает разные версии её самой. Окутанная множеством обличий, она стала сверкающим бриллиантом с бесчисленными гранями. — Только посмотрите на него, Камисато Аято грустит в день своей свадьбы, — словно лисица, она хитро осматривала светловолосого мужчину. — Разве так можно, когда две души сольются воедино под Священной сакурой? — с укором произнесла девушка с розовыми волосами, поджимая свои лисьи ушки к голове. — Госпожа Яэ Мико? — Аято не хотелось сейчас ни с кем говорить и он уверенно произнес следующее. — Всё хорошо, не стоит беспокойства, — он знал, что она не поверит его словам, поэтому Аято попытался удалиться к гостям. Остров погружался в сумерки. Лёгкий ветерок ласкал лепестки сакуры, словно танцуя с ними в вальсе невидимых струй. Среди ветвей цветущей сакуры, испускающих нежный аромат и манящие цветы, летали святлячки, словно живые звезды в тёмном небе. Их мерцающий свет создавал волшебную атмосферу, наполняя вечернюю тишину загадочным сиянием. Святлячки путешествовали из ветви в ветвь, словно танцуя в воздухе пьесу света и тени. — Аято, девушка ещё совсем юна, — сказала она, смотря вдаль. — На неё все свалилось, как снег из Снежной, — Яэ Мико понимающе относилась к Хэруми и пыталась донести мужчине, что им надо время. — Я понимаю, у меня не было времени подготовить её ко всему, — с печалью в голосе произнёс Камисато. — Если бы я медлил, она бы вышла замуж за члена комиссии Тэнрё, который явно не знает, что такое хорошие манеры по отношению к женщине, — закончил он и сжал пальцы в кулак. — Я видела прекрасный сон, Аято Камисато, — загадочно и тихо проговорила Яэ Мико, а затем продолжила. — Архонты благословляют ваш брак и ваше будущее, — больше верховная жрица не произнесла ни слова. — И что вы видели в этом сне? — спросил светловолосый мужчина и обернулся назад, где несколько секунд назад стояла госпожа Яэ Мико. Нежно-розовые лепестки цветов пролетели там, где ранее на деревянной веранде стояла девушка, создавая атмосферу уединения и приватности, отгораживая разговор от посторонних взглядов и ушей. Вернувшись к гостям, он увидел свою невесту в окружении своей сестры Аяки, которая без умолку ей что-то рассказывала. — Наши родители рано погибли, — неловко произнесла Аяка, а затем продолжила. — Нам с Аято пришлось взять ответственность за клан в юном возрасте, и благодаря совместной работе мы справились с давлением претендентов на высокое положение, — младшая сестра Аято хотела поделиться немного историей о своей семье, чтобы девушка почувствовала себя немного ближе к ним. — Аяка, ты хочешь утомить мою спутницу в такой прекрасный вечер? — ласково произнёс мужчина, искренне улыбаясь своей сестре. — Я украду её, если ты не против, — сказал Аято. — Всё хорошо, — уверяла Хэруми, сестру Камисато. — Спасибо, Аяка. Мне было интересно с тобой пообщаться, — девушка сделала лёгкий поклон головой в знак уважения. — Взаимно Хэруми, ещё увидимся и снова с тобой поболтаем! — попрощалась среднего роста девушка со светлой кожей и направилась к своему слуге Томе. Как только Аяка Камисато удалилась, Аято отошёл вместе с девушкой в сторону. — Сейчас начнётся церемония, как ты? — Аято взял её руки в свои и некрепко сжал. — Очень устала за сегодня, — честно призналась она, ощущая тепло его ладоней. — Потерпи ещё немного, — голубоглазый коснулся губами её тыльной стороны ладони. Девушка испытывала сильное смущение, находясь в обществе этого мужчины. С ним она чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Она погрузилась в свои мысли, в то время как он нежно прикладывался к ее рукам, закрывая свои глаза. Звуки лиры, наполняющие пространство горы Ёго, означали начало церемонии бракосочетания. — Началось, нам пора — произнёс Аято и потянул девушку за собой. Под могучим цветущим деревом стояла пара, притягивая взгляды всех присутствующих. Свет фонарей плавно угасал, оставляя лишь свечение звезд и мерцающих светлячков. Восхищенные прислужницы храма, одетые в изысканные наряды, исполнили нежную песнь под аккомпанемент лир. На расстоянии трёх метров друг от друга стояли Аято и Хэруми. Светловолосая девушка погрузилась в транс, лишь слегка улавливая слова из речи Яэ Мико. Её взгляд беспокойно скакал от Аято к своим дрожащим пальцам, словно ища опору. Внезапно, повернув голову к гостям, она заметила свою мачеху, чьи глаза исступленно выражали радость за неё, сопровождаемую слезами на платке. Волнение заставляло её ноги дрожать, словно танцующие листья на ветру. И в этот момент, подняв голову, её взгляд встретился с голубыми глазами мужчины, который что-то шептал ей, двигая губами, и нежно улыбнулся, словно поддерживая её в этот волнующий момент. Медленно шагая на встречу друг к другу, они произносили обеты верности и любви. Оставляя между друг другом небольшое расстояние, вокруг них возник круговорот светлой магии, которая скрепляла их узы. Чувствуя странное покалывание в теле, девушка обеспокоенно подняла глаза на Аято. Мужчина лишь взял её руку в свою ладонь и продел утонченное кольцо на палец девушки. Проделав тоже самое, девушка осознала, что пути назад нет. Поздней ночью девушка прибыла в имение Камисато. Как только она переступила порог, служанки окружили её со всех сторон и проводили в тёплую купель. Две женщины помогли ей окунуться в воду и начали заботливо распутывать её длинные платиновые волосы. На её тело наносили приятные масла, которые расслабляли девушку и снимали напряжение. — С мужчиной надо быть мягкой и доверять ему, — тепло произнесла одна из женщин. — Если супруг терпелив, больно не будет, — расчёсывая её длинные волосы, она нежно проводила по ним гребешком. Понимая смысл сказанного, Хэруми почувствовала, как краска накатила на ее щеки. Она изредка слышала, как другие девушки из дома Окия упоминали об этом и затем тихо посмеивались. — А если нетерпелив? — тихо спросила девушка, нежась в тёплой воде с лепестками цветов. — Господин Аято не такой, он достойный мужчина, — успокаивая светловолосую, она словно мать, поглаживала её по голове. Больше никто не проронил ни слово. Девушка хотела лишь одного — лечь в мягкую постель и погрузиться в сладкий сон. В комнате был приглушённый свет. Благовония извлекали дым, который едко распространялся по всей комнате, заполняя её чудесным ароматом трав и фруктов. На девушку надели полупрозрачное белое кимоно, через которое можно было разглядеть обнажённое тело. Подогнув под себя ноги, она сидела на мягкой кровати, которая была заправлена в шёлковые простыни. Хэруми ждала мужчину, который так и не заходил в комнату. Через некоторое время послышался шум за дверью, и девушка вздрогнула. В комнату вошёл Аято, который, по всей видимости, также принимал ванну. Капли воды стекали по его волосам, затем по плечам и дальше по обнаженному торсу. На нём было только лёгкое ночное кимоно с длинными рукавами, которое было затянуто на талии тонким белым поясом. — Прошу прощения, что заставил ждать, — в одной его руке был хрустальный графин, а в другой два бокала. Аято прошёл дальше в комнату к деревянному круглому столику и поставил на него стекло. В графине была тёмно-красная жидкость, которую он разливал по двум бокалам. Девушка молча наблюдала за тем, что делает мужчина. Она нервно теребила ткань своего кимоно, прикусив краешек нижней губы. Светловолосый сел рядом с Хэруми и протянул ей бокал. — Выпей до дна, — мужчина с родинкой под губой серьёзно посмотрел на неё. — Что это? — принюхавшись, она учуяла терпкий запах каких-то ягод. — Инадзумское вино, — произнёс он. — Расслабляет, — мужчина тихо усмехнулся. Девушка с платиновыми волосами послушно выпила напиток до дна. Вино казалось слабым, которое легко пьётся, но в моменте она почувствовала лёгкое головокружение. — А можно ещё? — спросила она, словно ребёнок, который просит запретную сладость. — Не стоит, — в отличие от девушки, Аято сделал лишь один глоток. — У тебя капля вина на нижней губе, позволь я уберу, — оставляя бокалы на прикроватной тумбочке, мужчина коснулся фарфоровой щеки Хэруми. Свободной ладонью Аято обхватил мягкую щеку девушки и, не удержавшись, большим пальцем обвел контур чуть влажных приоткрытых губ, завороженно наблюдая, как легко они сминаются под давлением и как очаровательно трепещут светлые ресницы его возлюбленной. Потянувшись к ней, он коснулся своими губами её пухлых губ и затаил дыхание. Для девушки это было как погружение в пустоту, где кроме тьмы ничего не существует. Она почувствовала поцелуи, медленно спускающиеся к ее шее, и зажмурила глаза ещё крепче. — Хэруми, я не монстр, тебе нечего бояться, — Аято не хотел, чтобы она боялась с ним близости. — Милая, посмотри на меня, — молил мужчина, целуя её в лоб. Открывая свои глаза, она встретилась с его голубо-фиолетовыми глазами, которые выражали тревогу. — Может я могу что-то сделать для тебя? — поинтересовался он, лишь бы угодить ей. — Ты уже все сделал, — прошептала она, выражая свою обиду. — Хэруми, твоя дерзость не знает границ, — пытался спокойно говорить Аято, хмуря свои брови. — Мне ничего не надо от тебя! — прерывая мужчину, крикнула Хэруми. Резким движением он опрокинул Хэруми на кровать и начал целовать, затыкая ей рот, чтобы она не закричала. Она резко дернулась и попыталась вырваться, но Аято держал её крепко. С каждым движением его губ она чувствовала, как его ладони скользят по её телу. — Хочешь боли? — в планах Аято не было нанести вред, но преподнести ей урок хотелось больше. — Простите, господин Аято, — испугавшись того, что он может с ней сделать, она прижалась к нему и громко всхлипнула. — Не стоит показывать свою смелость там, где её быть не должно, Камисато Хэруми, — а затем, Аято нежно поцеловал её влажную щеку. Выпитое вино дало о себе знать, и девушка молча лежала под объятиями мужчины, который шептал ей нежные слова. Чувствуя его горячие руки на своей талии, Хэруми сжала в своих пальцах шёлковую простынь. Аято осторожно развязал пояс кимоно девушки, открывая вид на её обнаженное тело. — Ты словно цветущая сакура, которая цветёт только для меня, — нависая над девушкой, он ждал, когда она посмотрит на него. Но девушка ощущала себя опавшими лепестками сакуры, которые будут лишь красивым вспоминанием о том, когда они цвели. Девушка не помнила тот момент, когда мужчина успел снять своё кимоно. Аято обхватил её челюсть пальцами и заставил посмотреть на него. В приглушённом свете она разглядела его рельефные мышцы и, облизав свои влажные губы, Хэруми смогла лишь повернуть лицо в другую сторону и тяжело проглотить слюну. — Моя девочка, — проговорил Аято, давая ей отвернуть лицо в другую сторону, а затем продолжил. — Моя жена, — закончил он, резко возвращая её лицо к себе. Встретившись с его лицом, на котором расплылась садистская улыбка, девушка попыталась убрать его руку со своего лица. Аято перехватил её запястье и преподнёс к своим губам. Мужчина покрывал каждый участок руки мелкими поцелуями, ощущая сладость её кожи. Хэруми казалось, что её тело с ног до головы приобрело красный цвет от смущения. Она не пыталась как-то прикрыть своё тело, ибо знала — бесполезно. Светловолосая смирно лежала на смятых простынях, пока глава комиссии Ясиро медленно спускался к животу. С каждым поцелуем он был ниже и ниже. — Откройся мне, — прошептал Аято, заставляя согнуть её ноги в коленях и широко развести их в разные стороны. — Аято, — тихо произнесла она его имя, ощущая как его волосы щекотят внутреннюю сторону бедра. — Что ты делаешь? — ответа на вопрос не последовало, но она ощутила влажное прикосновение внизу. Хэруми пискнула, когда мужчина прильнул языком к её клитору. Светловолосая хотела отодвинуться и свести ноги вместе, но крепкая хватка Аято не давала этого сделать. Из-под полуоткрытых ресниц она взглянула на него. Её мозг плавился от его прикосновений, а перед глазами всё плыло. Его движения одурманивали. Хэруми почувствовала, как с каждым прикосновением внизу живота разливались странные и незнакомые ощущения. — Аято, пожалуйста, — проскулила Хэруми, пытаясь отодвинуться от него. Почувствовав сопротивление, светловолосый сильнее вцепился пальцами в её бедра. Он притягивал её ближе, лаская и надавливая на клитор. Его язык игриво и нежно проникал в её влагалище, стимулируя каждый уголок. — Хэруми, молчи, — удерживая её на месте, он опять припал к её влажным складкам. Девушка тяжело дышала и не знала, куда себя девать. Всё казалось таким неправильным, до безумия испорченным. Непроизвольно Хэруми выгибается и издаёт писк неожиданности в перемешку с громким протяжным стоном удовольствия. Спустя время мужчина обхватывает её талию, приподнимаясь над Хэруми. Он притянул её к себе за сладким поцелуем, пока его руки нежно сжимали грудь и играли с её сосками. Из груди девушки снова вырвался стон, создавая вибрацию в их ртах, еще больше приводя в возбуждение. Аято прижался к её груди, облизывая и посасывая соски. Девушка сильнее сжимала в своих пальцах ткань постельного белья. — Скажи мне Хэруми, что ты чувствуешь? — его рука плавно оказалась у волос Хэруми, убирая лишние пряди с лица. Но девушка даже не пошевелилась, лишь пыталась спокойно дышать, сводя брови к переносице. Светловолосая не смотрела на мужчину, не хотела принимать свой проигрыш. Аято издал непонятную для девушки усмешку, и она почувствовала, как его пальцы, невесомо касаясь её, опускались ниже. Его пальцы опустились на женскую промежность. Аято провёл большим пальцем по нежным складочкам и остановился на клиторе, надавливая на него, поглаживая. С губ девушки сорвался стон, колени инстинктивно стали зажиматься, но Аято положил свободную руку на её ноги и развел в стороны. — Милая, тебе нравится? — мужчина забавлялся от того, как она пытается ему противостоять. — Нет! — громко произнесла она, пытаясь убрать его руку. — Это ложь в которую ты хочешь верить? — холодно произнёс Аято, проникая двумя пальцами в неё. — Ненавижу тебя, — тихо произнесла она, сжав челюсть. — Зато твоё тело считает наоборот, — ответил он, чувствуя как стенки её влагалища стали сжимать его пальцы. — Но раз тебе противно, то я закончу, — резко высунув пальцы, он понимал, что она была на пике оргазма. Девушке удалось выбраться из под тела Аято, и она быстро сползла с кровати, прихватывая с собой плед. Но, не успев полностью прикрыть обнажённое тело, мужчина срывает его с девушки. — Не трогай меня, — с обидой в голосе произнесла Хэруми. — Имею право, — его голос был словно сталь. — Мерзкий, — полушепотом проговорила она, надеясь, что он не обратит на это никакого внимания. Главе комиссии стала надоедать игра в "кошки-мышки", и он резко поднял девушку с пола и кинул на мягкую кровать. — Глупая девчонка, — грубо произнёс он, удерживая её руки с двух сторон. — Если бы не мои чувства к тебе... — не успев договорить, его перебивает голос Хэруми. — То что? — с вызовом бросила она. — Сделал бы из меня легкодоступную деву с дома Окия? — резко замолчав, она поняла, что сказала. Аято грубо впился в её губы, яростно вбирая их в себя, покусывая, посасывая до полного онемения, увлекшись, больно прикусил нижнюю губу Хэруми. — Не смей так говорить, — остужая свой пыл, он пытался говорить спокойно. — Ты теперь носишь фамилию Камисато, давая клятву под Священной сакурой, что будешь всегда преданна мне, а я тебе, — уже мягче закончил он, целуя её в плечо. — Значит ты больше не будешь посещать чайные домики? — с некой ревностью спросила она, краснея ещё сильнее. Светловолосая не хотела, чтобы её избранник проводил своё время с гейшами, любуясь другими девушками, а тем более коротал с ними тёмные ночи. — Нет, Хэруми, — ответил он, соприкасаясь с ней лбами. — Никогда, моё сердце теперь принадлежит тебе, — с нежностью в голосе закончил он и наконец встретился с её взглядом. Перед глазами Аято всплыли воспоминания сегодняшней церемонии. Растерянная Хэруми в своем красивом свадебном кимоно, а её длинные платиновые волосы развивались на ветру. Как она смотрела на него с недоверием и опаской, словно он самый настоящий монстр, который хочет воспользоваться ею для своих целей. Хэруми считала главу комиссии Ясиро самовлюбленным. Она изредка наблюдала за ним, как он манипулировал девушками из дома Окия. Нежно прикасался к одной, в это же время делая комплименты другой. Но стоило ей пройти мимо, чтобы поставить горячий чай, саке и различные закуски, всё его внимание переключалось к ней. Она избегала его взглядов и прикосновений, лишь выполняла свою небольшую работу, которую ей поручала госпожа Мацуи Кимику. Находясь под Аято совсем обнажённой, ей хотелось верить во все его признания. Хотела быть единственной и любимой своим мужем. В детстве Хаттори Хэруми часто читала книжки о принцессах, которых спасают прекрасные принцы. Девушка всегда мечтала о любви, которая описывается в любовных романах. В какой-то степени в голове Хэруми возник вывод о том, что Аято являлся воплощением сказочного принца. Он имел множество заслуг, почестей, признание народа и, конечно же, его внешность — он был очень красивым. Не говоря уже о том, что он имел Глаз Бога. — Прости, что ошибалась, — девушка сильно смутилась, но продолжила. — Я подумала, что привлекаю тебя только в физическом плане, — она поджала свои губы и подняла свои большие глаза на него. — Я достаточно долго присматривался к тебе, — он убирает волосы Хэруми за ухо и проводит большим пальцем по щеке. — Расспрашивал о тебе, но это не значит, что я не смотрел на твоё тело, — произнёс Аято и хитро улыбнулся. Глава комиссии Ясиро не стал говорить о том, что знает о ней абсолютно всё, чтобы опять её не спугнуть. Аято знал все её предпочтения в еде, с кем она общается, чем любит заниматься в свободное время. Мужчина достаточно долго никого не впускал в свою небольшую семью, и вот время пришло. — Я начинаю задумываться о том, что одержим тобой, — вожделенно проговорил Аято, покрывая поцелуями шею Хэруми. Девушка покорно затихает, позволяя схватить себя за подбородок и втянуть в напористый, требовательный поцелуй, которому она не смеет противиться, а может и вовсе не хочет. Размышлять об этом Хэруми не спешит, тем более не сейчас, когда она раскинулась на постели, зажатая между матрасом и Аято. Тот сминает губы, остервенело, нагло, не давая шанса на отступление — в этом был весь глава комиссии Ясиро. Неосознанно девушка зарывалась своими пальцами в его светлые пряди, притягивая Аято ближе. Между страстными поцелуями были слышны сладкие и тихие стоны девушки и первобытный рык мужчины. Он хотел её так сильно, как никогда и ни одну женщину в мире. Проникая пальцами в Хэруми, он входил до упора, заставляя её трепещать в его руках. — Аято, — нежно произнесла она его имя. — Мне так хорошо, Аято, — в уголках глаз появились еле заметные капли слёз. — Моя девочка, — прошептал он ей на ушко, ощущая, как девушку накрывает волна оргазма. Глаза Хэруми закатились, светловолосый ощутил, как её мышцы сокращаются в оргазме, и он продолжал входить в неё, а его большой палец ласково надавил на чувствительную плоть. Смотря на то, как девушка пытается отодвинуться от него, он вытащил свои пальцы и преподнёс к своему рту. Отстранившись лишь на мгновение, парень хитро взглянул в её глаза, после чего медленно облизал два своих пальца. — Что ты делаешь? — тяжело дыша спросила Хэруми, ощущая себя очень неловко. — Пробую свою жену на вкус, — твёрдо ответил он, а затем ласково произнёс. — Хочу ещё, — опускаясь ниже, он поцеловал её в живот. Снова развигая её ноги, Аято нежно вылизывал девушку. Проникая языком внутрь, задевал все самые нежные и чувствительные нервные окончания в её теле. Он ласкал языком самые нужные точки для того, чтобы Хэруми получила удовлетворение. Его язык ритмично дарил наслаждение возбужденному клитору, в то время как девушка только и могла повторять его имя. Упираясь руками в белые мятые простыни, хватая и сжимая их до побелевших костяшек на пальцах, Хэруми то ли стонала, то ли кричала с раскрытым ртом от того, на сколько чувствительной она сейчас была. Нависая над девушкой, Аято повернул её лицо к себе и произнёс следующее: — Не отводи от меня взгляд, — тяжело произнёс мужчина, стягивая с себя нижнее бельё. Тяжело проглотив слюну, Хэруми погрузилась в глубину его чистых глаз. Ощущая, как её касается что-то твёрдое и мокрое, она невольно дернулась в его руках. — Не бойся, я буду нежен, если будет больно, скажи, — успокаивающе проговорил Аято, целуя её в искусанные губы. Мужчина аккуратно входит в неё, совершая небольшой толчок. Взяв девушку за бедра, он взглянул ей в глаза и резко вошел в неё до самого конца. Громко вскрикнув, Хэруми впилась в его спину ногтями. Проникая в девушку, Аято громко что-то прорычал и сильнее сжал руку девушки у головы. Затуманенный разум внезапно приходит в норму. — Прости, прости меня, — шептал он, нежно целуя её щеки, а затем губы. Спустя минуту он начал двигаться медленно и осторожно, давая почувствовать себя. Светловолосая всё ещё жмурилась от неприятных ощущений, но нежные ласки её любимого заставляли расслабиться, и через какое-то время она начала двигаться ему на встречу, прижимаясь ближе. В мягком свете приглушённой лампы её кожа мерцала, словно драгоценный камень, обнажая изящную грудь, стройную талию и упругие бёдра. Всё это казалось Аято воплощением совершенства, которое сейчас принадлежало только ему. В глазах светловолосого читается желание доминировать над хрупкой девушкой. Он замедляется, медленно входя в Хэруми. Её терпение на исходе, он чувствует. Аято запрокидывает голову назад и нервно вздыхает от возбуждения. На губах играет ухмылка. Не выдерживая, девушка быстро, с желанием в голосе, произносит: — Пожалуйста, Аято... — Хэруми от нетерпения сама насаживалась на его плоть. Этой фразы ему хватило, чтобы начать сразу же возобновлять движение и набирать темп. Для Камисато это ожидание было словно пытка, слишком невыносимой. С её уст выходят тихие вздохи, а сознание уносится прочь. Мужчина прикрывает свои глаза, наслаждается моментом. Тянет свободную руку к её шее и целует Хэруми. — Я не выдерживаю, — почти прорычав в конце, он сильнее вдалбивал её тело в кровать. Осмелившись, она двигается бёдрами ему на встречу. Аято проводит пальцами по её ключицам, груди, животу и, наконец, опускается вниз. Двумя пальцами нежно ведёт и с такой же нежностью смотрит на неё. Кончает с её именем на губах и доводит Хэруми до оргазма. Девушка протягивает руку к его щеке, невесомо гладит, прикладывает свой лоб к его. Целует ласково и мягко, со всей любовью. Смотрит влюблённо, как и он. Мужчина негромко говорит, боясь нарушить их идиллию: — Люблю тебя, — ждать ответа ему долго не пришлось. — Я тоже, люблю тебя, — шёпотом произнесла девушка, ощущая, как её тело клонит в сон. Шёлковые ткани были смяты, как и их одежда, которая была разбросана в неизвестных направлениях комнаты. Обрученная пара спала в объятиях друг друга, словно они были единым целым. Свеча в лампе давно догорела, лишь слабый запах благовония распространялся по комнате. Имение Камисато погрузилось в полную тишину. Слабый ветерок снаружи, словно танцор, кружил опавшие лепестки сакуры в невидимом вальсе, создавая неповторимый танец природы. Этот тихий, но волнующий момент казался словно приглашением в мир гармонии и спокойствия, где каждый лепесток был свидетелем произошедшего. В этой атмосфере казалось, что время замедлило свой бег, чтобы каждый момент стал более ценным и запоминающимся.