Крылья мотылька

За все время, что не спеша давило на Суворова младшего, тихонечко давя на грудную клетку своим тяжелым ботинком, Марат позабыл как выглядит коридоры школы. Иногда ночью, засыпая в своих тревожных мыслях он пытался вспомнить хотя бы их очертания. Но почему то, они у него ассоциировались с хорошим, людным местом, что сейчас сильно рознилось с реальностью. Не единого человека, хотя гул стоит мама не горюй. Старые серые обшарпанные стены, которые кое как шпаклевали кажется не давно. Пыльное окно, заклеенное наспех малярным скотчем, а главное отсутствие Айгуль здесь. Той девушки, чьи волосы спадали с плеч и вились распадаясь на пушистые локоны, которые закрывали собой половину пионерское галстука, начисто выглаженного. Настроение Адидаса младшего резко упало после таких воспоминаний и головушка, которая шла с энтузиазмом в школу, подходя к кабинету поникла. Учительница мягко говоря была в приятном шоке, что мальчик наконец пришел на уроки. Она прекрасна знала с уст матери, что творилось с Маратом и хоть это было лишь поверхностное восприятие, ей хватило и этого, что бы теперь охать и ахать при взгляде на него. Друзей почти не было, лишь «пацаны», которые может и бурно оживились при Суворове, но были уже не интересны, как и в принципе любая другая группировка, даже кажется универсам. Но Марат уже здесь и свалить он не сможет.

***

Уроки шли медленно, даже очень, минуты сыпались словно песок с мокрых рук, а часы тикали на перебой словам учителя. Признаться материал, Суворов от силы слушал минут 10, убеждая себя, что это крайне интересно и что это ему жизненно необходимо, пока мысли наконец не поглотили его с головой. Он начал вспоминать что происходило ночью, и одна из рук невольно потянулась посмотреть, что там было. Расстегнув на рукаве белую пуговицу, он аккуратно задрал рукав, может себе позволить, сидит все таки один. Перед глазами встали порезы, не сильно глубокие, но и назвать царапинами их было сложно. Поперечные перекрывались продольным порезом. И почему то глядя на них он не чувствовал страх, он ощущал тепло, а тепло заставляло улыбнуться невольно. Но улыбка прошла также быстро как и появилась. Это видел Вова. И он наверно прекрасно догадывается обо всем. Но зная брата он ни за что не расскажет никому, опыт был уже, но более безобидный. Помнится когда Марату было лет 8, он с кухни своровал мешок конфет, и съел почти все и брат также застукал за этим делом, но родители так и не узнали, по крайней мере не от брата, куда же подевались сладости.

***

Последний звонок прозвенел и Марат собрав свои вещи, попрощавшись с одноклассниками поспешил удалиться сначала из класса, а потом уже и из школы, прямо на снежную улицу. Нацепив небрежно куртку и шапку, тот вышел наружу, где полной грудью вдохнул щекочущий от холодна воздух. Но хотел он только сделать шаг, как его остановили за плечо. Брат за ним пришел. Он чего, маленький что ли, ходить за ним после школы? А дальше что? Домашнюю работу выполнять будет с ним? Марат помрачнел и посмотрел на Вову. Первой репликой было не классическое «здарова» и даже не «привет» , а грубое «Чего ты здесь делаешь?» И Адидас кивнув, понимая негодование брата, сказал: -Нам нужно поговорить, Маратка. Младший прекрасно знал, в какое русло пойдет разговор, а конкретно в то, в которое он не хотел идти. Нужно было отмазаться срочно, ну или потянуть до времени, когда у него появятся именно аргументы, которые не будут похоже на «блин, я так больше не буду» «прости». Но думать надо было быстро.