Ненавистная любовь

Деньги закончились достаточно быстро. И Юстасу ничего не осталось, кроме как найти новую работу. Такая подвернулась — он просто увидел объявление на двери одного из зданий неподалёку от дома, и вошёл внутрь. Его взяли табельщиком. Это была далеко не работа мечты, но когда на дворе начало девяностых, выбирать не приходится. После столкновения с десантником Вернадский не искал встречи с Веселовым. Он не боялся. Напротив, в нём накопилось столько злости, что хватило бы на целую войну. Просто тягаться физический силой с тупорылым Олегом — бессмысленное занятие. Тот снова отправит его в нокаут, а дальше что? Но ублюдочного Веника он, всё же, пару раз видел. Тот лузгал семечки и пил пиво в окружении каких-то парней. Каждый раз ещё издали замечая Юстаса, он вперивал в него глубокий синий взгляд, и буквально трахал им. Внутри у Вернадского всё переворачивалось от желания немедленной расправы, но он решил, что потерпит. Он подождёт. Он подготовит план. Примерно через месяц после изнасилования Юстасу позвонил его старый друг Максим. Тот звонил ему, конечно, и раньше, но именно в тот промозглый осенний вечер Успенский предложил сходить на дискотеку. И они пошли. Центральный клуб искусств Благовещенска ещё в совсем недавнем советском прошлом был местом встреч «Тех, кому за 50». Как слышал когда-то Юстас, эти танцы и ужины организовывало какое-то товарищество. Теперь же местом владел какой-нибудь «новый русский». Алкоголя было предостаточно, как и странной пёстрой молодёжи, которая явно баловалась с дозами в вену. Иногда, правда, попадались и просто пьяные. Разноцветные огни кружками вертелись по танцзалу. Толпа танцевала, растворяясь в мелодичной песне группы «Savage». Выпив два стакана пива, Юстас тоже почувствовал некоторое желание подёргаться под музыку. Пританцовывая, он стоял у барной стойки и смотрел на то, как Максим, подцепив черноволосую девушку в джинсовой юбке и белой футболке, танцевал вместе с ней.Внезапно взгляд Вернадского зацепился за знакомое лицо, которое неверно мелькнуло в толпе танцующих. Хмурясь, испытывая накативший приступ бешенства, Юстас зажмурился, присматриваясь и пытаясь снова увидеть Его. Веселова. У Вернадского было достаточно времени, чтобы решить, что да, месть будет. Он не позволит этому ублюдку уйти от расплаты. Но что именно предпринять, не попав в итоге в тюрьму, Юстас пока не знал. Неожиданно, да так, что парень чуть не вылил на себя третий стакан пива, Вениамин посмотрел на Вернадского. Его лицо исказила хищная гримаса. Сказав что-то танцующему рядом парню, Веселов направился к Юстасу. Тот поспешно хлебнул пива, понося насильника последними словами. Чем ближе становился парень, блестя синими глазами, тем ярче вспоминался жестокий акт изнасилования, даже припомнился грубый член в заднице, вызывая оцепенение. Месяц — не так уж и мало. С течением времени жажда мести начала расти внутри Юстаса. Он чувствовал, как холодные, стальные такие злоба и ярость заполняют его сущность. Эмоции, которые он никогда прежде не испытывал, бушевали в сердце, парадоксально давая силы идти вперёд. Каждый день Вернадский мысленно погружался в мир темноты и мести. Жажда управляла его мыслями, давала топливо решимости. Он проклинал своего мучителя и клялся, что никогда не позволит ему остаться безнаказанными. Но по мере того, как жажда мести становилась сильнее, Юстас начинал замечать, что она поглощает его. Мстительные эмоции, которые когда-то давали ему силы, теперь разрушали его душу. Однажды, стоя перед зеркалом, Юстас вдруг осознал, что заблудился на тёмном пути будущего отмщения. Он увидел, как его глаза, когда-то полные надежды, теперь были полным отражением зла. Но не собирался останавливаться. Просто нужен был повод. И вот мучитель сам шёл на свою казнь. — Скучаешь? — скалясь, громко спросил Вениамин, останавливаясь напротив Юстаса. — А что, хочешь меня развлечь? — ничуть не смутившись, выдал Вернадский. Тот явно не ожидал такого спокойного тона. — Вспоминаешь меня, красавчик? — сказав это, Вениамин подмигнул ему. — А то. Такого ублюдка, как ты, не забыть, — ухмыльнулся Вернадский, делая большой глоток пива. — Приму это за комплимент, — Веселов упёрся рукой в барную стойку. — Ты должен хотя бы узнать моё имя, чтобы знать, на кого ты дрочишь. — Веня Веселов. Знаю я, — язвительно отозвался парень. Ему хотелось выплеснуть остатки пива в лицо Вениамина, а после набить ему мокрую морду. — Откуда такие познания? — ухмыльнулся тот, явно заинтересованный. — А мы с тобой вместе учились в школе. Забыл? — И в какой же школе я учился? — В лучшей, мудак. Веселов рассмеялся: — Бля, мне нравится твоё чувство юмора. — Охеренно, — хмыкнув, Юстас допил пиво. — И твоя задница, если честно. До сих пор помню её пухлость и узость. Бля, я тогда немного перегнул палку, да? Надо было понежнее трахнуть тебя. Глядя в немного безумные глаза, Вернадский понимал, что это совершенно безбашенный человек, который даже не видит в случившимся криминал, за который следовало бы ответить. Видимо, злость дала Юстасу сил, трансформировавшись в борзое спокойствие. Он ощущал, что у него есть козыри, что он может общаться с этим самовлюблённым идиотом на одном языке. То, что Вернадский не стушевался с самого начала разговора, явно возвысило парня в глазах ебучего Веселова — Надо было понежнее, а то я чуть не влюбился в тебя, придурок, — кивнул Юстас, допивая пиво. — Олег тебя не сильно приложил? — А тебя это правда волнует? — Вернадский с вызовом уставился на Вениамина. — Если честно, то не очень. — Вот это мне уже больше нравится. Веселов рассмеялся. Мелодия сменилась. «Savage» и дальше разрывал танцпол. Ладонь Вениамина вдруг легла на спину Юстаса, заставляя того остолбенеть и покрыться мурашками. Сжав стакан правой рукой, он приложил усилие, чтобы не разбить эту стекляшку о лицо Веселова. — Музло ничего так, да? Романтичненько. Может, потанцуем? М? — ладонь мягко погладила спину Вернадского. Тот с грохотом поставил стакан на стойку бара и вытер рот тыльной стороной руки. — А давай, мудак. Если ты танцуешь так же офигенно, как ебёшься, то я тебе даже пиво куплю. Вениамин улыбнулся шире. Этому сучонку явно нравилось всё происходящее. Юстасу же казалось, что он исполняет несвойственную себе роль, словно он однажды подсмотрел её в каком-то фильме, и теперь пытался строить из себя несгибаемого парня. Видимо, злость из-за изнасилования помогла ему скрыть истинные эмоции, спрятав их под толстым слоем маски. И интуитивно Вернадский понимал, что поступает правильно, что в сложившейся ситуации никак иначе и быть не может. Веселову нравится. Искренне нравится. Стало быть, всё идёт просто великолепно. И вдруг план вспыхнул яркой искрой сам собой. Он изучит жизнь ублюдка Веселова, найдёт его слабости и раны, чтобы ударить туда, где это больнее всего. Решимость была колоссальной. Гениальный план. Этого он и ждал. Он станет самым лучшим другом для Вениамина, а, может, даже влюбит его в себя, приложит максимум усилий, а потом морально уничтожит. Как сладко было думать об этом. Они смешались с толпой. Вениамин, скалясь, схватил парня за талию притянул к себе. Сперва это был медляк, и руки Юстаса лежали на плечах Вени. А потом толпа взорвалась под песню «Modern Talking». Но Вернадский и Веселов не изменили своего медленного танца. Соприкасаясь лбами, они, как двое влюблённых идиотов, смотрели друг другу в глаза, и как бы парили в нежных сиреневых облаках. Мягкие движения, блеск глаз, руки Вернадского на плечах Вениамина, руки того — на талии Юстаса. И эта музыка, завлекающая в свои неверные иллюзорные сети. — Какое-то у тебя странное имя. Вообще в первый раз его слышу. Полупьяные, они возвращались домой. — Всё когда-то в первый раз.— Я из армии недавно вернулся.— И как там? — Слабого забьют, — ухмыльнулся Веселов.Они дошли до труб, пересекающий двор. До дома оставалось рукой подать. Сплюнув в сторону, Вениамин забрался на трубы и сел на корточки. Свободно опустив руки вниз, он с интересом уставился на Юстаса. — И чё, ты совсем не хочешь въебать мне за то, что я тебе вдул? Тогда ты подошёл точно ради этого. Ну, когда тебе дал по щам дядя Олег. Вернадский понял, что от того, что и как он сейчас скажет, зависит будущий поворот истории. Если даже случайно покажешь слабость этому человеку — пожалеешь. Месть — блюдо, которое подают холодным.— Да как тебе сказать. Въебать хотел, конечно, потому что я, хоть и люблю жёсткий секс, привык к тому, чтобы сначала это обговаривали. Потом я успокоился. В конце концов, мне понравилось.Веселов внимательно смотрел в глаза парня, как бы ища подвох. Вернадский, внутренне собравшись, ответил на взгляд, ничем не выдав неискренность. — Может, тогда, сделаем всё по договорённости? Я тащусь от грубого секса, красавчик. От услышанного на Вернадского напало гадливое чувство отвращения. Он улыбнулся. Как ему показалось, так же развязно, как его собеседник. — Я подумаю.— Ты хотел бы, чтобы я за тобой поухаживал, как за тёлочкой?— Возможно. То, что Вениамин клюнул на блеф, вдруг придало Юстасу ещё больше уверенности. Он отомстит. И теперь парень понимал, как именно. Он проникнет в душу Веселова как можно глубже, а потом хладнокровно растопчет её. — А щас мне пора. До встречи, — нагло улыбнувшись, Вернадский отвернулся и пошёл в сторону дома. Он спиной чувствовал, что Вениамин всё так же заинтересованно пялится на него. Задрав голову, Юстас посмотрел в тёмное осеннее небо. Редкие пуговки серебряных звёзд мерцнули, как бы подтверждая, что Вернадский на верном пути, и у него всё получится. От предвкушения жестокой моральной расправы, Юстас ощущал блуждающую сладкую дрожь в теле.