Лев или Змей?

Скитер не скупилась на «комплименты» в адрес прежнего руководства страны. С самого утра статья ошеломила мир. Барти Крауч, Минерва МакГонагалл и Люциус Малфой разносили дементоров. Те убили двоих, пусть и оборотней, среди которых один был недавно замечен с Лестрейнджами и находился в бегах, а второй считался мёртвым. Погиб Перси Уизли, но он не жертва. Гермиона Грейнджер предоставила свои воспоминания, в которых оказалось, что существует экспериментальный отдел в Министерстве, куда хотели бросить юных Блэка и Поттера. Отдел был разнесён с самого утра. Амбридж взята под стражу, как та, кто возглавляла отдел, а ещё были найдены письма от Перси Уизли. Розовая жаба не сжигала их. Фадж и Амбридж были брошены в Азкабан на пожизненное, Барти не забыл упомянуть, что Гринграсс такой участи не удостоится, и за свои деяния будет скормлен дементорам. Фадж и Амбридж недавно стали управлять страной, оттого не были наказаны слишком сильно, а вот их предшественники-Министры все были отправлены на поцелуй дементора, ведь могли уничтожить отдел, но не захотели. Больше всех пострадала Гермиона Грейнджер, которая в результате станет в ближайшее полнолуние оборотнем. Северус Принц пообещал варить ей зелья, а Люциус не забыл вставить свои 5 галлеонов, заявив, что пора и оборотням учиться в школах, если есть зелье, удерживающее их сущность. Он предложил, чтобы Министерство оплачивало оборотням-студентам это зелье, пока те учатся в начальной школе и Хогвартсе. Визенгамот поддержал идею, учитывая, что Крауч приказал оставить только тех, кто был против дементоров, а новый состав тоже распустить. Пятнадцать человек проголосовали за нового Министра Магии без сомнений. — Ты бы не радовался так, они куплены, — ухмыльнулся Барти после выборов, перед речью Люциуса на камеру. — То есть? — Они все работают на младшего Блэка. Поттер постарался внушить идеи мальчишки и дети передали родителям. Все, кто в Визенгамоте, считают, что ты друг Томураса Блэка. Уже все маги желают видеть его Министром. Тебе идею с оборотнями нашептал Максимилиан Нотт, а тому Блэк, которому подобное предложил Поттер. — Так кто из этих будущих правителей глава? — удивился Люциус. — Оба. Министром тебя очень хотел видеть Томурас Блэк, ведь знает, что ты змей, умеющий играть. Моя жена не такая. Амелия слишком честная. — Ты восхищаешься парнем, — хмыкнул Люциус. — Уверен, одно слово этих ребят— и я буду без головы? — Люциус, это Томурас натравил дементоров на оборотней. Он год учился их подчинять. Ему четырнадцать лет, а такая сила! Думай головой. — Стой! — Люциус дураком не был. — Поттер подчинил все семьи на Слизерине, а Блэк на Гриффиндоре. У тебя друзей вагон и маленькая тележка, то есть весь Отдел, у Максимилиана есть гоблины, мадам Забини… Ядовитая женщина, — Малфой не знал, как подобрать иные слова, вызывая ухмылку Крауча. — Насколько мне ведомо, Розье в восхищении от Блэка, кстати, ещё есть Сириус Блэк, там тоже друзей хватает, особенно Мэри Макдональд и Марлин Маккиннон, Эммелина Вэнс, Аластор Грюм, Кингсли Шеклболт и многие другие. Всё идёт к становлению негласного правителя страны, верно? — Правителей. Их двое. — Дети, Барти. Это дети! — ужаснулся Люциус. — Это не дети. Это уникумы. Таланты. Сила. — Я понял, — спустя пару минут раздумий прошептал павлин. — Моргана меня спаси, я понял! У них повсюду крысы? — Нет. Только в Мунго пока нет, — оскалился Барти. — Но это поправимо. Твой сынок ведь хочет быть целителем разума и Томурас поможет ему возглавить больницу после Сметвика. Мерлин, Нотт его помнит ещё с 40-х. Сколько Гиппократу? — Да больше ста лет, — задумался Люциус. — Министр на крючке. Согласен, с Амелией бы такое не прошло. Но мальчишки и правда талантливы. Свет и тьма. — Ага, — закурил Барти, выдыхая прямо в лицо Малфоя. — Лестрейнджи и Петтигрю с вами? — Упаси Мордред, Люциус. Это главная проблема. Как и ещё одна, которую таил Подмор. Стерджис умолчал, что Долохов сбежал. — Когда? — ужаснулся Малфой. — Как? — Да хуй его знает. Это пока секрет, но лучше тебе об этом поведать. Робартс и Долиш не знали. Вэнс допросила Подмора. Тот как-то напился и не помнил вообще ничего. Пасху справлял, сука! — То есть, уже два месяца Долохов на свободе? — И не только он. Он прихватил с собой Эйвери, Руквуда, Мальсибера и Трэверса. — Крауч, последние двое… — Ещё и насильники. Да! — негодовал Барти. — У нас море проблем, которые скрывали. Через полчаса ты должен будешь произнести речь. Не скрывай правды. Пусть народ знает. — Я сообщу, что предлагаю Томурасу Блэку хорошо учиться и сразу после школы стать моим секретарём? — Да. Ему университет ни к чему. Восемь лет ты будешь править. Спустя два года после выпуска Томураса сделаешь Блэка своим замом. Ты не пожалеешь. Возможно, сам раньше его повысишь. Парень — бриллиант. — А Поттер? — О, там всё попроще. Желает открыть кондитерскую и кушать тортики с шоколадом, заниматься дома спортом, иметь ранчо с гиппогрифами и любить Блэка. — Ранчо с гиппогрифами? — засмеялся Люциус. — Это он тебе сказал? — Нет. Томурас. Он сказал, что уже строятся ранчо с домиками, а Гарри как-то предложил там разводить гиппогрифов. Их мало осталось, Клювокрылу нужно найти подружку. Кажется, гоблины обещали Нотту найти девочку. — Они учатся или план по захвату мира строят? — Если я скажу, что у них будет армия драконов, это захват мира? Люциус стоял в шоке, даже не подозревая, что двое четырнадцатилетних мальчишек за три года подберут под свои крылья весь мир. Люциус уже понимал, что нужно сына учить меньше дерзить. Он получил желаемую должность, но даже не подозревал, что это должность его избрала. — Я назначу твою жену своей правой рукой. — Амелия заслужила, — расплылся в улыбке Барти, докуривая сигарету. Люциус складывал в голове речь все оставшееся время, а после выступил с обещанием править, делая Боунс своей правой рукой. Заявил, что ждёт мистера Томураса Блэка после школы в своих рядах. Заявил, что оборотни отныне часть общества. А напоследок поведал о Подморе и сбежавших пожирателях. Беллатрикс мертва, а её банда жива и процветает. Министр обещал поймать и защитить магов от преступников.

***

После интервью Люциус подошёл к Барти и Северусу, которые собирались в Мунго. Там их ждал Скабиор, оборотень, получивший второй шанс. Они вошли в палату Гермионы, где сидел Сметвик, рассказывая девочке об оборотнях. Заплаканные глаза не скрывали горя. Пусть она и прочла вчерашние новости, а сегодня выйдут ещё, но полнолуние отныне её трагедия. — Мисс Грейнджер, меня зовут Люциус Малфой — я новый Министр магии. «До 2002 года», — мысленно подумал Барти. — Оборотни отныне часть общества. Я лично поднял этот вопрос. И теперь в школах будут учиться такие, как Вы. В начальной школе будет за оборотнями присматривать оборотень Скарлетт Спаркс. Она когда-то была просто магглой. Отдел оборотней теперь возглавляет Кьяра Лобоска. Она заканчивала Хаффлпафф и долго работала целителем, но теперь в её руках будущее оборотней. А это Скабиор. Именно на нём проводились опыты Лорда Принца касательно новой ликантропной сыворотки. — Я читала ту статью, — плача, прошептала девушка. — Значит, мистер Скабиор будет работать теперь в Хогвартсе, чтобы присматривать за мной? — Не только за Вами. В следующем году в Хогвартс поступает мальчик-оборотень. Его покусали, когда ему было восемь, — ответил Малфой. — Мисс Грейнджер, Вы поступили самоотверженно. Вы заслужили выучиться. — И кем я стану? Куда меня возьмут на работу, не тыкая пальцами? Может, мне вернуться в мир родителей? — Исключено, — заявил Люциус. — Дело в том, что оборотням нет возврата в мир магглов. Там за Вами никак не усмотреть. Вашим родителям внушат переезд в Австралию, — у Гермионы округлились от шока глаза. — Они заявят, что на Вас напал волк и разорвал на куски. Для всех Вы умрёте. И до конца школы Вам нельзя выходить за пределы магических городов. — Да это концлагерь, — заплакала Гермиона. — Цветочек, — Скабиор присел возле неё, накрывая руку в успокаивающем жесте. — Мне было девятнадцать, когда меня укусили. Я был Ником Мораном многие годы, чистокровным слизеринцем, а в итоге всё потерял. От меня отказались собственные родители. И я смог подняться. У тебя же есть поддержка Министерства, усовершенствованное ликантропное зелье, которое, даже если ты пропустишь приём, может вернуть тебе облик в полнолуние. Это проверено. Я буду помогать. А там ты найдёшь себя. — Вам будут платить очень мало за наблюдение за двумя оборотнями. — О нет! Я заменю Аргуса Филча. Он староват сторожить детей. Два оборотня и Перси Уизли очень хорошо продемонстрировали отсутствие работы старика. — Я смогу доучиться в Хогвартсе? Как? Меня будут все бояться. — А вот тут мы поспорим. Мистер Поттер и мистер Блэк Вам помогут, — ухмыльнулся Барти. — Разве Вы не были в банде Сивого, мистер Скабиор? — оборотню понравилось, что девушка поняла, как ему неприятно на самом деле прошлое имя, оттого решил ответить на её вопрос: — Никогда там не был. Я не успел туда попасть. Видишь ли, цветочек, я учился с Нимфадорой Принц, был старше неё всего на несколько лет. И когда она закрывала практику, то поймала меня. Была в ужасе, что я стал оборотнем. Но она поддерживала меня. Мы друзья. А когда её муж решил усовершенствовать ликантропное зелье, меня пригласили в качестве подопытного. Я не боялся. Я желал свободы от луны. И я её получил. Ты тоже получишь. Гермионе нравился спокойный тембр мужчины. Девушка быстро поняла, что Нику Морану меньше тридцати, а значит юному оборотню можно было довериться. Мракоборцы плохих оборотней обычно не щадят. — Мисс Грейнджер, Вы должны понимать, что после того, как Вы завершите школу, то лекарство станет платным для Вас, — заявил Северус. — Медицина бесплатная, но некоторые вещи очень даже платные. Семь лунных ночей в одном месяце. Вам нужно будет семь флаконов в месяц. Один из них уже стоит 55 галлеонов. Это в Мунго. Маги не захотят, чтобы государство помогало оборотням вечно. — Да, но я хочу внедрить идею, что если оборотни будут работать в государственных учреждениях, то им полагается бесплатное снадобье. Систему нужно обманывать, — улыбнулся Люциус. — А что входит в государственные учреждения, помимо Министертва и Хогвартса? — спросила Гермиона, пусть и не любила ложь. — Мунго и детская школа, — ответил Малфой. — Несмотря на то, что школу для детей, которая с этого года называется «Life» и построил её покойный Гонт, он давно отдал её нам. — Да, нам больше повезло, чем его внуку. Если у Томураса до определённого возраста не появится наследник, то все деньги перейдут Ильверморни, — вздохнул Барти. — Гонт был сумасшедшим, — заявил Люциус. — Давайте вы будете обсуждать это в другом месте, — попросил Скабиор. — Дайте ребёнку успокоиться. — Я подросток. В сентябре мне исполнится пятнадцать, — недовольно буркнула Гермиона, вызывая улыбку оборотня. — Я могу попрощаться с родителями? — Нет, — ответил Крауч. — Мисс Грейнджер, я читал Вашу работу о том, что все магглорождённые пошли от сквибов. Ваша кровь пошла от Люпинов. Почему бы не продолжить изучать эту отрасль? Вы можете узнать о всех магглорождённых. Изучить их древа. Понять, почему магия именно сейчас или раньше проявилась в теле магглорождённого. Что на это повлияло? Количество эритроцитов? Гормоны? Способ жизни ваших родителей? — Благодарю, Лорд Принц. Я рада, что моя работа Вас заинтересовала, но её финансировали мне родители… К тому же, где я найду столько добровольной крови? Все взрослые верят в проклятия, поэтому не дают её, а в Мунго кровь вообще под запретом. — Мисс Грейнджер, Вы учитесь в Хогвартсе. Почти весь 6-й курс уже совершеннолетний, а 7-й и подавно, — ухмыльнулся Северус. — Вы можете продолжать свои исследования. Вашим опекуном может стать Римус Люпин, как последний родственник. Его отец презирает оборотней, поэтому там и говорить не о чем, а вот сам Римус уважает умных магов. Да и Блэк любит спонсировать всё, что может нарушить личные границы. Я с ними учился. Я знаю, о чём говорю, — закатил глаза Принц. — А ещё открою Вам секрет: у оборотней, которые не родились таковыми, дети могут родиться обычными. Разве что они будут сильнее, быстрее, их слух и обоняние будут совершенны. А, забыл, могут любить сырое мясо. — Я люблю сырую свинину, — прошептала Гермиона, будто её не удивить таким открытием. — Но я никогда не думала о семье. Я хотела жить наукой. — Живите, что мешает. Я сделал всё, чтобы оборотни были людьми, — заявил Северус. — И Вам очень повезло, что у Вас есть семья. — Они меня не примут. Я презирала Тома и Гарри. — Ошибаетесь, они уже Вас приняли, — хмыкнул Барти, пусть и не понимал всепрощающего Поттера, которому потакал любимый повелитель. Гермиона недоверчиво смотрела на магов, но ей показалось, что врать ей не станут. Она так желала изменить магическое общество в свою сторону, что попала в собственный капкан, из-за которого мир магглов для неё навеки закрыт, зато маги протягивают руку. Она недооценила этот мир и его жителей.

***

Гарри спокойно выслушал Крауча, который предлагал принять Гермиону в семью. Девочка ещё может жить полноценной жизнью, если ей помочь. Поттер не был против, а то, что заместитель директора Хогвартса и профессор зельеварения родственник оборотня, вселяло надежду в систему по принятию оборотней, а так же то, что им будет место среди полноценных магов. Тем более, что Гермиона не родилась оборотнем, она родилась волшебницей и магические способности остались при ней. Том сразу заявил, что пока не желает видеть Грейнджер после полнолуния. Да, он спас её, но он умел злиться. Долго. Злопамятство страшная вещь. Гарри понял его, принял решение, оттого они ехали всю дорогу в поезде, держась за руку. — Не беспокойся, Гарри. Я за Гермионой присмотрю, — произнесла Луна, сидящая в их вагоне. — На Рейвенкло не любят тех, кто выделяется. Они нам завидуют. Гарри считал, что Луна слишком идеализирует магов и людей в целом, но перечить не стал. Гермионе и правда понадобится поддержка в орлятнике или заклюют, проглотят и не подавятся. На вокзале Кингс-Кросс Тома встречал Барти, радуясь этой участи, будто его повысили до звания любимца. — Увидимся на дне рождения Невилла. Не раньше. Пойми меня. — Я понимаю. Гарри крепко обнял Тома. Они договорились не писать друг другу, чтобы Том не злился на то, что Гермиона отныне будет жить в доме с Гарри, где была его отдушина. Где все тайны поглощала природа. Где можно было быть собой и говорить на любые темы. Вот честное слово, Блэк жутко злился на Сивого и на саму Грейнджер, которая дремонула в лес, а не к замку в то злосчастное полнолуние. Ну, а ещё Том попросту ревновал. Он знал, что Гарри любит только его, но он не знал, что в мозгу грязнокровки. — Злитесь, милорд? — спросил Барти, когда Том впустил его в свой дом, пока бабуля готовилась к выпускному 7-го курса. — В бешенстве. Моя ярость, — Барти не слушал Тома дальше, чуя холод в поместье и видя потемневшие стены. — Девчонка не опасна. Она никогда не понравится Поттеру. — Зато он ей может понравиться, — закатил глаза Том. — Он такой всепрощающий, всепонимающий, всепринимающий, что я хочу его затра… — Том умолк под смех Барти, понимая, что Крауч его раскусил. — Настолько сложно сдерживаться? — Барти, я родился в 1926-м году. В этом году мне исполняется 68! — Разве вам не исполнялось 66 ещё… — Заткнись! Как будто я слежу за своим возрастом! Я его не признаю! — Крауч снова улыбнулся. — Гарри исполнится не четырнадцать. Его душе исполняется восемнадцать лет. Восемнадцать! Мне сложно! Я его хочу! Я его люблю! Я не могу и минуты не касаться его руки или волос, находясь рядом! — Если верить семейке Аддамс, то желания тактильности — проявление высшей степени любви. — Смотришь маггловские фильмы? — изогнул бровь Том. — Да. Мне нравятся, — признался чистокровный, заставляя Блэка засмеяться. — Так значит… журналов Вам достать? — Нет. У меня есть рука, — Барти прыснул, но был рад, что с ним повелитель говорит открыто, как со старым другом. — Займусь спортом. И вообще, у меня уйма дел с мадам Забини. Могу Рона взять с собой. Том невольно вспомнил разговор с Роном, который тоже ехал с ними в купе, как и Невилл. — Кстати, Рон, мы с Томом общаемся с вершинами общества и в курсе, что в следующем году будет бал. — Танцы? — спросили восхищенно Невилл и с ужасом Рон. — Да, — продолжил говорить Гарри. — Я пусть и злюсь на этого придурка, но скажу: ты нравишься Забини и он желает купить тебе костюм. Мне нужны твои замеры в конце лета. — Гарри, каким бы красавчиком не был Блейз, он предатель! — Ты назвал его красавчиком и по имени? — подметил Том. — Так это взаимно? — Идите вы… — запнулся, вспыхнув краской, Уизли. — Туда! — указал на окно, а сам подбежал к двери, но остановился в последний момент. — Мне бы с ним пообщаться, чтобы понять, хочу ли я его подарка, — а после убежал прочь под смех ребят и не возвращался, видимо, найдя другое купе. — Повелитель? — спросил озадаченный Крауч. — Рона возьму с собой в первый раз. Пусть со своим шоколадным змеем пообщается. Крауч прыснул, его удивляло такое количество геев. Том внимательно наблюдал за реакций Барти, а после сел и всмотрелся в его глаза. — Ты любил когда-то? — Нет, — честно ответил Барти. — Поэтому я свободен. — Раньше и я так думал, а сейчас жизни без Поттера не представляю. — Вы стали его щитом. — Да, но он выковал этот щит, не забывай никогда. Крауч молча кивнул, уловив нотки угрозы, чтобы никто не смел забывать, что Гарри приложил усилия, дабы дать Тому желаемую власть и союзников. Волдеморт десятилетиями бредил многими связями, которые Поттер предоставил ему на блюдечке всего за два года. — Он мне нравится. У него стальной характер. Я просто не могу понять... Как так вышло, что любовь? — Если бы я продолжил быть убийцей его семьи, любви бы не было. Была бы боль. Но Поттерам не суждено жить. Мир уже не изменить. Основатели забрали всё, что можно было дать судьбе. Убийца Поттеров навеки Беллатрикс. А я навеки сын Регулуса Блэка. И мне это подходит. Гарри это подходит. Тебе это подходит. — О да! — засмеялся Крауч. — Я получил работу, свободу, дочь, слава Мерлину, не сына, и шикарную жену, которая после напряженного дня мечтает о ночи со мной. Амелия жаркая женщина и только для меня. Том хмыкнул, не желая больше говорить о сердечных делах. Он строил себе планы на лето. Так что нужно написать мадам Забини, предложив встретиться на неделе.

***

Гарри и Сириус переступили порог дома, где Поттер сразу почувствовал напряжение. Теперь открыто не поговорить, поэтому нужно следить за речью. Гермионы нигде не было видно, а вот Римус как раз собирался в школу. Заместитель обязан быть на выпускном. — Где она? — спросил Поттер. — В комнате. Напуганная. Боится твоей реакции. Если честно, я не знал, что она из Люпинов. Я и родословной своей не знал до общения с Гермионой. — Ночи с луной закончились? — спросил Сириус. — Да. Вчера была последняя. Представляете, больше всего она переживала, что не успела сдать контрольные по зельям, я её едва успокоил и убедил, что её «Превосходно» заслуженно, — хихикнул Римус. — Хотя, может, думать о контрольных легче, чем о семье... Буду послезавтра после обеда. Люпин поцеловал Сириуса в губы рвано, зная, насколько быстро у обоих настроение меняется на игривое. Римус встал в камин и исчез в зелёном пламени, после чего Сириус тяжело вздохнул. — Кики, приготовь мне ванную! — А я зайду к Гермионе. Гарри знал, что рейвенкловке нужна поддержка, тем более, она пострадала, защищая его с Томом. С другой стороны, она желала извиниться таким образом за всё плохое. Поттер несмело постучал в дверь и услышал тихое: «Открыто». — Привет, — улыбнулся Поттер девушке, глядящей на закат солнца. — Привет. Здесь очень красиво. — Да, у Альфарда Блэка был вкус, — хмыкнул Гарри. — Как ты? — Пытаюсь смириться с тем, что я буду до конца жизни пить ликантропное зелье, чтобы не стать монстром, а так же я осталась одна. Моим родителям внушили, что меня разорвал волк и они… улетели… в… Австралию… — Гермиона горько заплакала. — А ещё мне навеки запрещено туда летать… Я… Я во всём виновата! Я сомневалась в тебе! В Томе! И вот что вышло! Истерика и слёзы накрыли Грейнджер с головой и впервые за неделю она смогла выплеснуть эмоции не только через слёзы, а и через крик. Гарри подождал, когда она накричится, а после присел рядом, обнимая её, отчего ведьма вцепилась в его футболку, позволяя себе рыдать. — Это не приговор. В наше время с этим можно жить. — Мен-ня… бу-буд-дут-т т-трав-вит-ть… — Никто не будет тебя травить, истеричка. Малфой официально заявил, что оборотни отныне часть общества, а не какие-то отбросы. Да, в Министерстве нужно будет детально вести популяцию оборотней и тебе раз в году являться туда, чтобы поставить подпись, что ты живёшь в Британии, а если захочешь её покинуть, потребуется официальное разрешение, но всё хорошо. Ты могла погибнуть. — Уж лучше умереть. — Нет! Гермиона, ты ведь не обращалась в волка в это полнолуние, верно? Ты пила зелье. Ты научишься уживаться с самой собой. Но ты не видишь плюсов. Твои слух и обоняние стали лучше. — Ага… — За день тебя не переубедить. Отдыхай. Кстати, здесь есть неплохая библиотека Альфарда. Поменьше, чем у Тома или Драко, но тоже хорошая. — Спасибо, Гарри. Прости меня за всё. — Всё в порядке. Ужин в восемь сегодня. Не опаздывай. Гермиона угукнула, явно не желая спускаться за общий стол, боясь увидеть Сириуса, который неплохо снимал с неё в этом году очки, но это же его дом, ведь Альфард Блэк был его дядей, а значит придётся спуститься. Гарри же спокойно принял ванную, выпустил Хедвиг полетать, клетка отныне ей не нужна до сентября, погладил Живоглота, который нагло устроился на его подушке, а после спустился в одних спортивках на ужин. Сириус тоже дома ходил только в спортивках. Он читал вечерний выпуск газеты, где Скитер продолжала разносить бывшую власть. — Рита вцепилась, как пиранья, — засмеялся Блэк. — Добрый ве… Гермиона умолкла, глядя на двух полуголых родственников. Оба непонимающе уставились на неё, а после засмеялись. — Гермиона, здесь жарко и мы дома, — закатил глаза Сириус. — Напоминаю, что мужчины этого дома — геи. Все. Без исключений. — Я просто… Мой отец всегда ужинал в рубашке, даже в выходной… — девушка присела за стол, а Сириус и Гарри удивились тому, что она была одета в джинсы. Футболка не смущала, но джинсы. — Тебе холодно? — удивился Гарри. — Родители считали, что девочке негоже ходить в шортах или в короткой юбке даже летом. Только на пляже. — Они у тебя ебанутые? — удивился Сириус, отчего Гермиона нахмурилась. — Не смотри так гневно. Вот мои были ебанутыми. — Гермиона, ты вольна одеваться как пожелаешь! — Может, я вольна и с волосами делать, что пожелаю? — истерически хихикнула девушка, понимая, что нет тотального контроля, что она принадлежит самой себе, но проверить стоило. — Да! — заявил Сириус, поправляя свои волосы до ключиц. — Хочешь, сводим тебя к лучшему парикхмахеру магической Британии? Пенни Хейвуд вышла замуж за маггла и открыла парикмахерскую. В Коукворте. — Знаю. У меня нет денег. Я же теперь сирота, — напомнила девушка, краснея от неловкости. — Гарри, возьми с собой завтра Дафну и походите по магазинам. — Обязательно, — засмеялся Поттер. — Возьму с собой всех троих своих девчонок. — У тебя есть девушки? — удивилась рейвенкловка. — Астория, Луна и Дафна — мои птички, обожаю их, — улыбнулся Гарри. — Хотя Луну мы с Томом делим напополам, но у него есть Джинни, та его львица, — смеялся парень. — А та, что действительно птица-орёл, свой шанс упустила, — не смог не уколоть Сириус и как всегда не стыдился своих слов и мыслей, глядя на шатенку. — Верно. Я плохой друг… По правде говоря, со мной никто никогда не хотел дружить из-за моего характера. Родители поощряли, что я особенная, чтобы никогда не отступала, и ничего хорошего из этого не вышло. Судьба меня капитально проучила. — Ищи плюсы, — предложил Сириус, пережёвывая мясо. — Ты сможешь увидеть больше в нашем мире, понять его, изучить и исследовать. Гермиона не стала спорить. Ей уже подобное говорил Принц. Сейчас ей нужно время пожалеть себя, подумать, какая она жалкая, а после уже что-то делать. — Если я имею право голоса, то можно пока не идти ни в какие магазины и парикмахерские? — Можно, — ответил Сириус и сразу переключился на крестника. — Гарри, чем займёшься? Какие у вас планы с Томом? — Ну, у него планы с мадам Забини. Июль мы видеться не будем, — Сириус удивлённо уставился на слизеринца. — Так нужно. Мы не ссорились, — Блэк сразу выдохнул, а Гарри засмеялся. — Вообще-то я завтра с Крэббом и Гойлом иду гулять по Лондону. Я им поведал о маггловских боевых искусствах. Они хотят овладеть умением драться, тем более уберут лишний вес, создавая мышцы. — Создаёшь защитников для Тома? — понял Сириус. — Да. А ещё появилась идея в боях. Деннис Криви, оказывается, занимается дзюдо, а Дин Томас — боксом. Я уже поговорил с Томом о внедрении спорта в магический мир. И он через Крауча это внесёт ещё и в Аврорат, который отныне будет изучать бои. На одних палочках далеко не уехать. — Значит, Барти займётся этим законопроектом? — Вуд. Не беспокойся, моё имя будет везде, а Барти поможет Вуду так быстрее взлететь по карьерной лестнице в отделе спорта. — Ничего себе, — прошептала Гермиона. — Так вы делаете то же самое, что и я хотела. — Нет. Ты хотела уничтожить магические традиции, полностью заменяя маггловскими, мы же показываем плюсы маггловских доработок и внедряем, как необходимость, — заявил Гарри. Гермиона осознала всю степень своего дурного характера, тяжело вздохнула и начала есть, пока не ляпнула ещё чего-то ненужного. — Гермиона, а Падма с тобой перестала общаться? — удивился Блэк. — Нет. Она писала мне. Но я пока хочу побыть наедине с самой собой. — Кстати, я купил билеты на Чемпионат мира по квиддичу. Шесть штук. — Шесть, — удивилась Гермиона словам Блэка. — Я, Римус, Гарри, Том, ты и Минерва. Она фанатка квиддича и я помирился с ней, — засмеялся Сириус. — Том тоже уже не злится. Просто немного проучить МакКошку следовало. Ты не любишь квиддич, Гермиона? — Не очень. — Зато там будет уйма магов со всех стран. Тебе пойдёт на пользу посещение Чемпионата. Гарри молча наблюдал за нравоучениями. Его больше волновал Том и день рождения Невилла, ну и самого Гарри. После ужина и дороги Гарри долго не мог уснуть. Его беспокоили мокрые сны, отчего он постоянно просыпался. И на мгновение он понял Тома. Тот тоже едва сдерживался. Им обоим хотелось большего. «Два года… Всего два года…»