Pass me

Йоичи Исаги — И ещё, я подумала, может, заглянем в ювелирный? — ты идёшь рядом с Йоичи по светлым коридорам торгового центра, пока в руках у него — пакеты. Много пакетов. И твои, и свои, и даже те, что ты пообещала «только посмотреть». Парень молча тащит всё это добро, с покладистым выражением лица, время от времени перехватывая тяжёлые ручки и слегка улыбаясь. — Мне нужно подобрать кое-что к платью на субботу. И потом ещё в магазин с косметикой. Ах да, и обувь! Я же так и не купила босоножки! — Конечно, милая, всё, что хочешь, — говорит он спокойно, слегка напрягая руки под тяжестью покупок. Но вдруг ты резко тормозишь, развернувшись к нему лицом. — Подожди! Я… чёрт, я забыла ключи в раздевалке! — с отчаянием хлопаешь себя по лбу и сразу начинаешь снимать с плеча сумку. — Держи это. И вот это. Телефон тоже. Я мигом! Жди тут! Прежде чем брюнет успевает что-либо сказать, ты уже бежишь обратно, ловко лавируя между прохожими. Возлюбленный остаётся стоять один посреди прохода, с пакетом в одной руке, твоей сумочкой в другой и телефоном, который светится от недавнего касания. Исаги вздыхает, прислоняется к стене, сдвигает пакеты поудобнее. Его синий взгляд нечаянно падает вниз, хм, экран твоего телефона всё ещё активен. Разблокировка? Нет. Просто свайп — и вот уже открыта галерея. Он не сразу понимает, что делает. Большой палец двигается сам по себе. Пара движений и показались снимки, которые вы делали сегодня: ты держишь мороженое, сам Йоичи косится в камеру, смеёшься, прячешь лицо в ладони, парень прижимает тебя за плечи. Тёпло. Приятно. Невинно. Но потом фото сменяются другим. Его дыхание замирает. Ты стоишь перед зеркалом, чуть склонив голову, в новом, явно только что примеренном комплекте нижнего белья. Ткань — тонкая, кружевная, тёплый оттенок розы с золотистыми нитями. Камера захватила твою полуулыбку, лёгкий изгиб тела и почти игривый взгляд. Брюнет судорожно сглатывает. Он уже хочет отвести взгляд, но нет — палец снова делает движение. Синий взгляд смотрит ещё одно. И ещё. Другой ракурс, другой свет, но всё то же — ты, идущая по тонкой грани между случайной игривостью и чем-то откровенно личным. Парень резко отводит телефон в сторону, как будто обжёгся. Щёки вспыхивают, дыхание сбивается. — Чёрт… — Всё, нашла! Они валялись под вешалкой. Серьёзно, мне нужно повесить брелок побольше. Ты что… в порядке, Йо? — мгновенно останавливаешься от потока радости, нахмурившись, глядя на его странно вытянутое лицо. — Да-да, всё хорошо, милая. Но нам скорее нужно домой. Рин Итоши — Проходи, не стесняйся. Пользуйся всем, чем хочешь, Рин. — ты пропустила своего парня глубже в квартиру, проворачивая ключ в замочной скважине. — Я пойду пока чай сделаю. Можешь пройти в комнату. — Ага. Спасибо. — мужской негромкий голос прозвучал почти что невежливо, но ты уже привыкла к этой его отстранённой манере. Пока вода в чайнике закипала, доносясь из кухни тихим гулом, ты нарезала лимон и раскладывала печенье по тарелкам, представляя, как твой возлюбленный изучает твое личное пространство. Всё-таки не зря же старалась, чтобы аккуратно расставленные книги и мягкий свет настольной лампы создадут вам уютную атмосферу для совместных занятий. Тем временем младший Итоши стоял посреди твоей комнаты, и его холодный лазурный взгляд медленно скользил по полкам, заставленным безделушками и фотографиями. Внешне он сохранял привычную маску безразличия, но внутри его что-то цепляло в этом девичьем, пахнущем жасмином беспорядке. Внимание футболиста привлекла небольшая стопка книг в английском переплете, аккуратно стоявшая на прикроватной тумбочке. Не долго думая, брюнет потянулся к верхней, ожидая увидеть сборник скучных стихов или классический роман. Кожаная обложка была приятной на ощупь, а страницы испещрены аккуратными пометками на полях. Рин начал читать наугад, открыв книгу где-то в середине, и через пару абзацев его щёки залил яркий румянец. Стоны, удовольствие, толчки. Что это вообще такое?! Описания были настолько откровенными и подробными, что слова словно обжигали его изнутри и заставляли трепетать. Какое неподобство! Резко захлопнув книгу, он отшвырнул её, словно она была раскалённым углём, и схватил следующую, надеясь, что первая оказалась досадной случайностью. Однако вторая книга лишь усугубила смятение реснички, повествуя на изысканном английском о вещах, от которых кровь приливала к его лицу с новой силой. Что за пошлости ты читаешь тут?! — Вот и всё. Угощайся, — в этот момент ты зашла в комнату с подносом, на котором стояли два дымящихся чашки и тарелка с угощениями. Твоя улыбка мгновенно сошла с лица, когда увидела картину: растерянного и пунцового Итоши, а на полу у его ног — те самые книги, разбросанные в беспорядке. — что-то не так? — Как ты можешь хранить такие извращения, Т/и?! — брюнет сделал шаг назад, указывая на компрометирующую литературу. — Это же… это просто неприлично! С ума сойти… — Дать на дом почитать? — Т/и! Саэ Итоши — Спасибо, мне всё очень понравилось. — это был вечер, к которому он явно готовился заранее. Саэ был сдержан, как всегда, но ты легко читала в его бирюзовых глазах — этот ужин для него значил куда больше, чем просто «посидеть вместе». Его квартира пахла свежестью, тихая инструментальная музыка еле слышно лилась из колонок, а на столе стояли аккуратно сервированные блюда. Вы уже поужинали, говорили о футболе, о книгах, о детстве. Свет был приглушённым, окна отражали тёплый интерьер. Всё шло хорошо. Пока в какой-то момент рука шатена медленно потянулась к твоей, он легко коснулся твоих пальцев, будто бы хотел убедиться, что ты настоящая. — Милая… Твоё сердце забилось быстрее. Всё происходящее в комнате будто перешло в замедленную съёмку, когда его лицо приблизилось к твоему, дыхание смешалось, а мир сузился до этой точки — вас двоих. Вы всё ближе и ближе друг к другу. Сантиметр. Миллиметр. И… И вот, за секунду до того, как ваши губы соприкоснулись, входная дверь с грохотом распахнулась. — Охренеть, серьёзно?! — раздалось с порога. Настроение пропало — пришёл стыд. Старший Итоши напрягся и отстранился, взгляд его стал мгновенно холодным, но ты уловила, как на его шее вздрагивает жилка. На пороге стоял подросток, весь мокрый, злой, с чёрными прядями, прилипшими ко лбу. — Я тебе уже сколько раз звонил?! — раздражённо продолжал Рин, ввалившись в прихожую с тяжёлой спортивной сумкой. — Ты проигнорировал нашу общую тренировку, но хер с ним. Ты не ответил ни на одно сообщение, и, ко всему прочему, я чуть не сдох от холода, хотя обещал забрать меня! Спасибо, брат! Твоё тело вжалось в диван, не зная, как действовать дальше. Рука шатена медленно соскользнула с твоей, его лицо оставалось спокойным, как будто вторжения не было вовсе. Но вы оба стали красными. — Заходи. — хрипловато произнёс старший ресничка, будто брат не прервал ваш сакральный момент. Младший Итоши недовольно цокнул и, наконец, оторвался от своих претензий, чтобы осмотреться. Пара шагов вперёд. Его лазурный взгляд сразу же упал на вас — ты и его брат сидите, явно в неловком положении, отводите глаза, щёки порозовели. Теперь то понятно, почему Саэ так настойчиво игнорировал его. — А, ясно. — кажется, придётся промыть глаза хлоркой. — Ладно. Я переночую в отеле. Не парьтесь. Только в следующий раз, может, предупреди, что решил влюбиться, а? — Рин. — однако мальчишка уже вышел за дверь, хлопнув ею чуть тише, чем вошёл. Повисла тишина. Ты медленно повернулась к своему возлюбленному, и он тоже посмотрел на тебя. Его ресницы дрогнули, как будто шатер хотел что-то сказать, но передумал. В уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Умеет выбирать моменты. — вздохнул Саэ, опуская голову назад на спинку дивана. Шарль Шевалье День был ленивый, спокойный — именно такой, когда даже воздух кажется замедленным. Просто идеальное время для чтения и горячей кружки с чаем. Страницы шелестели мягко, аромат мяты наполнял комнату, и ты почти дошла до самого интересного момента, как вдруг телефон на подлокотнике тихо вибрировал. Сообщение от Шарля. Ты улыбнулась уголками губ, ожидая увидеть очередной милый стикер или глупую шутку, которые он так любил присылать. Но вместо этого взгляд упал на фотографию. На экране — обычная линейка. Причём с весьма специфической отметкой. А под ней подпись, написанная с воодушевлением и явным вызовом: «И чё, у кого теперь длиннее?» Ты замерла, приподняв бровь. Мозг на секунду завис между двумя возможными реакциями: смехом и непониманием. Это тебе? Пальцы невольно сжались на чашке, в груди затрепетало от лёгкого волнения. Что вообще происходило? Но набравшись терпения, ты твёрдо решила не реагировать сразу, подождав, пока он объяснит или напишет что-то ещё. Однако непрошло и пары минут, как следом пришло ещё одно сообщение: «Да ладно, это уже рекорд. Пацаны, признавайте поражение, вы лузеры» И ещё: «Тебе, Камиль, такое и не снилось!» Ты моргнула. Один раз. Потом второй. Губы скривились в сдерживаемом смешке, но щёки всё же вспыхнули — то ли от неловкости, то ли от понимания происходящего. Впрочем, тебе не одной нужно стесняться. Пальцы медленно нажимали на клавиатуру: «Шарль, в курсе, что отправляешь это мне?» Пауза. Долгая. Очень долгая. Ты уже почти вернулась к чтению, когда экран вспыхнул от бурной волны уведомлений. Сначала — неловкий смайлик. «Стой. Сахарок. Подожди!» «Это не туда! Это не тебе!» «О нет.» «Это было для пацанов! Для чата! Удали! Быстро удали!» Ты не просто смеялась. Ты расхохоталась. Отложила книгу и прижала ладонь к губам, так и не сумел подавить яркий смех. Твой возлюбленный, гордый, дерзкий, вечно лукавый Шевалье, блондин с глазами цвета тёплого мёда, только что публично оконфузился, перепутав тебя с футбольной бандой. «Ну… по длине судить не мне.» «Пожалуйста, не смейся. Нет, ладно, смейся. Я идиот. Я очень большой идиот!», — ещё одно сообщение. «Сахарок, я люблю тебя. Даже если ты теперь навсегда будешь видеть линейку, когда смотришь на меня.» Всё-таки это очень в стиле Шарля — сначала выкинуть нечто безумное, а потом тонуть в собственном смущении, как котёнок в миске молока. «У тебя хотя бы был хороший результат.» — а в ответ — стикер с покрасневшим аниме-персонажем и сообщением: «Я больше никогда не открою чат. Я ухожу в монастырь без вайфая.» Джулиан Локи Ты слышишь, как хлопает входная дверь, а спустя мгновение из коридора доносится лёгкий гул голоса и приглушённые шаги по прихожей. Джулиан появляется на пороге, с его плеча соскальзывает спортивная сумка. На лице у него усталость, перемешанная с лёгкой обидой, и ты сразу замечаешь это. — Привет, милая, как дела? Всё же хорошо, что ты дома. В клубе сегодня был какой-то цирк. Не тренировка, а сплошная клоунада. — он подходит ближе, аккуратно целуя в щеку. А затем парень начинает раскладывать тренировочные вещи — майку через спинку стула, кроссовки у стены, бутылку с водой на стол. — Они весь день надо мной подшучивали. Прямо с утра. Кто-то хихикал, кто-то подмигивал, а потом ещё Кай сказал, что я «весь в любви». Не понимаю, с чего вдруг им такое веселье. Я что, выгляжу подозрительно влюблённым? Ты едва сдерживаешь улыбку, слушая его сбивчивые жалобы. Юноша ходит по комнате, машет руками, будто отмахиваясь от воспоминаний, и выглядит как самый очаровательный потерянный щенок на свете. — Бедняжка ты мой. — немного качаешь головой, чтобы позволить ему почувствовать твоё сочувствие в ситуации. — Давай устроим сегодня уютный кино-вечер? Я закажу доставку, обнимем друг друга под пледом… Подходишь к нему ближе, протягиваешь руки, чтобы забрать у него спортивную куртку, как вдруг замираешь. На его высокой скуле — чёткий, алый отпечаток губ. Мгновенно узнаёшь этот оттенок. Потому что он твой. Стойкая матовая помада с ароматом вишни, которую ты наносила утром и точно целовала им Локи после. Упс. Кажется, она успела высохнуть на нём. — Ого, — возлюбленный с интересом смотрит на тебя. — а теперь я понимаю, откуда столько веселья на тренировке. Медовые глаза в недоумении. — Что? — аккуратно касаешься его щеки подушечкой пальца, обводя контур поцелуя. Это было очень и очень мило. — Кажется, у тебя новая поклонница, Джулиан. И очень страстная, судя по размаху поцелуя. — О, Господи, опять… — шатен устало трёт лицо, будто это поможет стереть след вместе с неловкостью. Но не помогает. Он только сильнее впадает в это позорное смущение. — Только не ты, милая. Что за шутки? Ты тоже туда же, как эти идиоты из команды? Весело хихикаешь, берёшь его за запястье и мягко тянешь к зеркалу. — Нет, ну ты сам посмотри! Это же классика — романтика после тренировки и алые следы женской любви. — Это твоя помада! — возмущённо восклицает Локи, в отчаянии указывая на ярко запечатлённый след. Так вот из-за чего вся команда подкапывалась над ним! Всё стало на свои места. — Пожалуйста, милая, не целуй меня больше с накрашенными губами, хорошо? — Конечно, конечно. В следующий раз я поставлю тебе табличку: «Осторожно, занято хозяйкой». Баро Шоэй Аккуратно поворачиваешь ключ в замке, толкаешь дверь плечом, и буквально в ту же секунду ловишь аромат свежести и чистоты. Полы сверкают, ни пылинки на мебели, а на кухне всё настолько вылизано, что можно видеть своё отражение в столешнице. С ходу сбрасываешь туфли и с улыбкой идёшь вглубь квартиры, уже догадываясь, чьих это рук дело. — Уборка завершена, дорогая. Можешь благодарить. — нежно смеёшься, обнимаешь возлюбленного за мускулистые плечи, приподнимаешься на носочки, чтобы поцеловать в уголок губ. — Ну конечно, ты герой дня. А я между прочим тоже не бездельничала — успела встретиться с девчонками, поболтать, обсудить кое-что. — Шоэй закатывает глаза, будто бы уже знал о чём пойдёт речь. Но всё же красные глаза скользят по твоему довольному лицу; ему нравится это выражение. — Сплетничали о мужиках, блесках для губ, шмотках и пушистых котах? — Почти. Но самое важное: я купила открытку. Очень красивую, с ленточкой. К нашему дню, я хотела положить её в коробку с подарком. — наконец отрываешься от брюнета, чтобы пройти в спальню. Там открываешь шкаф, быстро достаёшь из него пакет, а потом замираешь. Той самой коробки нет. Ни на полке. Ни рядом. Ни внизу. Пусто. — Баро? А куда ты дел коробку, которая стояла вот здесь? Картонная такая с бантом. — Какая ещё коробка? — парень отвечает с коридора, явно занятый протиранием твоей обуви, даже не сразу подойдя. — Если ты про ту, что была под кучей бумаги, то я её выкинул. Пустая ведь была, зачем хранить хлам, дорогая? Голова пустеет. Сердце разрывается на кусочки. Тело пробирает паника. Ты оборачиваешься резко, с тем выражением лица, которое обычно предшествует буре. — Что? Выкинул?! — Шоэй чувствует, как воздух в квартире меняется. Как в тебе вспыхивает не просто злость, а тихая, щемящая обида. — Баро, ты выкинул мой подарок. Мой подарок тебе! Там были билеты, цепочка, и записка, которую я писала вчера полночь, пока ты спал. А теперь этого ничего нет… Голос дрожит. Глаза слезятся от обиды. Возлюбленный напрягается. Его гордость даёт сбой, защита рушится. Он видит, как ты медленно опускаешься на кровать, прижав ладони к лицу. Несколько капель падают вниз. — Дьявол. Сейчас всё верну. — Ты что, собираешься… к мусорке? — А ты думаешь, я позволю себе профукать твой первый подарок мне? Я могу быть чистоплюем, но не идиотом. Михаэль Кайзер Уютный полумрак ресторана обволакивает вас, будто лёгкое одеяло. Где-то рядом играет ненавязчивая инструментальная музыка, сервировка блестит в мягком свете свечей, а хрустальные бокалы отражают твои глаза, когда ты смотришь на него. Михаэль сидит напротив, спокоен, как всегда, небрежно опирается на спинку стула, и между его пальцами покачивается бокал с вином. Блондинистые пряди аккуратно уложены, в безупречно выглаженном костюме он выглядит, как настоящий джентльмен; воплощение уверенности и харизмы. Ты ловишь момент, тихо берёшь его за руку. Пальцы касаются его ладони, и кожа у него тёплая, надёжная. Молодой человек слегка приподнимает бровь, уголки губ дергаются вверх в знакомой полунасмешливой улыбке. — Знаешь, Михаэль, я просто хотела, чтобы ты знал. Ты — не просто мой парень. Ты мой человек. С тобой всё обрело смысл. С тобой я стала… собой. — блондин с озорством усмехается. Его ледяные глаза вспыхивают искорками, пока сарказм привычно стоит на страже уязвимости. — Оу, малышка, ты так говоришь, будто я не знаю, что ты от меня без ума. Конечно, я прекрасен, и ты влюблена. Кто бы устоял? — И всё же, я хочу, чтобы ты знал это не потому, что ты звезда или выглядишь, как с обложки. А потому, что ты — ты. Потому что за всем этим блеском есть человек, которого я выбрала бы снова и снова. — с неловкостью опускаешь свой взгляд и аккуратно вытаскиваешь из сумочки маленькую коробочку. Бархат бордового цвета, ленту ты сняла заранее. Никакой помпезности — только вы двое и этот момент. — Это тебе. — Опережаешь меня в предложении? — парень берёт предмет в руку, открывая крышку. Внутри лежала тонкая ювелирная булавка для галстука. Серебро, с небольшой инкрустацией в виде голубых сапфиров. Ты долго искала. Ходила по бутикам, советовалась, пересматривала десятки моделей. Всё ради одного, чтобы это было его. Чтобы он почувствовал, что его ценят. — Я подумала, это тебе подойдёт. Это, конечно, не кубок и не гол на последних минутах, но хотелось, чтобы у тебя было что-то от меня. Что-то, что ты сможешь носить на все свои важные встречи. — Михаэль долго молчит. Слишком долго, чтобы ты не начала переживать. Он совсем не смотрит на тебя — только на эту крошечную вещицу в руке. — Ты же знаешь… Я… не очень привык к такому. — хрипло говорит он, и голос его на мгновение дрожит. Скулы заливаются тонким подобием на румянец. — Никто мне не дарил таких вещей. Не с таким смыслом. Не с таким… теплом. Всегда ровные плечи сейчас чуть сжались. Возлюбленный сглотнул. Его голубые глаза, обычно сверкающие уверенностью, сейчас наполнены чем-то совсем другим, будто детской растерянностью. Кайзер прикусывает внутреннюю сторону щеки. Старательно моргает. Но всё равно две прозрачные капли катятся по скулам. — Чёрт, малышка… Ты сделала меня сентиментальным. Не думал, что вообще способен расплакаться, особенно за ужином из-за мелочи. — Это не мелочь. Это просто я. Для тебя. Рюсей Шидо Утро начиналось вполне обыденно: ты накинула тонкую кофту поверх пижамы, сунула ноги в кроссовки и, прихватив ключи, сбежала вниз за кофе. Всего пять минут — ровно столько, сколько нужно Рюсею, чтобы вымыться, вытереться, поворчать на холодный пол и найти новую причину для бурчания. В доме тихо, кроме звуков воды в ванной, а в воздухе витал приятный аромат клубники из твоего любимого геля, который, кстати, блондин упорно считает «слишком девчачьим», но почему-то всё равно использует. Дверь тихо закрывается. Ставишь стаканчики с кофе на стол и направляешься к ванной, чтобы постучать и напомнить, что пора уже выбираться. Но как только поворачиваешь за угол, то застываешь. На тебя смотрит парень. Полуголый, с влажными прядями, спадающими на лоб и почему-то с твоей зубной щёткой в зубах. Он останавливается. И ты тоже. Несколько секунд между вами висит абсолютное молчание. — Шидо, какого хрена?! Это моя! На этой щетке буквально написано моё имя! — шок было не остановить. И ярость тоже. Сколько миллионов раз ты ему вчера напоминала, что подписала свои вещи? Это же не так тяжело запомнить. Почему он такой? — Я подумал, это некое приглашение на наши приятные совместные занятия. — с наглой усмешкой тянет Рюсей, уже не особо стараясь выглядеть виноватым. Ты закатываешь глаза, проходишь мимо него к раковине, выдергиваешь свою бедную щётку у него из рук и кидаешь в мусорку. Всё, обречена. Теперь вы делитесь не только ванной и кофейными кружками, но и микробами. Шикарно. Скоро, судя по всему, он ещё и фамилией своей поделится. — Мог бы просто поцеловать, а не вторгаться в мою гигиеническую территорию. — Ну, я бы и поцеловал, но ты ушла. Считай, что это был косвенный поцелуй. — голос парня становится тише, ленивее, с той самой ноткой, от которой у тебя часто сбивается дыхание. Блондин приближается, и ты уже чувствуешь тепло его кожи. — Хотя, по правде, я бы с радостью почистил тебя вместо щётки. Полностью. Ты не отвечаешь. Только медленно поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него. В розовых глазах крутится похотливый чёртик. Однако сегодня не его день. — Рю, ты такой отвратительный. — Спасибо, стараюсь. Особенно по утрам. Надо ведь как-то будить тебя, красотка. Табито Карасу Он появляется почти точно в назначенное время — высокий, подтянутый, в длинном пальто и с букетом в руках. Ваш вечер точно пройдёт хорошо. — Ого, это всё мне? Я что, выиграла конкурс на свидание с самым обаятельным футболистом? — Табито замирает на секунду. Кажется, он не ожидал, что начнёшь ты. Ведь обычно это он действует первым: подкатывает, дразнит, строит глазки. Но тут, сейчас, всё выходит из-под его контроля. Брюнет слегка откашливается, будто пытается вернуть себе баланс. — Ну, что я могу сказать, принцесса… Ты оказалась быстрее, чем я думал. Прошу. — однако вместо того, чтобы просто принять букет, ты мягко взяла его за руку, обхватив своими пальцами его запястье, и шагнула так близко, что ощутила легкий аромат его парфюма. — Ирисы великолепны, совсем как твои глаза, когда пытаешься скрыть свое удивление. — его самая уверенная и дерзкая улыбка дрогнула под натиском флирта. Мышцы живота напряглись. Ну уж нет, никакой быстрой победы. Карасу попытался быстро перехватить инициативу, его харизма включилась на полную мощность, как заведенный механизм. — Опасно подходить так близко к незнакомцу, — парировал брюнет, наклоняясь к тебе, но его голос звучал чуть более напряженно, чем обычно. — Я могу подумать, что ты хочешь меня похитить. — Разве джентльмен с цветами может быть незнакомцем? — не отступаешь ни на миллиметр, и проводишь пальцем по идеально гладкому лацкану его пальто. — И потом, разве не ты всегда говоришь, что лучшая защита — это нападение? Карасу замер, чувствуя, как привычная почва уходит из-под ног, а его соблазнительные уловки разбиваются о твое спокойное упорство. С каждой твоей репликой, с каждым легким, почти невесомым прикосновением к рукаву пальто, его знаменитое обаяние давало все более заметные трещины. Парень отшучивался, пытался парировать тем же пламенным взглядом, вот только ответы становились все короче, а паузы — все длиннее. Ты видела, как алеют его уши, и как он отчаянно пытается это скрыть, сохраняя маску джентльмена. В конце концов, его запал иссяк, и возлюбленный, совершенно побежденный, с тихим стоном опустил голову на сложенные на столе руки, пряча от тебя свое пунцовое лицо. — Это нечестно, принцесса… — прохрипел Табито в стол, и в его голосе звучало неподдельное, детское стыдливое отчаяние. — Ещё и говорила, что кокетничать не умеет. Что б я хоть раз повёлся на это… — Я думаю, тебе нужен крепкий эспрессо, чтобы прийти в себя. — сказала ты тоном неоспоримой нежности, оформляя заказ. — А мне — капучино с корицей. Чтобы подсластить свою маленькую победу. Из-под его рук донесся еще один приглушенный стон, но он даже не попытался поднять голову, безоговорочно признавая свое поражение. Джинпачи Эго На улице была ночь. В глазах мигали синие и красные огни, переливаясь в стекле ближайших машин, как в замедленной съёмке. Вокруг было чересчур холодно и ветрено, особенно, когда ты стояла мокрая с головы до пят, босыми ступнями на бетонных плитах крыльца, а в дом — всё ещё не пускали. Волосы прилипли к щекам, кожа покрылась мурашками, а платье от влажности прилипло к телу. Если кому-то рассказать, что случилось — точно не поверят. — У меня не было в планах третьих лиц. Не люблю, когда на тебя пялятся. — в следующую секунду на плечи ложится что-то тяжёлое и мягкое. Плед. — Групповухи — тоже не моё. Мужчина же, как обычно, не суетится, не оправдывается, просто молча укрывает тебя, будто это всё — нормальный сценарий романтического вечера. Ты бросаешь на него взгляд. Супруг стоит с тем же каменным лицом, только очки слегка запотели, а тёмные волосы растрепаны; видно, что и ему пришлось побегать. Возле него кто-то из пожарных задаёт вопросы, но брюнет отвечает коротко и по существу. — Решил устроить романтику, а устроил вызов всех спецслужб. Браво. — Я просто хотел создать настрой. дорогая. Кто же знал, что сраная система настолько чувствительная? — вспоминаешь, как вошла в спальню и тебя встретил целый алтарь из свечей. Они мерцали на подоконниках, прикроватной тумбе, даже на полу. В комнате стало жарко, как в аду, и ты только успела сказать: «Джин, это точно безопасно?» — как в потолке завыла сигнализация. А дальше всё было как в кино: рев сирены, дождь из разбрызгивателей и твой дизайнерский клатч, плывущий по паркету. — Ты сжёг романтику. — Не преувеличивай. Сожжена была только первая половина вечера. — супруг деликатно парирует, слегка закатывая глаза. — Вторую же всё ещё можно спасти. — Ты сейчас о чём это? — щуришься, кутаясь плотнее в плед. Его слова как-то странно напрягали. Эго нещадно подходит ближе, укрывая вас обоих под тем же тёплым покрывалом. — Я говорю о тебе и мне, но с кроватью. Как только эта веселуха закончится. Ноэль Ноа — Не верю, что я дома. День был таким тяжёлым… — ты сладко потянулась, снимая с себя остатки одежды. Что вообще могло быть лучше, чем горячий душ одним тёмным вечером после изнуряющей работы? Только горячий душ с мужем-красавчиком. К тому же, если он может обнять, поцеловать, так ещё и сделать потом массаж. — Возьми завтра выходной, любовь. — у этого человека ответ на любую ситуацию был всегда одним и тем же. — Ох, если бы. — Намылить тебя? — довольно киваешь на вопрос блондина и принимаешь его большую ладонь, позволяя завести себя в просторную душевую кабину. Вода брызгает откуда-то сверху пышными струями. Тепло. Большие и маленькие капли лениво стекают по коже, заваливаясь в каждый изгиб ваших обнажённых тел. Стеклянные стенки быстро запотевают воздушными клубами, придавая вашему вечернему занятию немного таинственности и интимности. Мышцы расслабляются. Веки по инерции опускаются. Ноэль уверенно прижимает тебя к себе, чтобы ты не упустила весь жар от момента. Его мокрые губы оставляют целомудренный поцелуй на виске. Кажется, тут можно стоять целую вечность. Где-то близко разносится звук открытой крышки какого-то продукта; скорее всего это был гель для душа. Скоро ласковый дорогой аромат доходит и до кончика носа. Он немного отличный от того, которым ты пользовалась раньше, но не менее приятный. — Не напрягайся, любовь. — супруг плотно ведёт намыленной мочалкой по твоим шее и плечам. Своими продуманными движениями Ноа будто бы снимает с тебя всю усталость и стресс каждого часа и минуты. Вверх-вниз-по кругу. Его правая рука замечательно справляется с правильным нажимом и размеренностью действий, пока левая оглаживает бедро в совершенно другом темпе. Однако было немного странно, что ты не чувствовала лопающихся пузырей пены. Взгляд мечется к флакону, содержимое которого использовал муж. Тут то и оно. — Ноэль. — Да, любовь? — Ты используешь не гель для душа. — мужчина останавливается и убирает мочалку с твоей поясницы. Золотистые глаза немного сужаются от непонимания. Это точно было то самое средство, которым он сам мылся уже который раз. Ошибки быть не могло. — Прости? — он слегка напрягся. — Это мой бальзам для волос за шестьдесят евро. — Ноа остановился, ещё раз вгляделся в мочалку, а потом и в саму упаковку продукта. Вкусный аромат, кремовая текстура, стоит на общей полке. Неужели всё это время блондин использовал дорогостоящую вещь жены просто, как обычный гель для душа? О нет. Нет, нет, нет. — Поэтому ничего и не пенилось. Долго ты так в душ ходил и не замечал? На смутившемся лице супруга появилась едва заметная розовинка. Ему было стыдно. Очень стыдно. — Два месяца. — И никаких вопросов не вызвало, Ноэль? — ты мягко улыбнулась, искренне наслаждаясь зрелищем. Об обиде и речи не шло. — Нет. Не мылится и не мылится, что я с ним буду делать… — поцелуй остался медленно тлеть на его розовой щеке, прибавляя немому стыду градусов. Однако теперь мужчина твёрдо для себя решил, что в душ один точно не пойдёт. Кто знает, вдруг снова перепутает что-то? Тебе лучше быть рядом. Крис Принц — Крис, выходи уже, ха-ха-ха, — подушечки пальцев в очередной вытерли зачатки комичных слез, которые всё никак не прекращали литься из твоих глаз. — хватит дуться. Вылезай давай. — Нет. — Да ладно тебе, аха-ха-ха, со всеми бывает. Я тоже могу повозиться. Ха-ха-ха! Чего стыдиться? — и всё же смех было не остановить. Боже-боже! Кто бы мог подумать, что твой супруг не сумеет справиться с обычными крючками на платье? Но оказалось, что у такого непревзойденного футболиста и качка всё довольно плохо с выдержкой и аккуратными замочками. — Выходи. — Кому-то смешно, а кому-то стыдно. — ты снова коротко хихикнула, чувствуя, что давление на той стороне ванной постепенно исчезает. Он почти сдался. Успех. — Для кого я вообще старался? Весь этот ужин, букеты и аромасвечи. Всё насмарку… Нажимаешь на ручку двери и входишь. — Милый, — руками нежно оплетаешь его торс, чтобы погладить ладонями по спине. Глаза поднимаются вверх. Ты сразу же натыкаешься на очень редкое зрелище — краснеющий Крис Принц. Брови нахмурены, острые скулы и кончики ушей залиты пунцовой краской, невольно подчёркивая все масштабы позора, а на красивой физиономии полностью виднелось смущение. Как мило. — Ничего не говори. — блондин встряхнул своей головой и повернулся в другую сторону. Разумеется, для любого мужчины это было бы постыдно и неловко — не справиться с одеждой женщины во время ласок. Однако, если ещё и добавить факт того, что вы были женаты, то степень срама поднимается выше, а настроение становится ниже. Вечер шёл замечательно. Целовались, обнимались, тешились друг другом и тут — бац. Заело. Понятное дело, что спустя шесть жалких минут страданий и попыток ваш предстоящий секс превратился в его комическое выступление, под твой мягкий смех. Долбанные крючки и корсетный вид платьев! Да чтоб хоть ещё один раз супруг позволил тебе купить подобное! — Всё хорошо, я очень ценю твои старания. — подымаешься на носочки и целуешь в щеку. Голубые глаза сразу же находят твоё лицо. — К тому же, ничего страшного не произошло. — Мои честь и достоинства были оскорблены. — Принц гордо вздохнул, кладя свои ладони на тебя. — Главное, что настроение не пропало. — ты игриво улыбнулась и вильнула бедром о его пах, легко находя доказательства своим словам. Всё твердо и прочно, как и было прежде. Муж краснеет уже второй раз, но сказать что-то в противовес — не может. Его всегда будут заводить твои любые действия, будь они мягким смехом над его неудачами или же дразнения для интересного продолжения. — В следующий раз, приходи на ужин уже в одном белье, а лучше — голой, малышка. — В следующий раз так и будет, мистер Принц. На губы опускается чувственный поцелуй, пока его сильные пальцы с успехом позволяют ниткам на швах платья порваться. Ты прекрасна сама по себе. Марк Снаффи Мерцание люстр отражается в бокале шампанского, который ты держишь в пальцах с идеальным маникюром. Вечер идёт своим чередом; гламурный, громкий, наполненный светскими разговорами, музыкальными аккордами и шёпотом шёлковых платьев. Знаменитости мелькают повсюду: кто-то снимается на камеру, кто-то раздаёт автографы, а кто-то просто ищет повод сбежать от внимания. Снаффи же стоит рядом, элегантный и собранный, как всегда. Его классический костюм сидит безупречно, каштаново-ореховые глаза время от времени скользят по толпе, выискивая нужный момент. И вот, когда ты отворачиваешься, чтобы ответить на чей-то вежливый комплимент, он вдруг мягко берёт тебя за руку. — Пойдём со мной, любимая. — даже не успеваешь спросить куда, как блондин уже уводит тебя в сторону от гостей, ловко пробираясь сквозь людской шум. Он ведёт тебя к длинной бархатной шторе, скрывающей маленький уголок за сценой, куда не добираются ни свет софитов, ни чьи-либо взгляды. — Марк, что… — но мужчина уже прижимает тебя к себе. Супруг мягко касается твоих губ — не торопливо, не демонстративно, а будто впервые, будто вы снова только начали встречаться и прячетесь от мира. Его горячая ладонь ложится на твою талию, вторая осторожно отодвигает прядь волос с лица. Мышцы живота немного скручиваются от удовольствия и нотки риска. — Ты потрясающая сегодня. Если бы я мог, то держал бы тебя за этой шторой весь вечер. — нежно хихикаешь, уткнувшись носом в его грудь. Пожалуй, слова Марка действительно были правдой и для тебя тоже. Он почти снова целует твои губы, однако в следующую секунду с другой стороны драпировки доносится чей-то громкий голос. — …а помните ту вечеринку в Мадриде? Где кто-то умудрился перепутать туалет с кладовкой? — О, Господи, да! — хохочет второй голос. — Так ещё Снаффи тогда… как он там? Нырнул в фонтан в полном костюме и заявил, что теперь он «морской лев»! Ты вжимается в плечо мужа, стараясь не рассмеяться, хотя всё подначивает сделать это. — Кто-то сказал «Снаффи»? — третий голос появляется с пьяным гиканьем. — У него вообще талант находиться в самых абсурдных ситуациях. Помните, когда он… Муж сдержанно выдыхает, медленно отстраняясь. Щёки его заметно порозовели, хотя он изо всех сил старается держать лицо. Редко увидишь, когда блондину бывает стыдно за себя. — Ну что ж, мы окружены. — «Морской лев»? — тихо переспрашиваешь ты, приподнимая бровь, и на этот раз не можешь удержаться, ведь тихий смех вырывается сам. Марк неверяще качает головой, глядя куда-то в потолок. Не хватало, чтобы ещё и жена начала подтрунивать над ним из-за этой абсурдной ситуации. — Это была провокация. И очень жаркий день. — смеёшься уже в полный голос, и Снаффи наконец улыбается, хоть и чуть смущённо. Мужчина снова берёт тебя за руку, сжимает пальцы, словно обещает: больше никаких фиаско. Ну, разве что случайные. Или милые. Или очень романтичные. Лавиньо Утро. Медленно приходишь в себя, уткнувшись лицом в подушку, когда тёплое дыхание касается твоего уха. Из-за сна пока ещё не можешь разобрать его шёпот, но вдруг доносится одна фраза, от которой твои щеки тут же начинают гореть. Что-то про твои бёдра, а том, как красиво ты выглядишь даже в утреннем свете… — Проснись, красотка, я тут уже весь утонул в желании. — мурлычет супруг, целуя тебя в шею, под челюсть. Ты тихо стонешь, натягивая одеяло повыше, и отталкиваешь его ладонью в грудь. Смуглая кожа, запах его парфюма, немного смешанный с нотками вчерашнего вечера — всё напоминает, что он рядом. — Лави, тебе пора бы побриться. — бормочешь с претензией. — Колется. — Разве тебе не нравится твой дикий муж? — шатен отстраняется с обиженным вздохом, будто ты только что разбила его сердце на миллион маленьких страстных осколков. — Мне нравится, когда ты выглядишь как мужчина с обложки, а не как енот после драки. — тихо вздохнув и промямлив что-то на подобии: «неблагодарная женщина», он поднимается с кровати. Простыня лениво соскальзывает с его бедра, и ты бросаешь взгляд в его сторону: красивый, рельефный, чуть растрёпанный после ночи, Лавиньо словно сошёл со страниц романтического романа. И только с тем отличием, что возлюбленный живой, настоящий, и этот роман ты переживаешь с ним каждый день. Муж скрывается в ванной, и сама почти засыпаешь снова. — Лави, что так долго? Решил ванную отремонтировать? — на секунду шатен появляется в дверном проёме, обнажённый по пояс, с довольной, наглой ухмылкой на лице. — Ща, красотка, буквально ещё минутка. Я почти закончил. — коротко зеваешь, собираясь укутаться в одеяло поглубже, но вдруг твой взгляд цепляется за его запястье. Нет… нет-нет-нет. Два раза моргаешь. И снова смотришь. — Скажи… это ведь не моя бритва у тебя в руке? — супруг замер, будто не ожидал, что ты заметишь. — Это всё, что я нашёл. — Лавиньо, ты серьёзно? Это для моих ног! — Ага, и они у тебя, между прочим, гладкие. Я доверяю твоему выбору. — невозмутимо бросает он, снова скрываясь в ванной. Тебе не обязательно видеть его смущение сейчас. — И вообще, теперь эта бритва — семейная.