Мой странный сосед-художник

      Тёмную комнату освещала лишь настольная лампа. Шторы, как всегда, были наглухо закрыты. За столом сидел Кадзуха и уже как второй час мучился над телефоном, не осмеливаясь даже контакты открыть.       Дело в том, что Каэдэхара уже как неделю боролся с желанием позвонить маме и извиниться за то, что сбежал. Да, это было взвешенное решение, которое он обдумывал не один день. Но его всё равно что-то грызло.       Когда Кадзухе было шесть лет, материальное положение семьи было далеко не самым лучшим, из-за чего иногда даже еды дома не было. Отец его не платил ни копейки алиментов. И, чтобы Кадзуха был одет и сыт, Бэй Доу неоднократно приходилось работать на трёх работах с графиком 7/0 за копейки. И только когда Каэдэхаре исполнилось девять лет, Бэй Доу смогла найти постоянную работу, где неплохо платили.       И вроде бы всё было хорошо. Бэй всё ещё работала в той компании и не испытывала материальных трудностей. Однако что-то всё равно грызло Кадзуху, напоминая, какой уставшей приходила Бэй Доу. Но даже так на её лице всегда была улыбка.       Доу не позволяла себе плакать даже в самые трудные периоды. И за всю жизнь Кадзуха никогда не видел слёз Бэй Доу. Казалось, она попросту не умела плакать.       И всё это она делала только ради Кадзухи. А по итогу он вот так ушёл от неё, как отец Каэдэхары. Одним словом ― «неблагодарный». Вот как могли бы прокомментировать это бабушки, сидящие на лавочках и сплетничавшие обо всём на свете.       Хотя, зная характер Бэй Доу, Кадзуха сомневался, что та могла бы злиться на блондина. Ровно до того момента, как блондин разблокировал её номер и увидел +99 пропущенных звонков.       «Какая же я мразь…» — подумал Кадзуха, читая непрочитанные сообщения. В них чувствовалось, с каким беспокойством их писали.       Отвлёк Каэдэхару от этих мыслей раздавшийся стук в дверь. Кадзуха подошёл и отворил её. За ней стоял Скарамучча. В руках у него был сироп от кашля, который мучил его целый день. — Спасибо тебе. Ты меня прям выручил, — благодарил Скар, протягивая сироп. — Да не за что... — молвил Кадзуха и взял лекарство. — Слушай, я тут... вопрос хотел задать, — неуверенно бубнил Каэдэхара. — Да, конечно задавай. — В общем, я маме хочу позвонить, извиниться. Думаешь, она меня простит за то, что сбежал? — спросил Кадзуха. — Думаю, да, — ответил Скарамучча. — Я даже больше скажу: это лучше сделать как можно скорее. Хотя бы просто сказать, что ты жив и здоров. — Ты прав, — вздохнув, молвил Кадзуха. — Как себя чувствуешь? — Спасибо, уже лучше, — улыбнувшись, произнёс Скарамучча. К счастью, температуры у парня не было, и он даже хотел уже пойти на пары, но Кадзуха настоял на том, чтобы Скар остался дома. — Наклонись, пожалуйста, — попросил Каэдэхара, легонько дёрнув Муччу за футболку. Наклонившись, Скарамучча почувствовал, как холодная ладонь Кадзухи прикоснулась к еле тёплому лбу. Скара всегда умиляло то, как Каэдэхара просил его нагнуться, чтобы дотянуться до лба. — Хорошо... — промямлил Кадзуха и потормошил тёмно-синие волосы Скарамуччи. — На пары завтра отпустишь? — спросил Скар. — Не говори так, будто бы я тебя тут под замком держу и никуда не выпускаю, — раздражённо молвил Кадзуха. — Ты на больничном, отдыхай. Или тебе в кайф каждый день вставать в семь утра и переться туда? — поинтересовался Каэдэхара. Ведь даже он во время студенческой жизни неоднократно прогуливал занятия. И причины для этого были самые разные. Например, пасмурная погода или плохое настроение. — Ну, не сказать, что прям «в кайф», но боюсь, что со стипендии могут снять, — объяснил Скарамучча. — Тебе серьёзно важны те копейки? — спросил Каэдэхара. — И разве за один прогул могут снять со стипендии? — Ну, я выживу на те «копейки». И мне будет намного спокойнее отсидеть две-три пары, чем потом накручивать себя, — сказал Скарамучча. — Ладно, отпущу. Спокойной ночи, — пожелал Кадзуха и захлопнул дверь перед лицом Скарамуччи, не дав ему даже слова сказать.       На часах было 21:37. И, естественно, никто спать не собирался. Сделал это Каэдэхара только для того, чтобы не терять время и всё-таки позвонить матери.       Кадзуха был настроен решительно. Достав телефон, он начал набирать номер матери. Однако, когда Каэдэхара нашёл нужный контакт, его начали терзать сомнения.       «Это моя мама, она должна меня понять», — подумал Кадзуха, держа телефон в дрожащих руках. Сделав глубокий вдох и зажмурив глаза, Каэдэхара нажал на кнопку вызова.       Из телефона послышались гудки. Один гудок, второй, третий, и Кадзуха отменил вызов.       Невозможно. Даже если бы Бэй Доу приняла вызов, Каэдэхара бы не смог сказать что-либо. Ком в горле не давал даже пискнуть, не то чтобы что-то сказать.       Отчего было принято решение ― не перезванивать. А вместо этого написать сообщение и извиниться якобы за то, что «ошибся номером», или что-то в подобном роде. Вот только не успел Кадзуха зайти в мессенджер и набрать текст, как на дисплее высветился входящий звонок от Бэй Доу.       Руки блондина задрожали ещё сильнее. Но отклонить вызов не мог. Поэтому, сделав глубокий вдох, принял звонок и поднёс телефон к уху. — Алло? — дрожащим голосом пробормотал Кадзуха. — Алё, чего звонил? Обычно до тебя не дозвонишься. — Бэй Доу была крайне удивлена, что спустя такое долгое время Кадзуха позвонил ей. Но в её голосе слышалась радость. — Просто там... — Каэдэхара хотел что-то сказать, но Доу перебила его. — Да-да, я всё понимаю. Проблемы переезда, обустроиться надо было, а ещё работа, — Бэй Доу словно пыталась оправдать Кадзуху, не давая ему самому объясниться. — Да, ты права... — промямлил Каэдэхара. — Прости, что не позвонил раньше. — Ничего. Лучше скажи, как ты? Где ты вообще? — начала заваливать вопросами Бэй Доу. — В Нагое живу. Со мной всё нормально, — ответил Кадзуха. — В Нагое? Ого! Так далеко, — удивлённо молвила Бэй Доу. — Я думала, ты в Йокогаме или где-то рядом с Токио. — Да так получилось... — промямлил Кадзуха. — А ты не против на выходных в Токио на денёчек приехать, повидаться? — воодушевлённо предложила Бэй Доу. — Не против. В воскресенье можно? — неуверенно спросил Кадзуха. — Тю. Ты ещё спрашиваешь? Конечно, можно. Я в любой день буду рада тебя видеть, — ответила Бэй Доу. — Но сейчас мне немного неудобно разговаривать. — На фоне слышались звуки проезжающих машин и дождя. Было понятно, что она возвращалась с работы домой. — Да, я понимаю. Хорошего вечера, — пожелал Кадзуха и сбросил трубку. После блондин наконец-то смог прокашляться. Во время разговора с Бэй Доу он стеснялся это сделать. Поэтому ему приходилось сглатывать слюну, чтобы убрать ком в горле.       Кадзуха плюхнулся на кровать с чувством облегчения. К счастью, не было похоже, что Бэй Доу злилась на Каэдэхару, казалось, она, наоборот, была рада слышать его. От этой мысли Кадзуха облегчённо вздохнул.

***

— Кто звонил? — спросила беловолосая женщина, глядя на улыбающуюся Бэй Доу. — Сын, — ответила Бэй. — Фух… Я уже думала, что никогда больше не смогу с ним поговорить. — Как бы Бэй Доу не пыталась делать абсолютно спокойный вид, всё это время она сильно переживала за Кадзуху. И если бы не её избранница, Нин Гуан, она вряд ли смогла бы преодолеть это самостоятельно. — Понятно... — пробормотала Нин Гуан.       В тот день, когда Бэй Доу вернулась домой и не обнаружила там Кадзуху, а на звонки он не отвечал, она настолько сильно переживала, что в первые дни не могла даже спать.       И только тогда она поняла, какие ошибки совершала. Например, когда Каэдэхара начал набирать вес, вместо того, чтобы промолчать, Доу ругала Кадзуху за каждый съеденный кусочек, не забывая добавлять комментарии к его внешности. Или, когда узнала про его грязные методы очищения и голодовки, не сводила его к психологу, а вместо этого просто начала заставлять Кадзуху есть самыми разными способами.       И когда Каэдэхара ушёл, только тогда она начала интересоваться о РПП. И тогда она осознала, какие ошибки совершала и почему Кадзуха сбежал от неё после окончания училища. — А ты не думаешь, что он, возможно, не просто так тебе позвонил? — предположила Нин Гуан. — В смысле? — недоумевала Бэй Доу. Она была рада слышать Кадзуху, даже если он звонил ей ради какой-то корысти. — Ну, я, конечно, ни на что не намекаю, но... — начала Нин Гуан. — Знаешь, некоторые такие «сынки» сначала сбегают, а потом возвращаются к матерям с огромными долгами, которые они сами не могут выплатить и садятся им на шеи, — поведала Гуан. После раздался смех Бэй Доу. — Не-не-не, я сомневаюсь, что он мог учудить чего-то подобного, — ответила Доу. Она ещё с детства объясняла Кадзухе, что в кредиты лучше не влезать. И прекрасным примером для этого были коллекторы, которые порой наведывались к ним домой. — Да я просто волнуюсь за тебя. — Нин Гуан отвела взгляд куда-то в сторону. — Он так долго о тебе не вспоминал, а тут ни с того ни с сего вспомнил, позвонил. — Да ладно тебе. Я всё равно рада его слышать, — молвила Бэй Доу и по-дружески обняла Нин Гуан за плечо, заставив ту улыбнуться. — А если он будет против наших отношений? — спросила Нин Гуан. — А что он сделает? Запретит нам общаться? — смеялась Бэй Доу. — Нет, но, может, он против однополых пар и не захочет с тобой общаться. — Ну даже если так, то мне достаточно будет просто знать, что он жив и здоров, — ответила Бэй Доу, на что Нин Гуан покачала головой.

***

      Дни пролетели незаметно за раздумьями. С подарком в знак примирения долго думать не пришлось. Кадзуха на следующий день после разговора купил бутылку сакэ.       Больше всего Каэдэхару волновал вопрос: «А нужно ли рассказывать о наркотиках?». Ведь Кадзуха не знал, как оправдать свои проблемы с почками и сердцем.       Он был уверен, что во время разговора Бэй Доу неоднократно будет предлагать выпить. Может, Каэдэхара мог бы выпить немного сакэ, если бы не проблемы с почками, для которых любой алкоголь был отравой. «Если не смогу что-либо придумать, то расскажу ей правду», — подумал Кадзуха, надевая уже второй свитер.       В Токио редко когда были сильные морозы, но, несмотря на это, Каэдэхара боялся простудиться. Поскольку теперь он был намного чувствительнее к холоду, чем когда он уезжал из Токио.       Скарамуччу Кадзуха предупредил сразу после того, как закончил разговор с Бэй Доу. Конечно, после ситуации с чайником было немного страшно доверять ему квартиру, но отменять поездку Каэдэхара не хотел, поэтому пришлось довериться Скару.

***

      «Ну здравствуй, родной Токио», — подумал Кадзуха, выйдя из поезда.       Небо затянуло серой пеленой туч. Складывалось впечатление, словно вот-вот начнётся ливень. Но, к счастью, на этот случай Каэдэхара взял зонтик. Как-никак он знал, куда едет. Поэтому плохая погода его не пугала.       Вот только в груди появилось неприятное чувство стыда и неловкости. В голову начали лезть воспоминания, как он почти год назад клялся никогда и ни за что не приезжать сюда.       Тогда он хотел начать жизнь с чистого листа, поэтому оборвал связь со всеми, даже с матерью. И уехал, ничего не сказав, тем самым заставив всех волноваться. А сейчас Кадзуха снова приезжает в Токио, чтобы извиниться перед матерью по его же инициативе.       От волнения ходить становилось всё тяжелее и тяжелее. И, как назло, дорога казалась очень короткой. Вот Кадзуха только зашёл в метро и был в центре города, а уже когда вышел, оставалось пройти совсем немного. И он уже стоял возле двери, ведущей в квартиру, в которой он раньше жил.       Кадзуха тихонько постучал в дверь. В квартире послышались шаги, а после дверь отворилась и за ней показалась Бэй Доу. — Приве... блять! — вскрикнула Доу, глядя на вид Каэдэхара. Это было неудивительно, ведь она помнила Кадзуху как стеснительного парня с парочкой лишних килограммов и с пухлыми щеками. Поэтому для неё было шоком увидеть худого до костей Каэдэхару с огромными тёмными кругами под глазами и без пухлых щёк. — Что-то не так? — спросил Кадзуха. Перед выходом он, наверное, десять раз смотрелся в зеркало, и для него его внешность была привычной.       Бэй Доу отрицательно покачала головой, всё ещё пребывая в шоке. — Это тебе, — неловко произнёс Кадзуха и протянул пакет с сакэ. — Да... проходи, — всё ещё пребывая в шоке, сказала Бэй Доу, взяв подарок.       Каэдэхара прошёл на кухню, где сидела и пила чай Нин Гуан. — Добрый день, — поздоровалась Гуан. Нин Гуан не пугала худоба Кадзухи. Ей, наоборот, было жалко Каэдэхару. — Здравствуйте. — Кадзуха, знакомься. Это Нин Гуан, моя девушка, — представила Бэй Доу. Она не боялась признаться в своей нетрадиционной ориентации, так как была уверена в том, что Кадзуха поймёт её. — Что?! — удивлённо переспросил Каэдэхара. Для него было шоком узнать, что его матери нравятся девушки. — Что? Ты не рад? — спросила Бэй Доу. — Да нет... — промямлил Кадзуха. — То есть, я рад, но неожиданно как-то... — оправдывался Каэдэхара. Нин Гуан мягко улыбнулась. Она переживала, что Кадзуха не примет их отношения и снова прервёт связь с Бэй Доу.       Но на деле Каэдэхара не был противником однополых отношений. Ему было абсолютно всё равно, кто кого любит. Но Кадзуха всё равно был удивлён тем фактом, что его мать нетрадиционной ориентации. — Поверь, ты меня сегодня тоже удивил, — молвила Бэй Доу. — Чем? — Худобой своей, — ответила Бэй. — Чего-чего, а такого я точно не ожидала.       Кадзухе было приятно слышать о том как сильно он похудел. Для него эти слова звучали словно похвала. — Ладно. Ты это, садись. Чего стоишь? — попыталась перевести тему Бэй Доу. — Сакэ будешь? — Бэй рассчитывала, что в честь приезда Кадзуха будет не против выпить. Поэтому уже потянулась за бутылкой недавно купленного сакэ.       В пакет Бэй Доу не заглядывала, поэтому даже не знала, что у неё теперь две одинаковых бутылки сакэ. — Нет, спасибо, — отказался Кадзуха и сел за стол. — Да ладно тебе. Давай в честь твоего приезда выпьем, — настаивала Бэй Доу. Каэдэхара не смог придумать какой-либо отмазки, поэтому, грустно вздохнув, Кадзуха хотел уже начать объяснять, почему ему категорически нельзя алкоголь. — Бэй, ну если не хочет, не заставляй. — Нин Гуан заметила нежелание Каэдэхары рассказывать о своих проблемах с почками, поэтому встряла в разговор. Но во взгляде Кадзухи виднелась благодарность. А вот Бэй Доу, грустно вздохнув, отошла от бутылки с сакэ. — Ну хотя бы чай будешь? — спросила Бэй. — Да. Буду благодарен, — Кадзуха облегчённо вздохнул. К счастью, ему не пришлось рассказывать при первой же встрече о передозе и о своей наркозависимости в прошлом.       Пока Бэй Доу готовила напиток, в разговоре повисла неловкая пауза. Кадзуха хотел извиниться перед матерью, но в присутствии Нин Гуан парню было не очень удобно.       И женщина словно прочитала мысли Каэдэхары и, сделав ещё один глоток, направилась в другую комнату. Но, конечно, Нин Гуан ничьи мысли не читала. На деле она даже не хотела встречать Кадзуху, поскольку ей было абсолютно всё равно на него.       А согласилась познакомиться с ним только для того, чтобы узнать его отношение к однополым парам и будет ли Кадзуха против её отношений с его матерью. — Мама, — обратился Кадзуха к Бэй Доу. — Что? — спросила Бэй, ожидая, когда закипит вода в чайнике. — Прости меня, пожалуйста… — Кадзуха грустно опустил взгляд. — За то, чт... — Да не извиняйся ты, — перебила Каэдэхара Бэй Доу. — Это ты меня прости. Надо было мне тогда хотя бы поговорить с тобой, а я почему-то решила, что заставить тебя есть будет намного легче и лучше, — молвила Бэй Доу. После того как Кадзуха сбежал, она успела сто раз пожалеть об этом, но исправить уже ничего нельзя было. — После того как ты ушёл, я думала, что больше никогда не увижу тебя. Ты даже не представляешь, насколько я была рада услышать тебя снова. — На глазах Бэй Доу выступили… слёзы? Да, слёзы. Это было так неожиданно для Кадзухи. Он никогда не видел слёз Бэй Доу и даже не мог представить её плачущей. От сей картины внутри Каэдэхары всё сжалось. Из-за него такой человек, который, казалось, даже не умеет плакать, сейчас перед ним вытирает накатившиеся слёзы и пытается скрыть дрожащий от плача голос. — Прости меня, пожалуйста...       Кадзуха не стал что-либо говорить. Он молча подошёл и обнял Бэй Доу. Она чувствовала, как худощавые руки обвивали её тело и как блондин прижимался к ней своими худыми рёбрами.       Это была её вина. Это из-за неё Кадзуха стал таким. От этих мыслей слёзы шли ручьём, их невозможно было остановить. Бэй Доу никогда не желала Каэдэхаре плохого. И если бы она только знала, что случится от её упрёков, то, возможно, никогда бы даже не заикалась о внешности Кадзухи.

***

      Впервые за долгое время Кадзуха смог нормально поговорить с матерью ― без ругани и криков. Безусловно, это стоило сделать раньше, ещё когда Бэй Доу только узнала о нездоровых отношениях с едой. Но тогда она была слишком огорчена, чтобы рассуждать трезво.       Именно «огорчена», ведь до этого она знала, что некоторые люди для того, чтобы похудеть, голодают и вызывают рвоту. Бэй Доу называла таких людей больными придурками и была уверена, что Кадзуха умнее них и никогда не будет заниматься чем-то подобным. И каким же удивлением для неё было в тот день узнать, что её сын — один из тех «больных придурков».       На прощание, дабы Бэй Доу было спокойнее, Каэдэхара дал ей ложное обещание, что обязательно обратится к специалисту и будет лечиться. Но на деле ничего подобного Кадзуха не собирался делать.       Он слишком сильно боялся снова увидеть на весах семьдесят один килограмм. А слова: «Голодовками ты себе только организм угробишь, а потом ещё в два раза больше наберёшь», пугали его ещё больше.       Первое было успешно выполнено, а вот второго Кадзуха пытался избежать любыми способами. Именно поэтому, когда вес Каэдэхары уже был критически низким, он продолжал голодать и лечиться не планировал. — Приезжай почаще, пожалуйста, — попросила Бэй Доу, провожая Кадзуху. — Постараюсь, — ответил Каэдэхара, надевая куртку. — Звонить чаще точно буду, а вот приезжать вряд ли. Всё-таки Нагоя далековато находится от Токио. — Ну хотя бы звонить будешь, — улыбаясь, молвила Бэй Доу. — Ладно, мам. Пока. — Кадзуха обнял Бэй и покинул квартиру.       Каэдэхара шёл прогулочным шагом. На его лице виднелась лёгкая улыбка, а на душе было так спокойно и легко, словно с его плеч сняли стокилограммовый груз. Кадзухе как никогда хотелось улыбаться от счастья. Больше его не тревожило чувство вины перед матерью.       Конечно, он мог извиниться по телефону и не пришлось для этого приезжать в Токио. Но Кадзуха был не уверен, что смог бы это сделать. Ведь если бы он говорил по телефону, то в любой момент мог бы положить трубку, и извинения могли бы закончиться так и не начавшись. В живом общении такое сделать было бы трудно.       Да и хотелось повидаться с матерью и подарить ей подарок в знак примирения. Может, он был лишним, но совесть Кадзухи была чиста.       Единственное, что немного тревожило Каэдэхару, ― это боль в животе и непонятный ком в горле. Если к первому Кадзуха давно привык, то вот ком в горле был чем-то необыденным.

***

      Каэдэхара приехал в Нагою, когда уже были тёмные сумерки и улицы освещали лишь фонари. Но на часах было лишь семь вечера. Неудивительно, ведь всего лишь через три недели должен был быть Новый Год.       Снега пока что не было, как и новогоднего настроения. Кадзуха в принципе не привык праздновать столь великий праздник.       Подойдя к одной из многоэтажек, Кадзуха посмотрел на этаж, где находилась его квартира.       «Квартиру не спалил — и на том спасибо», — подумал Каэдэхара, держась за живот, который болел как никогда. Казалось, что желудок режут ножом изнутри.       Подобные боли в последнее время участились, и Скарамучча не раз рекомендовал Кадзухе обратиться к врачу. Но из-за нежелания и неприязни к больницам Каэдэхара постоянно отказывался.       Добило настроение Кадзухе то, что лифт закрыли на ремонт, а квартира находилась на пятом этаже. — Блять... — ругнулся Каэдэхара. Но деваться было некуда, поэтому пришлось смириться и не спеша добираться до пятого этажа.       Добравшись до нужного этажа, Кадзуха буквально ввалился в квартиру, чем напугал мимо проходящего Скарамуччу с чаем. Увы, большая часть напитка разлилась на пол и толстовку Муччи. — Кадзуха?! Что с тобой?! — обеспокоенно спросил Скарамучча. — Нормально всё... — пробормотал Каэдэхара и расстегнул курточку. — Там просто лифт на ремонт закрыли... Я пешком добирался... — Так об этом предупреждали ещё во вторник. Ты забыл? — поинтересовался Скарамучча, помогая Кадзухе встать. — Забыл… — жалобно ответил Каэдэхара. — Но я всё-таки помирился с мамой. Ура… — На лице Кадзухи выступила лёгкая усталая улыбка. — Поздравляю, — улыбаясь, молвил Скарамучча.

***

— Мыться не идёшь? — спросил Скарамучча, глядя на Каэдэхару, который уже был одет в ту самую белую кофту до колен, которая служила ему пижамой. — Нет... живот сильно болит, — пожаловался Кадзуха. От боли Каэдэхара ходил немного согнувшись. — Может, если так сильно болит, скорую вызовем? — предложил Скарамучча, сочувствующе глядя на Кадзуху. — Нет-нет-нет. Всё нормально... — уверял Каэдэхара. — Я уже выпил обезбола. Уверен, утром всё пройдёт. — Ладно. Спокойной ночи, — пожелал Скар и вышел из комнаты.       Вот только ночь была совсем не спокойной. По крайней мере, для Кадзухи. Поскольку первые два часа Каэдэхара не мог уснуть из-за болей в животе, которые, казалось, с каждой минутой только усиливались. Отчего полпачки недавно купленного обезболивающего было выпито за несколько часов.       И, наконец-то, Кадзуха смог уснуть. Однако сон продлился недолго: уже в два часа ночи Каэдэхара проснулся от этой же боли. Эффект от обезбола уже не чувствовался. Была лишь сильная слабость в теле. Кадзуха схватился рукой за подушку и прижал ноги к себе.       Неизвестно, сколько бы он так продержался, если бы не Скарамучча, который проснулся от жажды и по дороге на кухню услышал всхлипы Каэдэхары. — Кадзуха, с тобой всё хорошо? — спросил Скар, предварительно постучав в дверь. — Я зайду. Ты не против? — не дождавшись ответа, Скарамучча зашёл в комнату. От вида Кадзухи стало понятно, что лучше ему не стало. — Скарамучча... пожалуйста, дай обезболивающее... — жалобно попросил Каэдэхара, держась за живот. — Да, конечно. — Сон как рукой сняло, Скар в темноте нашёл светло-зелёный ранец и достал оттуда сильное обезболивающее. — Это сойдёт? — уточнил Скарамучча, на что Кадзуха кивнул. Хоть на деле без очков он ничего не видел и просто молился, чтобы эта боль прошла.       Скарамучча направился на кухню за стаканом воды, чтобы запить обезболивающее. Но не успел Мучча даже взять кружку, как из комнаты парня послышались странные звуки. — С тобой всё хорошо?! — обеспокоенно спросил Скарамучча, вбежав в комнату. Кадзуху вырвало чем-то тёмным и вязким, в темноте было сложно разглядеть, чем именно. — Прости... прости, пожалуйста... — мямлил Каэдэхара, всё так же держась за живот. Скарамучча взял первую лежавшую на столе резинку и заплёл белые волосы в неаккуратный хвост. — Всё нормально. Щас тазик принесу, — ответил Скар. Он понял, что ночь уже явно не будет спокойной, поэтому включил свет в комнате. Это позволило разглядеть полностью всю картину.       Изо рта Кадзухи стекала непонятная тёмная жидкость, а возле прикроватной тумбочки, в этой же жидкости, можно было разглядеть сгустки крови.