Мой странный сосед-художник

      Хаотично мигающий свет только то и делал, что напрягал и без того неблагополучную обстановку, вместо того, чтобы освещать комнату. Казалось, что лампочка вот-вот лопнет, а осколки посыплются на пол или вонзятся в болезненно-бледную кожу Кадзухи, сидящего на кровати.       Взгляд Каэдэхары был устремлён в никуда. Мысли путались от «Что это?» до «Я умру?». По неприятному металлическому запаху и привкусу во рту он прекрасно понимал, что произошло несколько минут назад, но от сильного страха и шока в голове была сплошная каша. Кадзуха даже не мог пожалеть о том, что так небрежно относился к своему здоровью. Страшно было представить, до чего он довёл свой организм постоянными голодовками и вечными вызовами рвоты.       Всю ситуацию нагнетала сбивчивая речь Скарамуччи, который от страха начал заикаться и не мог нормально сформулировать мысли. Отчего диспетчеру скорой помощи не раз приходилось переспрашивать парня, чтобы услышать точный адрес вместо набора букв и звуков.       За обилием мыслей боль в животе отошла на второй план. Ровно до того момента, пока сильная боль вновь, словно нож, не пронзила желудок, заставив Кадзуху согнуться. За считанные секунды парень успел помолиться всем архонтам, чтобы эта боль наконец-то стихла. Но архонты либо не услышали молитвы Кадзухи, либо благополучно проигнорировали их. И явным тому доказательством был очередной приступ боли, который, наоборот, только усилился. — Скорая скоро приедет, — сообщил Скарамучча, проходя в комнату, пропитанную металлическим запахом. — Тебе лучше прилечь, — уведомил Мучча, нежно касаясь плеч Кадзухи, тем самым укладывая его на подушку. Каэдэхара не сопротивлялся. К тому же боль немного стихла, чем позволила парню разогнуться и лечь ровно, на спину.       Скарамучча подошёл к окну и отодвинул штору, позволяя разглядеть погоду снаружи. Всё тот же повседневный пейзаж серых многоэтажек дополняли падающие хлопья снега, которые сверкали, словно падающие звёзды под светом одиноких уличных фонарей и фар проезжающих машин. Зимний пейзаж завораживал своей красотой, однако Скарамучча не хотел миловаться погодой. У него не было для этого времени и желания. — На улице снежит... — пробормотал Скар, не отрывая взгляд от окна. — Я пойду встречу врачей, хорошо? — Мг... — машинально ответил Кадзуха. Его не особо волновало то, что говорил Скарамучча на фоне сильной боли в области желудка, который, казалось, вот-вот разорвётся от болей.       Каэдэхара без того был сильно напуган от неведения, что с ним происходит, и от нарастающей тревоги, благодаря которой на тонких руках выступали мурашки и холодный пот, а в горле чувствовался комок, отчего тяжело было сделать вдох.       Фитиль тревоги догорал всё больше, отчего на глазах начали наворачиваться слёзы. Дыхание было затруднённым и сбивчивым. Кадзуха делал короткие, но частые вдохи, порой отвлекаясь на боль. Каэдэхара слышал и чувствовал каждый удар сердца, сопровождающийся давящей болью в груди, которая отдавалась в нижнюю челюсть. Складывалось впечатление, словно сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки или попросту остановится. — Кадзуха, всё хорошо? — Скарамучча начал подходить к Каэдэхаре. — Мучч... — единственное, что смог сказать Кадзуха, пытаясь не задохнуться от отдышки. — Тихо-тихо, — успокаивал Скарамучча, сев на краешек кровати. — Давай на счёт два будем вдыхать, а на счёт четыре ― выдыхать, хорошо? — на предложение Муччи Кадзуха никак не ответил. Он продолжал задыхаться и глотать воздух, словно рыба на суше. Но тем не менее, послушался Скарамуччу и вдыхал и выдыхал по счёту. Это не помогло избавиться от тревоги, но буквально спасло Кадзуху от удушья, даже сердце немного успокоилось. Спустя около трёх минут результат был виден. — Я пойду, встречу врачей, — сообщил Скарамучча и вышел из комнаты. Предварительно, как и обещал ранее, поставил рядом с Каэдэхарой тазик. — Я пошёл, — донёсся голос Скарамуччи, исходящий из коридора. — Пожалуйста, не вставай с кровати. И если снова будешь задыхаться, то считай в уме от одного до четырёх. — Мучча напоследок заглянул в комнату и покинул квартиру, оставив Кадзуху наедине с собой.

***

      Долго ждать врачей не пришлось. Спустя пятнадцать, если не десять, минут в коридоре начали доноситься чужие голоса, среди которых Кадзуха узнал голос Скарамуччи.       Приехавшие врачи осмотрели Каэдэхару. Как и стоило ожидать, избежать госпитализации не удалось. — А в какую больницу вы его отвезёте? — спросил Скарамучча, доставая документы, которые, увы, он не смог подготовить до приезда врачей. — Городская № **, — ответила медсестра. — Мне с тобой поехать? — обратился Скарамучча к Кадзухе. — Дома сиди... — Каэдэхара не хотел создавать ещё больше проблем человеку, который и так провозился с ним достаточно долго и пожертвовал своим сном. Как бы Кадзуха не боялся больниц, он точно не стал бы просить кого-то поехать с ним, чтобы просто побыть рядом. — Тогда напишешь мне, когда станет лучше, хорошо? — Хорошо.

***

      После того как Кадзуху забрали в больницу, Скарамучча так и не смог уснуть: уж слишком сильно он переживал за Каэдэхару.       Почти каждые десять минут Скарамучча проверял уведомления на телефоне. Хоть он понимал, что за час вряд ли всё уладится и по щелчку пальцев ничего не изменится, но хотелось как можно скорее получить сообщение от Кадзухи. Даже самое обычное: «Всё хорошо» Скар ждал с нетерпением. «Почему я с ним не поехал?» — Скарамучча жалел, что не ослушался Кадзуху и не поехал вместе с ним. Вслед за этими мыслями приходили иные: «Хотя на кой чёрт я ему там сдался?»       Смешанные чувства овладевали Скарамуччей. С одной стороны, он хотел знать, как чувствует себя Кадзуха и поддержать его. Ибо Скар не понаслышке знал, какая атмосфера царила в больницах: редко улыбающиеся люди, тёмные коридоры, освещающиеся тусклыми лампочками. Мучча уже давно перестал стесняться, что даже его сильно пугали больницы.       А с другой, Скарамучча понимал, что вряд ли он смог бы продолжать скрывать страх и тревогу. Он не хотел, чтобы эти малоприятные чувства передались и без того напуганному Кадзухе, который, скорее всего, заметил это ещё до приезда врачей.       Скар пытался узнать причины кровавой рвоты самостоятельно в интернете, но результаты были, мягко говоря, не лучшими. И только подливали масла в огонь. Хотя сразу было очевидно, что кровавая рвота ни о чём хорошем не свидетельствовала. Необязательно было быть медиком, чтобы понять, что это как минимум ненормально, а как максимум — опасно для жизни. От такого сильного напряжения появилась тупая, ноющая головная боль, которая дала понять, что уснуть Скарамучча уже точно не сможет.

***

      Увы, долгожданное сообщение от Каэдэхары так и не пришло. Ни через три часа, ни через пять часов, и даже спустя семь часов Скарамучча всё также продолжал судорожно проверять мессенджер от каждого входящего уведомления, которое чаще всего оказывалось какой-то бессмысленной рекламой от публичных каналов.       Конечно, Скарамучча писал первым по типу: «Всё хорошо?» и «Как ты себя чувствуешь?». Но Кадзуха даже в сеть не заходил, отчего становилось ещё тревожнее. К счастью, Мучча запомнил номер больницы и знал, где она находится. Однако времени на разговор с Каэдэхарой было не так уж и много. Поскольку Скарамучче ещё надо было на подработку.       К тому же не было никакой гарантии, что часы посещения не иссякли. Однако в тот день удача была на стороне Скарамуччи. Правда, на всё про всё у него было всего лишь пятнадцать минут, но даже этого ему бы хватило. Мучче было бы достаточно знать, что Кадзуха жив.       Тёмные коридоры и тусклый свет, исходящий от ламп, кои, казалось, установили ещё в период Сёва, и этот знаменитый аромат различных антисептиков с примесью неприятных запахов лекарств вселяли малоприятное чувство тревоги даже полностью здоровому Скарамучче.       Проходя по серому коридору мимо больничных палат и обшарпанных стен, Мучча остановился возле палаты под номером «21» и зашёл в неё. На больничной койке лежал Кадзуха. Из его руки торчал катетер, через который капельница вливала неведомую прозрачную жидкость в вену. Под алыми глазами виднелись тёмные круги, явно свидетельствующие о недосыпе. На глазах виднелись всё те же привычные очки. Выглядел он очень уставшим, вымотанным и... обеспокоенным?       «Вы ведь понимаете, что такой низкий вес опасен для вашего здоровья? У вас могут отказывать органы», — эхом в голове раздавались слова врача, сказанные ранее несколько минут назад. — «Вам срочно нужно начать набирать вес», — слова врача звучали для Кадзухи как приговор. Его мог довести до истерики привес даже в сто грамм, которые, скорее всего, были отёками. Но благо на сухом голоде подобное случалось крайне редко. Однако одна лишь мысль о том, что Каэдэхаре придётся каждый день видеть привес, возможно, даже больше ста грамм, вселяла панический страх. — Кадзуха. — Скарамучча едва ощутимо коснулся тонких плеч Каэдэхары, тем самым выведя того из раздумий. — С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — беспокоился Скарамучча. Его пугал обеспокоенный вид Кадзухи. — Мг... Всё хорошо, — кивнул Каэдэхара. Такой простой ответ, но такой долгожданный, не мог не вызвать лёгкую улыбку на лице Скарамуччи. Наконец-то он смог спокойно выдохнуть. — Было язвенное кровотечение... операция была, — промямлил Кадзуха. — О архонты... Ты поэтому такой испуганный? — поинтересовался Скарамучча. Улыбка вмиг слезла с лица, вместо неё выступили страх и беспокойство. — Немного... — пробормотал Кадзуха и опустил взгляд.       «Свинью легче и дешевле прокормить, чем тебя!» — эхом отдавались крики Бэй Доу. Возможно, эту фразу Кадзуха запомнил на всю жизнь. Именно эта фраза препятствовала лечению Каэдэхары. Всегда, когда она вспоминалась, в голову начинали лезть навязчивые мысли, от которых избавиться было не так просто. Они могли часами крутиться в голове Кадзухи и порой подливать масло в огонь после каждого ненавистного срыва, который не давал Каэдэхаре умереть от истощения. Мысли о смерти пугали Кадзуху, но при этом он не хотел лечиться, точнее, набирать вес. Хотя для него эти слова были синонимами. — Кадзуха, — вновь Скарамучча отвлёк Каэдэхару от раздумий, — ты чего такой задумчивый? Ещё не отошёл от наркоза? — спросил Мучча, мягко улыбнувшись и взяв Кадзуху за руку. — Да, наверное... — промямлил Каэдэхара. Он хотел рассказать Скарамучче о своей проблеме, но разговоры на тему веса были слишком откровенными для Кадзухи. Даже когда проблема была достаточно серьёзной и опасной для жизни и здоровья Каэдэхары, он всё ещё в глубине души считал, что он недостаточно худой, чтобы говорить на подобные темы. И каждый раз, читая статьи об анорексии, где писалось о людях, у которых вес был ниже веса Кадзухи, Каэдэхара тихо им завидовал, хоть и понимал, что такой вес смертельно низкий.       Неприятное чувство полноты никогда не покидало его. Разве что отступало на некоторое время при виде отвеса и заменялось временной эйфорией, эффект которой, увы, действовал недолго.       Но в душе Кадзуха понимал, что утопает в болоте мимолётных эйфорий и длительных апатий. У Каэдэхары был выбор: переступить через себя и попытаться выбраться из этого болота или продолжать наслаждаться недолговременными ликованиями и утопать в болоте, зная, что однажды он точно доберётся до дна. — Мучча, я тут поговорить с тобой хотел, — выпалил Кадзуха, не тратя время на раздумья и сомнения. — Да, конечно, говори. — Мягкая улыбка сменилась на серьёзное выражение лица. Скарамучча был полностью готов к любым разговорам. В отличие от самого Каэдэхары, который нервно перебирал пальцы и отводил взгляд. Он понял, что теперь просто так от разговора он не сбежит. — В общем, ко мне заходил врач и сказал мне, что у меня низкий вес... очень низкий... из-за чего у меня могут отказывать органы... — говорил Кадзуха, продолжая перебирать пальцы. — И что ты собираешься делать? Это ведь нельзя игнорировать, — молвил Скарамучча. Он понимал, что и раньше голодовки Каэдэхары нельзя было игнорировать, но заставлять лечиться человека, который наотрез отказывался от помощи, было бы глупо. — Не знаю... — промямлил Кадзуха и виновато опустил взгляд. — Я очень хочу избавиться от этого, но мне очень страшно... набрать лишний вес... — Каждое слово давалось с огромным трудом, и последние слова Каэдэхара тихо пробубнил. — Ты боишься набрать лишний вес? — переспросил Скарамучча, на что Кадзуха отвёл взгляд и молча кивнул. — Но тебе никто не даст набрать лишний вес. Цель лечения нервной анорексии заключается в повышении самооценки, принятии себя и нормализации веса, а не набора избыточного, — молвил Скарамучча и снова мягко улыбнулся.       «Нормализация веса? Нормальный вес?» — довольно странный и непонятный термин для Кадзухи. Он не знал, сколько килограмм означают «нормальный вес». Для Каэдэхары было два понятия ― «худой» и «толстый», но термина «нормальный» не было. — Возможно, ты сейчас удивишься и не поверишь, но даже если такое вдруг случится, то тебя могут и будут любить вне зависимости от твоего веса, — произнёс Скарамучча, всё так же мягко улыбаясь. Как и ожидал Мучча, Кадзуха не поверил ему. — А Хэйдзо? А мама? Они ведь... — Кадзуха, пойми, в мире восемь миллиардов человек, и как бы ты не старался, ты никогда не станешь идеалом для каждого. Но среди всех восьми миллиардов найдутся те, кто будут любить тебя вне зависимости от твоей внешности. — Скарамучча прижал ладонь к худой щеке Кадзухи. — Ты очень красиво рисуешь, у тебя красивый голос, и ты в принципе очень милый парень.       Кадзуха не мог поверить в слова Скарамуччи. Человек, к которому поначалу Каэдэхара относился с холодом и недоверием, которому Кадзуха принёс немало проблем, всё равно находил в нём что-то милое. Слова Скарамуччи вызвали смешанные чувства, но довольно похожие. Кадзухе стало очень неловко и стыдно перед Скаром.       Губа Каэдэхары затряслась, а из глаз начали непроизвольно течь слёзы. Ему было стыдно не только перед Скарамуччей, но и перед Бэй Доу, и даже перед Аякой за то, что ранее дал обещание, которое не выполнил. И несколько минут назад всерьёз думал о том, чтобы продолжать морить себя голодом, вместо того, чтобы переступить себя и попытаться вылечиться. — Кадзу... — Скарамучча, даже не успел договорить, как Каэдэхара уткнулся в его плечо и продолжил всхлипывать. — Прости меня, пожалуйста... — тихо извинялся Кадзуха. Он повторял одно и то же, пока Скарамучча гладил того по спине и говорил: «Всё хорошо»       На этот раз Каэдэхара на прощание дал правдивое обещание, что обязательно после выписки обратится к психиатру.