Вериспексор

Тело на этот раз нашёл технопровидец, ответственный за работу систем утилизации отходов. В этот цикл коллекторная труба не использовалась, и проникнуть в неё, при особом желании, было вполне возможно. Мёртвая девушка лежала на бетонном полу, раскинув руки крестом. Рядом с ней неподвижно замер технопровидец, окружённый пятью сервиторами-ремонтниками. Чуть поодаль Геннадий Лестарев старательно заполнял на планшете первичный протокол. Ниро вежливо кивнул служителю Омниссии и подошёл к Стражу. – Уважаемый вериспексор, я уже заждался. Опять этот стажёр тормозит. – Лестарев оторвался от своего занятия и подошёл к Ниро. – Очередной «висяк», как по мне. Очередной? Интересно, сколько дел ты уже списал в «висяки»? Работать не пробовал? Расследование едва началось! Ниро внимательно посмотрел на Стража и медленно кивнул. Тот отступил на шаг, натужно сглотнув. С лица Геннадия исчезло беззаботное выражение, он смотрел на Липпе едва ли не с ужасом. – Не желаете ли осмотреть место, уважаемый вериспексор? – Тон Лестарева резко изменился. Ниро удивлённо посмотрел на Стража. Раздражение схлынуло, сменившись настороженностью. – Может, кофеин принести? Что с тобой? Откуда этот почтительный тон? Нет. Думай, Кай, думай. Это не почтительность. Анализ поведения. Мимика. Жесты. Интонации. Это… страх. Он боится меня? Не понимаю. – Запрос о сроках. Сообщение: необходимо освободить коллекторную трубу для обслуживания. – Технопровидец прервал размышления Ниро. Он совсем не походил на Датана и явно не собирался облегчать жизнь вериспексору. – Как только осмотрю место и тело, его можно будет убрать, уважаемый технопровидец. – Липпе постарался быть вежливым. – Белектрис, панорамная ориентирующая съёмка места происшествия с размерной шкалой. Захвати участок трубы побольше. Потом можешь сделать панорамную и узловую тела. Липпе подождал, пока сервочереп закончит делать пикт-съёмку и подошёл к трупу. Женщина была забита до смерти тупым предметом до боли знакомой формы. Ниро присел на корточки рядом с телом и мысленно прочитал отходную молитву. Чемоданчика у него с собой не было, он не успел забежать за ним, слишком спешил. Зачем только? Что я буду делать? С другой стороны, я и так знаю, кто убийца. Варпов ходячий труп. Белектрис подлетел к самому лицу мёртвой женщины и манипулятором аккуратно убрал волосы с её лица, чтобы сделать пикт-изображение следов от ударов на нём. Ниро понял, что знает её. Перед ним на холодном бетонном полу лежала Розанна Маричетти. Вот как. Я только сегодня тебя вспоминал. Ты была моей зацепкой! Следом. Как ты могла? – Уважаемый вериспексор, мне тут прислали для вас чемоданчик. Как же это я запамятовал? – Лестарев аккуратно поставил облупленный чемоданчик рядом с Липпе и тут же отошёл в сторону. – Вот буквально перед самым вашим приходом. Я ведь договорился вызвать вас сразу сюда. – Благодарю. – Ниро даже не взглянул в сторону Стража. Тот стал раздражать его этой своей новой угодливой манерой. – Уважаемый технопровидец, как давно эта труба пустует? – Три стандартных цикла. – Технопровидец пошевелился, издав гудение сервоприводов и лязганье сочленений. От него остро пахло смазочным маслом и благовониями. – Труба нуждалась в осмотре и ремонте. Согласно списку ремонтных работ, сегодня она должна была быть осмотрена. – Благодарю. Значит, труп лежит здесь не больше трёх циклов. – Ниро не глядя потянулся за чемоданчиком. Кто мог передать инструмент? С кем договаривался Лестарев? С Ди Крус? Какая разница? Это был единственный след… Соберись, Кай, это ещё не конец. Почему Страж на меня так смотрит? Что ему надо? Это мешает работать. Бесит. Как же тут холодно! Почему на станции так холодно? Никто не замечает. Есть хочется. Надо работать. Изнасилования не было, это очевидно, но проверить стоит. Это серия, а Бордерсен всегда насиловал жертв. Ниро открыл чемоданчик и достал необходимые инструменты. Белектрис тем временем заканчивал детальную съёмку без всякого напоминания и команды. Сервочереп с гудением кружил над трупом, выискивая какой-нибудь интересный след или удачный ракурс. Липпе натянул одноразовые перчатки. – Белектрис, начинай запись. – Ниро старался не замечать направленных на него взглядов, вместо этого он мысленно прочитал молитву святому Валерию об утешении четыре раза подряд. Пальцы подрагивали, тянулись, но Липпе сжал кулаки до боли в суставах. Нельзя. Держись, Кай. Нельзя, чтобы Лестарев рассказал Ди Крус о моих странностях. Или ещё кому-нибудь. Особенно сейчас, когда вокруг творится вся эта варпова дрянь. Потом. Я успокоюсь потом. А сейчас работа. Да отвернитесь же! – Трупное окоченение полное. – Ниро осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по телу. Следы от молотка выделялись алыми полукругами, кое-где были видны мелкие осколки костей. Липпе осторожно перевернул труп на бок. – Разрешение ещё не наступило, трупные пятна начали переходить в фазу гемолиза. Время смерти – около двух суток назад. Как раз в это время я сообщил сёстрам-госпитальер о воровстве органов. Началось следствие по тому делу. Альбертино? Нет, стоп. Альбертино не может быть колдуном. Слишком прост для этого. Думай. Она связана не только со «светлячками». Их она могла просто использовать. Матушка Гинза права, Розанна не подходила Альбертино. Кто-то её послал к банде. – На теле множественные следы ударов тупым ограниченным предметом, предположительно, молотком. Смерть наступила, предположительно, от травматического и геморрагического шока. – Ниро хмурился всё больше, его губы нервно подрагивали. Для полного совпадения не хватало одной детали, но он никак не мог её найти. – Следов изнасилования нет. Личные вещи? – Всё на месте. Документы и деньги. – Услужливо закивал Лестарев, к которому повернул голову Липпе. – Нашёл! – Ниро осторожно отвёл в сторону ворот блузки и обнажил плечо, на котором виднелся чёткий след от укуса, единственный на всём теле. Судя по всему, он был очень сильным, иначе исчез бы, как и все остальные. Липпе нетерпеливо вытащил из кармана футляр со слепком – после того, как он выяснил, кому принадлежали эти зубы, Кай повадился везде таскать его с собой. – Полное совпадение. – У вас есть подозреваемый? – с немалым удивлением спросил Геннадий. Он был уверен, что это дело – такой же «висяк», как и предыдущее. – Возможно. – Ниро не собирался признаваться, что подозревает мертвеца. Розанна, намекни, кому ты перешла дорогу. Это из-за Альбертино? Нет? Нет. Он бы убил сам. Кто-то призвал Бордерсена. Кто-то натравил его на тебя. Мне нужно его найти. Понимаешь, Розанна? Очень нужно. – Белектрис, пикт-изображение места укуса. Максимально чётко. – Ниро понимал, что это всё равно ничего не даст. Бордерсен мёртв. Убийцу за тобой послали, Розанна. Он никогда не убивал за пределами Хорды. При жизни. А теперь коллектор. Нет, его заставили, его послали за тобой. Ты знала? Ты специально держалась подальше от Хорды? Или это просто случайность? Что тебя связывает с Гренадин? Связь должна быть. Вас обеих убил один и тот же призрак, одинаковым способом. Ну, почти. Что же вас связывает? – С телом я закончил. – Ниро не мог избавиться от чувства, что осмотрел место преступления небрежно. Он с самого начала знал, кто убил жертву, и какие улики надо искать. Вопрос был лишь один – когда. И потому Кай не усердствовал. А ещё наблюдатели. Ниро понял, что совершенно не умеет работать под пристальным надзором. – Его можно забирать. Отошлите старшему мортикатору Донавану. – Есть какие-нибудь догадки? – У Лестарева было такое выражение лица, словно для этого вопроса ему потребовалось всё его мужество. Не смотри так, раздражает. Почему он так смотрит? – Запрос информации. Очищение доступно? – Техпровидец был немногословен, ему было наплевать на мертвеца, он лишь желал закончить порученную ему работу. Непосвященные же путались под ногами – всеми восьмью металлическими – и бестолково суетились. – Подтверждаю. – Ниро повернулся к технопровидцу. Его имени он не знал, и не видел смысла выяснять. – Когда тело будет изъято, можно будет очистить. – Принято. Ожидаю. – Технопровидец отвернулся от вериспексора и занялся донастройкой вверенных ему сервиторов. Лестарев не смог скрыть уважительного взгляда – ему всегда было сложно общаться со слугами Омниссии, а вот Липпе это удавалось без труда, он понимал их, точно сам был из их числа. Ещё и с черепушкой этой дурной поладил. – Догадки есть. Я сообщу, когда что-то выясню. Но не особенно рассчитывайте. Это дело явно связано с делом Гренадин. – Ниро говорил, глядя в стену. Ему вдруг стало неприятно общество Геннадия. Не так, как раньше, на физическом уровне. Тот это, похоже, почувствовал и поспешно откланялся, вызвав перед этим труповозку. Дожидаться её Липпе не стал. Ему не давали покоя мысли, а привести их в порядок лучше было где-нибудь подальше от людей. Надо найти связь между Гренадин и Маричетти. Она есть, я чувствую. Уверен, что смогу найти её. Что-то, связанное с администрацией Госпитальер, например. Связана же Розанна с этими отгрузками! А Натали – с Администратумом. Связь есть, но искать её, возможно, придётся долго. Нет. Слишком долго. Я не успею. Почему? Откуда я знаю? Просто знаю. Спокойнее, Кай. Допустим, ты просто знаешь. Да, варповщины в этом деле много, почему бы и нет? Варпово-просто-знание. Пора уже смириться, что я тоже кое-что умею. Кое-что запретное. Псайкер? Приходится признавать, все факты указывают на это. И как я умудрился? Стоп. Не время жалеть себя. Сосредоточься. Искать связь? Нет. Я не успею. И что? Не успею до чего? Не знаю. Ниро свернул в технический тоннель и зашагал по тёмному гладкому полу. Люминофоры здесь горели тускло, едва освещая стены. Толстые кабеля тянулись со всех сторон, от них исходило низкое – почти за пределами слышимости – гудение. Ниро шёл, не задумываясь, куда идёт. Мысли в голове толкались, наскакивали друг на друга. И где-то за ними росла и крепла уверенность. Этого допустить нельзя. Никак нельзя. Что я могу? Я — кадет-вериспексор с минимальным доступом. Не только, Кай, не только. Мне давно дорога в шлюз. И даже без скафандра, что самое обидное. Ну и пускай! Я так долго боялся, а теперь уже поздно. Я должен уничтожить этого ублюдка. Не искать связь, а найти преступника. Пока не поздно. Времени почти нет. Откуда это? Не важно. Я знаю, просто знаю. – Белектрис, – тихо позвал Ниро. Я устал бегать от этого. И от холода тоже устал. От него в особенности. Когда поймаю того, кто убил Гренадин, холод исчезнет? Должен. С неё всё началось. Сервочереп вынырнул откуда-то из темноты. Он был непривычно тихим, подлетел к Каю, выпустил манипуляторы и вопросительно качнулся из стороны в сторону. Ниро кивнул, разрешая ему приземлиться на плечо, и подумал, что Белектриса ему понять проще, чем большинство людей. – Белектрис, нам надо найти колдуна. – Липпе только сейчас заметил, что сжимает в руках чемоданчик. Тот почему-то показался ему какой-то лишней, ненужной деталью. – И быстро. Свет одного из люминофоров начал мигать в неприятном, дёрганом ритме. Липпе остановился, шагнул назад и отвернулся, молча читая молитву Императору о даровании пути. Пришлось вернуться к ближайшему выходу. Идти дальше он больше не мог. Ниро вышел из технического тоннеля и огляделся по сторонам. Место оказалось знакомым, хотя он и не понял, как смог преодолеть такое большое расстояние за короткое время. Ноги вынесли Ниро к лавке матушки Гинзы. Вокруг было на редкость оживлённо. Люди обходили его, разговаривая и перекусывая на ходу, словно он был статуей. Как странно. Люди живут и не знают ни о Розанне Маричетти, ни о Натали Гренадин. Они даже не догадываются, что по станции ходит мёртвый маньяк. Спокойные, радостные. Далёкие. Странно. Как будто всё это не со мной. И есть охота. Ниро отошёл к стене лавки, люди обходили его, не задевая, но он всё равно чувствовал себя неуютно в толпе. Белектрис перебирал манипуляторами, комкая форму на плече. Липпе нервно оглянулся, ему показалось, что кто-то наблюдает за ним – пристально и бесстрастно. Но люди шли, не замечая, лишь инстинктивно не приближаясь. – Молодой человек, чего замер, заходи, чавы выпьем, поговорим. – Матушка Гинза вышла из своей лавки и приветливо улыбнулась Ниро. Несколько мгновений она смотрела на него, потом улыбка медленно сползла, а в глазах старой женщины появился стальной блеск. – Заходи, нечего торчать там, посетителей распугивать. Кай кивнул и зашёл в лавку. Сейчас ему не хотелось спорить, в груди, словно второе сердце, билось предчувствие скорой беды, скорого обрыва. Воздух, пресный и рециркулированный, вдруг стал кристально-прозрачным, ледяным до скрипа. В затылке поселилась лёгкость, от которой кружилась голова, а пальцы подрагивали от чего-то нового, пробуждающегося, ещё незнакомого, но нужного, как дыхание. – Эх, паря, как ж ты так умудрился? – Матушка Гинза покачала головой и повернулась к прилавку. Её спина согнулась ещё сильнее, точно женщина взвалила себе на плечи непосильный груз. – Я ведь знала, но так не хотела говорить тебе! Думала, пронесёт. Эх, паря. Вот, держи. На удачу. Она вложила в руку Ниро пачку палочек лхо, довольно редких на станции и дорогих. Кай удивлённо посмотрел на женщину. У него кончались, но он надеялся дотянуть до выплаты жалования. Липпе мотнул головой. Всё это вдруг показалось ему таким неважным, словно принадлежало другой жизни. – С получки заплатишь. А если не заплатишь, я не обижусь. – Матушка Гинза снова отошла, оставив ошеломлённого Ниро разглядывать пачку лхо. За ней никогда не водилось такой щедрости, в долг получить что-либо было практически невозможно. – И вот ещё. Это тоже на удачу. Может, пронесёт. Матушка Гинза повесила Ниро на шею небольшой круглый амулетик на длинной цепочке. Тот выглядел старым и потёртым, всего лишь монетка с изображением какого-то святого – не разобрать, кого именно. – Благодарю, матушка Гинза. – Ниро спрятал подарок под одежду. Он всё ещё не понимал, что происходит. – Но почему?.. – Не задавай глупых вопросов, молодой человек. Сам скоро поймёшь, если ещё не понял. – Матушка Гинза нахмурилась и поджала губы. – А теперь иди, ты знаешь, куда тебе надо. Слушайся себя и никого больше. Ниро кивнул и, всё ещё ошарашенный, вышел из лавки. Поведение старой торговки придавало всем странностям этого дня логичность и последовательность. Липпе убрал пачку лхо в карман, подумав, что надо будет потом переложить её в коробку под кроватью. Это был очень щедрый подарок, хотя Кай и не мог понять, чем его заслужил. Матушка Гинза ведёт себя странно. Все сегодня ведут себя странно. И я. Откуда я знаю, что делать? Не важно. Я понимаю? Всё-таки в шлюз. Сначала достану колдуна. Ди Крус в меня поверила, я не могу подвести. Нет, не так. Я его вычислил. Я должен. Больше никаких вариантов. Я – вериспексор, это мой долг. Ничем хорошим это не кончится. Император, защити! Ниро впервые за чуть ли не всю жизнь не смотрел под ноги. Подошвы форменных сапог опускались чётко на середины плит, что-то вело его, не давая оступиться. Растущая внутри почти противоестественная уверенность пугала. Липпе поднялся на нужный уровень и, даже не заглянув к сервитору-кладовщику, чтобы сдать экспертный чемоданчик, отправился к спальням вериспексоров. Связь девушек не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме той нити, что тянется от Розанны. Я должен успеть. Не знаю, что будет, если опоздаю, но узнавать не хочу. Я должен. Как вериспексор. И просто потому, что знаю. Чувствую. Холодно. Почему так ужасно холодно? Нужно спешить. Времени в обрез. Ниро проскочил мимо двери в общую спальню, он почти бежал, не замечая ничего вокруг. Пшевисл Горбинеш, заведующий хозяйством в крыле вериспексоров, едва успел убраться с его дороги. Он как раз проверял комплектность и чистоту доспехов кадетов. Время от времени Пшевисл любил тыкать молодёжь носом в то, что за бронёй нужен уход, и, в случае чего, им тоже придётся взять в руки оружие. От вериспексоров в реальном бою обычно толка не было, но устав требовал постоянной готовности. – Ты куда так спешишь, юноша? – Пшевисл не рискнул хватать высоченного кадета за руку, но грозно окликнул его и нахмурился для пущего устрашения. – Неужто вспомнил, что забыл натереть доспех до блеска, ленивец ты этакий? Всё! Уж отметил, кто провинился, выговора не избежишь, как ни выпрашивай! Ниро остановился и медленно повернулся к заведующему хозяйством. Тот как-то резко растерял всю браваду и даже отступил на шаг назад, не переставая хмуриться. Липпе протянул руку и коснулся сидевшего на плече и отчаянно цепляющегося за ткань и кожу Белектриса. От холода Ниро не чувствовал боли, но гудение сервоприводов под гладкой костяной поверхностью, которое он улавливал пальцами, успокаивало. Все от меня шарахаются. Наверное, рядом со мной холодно. Варповщина… творится не только с тем мёртвым обходчиком, но и со мной. Не хочу в это верить, но… Белектрис, ты ведь со мной до конца? – Я отправляюсь на допрос свидетеля по делу. Свидетель с верхних уровней, мне нужно выглядеть внушительно. – Ниро и сам удивился, как уверенно и надменно звучал его голос. Холодно. Да, именно так. – Если вас что-то не устраивает, можете обратиться к Ди Крус, я расследую это дело по её прямому распоряжению. Даже если ты сейчас пойдёшь искать Ди Крус, выяснять, чем я занимаюсь и кого могу допрашивать, это займёт не меньше получаса. Если повезёт, конечно. К тому времени всё уже будет кончено. – Что ж, не буду вам мешать, юноша. – Стушевался Пшевисл. Он редко уважительно обращался к кадетам, считая их – и вполне справедливо – неоперившимися и самонадеянными лоботрясами, пренебрегающими своими обязанностями ради праздных развлечений. – Да защитит вас Император. Кай автоматически сотворил знамение аквилы и отвернулся. Сердце отстукивало по рёбрам рваный быстрый ритм. Лёгкие работали на пределе и никак не могли насытить кровь кислородом. Ниро держал ладони напряжённо выпрямленными, не сжимая кулаки из иррационального страха, что у него отломятся промёрзшие пальцы. – Белектрис, сколько градусов? – Зубы, на удивление, не стучали. Голос прозвучал слишком громко и ясно в пустом помещении, в котором хранились доспехи вериспексоров. Сервочереп не отозвался, только болезненно кольнул плечо Ниро манипулятором и полетел к дальним рядам доспехов, принадлежащих кадетам. Когда Липпе подошёл, Белектрис уже открыл ящик в изножье стойки, в котором хранились полироль, тряпки и мелкие детали амуниции. – Да, спасибо. – Кай опустился на колени, доставая всё необходимое. Он никогда не укладывался в нормативы по скоростному облачению в доспех, но сейчас никто не стоял над ним с секундомером. Впервые, наверное, за всё время, Липпе нигде не сбился и не запутался. Впрочем, сегодня ничто не могло пойти не так. Левая перчатка доспеха блестела и отражала свет люминофоров. Это не сработало. Меня не приняли. Я пытался быть как все. Жить как все. Даже перчатку полировал. Почему? Я странный. Теперь уже окончательно. А мог и не тратиться эту полироль. Столько книг можно было купить! Теперь всё. Кажется, я свихнулся окончательно. Пусть. Я должен раскрыть это дело. Иначе всё зря. Мои действия нелогичны, а мне почти всё равно. Так и сходят с ума? Холодно. Я не думал, что это будет так холодно. Ниро затянул последний ремешок и случайно увидел своё отражение в щитке левой перчатки. Худое, морозно-белое лицо, бледно-серые глаза с расширенными зрачками… Липпе резко опустил руку. Что-то в собственном взгляде напугало его. Что же я должен был делать, чтобы остаться нормальным? Я так хотел стать хорошим вериспексором. Как Коттер, как Горбинер, как Сташински, как Клозимар, как Ди Крус. У меня почти получилось. Было здорово. Хоть что-то у меня получалось не хуже, чем у других. И вот теперь… Липпе решительно захлопнул прозрачную дверцу стойки и ногой задвинул ящик. Белектрис завис над его левым плечом, втянув манипуляторы и выпустив из своих недр пергаментную ленту с каким-то священным текстом. Ниро не стал приглядываться, чтобы разобрать крошечные значки, хотя привычка читать всё, что написано, заставляла его то и дело скашивать глаза в сторону сервочерепа. Какие ещё секреты спрятаны в тебе, Белектрис? Мне с тобой повезло. Липпе оставил экспертный чемоданчик рядом со стойкой доспеха. Больше не имело значения, получит ли он выговор за несоблюдение протокола и безалаберность. Доспех сидел, как влитой, усиливая и ускоряя каждое движение. Сердце под бронёй с весами Арбитрес билось спокойно. Он больше не был испуганным и ошалелым от открывшейся ему правды кадетом-вериспексором. Он не был просто Законом, безликим и неумолимым. Сейчас Ниро Липпе стал Возмездием. Больше не было необходимости избирать окольные пути. Не надо было протискиваться через толпу. Люди сами расступались перед гигантом в боевой доспехе Арбитрес, за которым шлейфом стелился холод. Ниро позволил обострившейся до болезненного предвиденья интуиции вести его. Белектрис, проникнувшись моментом, скользил по стенам и перепуганным лицам фонариком, время от времени делая пикт-изображения. Техножрец не стал возражать, когда Липпе молча вошёл в технический лифт, идущий наверх, лишь пробормотал что-то недружелюбное на бинарике. Кай не обратил внимания на его недовольство, даже толком не заметил, что в кабинке находился кто-то, кроме него. Это ненормально. Я знаю, куда идти, знаю, что делать. Это грех. Я не сумасшедший, всё гораздо хуже. Но я сражаюсь с варповщиной, с настоящим колдуном, отвергнувшим свет Императора. Я искупаю свой грех. Это правильно. Я не должен останавливаться. Я искуплю своё проклятье. Это знание… и этот холод. Я всегда таким был. И сейчас должен… я не такой, как этот мерзавец! Уничтожу! Нет. Нельзя. Возмездие. И кара. Всё должно быть по закону. Спокойно, Кай. Ты – законник. Ты всё сделаешь правильно. Ниро вышел из лифта на одном из верхних уровней станции. Идти оставалось недолго. Покинув технический тоннель, в который его поднял лифт, Липпе ступил на широкий проспект, с обеих сторон которого возвышались поместья элиты – высокородных членов общества, самых богатых и влиятельных. Уверенных в своей безопасности. – Белектрис, в одном из этих домов скрывается преступник. Когда подойдём, начинай запись. – Кай поправил висевший на боку дробовик. Сегодня и сейчас никто не смел мешать ему. Это было на удивление правильным, словно так всегда и должно было быть, только он почему-то этого не понимал. Липпе не замечал людей, проходя мимо. Они расступались, молча и испуганно. Таким и должен быть закон. Неумолимым. Неостановимым. Я – меч Императора. Карающая длань. Мне не страшно. Что будет потом? Уже не важно. Я – Закон. Я – Возмездие. Я больше не могу остановиться. Липпе не надо было сверяться с картой, он знал, куда идти. Это знание вело его, не давая сомневаться или медлить. Ниро буквально слышал, ощущал кожей, как утекает отпущенное ему время. Невидимые стрелки дробно отсчитывали секунды, разрезая циферблат. Одна. Две. Три. Чёткие шаги в такт. Тяжёлые каблуки звучно опускаются на плитку. Четыре. Пять. Удары сердца – ровные и уверенные, чёткие, как метроном. Ниро свернул на одном из перекрёстков. Ещё три поместья и снова поворот. Люди обтекают его, как вода – безмолвные, безликие, бесполезные. Шаг не сбивается, каждый раз он наступает чётко на середину плитки. Ошибиться нельзя, не сегодня, не сейчас. Ещё один поворот, ещё одно поместье, Липпе остановился. Знакомый герб со щитом, мечами и звёздами на двери. – Белектрис, герб. – Ниро невольно удивился тому, как властно прозвучал его голос. Сервочереп послушно спроецировал изображение герба на створку ворот. Липпе недобро улыбнулся. Внутри него плетью развернулось что-то тёмное, напряжённое и почти неподконтрольное. Так вот как ощущаются пси-силы? Интересно, если бы на станции можно было достать молоко, оно бы рядом со мной скисло? Не отвлекайся. По всей логике, это пси-силы, с этим ничего уже не поделаешь. Остаётся только использовать. И быстро! Ниро толкнул створки ворот и вошёл. Сбоку к нему подбежал охранник, он что-то кричал, требовал, потрясая вычурно изукрашенной винтовкой. Липпе его проигнорировал. Личная охрана аристократов никогда не отличалась храбростью, да и безумцев, способных напасть на Арбитра при исполнении, среди них не было. Эти люди работали за деньги, а не из слепой преданности своему господину. – Уважаемый господин судья, могу я чем-то помочь вам? – У самых дверей поместья замер в почтительном поклоне дворецкий. Ниро остановился, внимательно разглядывая слугу. Этот опаснее всей охраны вместе взятой. Осторожнее, Кай, он уцепится за первую же оговорку. – У меня дело к твоему хозяину. – И снова эта властность в голосе. Ниро посмотрел на дворецкого сверху вниз, хотя тот и стоял на три ступени выше по лестнице. – О, проходите, прошу вас. Мой господин, сиятельный Стефанио Ди из младшего дома Ло-Ди сейчас занят. – Дворецкий посторонился, пропуская Ниро внутрь. Охрана последовала за ним, на их лицах отразилось облегчение – теперь решение принимали не они, значит, и ответственность была не на них. – Он с превеликим удовольствием ответит на все ваши вопросы, когда освободится. – Я не намерен ждать. – Ниро чувствовал, что его цель совсем близко, в этом доме. Настойчивое покалывание за ушами и усилившийся до предела холод не оставляли сомнений. – Что ж, тогда я, если позволите, отвечу на все ваши вопросы. – Дворецкий подобострастно улыбнулся и согнулся ещё в одном поклоне. – Я ведаю всеми делами господина и могу ответить на любой. – Всеми? – Ниро с трудом удержал рвущееся наружу то тёмное, что проснулось у него внутри. Каждый раз, когда рядом оказывался Чикита, оно ворочалось, заставляя злиться, до крови впиваться ногтями в ладони. Оно жило в нём всегда. Именно его шевеление Ниро ощущал, падая в двадцатый раз на маты в тренировочном зале схолы под смех однокашников. Его лёгкие прикосновения, когда другие кадеты игнорировали его или намеренно расставляли тарелки, чтобы ему не хватило место за столом. Холод разбудил это, чем бы оно ни было. Столкновение с варповщиной заставило сжаться, приготовиться к броску. Ниро понимал, что ничего не сможет сделать, если не доверится. – Господину Ди нечего скрывать, многоуважаемый судья. – От приторной улыбки дворецкого у Кая свело скулы. – Присаживайтесь. Я прикажу принести выпить. – Не стоит. – Ниро не стал садиться. Его рост и броня сейчас играли ему на руку, он не собирался терять преимущество. – Лучше расскажите мне о Розанне Маричетти. Она работала на вас. Липпе не был уверен до конца, что она была служанкой в этом доме. Интуиция подсказывала, что это так, но поиск доказательств отнял бы слишком много времени. Ниро медленно подошёл к стене, украшенной пикт-изображениями. Он спиной чувствовал неуверенность и страх дворецкого и растерянность охранников. Раньше Липпе требовались долгие мысленные вычисления, чтобы понять чужие эмоции, но сегодня он просто знал. – Прошу великодушно простить, но почему вы интересуетесь? – Голос дворецкого дрогнул. – Она мертва. – Ниро даже не попытался скрыть раздражение. Белектрис перестал изображать почётную стражу и повернулся к сжавшемуся в комок дворецкому. Сервочереп так откровенно вёл запись всей беседы, что охранники стали недовольно хмуриться. Белектрис оставил Кая изучать пикт-изображения и подлетел вплотную к дворецкому. – Ах, какая жалость. Но смею вас заверить, вам не было нужды утруждать себя и приходить сюда. – Дворецкий нервно посмотрел на зависший перед его лицом сервочереп. Отмахнуться от него он не рискнул. Свисавший из Белектриса свиток со священным текстом едва не касался тощей груди слуги. – Маричетти была уволена два дня назад и к этому дому больше не имеет никакого отношения. Совершенно. Ниро кивнул, рассматривая пикты, на которых был изображён хозяин дома. Господин Стефанио определённо приходился родственником Станционному Смотрителю. Похожими оказались не только гербы и фамилии, но и внешность. На одном из пиктов Ди и Станционный Смотритель стояли рядом на фоне какого-то фонтана. На другом Стефанио улыбался подле канониссы ордена Госпитальер. Они явно были хорошо знакомы. Вот и связь. Стефанио Ди был дружен с канониссой и выполнял административные обязанности для ордена. Это он передал информацию о поставке «светлячкам» вместе с Розанной, чтобы получить свой процент. Надо думать, немаленький. Господин Ди уверен в своей неприкосновенности. Зря. Ниро едва сдержал отвращение. Хозяин этого дома прогнил насквозь, погряз в коррупции и лжи. И колдовстве. Липпе резко развернулся. Дворецкий всё ещё продолжал что-то говорить о несоответствии должностным требованиям и неподобающем поведении, порочащем благородный дом, но Ниро его уже не слушал. Тёмное внутри изогнулось, расправило крылья, заполняя его изнутри космическим холодом. Знание билось, словно пульс невидимого сердца. Там, внизу, творилось варповство. Там был враг. Ненавистный. Стрелки рублено дёрнулись и сошлись в верхней точке. Липпе чувствовал каждый вдох, отчётливо и ярко видел каждую деталь на ливрее дворецкого и костюмах охраны. Белектрис перестал забавляться со слугами и подлетел к Ниро, втянув свиток внутрь. Выпуклый, болезненно-объёмный. Свой. Липпе шагнул вперёд. Под подошвами крошился тонкий ледяной налёт. Воздух звенел от холода и понимания. Снизу доносились даже не звуки – их предчувствие, ощущение дрожи. Ниро отодвинул в сторону лепетавшего что-то дворецкого. Тот попытался остановить Липпе, ухватился за доспех, но тут же отдёрнул руку, с ужасом глядя на ладонь. Стражников стало больше – к пришедшим за вериспексором от самых ворот присоединились охранявшие внутренние покои. Их капитан – высокий, широкоплечий, с огромными закрученными усами – загородил собой дверь и угрожающе положил руку на висевшее на поясе на подобии шпаги вычурно отделанное тонкоствольное ружьё. И ты, правда, думаешь меня этим напугать? Спокойно, Кай. Надо спешить. Ниро зеркальным жестом положил руку на дробовик и медленно, нарочито неестественно улыбнулся. У него сводило скулы от напряжения – сила, бьющая снизу, заставляла нервы дёргаться, а мышцы – каменеть. Предчувствие билось в мозгу, как сервочереп, засунутый в холщовую сумку. Ниро тяжело сглотнул вязкую и горчащую слюну. Капитан охраны побледнел и шагнул в сторону, его пышные усы подрагивали, а грудь под расшитой галунами формой вздымалась слишком часто. Страх. Так выглядит страх. Вот как? Теперь все люди меня боятся? Липпе выбежал в коридор, свернул налево, потом ещё раз – шелест неразличимых голосов, похожих на белый шум плохо настроенного вокса вёл его, усиливаясь с каждым шагом. Рядом натужно гудели сервоприводы Белектриса. Сервочереп летел над его плечом, не отставая и не обгоняя. Сзади нехотя топала охрана во главе с капитаном. Значит, я буду не один. Липпе остановился перед лестницей, ведущей в подвал. Резная, из дорогих пород дерева, явно сделанная на заказ, она удивительно удачно вписывалась в интерьер. Замок на ней – тоже деревянный, искусный и очень сложный даже на вид, явно нельзя было открыть, не имея ключа. – Белектрис, следуй за мной. – Ниро с трудом протолкнул слова через сведённое судорогой предчувствия горло. Не оставляй меня. Там, внизу уже происходило что-то непоправимое, противоестественное и омерзительное. То, что он должен был остановить любой ценой. Возиться с замком не было времени. Липпе снял с магнитного крепежа дробовик и выстрелил почти в упор. Белектрис вовремя спрятался за его спиной, самого же Ниро щепки не беспокоили. Не медля ни секунды, он шагнул внутрь, толкнув бронированной ладонью изувеченную дверь. В начищенном до блеска щитке отразился висевший за плечом сервочереп. Песнопения сотрясали воздух, путали мысли, вытекали густым ядом из темноты. Слова, выплетаемые неведомым голосом, сочились порчей, от них зудело в ушах, к горлу подкатывала тошнота. Звуки то становились гулкими и низкими, вибрировали в костях, то визгливыми и громкими, надрывными, назойливыми, как гнус. – На это я не подписывался. – В хриплом голосе капитана охраны сквозил первобытный ужас. – Не подписывался. Я только оружие своё ему продал, а не душу. Можете не высылать жалование. Я увольняюсь! Сейчас! Парни, уходим! Ниро не обратил внимания на топот ног за спиной. Гораздо больше его заботили хриплые выкрики и заунывные песнопения, доносившиеся из подвала. Сделать первый шаг было непросто. Кай словно прирос к месту, отчаянно ища причины не спускаться вниз, как подсказывали ему инстинкты обычного, нормального человека. Но он им не был. И потому шагнул на первую ступеньку, отбросив сомнения. Страшно. Но я должен. Я всего лишь человек. Нет. Я – Возмездие. Я должен. У меня есть сила. Только у меня. Кай, держись. Во всём этом варповом дерьме есть и кое-что хорошее. Теперь я точно знаю, что не сумасшедший. Ниро спустился по лестнице в самый низ, туда, где голос звучал чётко и громко, резонируя со стенами и механизмами. Вокруг возвышались воздухоочистители, гудящие водные фильтры и бойлеры. Трубы и кабели в толстой обмотке вились по полу, точно выпущенные кишки. Воздух пах благовониями, потом, смазочным маслом и тем, что можно было назвать только «скверной». Ниро так и не смог подобрать описания тому, что определил для себя как запах варпа. Немного походило на пряный, звенящий, многоцветный озон. Липпе шёл осторожно, стараясь не шуметь, хотя гудение бойлеров заглушило бы его шаги, даже если бы он протопал со всей помпой и стуча дробовиком по трубам. Белектрис летел следом, не забывая водить из стороны в сторону камерой. Сервочереп исполнял приказ вериспексора и вёл запись всего, что происходило. Ниро на секунду задумался о том, кому вообще сможет её показать, и не надо ли велеть Белектрису остановиться и стереть то, что он успел наснимать. Додумать эту мысль он не успел. Проход внезапно расширился и вывел Ниро в просторное помещение, некогда бывшее прачечной. Большие чаны, ванны и прессы были отодвинуты к стенам, дверь в помещения для слуг наглухо заварена. Посреди открытого пустого пространства в центре стоял Стефанио Ди в нелепой яркой одежде, расшитой нечестивыми знаками, от одного вида которых во рту появлялся кислый противный привкус, а глаза начинали болеть. Перед ним на невысокой конторке лежала толстая, древняя на вид книга в кожаном переплёте с тяжёлыми застёжками. Стефанио зачитывал из неё песнопение-речитатив, но, едва увидев Липпе, остановился и открыл рот – он явно не ждал гостей. По полу от самой конторки тянулась вязь символов, образовывавшая чуть в стороне сложную фигуру. Кай с трудом заставил себя сконцентрировать на ней внимание. Знаки ускользали, менялись и искажались, словно существовали не только в этой реальности, но и за её пределами. В самом центре этой фигуры над полом висела плотная дымка, постепенно формирующаяся в нечто, напоминавшее человеческое тело, только неровное, словно сшитое из кусков. Разлагающийся, соединённый из отдельных фрагментов разорванного три года назад тела, труп становился всё более чётким и материальным. Ниро смотрел, как завороженный, на результат ритуала призыва. Белектрис подлетел поближе и больно кольнул его в щёку манипулятором. Кай мотнул головой, сбрасывая наваждение. Он узнал в раздробленном, подгнившем лице Торвальда Бордерсена. Для кого же ты призвал его на этот раз? Голые, сероватые мышцы полуразложившегося трупа начали покрываться металлической кожей, отражавшей свет свечей и фонарика на плече доспеха Ниро. Пальцы Торвальда зашевелились, точно пробуя воздух на ощупь. Перекошенная, покрытая грубыми швами голова повернулась, держащаяся на лоскутах кожи нижняя челюсть отвалилась, из неё выпал скользкий и такой же светящийся язык. Тварь захрипела, замотала башкой. Да что же это?.. Ниро неподвижно стоял, не в силах пошевелиться. Противоестественность происходящего просто не укладывалась в голове. Едва увидев составленный из кусков труп, Липпе догадался, как и зачем его использовал Стефанио, но, увидев, как тот задёргался, замер. Если бы не пылавший внутри гнев, Кай давно уже потерял бы сознание. Если поседею, никто не заметит. Император, защити! Тварь забулькала, заозиралась, хотя глаз у неё ещё не было – они лишь нарастали в пустых переломанных глазницах, белесые и отвратительные как гнойники. Торвальд Бордерсен прекратил меняться, полностью оброс серебристой кожей и упал, точно марионетка с обрезанными нитями, на пол в самый центр рисунка. – Отлично. – Глубокий и мелодичный голос Стефанио Ди прозвучал совершенно неожиданно. Ниро успел забыть, что в комнате находится ещё один человек – вполне себе обычный и способный на членораздельную речь. – С возвращением. А теперь убей этого Арбитра. Надоел. Ниро едва успел осознать смысл слов колдуна, как незримый барьер вокруг места призыва с тонким звоном треснул, и кадавр, некогда бывший путевым обходчиком, кинулся к нему. Липпе инстинктивно, как на учениях отстегнул дробовик. Тяжёлый молоток обходчика ударил по прикладу, выбивая оружие из рук, и лишь чудом не раздробил Каю пальцы. Тварь двигалась на удивление быстро, при каждом её движении в воздухе оставался серебристый след, таявший мгновение спустя. Император, защи… Липпе отшатнулся и споткнулся о лежащий на полу кабель. Не удержав равновесия, он упал на спину. Молоток просвистел в сантиметре над ним и сшиб прилепленные к гладильному станку свечи. Ниро заработал локтями, отползая назад. Кадавр шёл на него, размахивая молотком и жутко булькая изуродованным горлом. Подняться не было никакой возможности, а без этого не атакуешь. Да как его вообще можно атаковать? Спокойно Кай. Уворачивайся! Близко! Спокойно. Его можно убить. Снова. Можно. Я просто знаю. Он еле держится в этом мире. На одном… Близко!.. Одном варповстве! Его можно… да отстань ты! Можно убить! Ниро чувствовал, что прав, что это возможно, но, чтобы попытаться, надо было сначала встать на ноги. Бордерсен наступал, не давая ему и секунды передышки. Молот раз за разом опускал в считанных миллиметрах от головы и конечностей Липпе. Каждый удар мог стать последним. Бывший обходчик бил с нечеловеческой силой, в брызги разбивая зеркала на полу, оставляя вмятины и круша всё, что попадалось на его пути. Кай пропустил уже два скользящих удара, доспех спас его от серьёзных повреждений, но синяки должны были остаться огромные. Сделав ещё один рывок, чтобы хоть немного разорвать дистанцию, Ниро ударился головой о металлический чан. Секунды промедления хватило кадавру, чтобы занести молоток, скалясь в чудовищной пародии на улыбку. Липпе понял, что не успеет увернуться. Белектрис, всеми забытый и незамеченный, подлетел к монстру со спины и ударил в шею самым сильным электрическим разрядом, на который вообще был способен. Бордерсен развернулся, замахиваясь на новую угрозу. Ниро уцепился руками за какие-то выступы, рывком поднял тело, скользя подошвами по полу. Сейчас его не слишком заботил монстр и его страшное оружие. Страх и бессилие растворились в расправившем за его спиной крылья чёрном гневе. Эта тварь осмелилась поднять руку на Белектриса! Эта тварь вообще посмела существовать! Кай не пытался подавить то чёрное, что жило в нём. Теперь он позволил ему выплеснуться наружу. Воздух стал хрупким от холода, все кости болели, но Ниро выпрямился во весь свой немалый рост, готовый сражаться. Белектрис увернулся от первого удара, нырнул под руку кадавра, отлетел в сторону, уверенно лавируя между начавшими ржаветь механизмами. Атаковать снова он больше не пытался, ему едва хватало сноровки уворачиваться от молотка. Первое же попадание превратило бы его в груду осколков и костяной пыли. Молоток едва не расколол сервочереп и погнул ему один из манипуляторов. Удовлетворившись этим, кадавр повернулся к своей основной цели. Как ему ни хотелось уничтожить настырную, мелкую и вертлявую помеху, поднятый из могилы обходчик не мог противиться приказу. А он был прост: «убить Арбитра». Бордерсен кинулся к замершему рядом с перевёрнутой ванной Липпе. Ниро никогда прежде не чувствовал такого сильного гнева. Тот переполнял его, выплёскиваясь наружу, заполнял лёгкие, поглощал страх. Непривычное чувство: тёмное, вязкое, но пока ещё бессильное. Орудие. Если бы только. Кай попытался сконцентрироваться на этом гневе, собрать его и подчинить, вместо того, чтобы медленно в нём растворяться. Белектрис выиграл для него достаточно времени. И пострадал из-за него. Но эта тварь уязвима. Я знаю. Тёмное, расплескавшееся крыльями за спиной, сжалось теперь внутри ледяным комом. Кадавр повернулся и кинулся, чтобы убить. Ненавижу! Катись в свой варп! Ниро отпустил долго сдерживаемый гнев, швырнул его в лицо рвущейся к нему твари. Выбросил руки, словно толкнул что-то невидимое, почти не осознавая, что делает. Удар отозвался мгновенной слабостью и ознобом. На миг в глазах стало темно. Кай с трудом вдохнул колючий воздух. Бордерсен медленно сползал по стене напротив, изломанный, как разбившаяся кукла. Ниро поморщился и за цепочку вытащил из-под доспеха амулет, подаренный ему матушкой Гинзой. Металлическая подвеска оплавилась и превратилась с бесформенный комок, лик святого смялся, цепочка спаялась в нить и едва не порвалась, когда Липпе потянул за неё. Видимо, амулет был не простой безделушкой, и он своё отработал. И откуда он у матушки Гинзы? Вдох. Выдох. Всё? Ниро закричал от нестерпимой боли, звон заполнил помещение, когда разом треснули все отражающие поверхности. Где-то очень далеко, за границей маленького личного кошмара взвизгнул Стефанио Ди, в которого попали осколки от установленных на полу зеркал. Липпе с трудом разлепил глаза, дыша через раз. Левая кисть, закрытая отполированным щитком, оказалась раздроблена и изуродована. Кровь сочилась сквозь обломки металла, вымывая крошечные осколки костей. Больно! Как больно! Что это? Осознание пришло легко и естественно – отдача. Ниро призвал силы варпа, те отозвались, вывернув его желание наизнанку. Блестящие некогда ванны были скомканы и порваны. Блестящее, покрытое серебряной кожей тело поднятого кадавра смялось, вывернулось наизнанку и теперь лежало уродливой кучей, сочась гнилостными жидкостями и сукровицей. Белектрис, зависший перед самым лицом Липпе, натужно гудел и кренился. Из его глазницы торчал раскуроченный объектив. Ниро с трудом, на одной силе воли поднялся на ноги. Все стены бывшей прачечной покрывал слой льда. Даже на столбиках свечей и конторке с книгой была изморозь. Стефанио Ди, скорчившийся на полу, скулил от боли и страха. Я и сам хочу скулить. Так больно. Как так вышло-то? Как? Больно! Стефанио с надеждой посмотрел на единственный выход. Пока пришлый Арбитр и Бордерсен дрались, выбраться он не мог. Они сцепились у самого прохода, загораживая его. Теперь же Стефанио решил, что колдун-Арбитр слишком занят собой и своей дурной сервочерепушкой, чтобы заметить. Всё ещё тихо поскуливая и прижимая к исполосованному лицу левую ладонь, лорд Ди пополз к выходу. Ему оставалось совсем немного, когда на спину Стефанио обрушился удар, едва не сломавший ему позвоночник. – Куда собрался? – Липпе едва разжимал челюсти. Гнев, ещё не утихший, заглушал боль и прояснял сознание. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Это всё из-за тебя! Ниро бил бестолково – куда попадёт – одной рукой и ногами. Тёмное и не думало успокаиваться, ворочаясь и подначивая. Крики лорда Ди превратились в стоны и всхлипы, он не пытался сопротивляться, лишь сжимался в комок, защищая голову и живот. Кулак и лицо Кая были покрыты брызгами крови, но он не останавливался. Весь страх, вся боль, растерянность, обида – всё это выплёскивалось, требовало ударить сильнее, чтобы заставить почувствовать хоть немного. Ты. Даже. Не. Представляешь. Что. Натворил. Ниро замахнулся для очередного удара, когда почувствовал резкий укол в щёку. Развернувшись, он увидел зависший у самого лица покалеченный сервочереп. Тот покачивался из стороны в сторону, неловко подогнув погнутый манипулятор. – Чего тебе? – Ниро не понравилось, что его отвлекают. Белектрис подлетел ближе и ткнулся костяным лбом в висок Липпе, потом качнулся и попытался пошевелить расколотым объективом. Ниро замер, посмотрел сначала на свой кулак, потом на скулящего и подвывающего Стефанио. Что я делаю? Свидетель. Доказательство. Это не закон. Это самосуд. И связи. Его связи с другими еретиками. Он как-то достал книгу. Их может быть много. Надо узнать. – Ты прав, Белектрис, извини. – Ниро говорил медленно, с трудом выталкивая слова. Гнев отхлынул, оставив после себя чудовищную усталость и нестерпимую боль в раздробленной руке. – Надо закончить. Дело. А потом допросить. Выявить. Всю сеть. Всех ублюдков. И в шлюз. Липпе огляделся, его взгляд задержался на лежащей на конторке книге. Важная улика, оставлять которую никак нельзя. Белектрис её не донесёт – слишком большая и тяжёлая, а сервочереп сильно пострадал. Ниро протянул здоровую руку и начал неловко стягивать с Стефанио цветистую, расшитую мерзкими нечестивыми символами накидку. – Что вы делаете? – взвизгнул лорд Ди, цепляясь окровавленными пальцами за одежду. – Воздаяние. – Ниро едва шевелил языком. В глазах Стефанио отразились паника и неподдельный ужас. – Нет! Это не я! Я не приказывал. Он сам это делал! Не я! Вы не посмеете! – Стефанио отчаянно забарахтался, но избитое тело отказалось ему подчиняться. Лорд заскулил, стискивая ремень брюк. – О чём он? – Ниро с трудом встал, волоча накидку по полу. – Белектрис. Следи, чтобы не выпала. Завернуть в накидку книгу одной рукой и закрепить её через плечо оказалось сложно. Белектрис пытался помочь, но только мешал. Кое-как примотав гримуар, Липпе вернулся к лежащему на полу лорду. Тот смог проползти несколько шагов к выходу, оставляя за собой широкую кровавую полосу. Ниро наклонился и намотал на кулак растрепавшиеся волосы Стефанио. Тот заорал, скребя изувеченными пальцами по латной перчатке. Липпе слега ослабил хватку, а потом медленно зашагал к выходу, волоча Стефанио за собой. Белектрис летел рядом, всем своим видом показывая как горюет об утрате объектива и невозможности сделать поистине прекрасные пикт-изображения. – Ты всё расскажешь. Всех подельников сдашь. – Ниро заставлял себя говорить, это помогало сосредоточиться и не сбиваться с шага. – Я доставлю тебя в участок. Надо найти всех предателей. Ди Крус будет довольна. Замолчал Липпе, только дойдя до лестницы. Дыхания едва хватало на то, чтобы преодолеть ступеньки. На каждой Стефанио орал, когда Ниро дёргал его за волосы, подтаскивая вверх. В доме никого не было: ни слуги, ни охранники не остались, чтобы заступиться за хозяина или удовлетворить любопытство. Ниро не стал продолжать свой монолог, вместо этого он начал считать шаги. Просто переставлять ноги было тяжело, всё тело болело, по полу струились змейки изморози. Левую кисть он вообще не чувствовал, но при каждом движении руку до самого плеча пронзала боль. Ещё немного. Держись, Кай. Тут где-то был лифт. Стефанио, потерявший было сознание, очнулся от очередного рывка. Его крики и призывы о помощи мешали сосредоточиться на счёте. Ниро несколько раз сбился. Его это злило, но что он мог поделать? Лорда Ди надо было доставить живым. – Колдун! Колдун под личиной Арбитра! Чудовище! – Стефанио голосил без остановки, привлекая внимание людей. – Спасите! Ниро не обращал внимания на его крики, пока не дошёл до лифта. Вокруг собралась толпа. Люди глазели, но не подходили близко. Многие, едва услышав вопли Ди, старались спрятаться за спины соседей или просто уходили. – Мама, у дяди Арбитра глаза светятся! – Ниро обернулся на голос. Девочка лет пяти в нарядном платье смотрела на него почти без страха. А вот у её матери на лице отразился животный ужас, когда он повернул голову. Она поспешно утащила дочь подальше. Светятся? Глупости. Жаль, Белектрис не может сделать пикт. В лифте они ехали втроём, больше никто не рискнул зайти. Белектрис всё время висел перед лицом Липпе, не давая ему увидеть своё отражение в полированной стенке. Сервочереп беспокойно подёргивался и растопыривал манипуляторы. В кабинке было ужасно холодно, но Кай этого не замечал. Изморозь успела покрыть не только пол, испачканный кровью, но и стенки до высоты колена Липпе к тому моменту, как лифт остановился и с лязгом раздвинул створки. – Колдун! Колдун! Чудовище! Варпово отродье! – заголосил Стефанио, стоило им оказаться в одном из пешеходных тоннелей. Люди сначала останавливались, с недоумением ища источник воплей, а потом бледнели и вжимались в стены, пропуская Ниро. Белектрис испытывал почти физические муки, не имея возможности запечатлеть их перепуганные лица. Кай переставлял ноги, держась на одном только упрямстве и адреналине. Левая рука онемела уже до локтя, холод и слабость разливались по телу, замедляя движения. Липпе осознавал, что теряет много крови, но не смог заставить себя прикоснуться к изувеченной руке даже для того, чтобы перебинтовать её. Куски покорёженного металла перемешались с плотью, из ладони торчали осколки костей. – Пястные кости, ладьевидная и, кажется, головчатая. Фаланги. – Липпе невнятно бормотал себе под нос, стараясь не задумываться о том, что это его кости. И восстановить руку уже точно не получится. – Колдун! Варповщик! Чудовище! Мутант! Спасите! Он же меня убьёт! – Стефанио надрывался из последних сил. Ниро отстранённо подумал, что стоило ему вывихнуть челюсть хотя бы ради того, чтобы он не орал. Ниро преодолел несколько переходов и лифтов. Хорду он использовать не рискнул, там к нему могли прицепиться Стражи, патрулирующие окрестности после убийства Гренадин. Стефанио голосил, замолкая лишь там, где не было свидетелей. Ниро безумно устал от его воплей – голова и так раскалывалась – но боялся снова его бить. Ему нужны были ответы. Измена могла быть куда серьёзнее, чем казалось. Достать книгу, собрать материалы, всё, что необходимо для призыва – в одиночку всё это провернуть сложно, даже с деньгами и связями лорда Ди. Да и причин убийства Натали Гренадин Ниро всё ещё не знал. Когда они вышли к крылу вериспексоров, Стефанио уже охрип. Он продолжал изредка выкрикивать оскорбления, но больше скулил. Сервитор на входе поднял голову и скрепуче потребовал вернуть экспертный чемоданчик. Ниро проигнорировал его, он вообще едва понимал, что тот говорил: одна из заложенных фраз, лишённая эмоций и смысла. Кровь стучала в висках, а перед глазами всё плыло, зрение сузилось. – Где Ди Крус? – Ниро едва смог выдавить из себя эти слова. Голос, хриплый, грубый, похожий на рык, был ему незнаком. Под подошвами что-то хрустело, Липпе едва мог выносить этот звук. Опустив взгляд, он понял, что это наледь. Откуда? Всё-таки отключили… обогрев. На станции. Холодно. Как в пустоте. Вериспексор, попавший в поле зрения Липпе, когда он поднял голову, отшатнулся и сотворил знамение аквилы. Остальные – знакомые по прошлым расследованиям и те, кого Ниро только встречал в коридорах – смотрели на него с ужасом и неверием. Что с ними всеми не так? Кто-то всё-таки позвали Ди Крус. Она вышла навстречу Липпе, окружённая встревоженными вериспексорами. Матильда была бледна, её губы подрагивали, точно она хотела что-то сказать, но не могла себя заставить. – Я закончил расследование. – Ниро пошатнулся, опёрся на чей-то стол, потом выпрямился. Его губы шевелились, но он едва понимал, что говорит, только знал, что должен отчитаться, передать преступника и изменника в руки правосудия. – Он убийца. Вот. Ниро подтащил заскулившего громче прежнего Стефанио к Ди Крус и разжал пальцы. С его ладони посыпались вырванные волосы. Лорд Ди скорчился у ног старшего вериспексора. Липпе неловко, одной рукой попытался развязать узел на груди, но бывшая накидка перекрутилась и пропиталась кровью. Подлетевший Белектрис с трудов выдвинул манипулятор с зажигалкой на конце и поднёс к ткани. Ниро благодарно кивнул и разорвал начавшую расползаться и тлеть накидку. Колдовской гримуар со стуком упал на пол и раскрылся на каком-то мерзком ритуале. Липпе едва взглянул на жуткий рисунок посреди страницы и ногой закрыл книгу. – Он призвал. Этим. Мёртвого обходчика. – Ниро покачнулся, он едва мог стоять на ногах из-за шока, кровопотери и слабости, но рассказать всё было необходимо. – Торвальда Бордерсена. Он убивал. Ещё при жизни. И сейчас. Двух. Хотел призвать ещё. Надо выяснить, откуда книга. И связь со «светлячками». Я закончил. Он преступник. Госпожа Ди Крус. Ниро моргнул, лицо Матильды расплывалось перед глазами. Откуда-то сбоку появился Белектрис, приблизился, заслонив собой всё остальное. Кай почувствовал, как проваливается в темноту, полную холода и нестерпимой боли. Последней, промелькнувшей в угасающем сознании мыслью было то, что дело он всё-таки раскрутил, но расставаться с Белектрисом очень не хотелось. Может быть, если он попросит, Ди Крус… Яркий свет заливал комнату, наполненную гулкой напряжённой тишиной. Четверо находившихся в ней человек молчали, сосредоточенно обдумывая непростую ситуацию, в которой оказались. Наконец, сухопарая женщина в одеянии сестры-настоятельницы ордена Госпитальер, пошевелилась. Её тонкие пальцы коснулись планшета, лежавшего перед ней на чёрной поверхности стола. – Вы ведь понимаете, в какое положение поставили всех нас? – Она обращалась к стоявшей по другую сторону стола женщине. На той была форма старшего вериспексора. Матильда Ди Крус не ответила. – Ваш подопечный раскопал не один заговор, а целых два. И каждый из них подрывает сами устои этой станции. Не скрою, я благодарна ему за спасённые препараты. Мы доверились не тому человеку, утратили бдительность и позволили ему воровать у нас под носом. Это ужасно, но это могло бы остаться нашим внутренним делом. Если бы этот вор не оказался колдуном. Это бросает чудовищную тень на орден. – Кроме того, этот колдун – мой родственник из младшей ветви. – Немолодой, но ещё крепкий мужчина с аугментикой вместо левой руки скривил губы. Станционный Смотритель недолюбливал Стефанио, своего родича по отцовской линии, но терпел за административный талант и умение улаживать любые конфликты. – Если это всплывёт, у всего дома будут проблемы. Он часто обедал у меня, ходил на приёмы. – А арестовал его нелегальный псайкер, которого мы не только проморгали в своих рядах, но и позволили расследовать серийные убийства, – желчно продолжил седой, покрытый шрамами мужчина. Протектор станции посмотрел на Матильду тяжёлым взглядом. Он не собирался спихивать всю вину на неё, если, конечно, она сможет найти себе оправдание. Слишком ценным сотрудником была Ди Крус с её огромным опытом и отличным чутьём. – Что скажешь, Матильда? Неужели ничего странного за ним не замечала? Отрекись! – Замечала. Я была бы плохим вериспексором, если бы не вычислила его в первые же месяцы. – Матильда гордо вскинула голову. Оправдываться она не собиралась. – Астра Телепатика станции уже который год отказывает нам в собственном псайкере, а раскрыть некоторые преступления без него невозможно. Вы спросите у Станционной Стражи, сколько у них нераскрытых дел! Липпе уже знает, как вести следствие. Император свидетель, у него есть все задатки, чтобы стать отличным вериспексором! Он раскрутил это дело, предотвратил не только кражу ценнейших лекарств и органов для пересадки, но и остановил колдуна после всего-то двух убийств! Лучшего и желать нельзя. Его надо было только немного подтолкнуть, чтобы он проявил себя. Дать нужное дело, чтобы пробудить его силы. – Так вы знали! И допустили это? – Станционный Смотритель скрипнул зубами. – Да вы хоть понимаете, что натворили? – Настоятельница вскочила со своего места, упёрлась ладонями в отполированную столешницу и подалась вперёд. – С общественным мнением мы справимся, не в этом проблема! Его видело полстанции. И его доспехи тоже! Всего один донос в Инквизицию, и нам всем конец!.. И вам тоже не сносить головы. Вы что, не понимаете? – Матильда. – Протектор покачал головой, не в силах поверить, что Ди Крус на такое решилась. Некоторое время он молчал, слушая возмущённые крики Станционного Смотрителя и настоятельницы. Матильда не проронила больше ни слова, она не считала себя виновной. Кроме того, этот мальчишка действительно был полезен. Без его мутации дело раскрыть бы не удалось, кто знает, скольких ещё погубил бы этот ходячий мертвец? – Тихо. Матильда вздрогнула, она одна поняла значение этого слова. С такой интонацией Протектор призывал к тишине, когда собирался зачитать приговор. Остальным потребовалось ещё около минуты, чтобы заткнуться. – Стефанио Ди я приговариваю к казни за казнокрадство и сделки с преступной организацией с целью обогащения. Казнь проведём без лишнего шума. Сначала допросим с пристрастием и тайно проведём расследование. Надо выяснить, откуда эта книга попала на станцию, и нет ли других таких. – Протектор не стал упоминать, что и дознание, и расследование он уже начал. Судьба Стефанио была предрешена с самого начала. Станционный Смотритель нехотя кивнул. – Кадет Липпе повышается до вериспексора за успешно раскрытое дело и переводится на поверхность. Матильда, ты будешь его курировать. Я закрою глаза на твой промах и сделаю вид, что ничего не слышал, если его челнок потерпит крушение, не долетев до планеты. Я ясно выразился? Либо так, либо трибунал. Матильда сжала кулаки и открыла рот, чтобы ответить Протектору. У неё не было выбора, её загнали в угол, но смириться так просто означало бы предать саму себя. Ди Крус не успела ничего сказать. Двери зала, где проходило секретное совещание, распахнулись. Первыми вошли штурмовики с инсигниями на броне. Вслед за ними группа людей, которые могли быть только свитой инквизитора – настолько несочетающимися они были. И каждый нёс на себе знак самой зловещей организации Империума. Штурмовики выстроились вдоль стен, подняв хеллганы на плечо. Свита растянулось цепочкой в два ряда от двери. Инквизитор в полном одеянии со всеми полагающимися сигилами и печатями чистоты, не торопясь прошествовал к столу. Он был уже очень стар и тяжело опирался на посох, но в его глазах светился холодный, безжалостный ум. Лорд Алигъери Пелленор улыбнулся, глядя поочерёдно в глаза самым влиятельным людям станции «Вознесение».