Таинственная история Славы Карелина

      — Главный думает, что у нас ничего не было, — проговорив, Соня устало вздыхает и выпрямляет спину.       Они с психиатром беседуют уже, кажется, целую вечность, — вопросы сыпятся один за другим, часто почти повторяясь и лишь слегка меняя формулировки. Кажется, от неё хотят слышать буквально что угодно: имя, любимый цвет (красный), возраст (старше шестнадцати, и этого вполне хватит), уровень осведомленности о диагнозе…       Всё происходящее так уныло и однообразно, что Соню начинает клонить в сон. И когда это, наконец, закончится?       Кто-то из гостей Главного вчера принес книги, и Соне не терпится к ним вернуться. Тем более, единственный санитар, которого удалось развести на сигареты и коротенькую игру в дурака, не приходил уже давно…       — Вы имеете ввиду с Мироном?       Психиатр берет в руки ручку. Соня пожимает плечами:       — Конечно, с кем же ещё?       Ни о ком другом Главный не стал бы теперь переживать так сильно. Это почти забавно, — раньше, в первые свои появления, Соня многое отдала бы, чтобы он закрывал глаза на её интерес к разным парням. А теперь, когда он бы смирился и забил, ей уже совсем не до того…       — А на самом деле вы поддерживаете контакт?       Соня морщится от сухой формулировки. Выражаться так о том, что происходит у них с Мироном, об этих глубоких, искренних чувствах… Это почти кощунство.       Тем не менее, она всё равно кивает:       — Можно и так сказать.       Психиатр заметно оживляется, радуется. Видно, что они сдвинулись в места. Соню это почти умиляет — приятно, что не одна она уже изрядно устала от этого бесконечного пустого диалога.       — Это личные встречи? — уточнил док.       Соня закатывает глаза.       — Я по вашему идиотка? Лезть к нему в таком виде, учитывая все обстоятельства? Нет. Но мы… Переписываемся, так скажем. Уже некоторое время.       Она, конечно, знает сколько конкретно вплоть до дней, если не часов. Но признаваться в этом совсем необязательно. Можно подумать, она даёт мало поводов удерживать их в психушке ещё одну вечность…       — Это что-то постоянное?       Соня почти рассмеялась, едва сдержавшись. О, сколько бы она отдала за то, чтобы это было так…       — Нет, я бы так не сказала.       — А как бы вы это описали?       Соня никогда не думала, что психиатры должны быть настолько назойливыми. Разве он не должен быть более плавным, осторожным? Чтобы она даже не замечала, как начинает говорить и раскрываться!       Реальность действительно крайне разочаровывала.       — Как что-то прерывистое. Понимаете, он очень занятой человек… И имеет привычку надолго исчезать из виду.       — Вы бы сказали, что Мирон загадочный человек? Может быть… Холодный?       — На что вы намекаете? — хмыкнув, Соня раздражённо дёргает плечом.       Конечно, чего-то такого и следовало ожидать. Сейчас ей припишут модный нынче «диагноз» daddy issues, расскажут про то, что надо больше ценить себя, а на следующую сессию попросят представить на соседнем стуле умершего отца, о котором она даже не знает ничего, потому что как раз у неё-то родителей не было вообще. Нет уж, спасибо!       — Я не намекаю, — психиатр качает головой, — Давай попробуем иначе. Как вы думаете, Мирон воспринимает ваши взаимоотношения так же?       Сонечка закатывает глаза.       — Я не дура! Сколько можно вам повторять? Очевидно, что для него это неважно, не настолько. Я даже не могу раскрываться полноценно, рассказывать всё. Мы просто переписываемся.       — Вы бы хотели, чтобы он узнал правду? О вас, о Вячеславе?       — Чтобы всё окончательно прервалось? Нет уж. Хватило уже и того случая.