Сквозь контроль

— Г-господин Чон, можно? Голос звучит неуверенно, почти теряется в воздухе. Светловолосый омега осторожно приоткрывает плотную деревянную дверь, словно боится, что она ответит ему сама. Запах ударяет сразу. Резкий, тяжёлый, пропитанный раздражением и усталостью. Агрессия альфы ощущается физически — она давит на грудь, заставляя замирать дыхание. По затылку медленно стекает пот, пальцы на мгновение немеют. Омега замирает на пороге. В кабинете тихо. Слишком тихо. Только приглушённый свет и шорох бумаг. Альфа не реагирует. Ни сразу, ни спустя пару секунд. Ещё мгновение — и парень уже решает, что лучше уйти. Закрыть дверь. Раствориться. Сделать вид, что его здесь не было. — Зайди. Коротко. Ровно. Без эмоций. Омега вздрагивает, но послушно заходит внутрь, осторожно закрывая дверь за собой. Каждый шаг отдаётся гулом в ушах. Он подходит ближе, присаживается на край стула напротив массивного стола и протягивает папку. На обложке крупными буквами — «Отчёт». Ладони вспотели настолько, что бумага кажется скользкой. — Это все документы за последнюю неделю?- Чон поднимает взгляд медленно, будто нарочно тянет этот момент. Омега дёргается, тут же опуская глаза. — Да... — выдыхает он едва слышно. Он уже собирается встать — лишь бы поскорее уйти, — но альфа продолжает: — Если я не найду нужный отчёт в этом дерьме, я всех вас уволю к ебаной матери. Передай коллегам. Свободен. - рука небрежно взмахивает в воздухе. Омега не ждёт повторения. Быстро поднимается и почти выбегает из кабинета, с облегчением захлопывая за собой дверь. Чон тянет папку к себе и устало смотрит на часы. 18:44. Он усмехается — домой сегодня он явно не попадёт. Когда время переваливает далеко за полночь, альфа откидывается на спинку кресла. Спина отзывается глухой, тянущей болью. Он морщится, проводя ладонью по шее. Массаж. Доктор. Отдых. Всё это снова осталось где-то за пределами его жизни. Чону тридцать пять. Он состоявшийся, умный, влиятельный альфа. Его имя знают, его боятся, с ним считаются. И при этом он один. Без мужа. Без наследника. Без желания играть в идеальную картинку. Он уже обжигался. Пять лет отношений, где было больше крика, чем тепла. Где ревность душила, а попытки спасти всё лишь откладывали неизбежное. Сейчас три года одиночества ощущаются... безопаснее. Если судьба решит — она приведёт нужного человека сама. Он не просит многого. Только не повторения прошлого. Чон закрывает кабинет, дистанционно заводит машину и выходит на улицу. Февральская ночь встречает холодом. Днём ещё шёл мягкий снег, но сейчас мороз цепляется за кожу. Мысль о пустом холодильнике раздражает. Готовить нет ни сил, ни желания. Он сворачивает к первому месту, где можно перекусить. Кофе-бар встречает его тёплым, рассеянным светом. Здесь не ярко — лампы приглушены, словно нарочно скрывают острые углы и чужие взгляды. Воздух пропитан запахом кофе, сладкой выпечки и чем-то ещё — спокойным, домашним, будто здесь можно ненадолго забыть о внешнем мире. Музыка играет негромко, фоном, не навязываясь. За столиками сидят люди — кто-то смеётся, кто-то молча листает телефон, кто-то разговаривает вполголоса. Никто никуда не спешит. Чон ловит себя на мысли, что это место раздражающе спокойное. Слишком мягкое для него. Слишком живое. Он заказывает стейк — машинально, по привычке, выбирая самое простое и понятное. Садится за столик, чувствуя, как напряжение рабочего дня всё ещё держит его плечи стальными. И именно в этот момент его взгляд цепляется. Парнишка за барной стойкой сидит, опираясь локтем о гладкую поверхность, и смотрит в телефон. Уголки губ приподняты в лёгкой, почти детской улыбке — не наигранной, не рабочей. Такой улыбаются только тогда, когда забывают, что находятся на виду. Свет падает на него мягко, подчёркивая светлые пряди волос, аккуратные черты лица. Он кажется... неуместным. Слишком чистым для этого времени суток. Слишком спокойным для чужих взглядов. Чон сначала просто смотрит. Потом ловит себя на том, что смотрит слишком долго. Внешность не кричащая — наоборот. Аккуратная. Природная. Пухлые губы, не тронутые модой. Щёки — слегка округлые, живые. Нос ровный, а маленькая родинка на его кончике неожиданно цепляет взгляд, будто точка, поставленная небрежной рукой. Он выглядит молодым. Слишком. И именно это должно было бы остановить. Но потом Чон ощущает запах. Ваниль. Не приторную, не дешёвую. Тёплую, спокойную, почти успокаивающую. Запах омеги. Настоящий. Не подавленный. Что-то внутри альфы резко дёргается. Не желание — нет. Гораздо хуже. Осознание. Чон ощущает, как по позвоночнику пробегает неприятный холод. Как будто внутри его тела кто-то пошевелился без разрешения. Он напрягается, стискивая челюсть. Это неправильно. Это неуместно. Это опасно. Он поднимается со стула почти резко, сам не понимая зачем. Подходит ближе — будто хочет убедиться, что это ошибка, что его просто накрыла усталость. — Здравствуйте. Когда омега вздрагивает от его голоса и быстро прячет телефон, Чон чувствует странный укол — не удовлетворения, а вины. Будто он вторгся во что-то личное. — Здравствуйте. Подсказать с выбором? Бейджик с именем бросается в глаза сразу. Ким Тэхён. Имя оседает в голове тяжело, нежеланно. — Сто грамм коньяка, — Он замечает, как тот двигается — спокойно, без суеты. Как уверенно держит бутылку, как не избегает взгляда, но и не задерживает его лишний раз. Слишком собранный для своего возраста. Слишком живой. Чон отводит взгляд первым. В груди появляется странное, тревожное чувство. Не возбуждение — нет. Потеря контроля. Он ловит себя на мысли, что давно не ощущал ничего подобного. И это пугает. В голове сразу всплывают слова: слишком молодой не твоего круга ты уже проходил это Он вспоминает крики. Истерики. Бессонные ночи. Разбитую посуду и вымотанную душу. Нет. Он больше так не хочет. — Пожалуйста. Когда он возвращается за столик, взгляд всё равно снова и снова тянется к барной стойке. Это злит. Он чувствует себя глупо. Уязвимо. Старше, чем есть на самом деле. Чон резко допивает коньяк, словно пытаясь залить это ощущение. Забудь. Приказ самому себе звучит почти отчаянно. Но страх не уходит. Он понимает: если что-то внутри проснулось — просто так оно не уснёт. ... Тэхён сидит за барной стойкой, опираясь локтем о прохладную поверхность, и бездумно листает ленту в телефоне. Смена тянется медленно, людей немного, и в такие моменты он позволяет себе расслабиться — на секунду забыть, что он на работе. Музыка играет негромко, где-то на фоне. Кофе-бар утонул в тёплом, рассеянном свете, и Тэхёну всегда нравилось это ощущение — будто мир здесь становится тише. Без резких углов, без давления. Здесь он чувствует себя безопасно. Он улыбается чему-то в телефоне — коротко, почти стеснённо. -Здравствуйте. Тэхен вздрагивает от неожиданности, поспешно убирает телефон, будто его застали за чем-то запретным, и автоматически натягивает рабочую улыбку. Мужчина. Высокий. Широкие плечи, тёмное пальто, взгляд... слишком прямой. Слишком взрослый. Такой не задерживается случайно. От него исходит альфийская аура — сдержанная, но ощутимая. Не агрессивная, нет. Уставшая. Давящая. Та, что заставляет держать спину ровнее и внимательнее следить за каждым движением. Чон Чонгук. Основательно компании <Choninter> кто его не знает? Покажите пальцем, нет таких. — Здравствуйте. Подсказать с выбором? - Голос звучит ровно, но внутри всё немного сжимается. Он чувствует на себе взгляд. Не липкий. Не наглый. Но слишком внимательный. Такой, от которого хочется одновременно спрятаться и... выпрямиться. Мужчина смотрит так, будто оценивает. И это нервирует. Тэхён машинально одёргивает фартук, ощущая, как запах ванили становится чуть ярче. Он всегда переживал из-за этого. Не подавляет. Не умеет. Да и не хочет — голова от блокаторов потом болит. — Сто грамм коньяка, — говорит альфа. Голос низкий, спокойный. Без лишних слов. Тэхён кивает, разворачиваясь к полкам. И только теперь замечает, что руки слегка дрожат. Он злится на себя за это. Глупо. Это просто клиент. Просто альфа. Но почему тогда внутри так беспокойно? Он тянется за бутылкой, стараясь сосредоточиться на привычных движениях. Лёд. Стакан. Всё по порядку. Он чувствует взгляд спиной — не прожигающий, но присутствующий. Тэхёну становится не по себе. Не страшно. Непонятно. Будто его только что увидели чуть глубже, чем он позволял. — Пожалуйста, — говорит он мягко, чуть тише обычного. Мужчина кивает и уходит к столику. Тэхён провожает его взглядом — сам не замечая этого. Потом резко одёргивает себя и отворачивается, делая вид, что протирает стойку. Сердце бьётся быстрее. «Успокойся», — говорит он себе. — «Он просто альфа. Таких полно». Но ощущение не проходит. Этот мужчина не похож на других. В нём нет флирта, нет привычной лёгкости. Он выглядит так, будто несёт на себе слишком много. И почему-то это цепляет. Тэхён ловит себя на странной мысли — а что, если бы он был другим? Не клиентом. Не чужим. Мысль пугает. Он тут же отмахивается от неё, чувствуя, как щеки слегка теплеют. Это глупо. Нелепо. Он даже не знает, сколько тому лет. Тридцать? Больше? Слишком взрослый. Слишком серьёзный. Когда мужчина встаёт, чтобы уйти, Тэхён снова чувствует этот взгляд — короткий, но тяжёлый. И только после того, как дверь за ним закрывается, Тэхён наконец выдыхает. Будто всё это время задерживал дыхание. — Мне кажется, ты ему понравился, — говорит коллега сбоку. Тэхён усмехается, качая головой. — Не говори ерунды. Но почему-то эта фраза заседает внутри. И, убирая стаканы, он вдруг ловит себя на том, что думает: а вдруг он правда вернётся? Мысль странная. Непривычная. И слишком живая, чтобы её просто игнорировать.