Сквозь контроль

Утро начинается с раздражения. Чон просыпается раньше будильника — как всегда. Слишком рано. В комнате ещё темно, за окном серо, а в голове — пусто и шумно одновременно. Он лежит, уставившись в потолок, и пытается понять, почему внутри всё ещё не отпустило. Он не вспоминал его намеренно. Альфа резко садится на кровати, стискивая челюсть. — Чёрт... Он не имеет привычки думать о случайных омегах. Он даже имени не должен был запомнить. Но оно всплывает само. Ким Тэхён. И от этого становится ещё хуже. Он решает полностью забить себя работай, как делал это всегда. Так легче. Так спокойнее.

...

12:05. Чон возвращается в кофе-бар спустя несколько дней. Он убеждает себя, что это случайно. Что ему просто по пути. Что ему нравится еда. Атмосфера. И не важен тот факт что в обеденный перерыв ему захотелось придти сюда. Любая причина звучит правдоподобно — если не смотреть слишком глубоко. Он не смотрит. Привык не смотреть. Тэхён за стойкой. И в этот раз он сразу чувствует разницу. Нет той рассеянной улыбки. Нет коротких взглядов. Нет неловкой паузы. Тэхён собран, вежлив, аккуратен до болезненности. Его движения выверены, голос ровный, запах ванили приглушён сильнее обычного — будто он сознательно старается держать дистанцию. Чон чувствует это почти физически. — Здравствуйте, — говорит Тэхён, не поднимая взгляда дольше необходимого. — Здравствуйте, — отвечает Чон и на секунду задерживает взгляд. — Как вы? Вопрос вырывается сам. Лишний. Неуместный. Тэхён замирает на долю секунды. Потом мягко улыбается — рабоче. — Всё хорошо. Что будете заказывать? Стена. Тонкая, вежливая. И от этого особенно ощутимая. Чон заказывает кофе. Садится за столик. Следит украдкой. Тэхён больше не смотрит в его сторону. Общается с коллегой, что-то уточняет, отворачивается каждый раз, когда Чон поднимает голову. И именно тогда он слышит разговор. — Тэхён, ты не забудь, что завтра тебе к девяти, — говорит парнишка за спиной. — Да, помню, — отвечает тот. — У меня сегодня ещё пары, так что я ненадолго. Чон замирает. — Пары? — переспрашивает коллега. — Ты же говорил, что в этом семестре нагрузка адская. Но параллельно успеваешь быть и там и здесь. Я в ужасе. — Ну да, — Тэхён усмехается. — Третий курс всё-таки. Мне двадцать, не сорок — справлюсь. Двадцать. Слово бьёт сильнее, чем пощёчина. Чон медленно выдыхает, чувствуя, как внутри всё резко становится на свои места — и от этого только хуже. Он был молод. Да. Но не настолько. Не студент. Не ребёнок, только начинающий жить. Перед глазами всплывает собственное отражение. Морщины, которых не было десять лет назад. Опыт, от которого не отмахнёшься. Разница, которую нельзя игнорировать. «Нет», — жёстко говорит он себе. «Даже не думай». Когда Тэхён подходит с кофе, Чон поднимает на него взгляд уже другим. Более тяжёлым. Более осторожным. — Спасибо, — говорит он и вдруг добавляет: — Ты учишься? Слишком прямо. Тэхён вздрагивает. Совсем немного, но Чон это замечает. — Да... — он кивает. — В университете. Пауза. Короткая. Но в ней слишком много. — Понятно, — Чон отводит взгляд первым. — Удачи тебе. — Тэхён смотрит на него несколько секунд. Внимательно. Будто что-то понимает. — Спасибо, — отвечает он тише обычного.

...

С того дня Тэхён начинает избегать его по-настоящему. Он меняется сменами. Передаёт заказы коллегам. Если Чон всё-таки появляется, Тэхён будто растворяется — на кухне, в подсобке, в делах. Вежливый. Безупречный. Недосягаемый. И именно это выводит Чона из равновесия. Он ловит себя на том, что ищет взглядом светлые волосы. Прислушивается к голосу. Злится, когда вместо Тэхёна подходит кто-то другой. Раздражается на себя за это. Уходит раньше, чем планировал. Возвращается снова. Это должно было сработать. Дистанция. Возраст. Разум. Но каждый раз, не видя его, Чон ощущает только одно: пустоту там, где что-то уже успело зацепиться. А Тэхён, закрываясь за стойкой от очередного вечера, думает о том же самом — только с другой стороны. Он делает всё правильно. Он держится подальше. Он не даёт себе надежды. Вот только сердце не знает этих правил. И каждый раз, когда дверь кофе-бара открывается, он всё равно ждёт. На следующий день Тэхён задерживается. Не потому что хочет — просто подменяет коллегу. Смена затягивается, ноги гудят, голова тяжёлая. Когда он наконец снимает фартук и выходит на улицу, город уже почти пустой. Мороз крепчает, фонари отбрасывают жёлтые пятна на грязный снег, а дыхание вырывается белыми облачками. Он кутается в куртку и ускоряет шаг. Обычно он идёт другой дорогой — людной, освещённой. Но сегодня там перекрыто. Видимо снова начали делать ремонт дороги. Он колеблется секунду, потом сворачивает во двор. Ничего страшного. Он здесь ходил не раз. Первое, что настораживает — тишина. Слишком плотная. Даже звук шагов будто глохнет. Тэхён невольно сбавляет темп, сжимая ремешок сумки. И именно в этот момент слышит шаги за спиной. Он оборачивается. Двое. Альфы. Запахи — резкие, неприятные, чужие. Один смеётся тихо, второй смотрит прямо, без стеснения. Оценивающе. — Эй, — окликает один. — Куда так спешишь, красавица? — Тэхён чувствует, как внутри всё сжимается. Инстинктивно он делает шаг вперёд, ускоряясь. — Я не хочу проблем, — говорит он ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А кто говорит о проблемах? — второй усмехается и делает шаг ближе. — Мы просто поговорить. — Они сокращают дистанцию слишком быстро. Тэхён понимает: убежать не получится. Он отступает к стене, чувствуя, как запах ванили предательски усиливается. Страх делает его ярче. Он проклинает себя за это, за то, что не принял блокаторы, за то, что вообще здесь оказался. — Пожалуйста... — выдыхает он. — Я просто хочу домой. — Рука одного из альф ложится на его запястье. И в этот момент раздаётся голос. — Убрал руки. Низкий. Ровный. Без крика. Чонгук. Он стоит в нескольких метрах, пальто расстёгнуто, взгляд холодный, собранный. Его запах — крепкий кофе, тяжёлый, подавляющий — накрывает двор, как волна. Не агрессия. Контроль. Такой, от которого хочется отступить. — Отпускаем ситуацию без мордобоя и полиции — продолжает он. — И вы сейчас уходите. — А ты кто такой? — огрызается один, но шаг назад всё же делает. Чон не отвечает. Он просто смотрит. Долго. Давяще. Первый альфа отпускает Тэхёна. Второй матерится сквозь зубы. — Пошли, — бросает он напарнику. — Не стоит. Они уходят быстро. Слишком быстро для тех, кто был уверен в себе минуту назад. Тэхён стоит, прижавшись спиной к холодной стене. Руки дрожат. Дыхание сбилось. Он не сразу осознаёт, что всё закончилось. — Ты в порядке? — Чон подходит ближе, но останавливается на расстоянии. Не прикасается. Он в тёмном пальто, ворот поднят, плечи напряжены — будто он всё ещё готов в любой момент встать между опасностью и тем, кто стоит напротив. Лицо жёсткое, собранное, но в глазах — не холод, а сдержанный страх, который он даже себе не позволяет назвать. Тэхён кивает. Потом мотает головой. Потом снова кивает. Куртка на нём тонкая, не по погоде, рукава чуть длиннее, чем нужно — он будто прячется в ней. Щёки всё ещё розовые от холода и адреналина, губы приоткрыты, дыхание неровное. — Я... да. Наверное. — Голос предательски срывается. Чон выдыхает медленно, будто только сейчас позволяет себе расслабиться. Его взгляд на секунду опускается ниже — на дрожащие пальцы Тэхёна, сжимающие ремешок сумки, — и тут же уходит в сторону. Он не имеет права смотреть дольше. — Я провожу тебя, — говорит он не как предложение. Тэхён поднимает взгляд. В свете фонаря его глаза кажутся темнее, чем обычно — внимательные, настороженные. — Не надо, — он делает шаг назад, почти незаметный. — Я... — Надо, — мягко, но твёрдо перебивает Чон. — Просто до дома. Он не приближается. И именно это ломает сильнее всего. Они идут рядом. Молча. Чон держит руки в карманах пальто, будто боится, что они сами потянутся не туда. Шаги ровные, выверенные, но плечи напряжены. Тэхён идёт чуть быстрее, будто стараясь не отставать, и всё же время от времени ловит себя на том, что невольно подстраивается под его шаг. Слишком близко, чтобы не чувствовать друг друга. Слишком далеко, чтобы это было уместно. Тэхён ощущает тепло чужого плеча сквозь ткань пальто, запах — спокойный, тяжёлый, надёжный. Сердце снова начинает биться быстрее. Уже не от страха. От того, как легко было бы просто сделать шаг в сторону. — Почему вы были там? — тихо спрашивает он, не глядя. — Следили? Чон смотрит прямо перед собой. Фонари отражаются в его глазах короткими вспышками. — Я видел, как ты свернул во двор, — отвечает он не сразу. — И понял, что это плохая идея. Тэхён сжимает губы. В груди тянет — странно, болезненно. — Ты поэтому избегал меня? — Чон произносит это спокойно, но голос звучит ниже обычного. — Потому что тебе двадцать? Тэхён останавливается резко. Снег хрустит под подошвами. Чон тоже останавливается, но не оборачивается сразу. Будто даёт ему пространство. Выбор. Возможность уйти. — Потому что вам тридцать пять, — отвечает Тэхён честно. Он смотрит прямо. Не дерзко — открыто. В его взгляде нет обвинения, только понимание, от которого становится тяжелее. — И потому что вы смотрите так, — добавляет он тише, — будто сами себя за это ненавидите. Чон медленно оборачивается. На мгновение его лицо теряет привычную собранность. Как будто эти слова раздвинули броню ровно там, где она была тоньше всего. — Я не должен... — начинает он и замолкает. Он смотрит на Тэхёна слишком внимательно. Замечает всё: покрасневший кончик носа, след усталости под глазами, то, как тот стоит — ровно, но напряжённо, будто готов в любой момент отступить. Хочу, — говорит всё в нём. Нельзя, — отвечает разум. — Я знаю, — Тэхён кивает. — Поэтому я и держусь подальше. Он делает шаг назад. Не резко. Почти осторожно. Как будто отдаляется не от Чона, а от собственного желания. Они стоят напротив друг друга. Между ними — холодный воздух и слишком много невысказанного. — Спасибо, — тихо говорит Тэхён. — За сегодня. Чон смотрит на него долго. Слишком долго. Его взгляд задерживается на губах — на долю секунды, но этого хватает, чтобы он сам себя одёрнул. — Это ничего не меняет, — наконец говорит он. Голос ровный. Почти безупречный. — Я знаю, — снова кивает Тэхён. Опуская голову вниз видит протянутую визитку, на которой красивая гофрировка с именем и названием компании и... Номер. — На случай чрезвычайных ситуаций. — Забота? Жалость? Как расценивать такой жест... Но он смотрит так, будто уже понял: если бы это действительно ничего не меняло — они бы не стояли здесь. И Чон понимает это тоже. Именно поэтому он первым отворачивается.