Сквозь контроль

— Ты не слишком часто начал быть где угодно, но здесь? Мы же на парах. — спрашивает друг Тэхёна, присев рядом с ним за парту. Тэхён тихо улыбается, слегка отворачиваясь, чтобы скрыть легкое покраснение щёк. Не смеётся, потому что сердце почему-то бешено бьётся, а слова вырываются только с усилием: — Нет... я просто... — он делает паузу, ловит себя на том, что это «просто» звучит слишком бедно. — Он... мне нравится. Сквозь большие окна аудитории в класс падает мягкий зимний свет. На партах лежат тетради, ручки скользят по бумаге, где одногруппники тихо переговариваются, смеются, воркуют. Но для Тэхёна всё это словно будто приглушено, как фон — шумная акварель, сквозь которую прорисовываются только его мысли и воспоминания. В голове всплывает кофе-бар, мягкий свет ламп, запах ванили и его первый взгляд. Лёгкое напряжение, которое буквально закрутило живот, когда Чонгук сел за столик напротив. И впервые Тэхён осознаёт: это чувство не просто мимолётное восхищение. Оно настоящее. Слишком настоящее. Друг поднимает бровь, заметно наклонив голову, будто оценивая его реакцию: — С первой встречи? Тэхён невольно сжимает ручку, её холодная поверхность в ладони даёт какое-то странное утешение. Он кивает, внутренне ощущая, как щёки снова чуть горят. В памяти всплывают ещё детали: лёгкая дрожь в голосе, руки, сжимающие ремешок сумки, запах Чонгука, отчётливо ощущаемый даже среди кофейного и студенческого запаха. — Значит, тебе стоит быть осторожнее, — говорит друг, опираясь локтем о парту. — Он... Чонгук, да? — показывая фотку с интернета, в его википедии, описание которого было очень интересно. Тэхён молча кивает. Внутри будто загорается тихий огонь. Осторожность теперь — не защита от себя, а контроль над импульсом, над тем, как сильно хочется приблизиться, посмотреть, услышать, почувствовать. Он делает глубокий вдох и понимает, что больше нельзя притворяться, будто ничего не происходит. Лекция шла своим чередом, но Тэхён едва слушал преподавателя. В голове шумело: формулы, лекции, мысли о Чонгуке. И вдруг тело дало знать о себе — тепло разлилось по низу живота, дыхание сбилось, ладони вспотели. «Нет... не сейчас», — пробормотал он, пытаясь сосредоточиться на тетради. Но всё усиливалось. Сердце колотилось быстрее, мысли путались, и он понял: течка. Он покраснел, глаза расширились, дыхание стало коротким. Словно каждый вздох отдавался эхом по всему телу. В рюкзаке он на ощупь искал блокаторы — таблетки, которые обычно спасали его в таких ситуациях. Их не было. Паника росла. «Чёрт... что делать...» — мысли скакали, а тело будто перестало подчиняться. Тэхён сжал колени руками, стараясь успокоиться. Но ощущение жгучей потребности становилось всё сильнее. Он поднялся с места, тихо, чтобы не привлекать внимание, и пошёл к туалету. Шаги отдавались глухо по коридору, сердце колотилось в груди, ладони дрожали. В уборной он спрятался в одной из кабинок, надеясь, что никто не услышит и не заметит. — Чёрт... — выдохнул он, прижав голову к холодной стенке, — как это вообще возможно... Он пытался глубоко дышать, сжимая колени, голос внутри кричал «спокойно, контролируй себя», но тело предательски реагировало. Взгляд скользнул по сумке — таблетки так сами собой и не нашлись, попытка подавить желание провалилась. — Эй... — голос, дрожащий и почти шепотом, вырвался, — мне нужна... помощь... — Не думая о безопасном исходе и о том, кто именно ответит. Одной рукой Тэхён нащупал маленькую глянцевую бумажку. Вспоминая на икорках сознания тот вечер, когда альфа протянул ему свою визитку, стараясь разглядеть эти несчастные маленькие цифры, под пеленой возбужденных глаз, всё же набрал номер Чонгука, пальцы дрожали, кнопки на телефоне казались слишком холодными. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а лицо пылало. Не долгие гудки и по ту сторону телефонного звонка раздается, такой нужный сейчас голос. — Кто? — по телу омеги проходит разряд. — Ч-Чонгук... — голос срывался. — Я... у меня... — слова застряли, он покраснел ещё сильнее, — я... не могу справиться... я в универе... Ханьян, уборная... Он сжал ремешок сумки, пытаясь успокоиться, но тело всё ещё горело жаром, дыхание было прерывистым. — Я еду, — раздался ровный голос.

...

Чонгук сидел в своём кабинете, погружённый в бумаги и графики, когда экран телефона внезапно зажёгся незнакомым номером. Сначала он моргнул, недоумевая — редко кто решался звонить без предупреждения. Но что-то в голосе на той стороне, едва уловимое, заставило его сердце сжаться и одновременно ускорить ритм. Он схватил трубку почти машинально: — Кто? Молчание на той стороне длилось доли секунды, а потом сорвалось прерывистым, дрожащим шёпотом: — Ч-Чонгук... Я... у меня... я... не могу справиться... я в универе... Ханьян, уборная... Каждое слово проникало в него, словно холодная вода и одновременно огонь. Он узнавал этот голос — дрожащий, сдерживаемый, но полный напряжения. Что-то внутри альфы тут же среагировало, без долгих размышлений, без колебаний. Чонгук встал со стула, резким движением застегнул пальто, взгляд стал острым и целенаправленным. — Я еду. Не клади трубку, будь на связи. Сердце билось не от страха, а от невероятной тревоги, когда он представлял, что происходит с омегой сейчас. «Он перебирал самые страшные варианты» — мысль промелькнула, как вспышка, и больше ничего не имело значения. Чонгук схватил ключи от машины и выскочил из кабинета, не забыв закрыть за собой дверь. Холодный зимний воздух ударил в лицо, но он почти не ощущал его — всё внимание было сосредоточено на Тэхёне. Каждое мгновение ожидания сводило с ума, но он ехал без колебаний, держась за руль как за единственную нить контроля. — Всё будет хорошо... — тихо проговорил Чонгук самому себе, но в словах чувствовалась стальная решимость. Он мчался по зимнему городу, каждая секунда приближения к Тэхёну казалась вечностью. Внутри бушевал одновременно гнев на обстоятельства, нежность к тому, кто нуждался в нём, и предельная сосредоточенность: нужно добраться и быть рядом. Чонгук остановился у ворот университета, телефон всё ещё прижат к уху. Слушая взволнованный, голос Тэхёна, альфа инстинктивно понял: ему нужна точная локация. — Какая именно уборная? — проговорил Чонгук тихо, ровно, без намёка на панику. Получив точные кардиналы направился в нужном направлении. Чонгук сохранял контроль. Альфа вошёл в помещение, слабый аромат омеги ударил в нос, заставив сердце биться быстрее. Он направился к кабинке, которую указал Тэхён, и сразу увидел его: омега сидел сжатый, спина прижата к стене, дыхание прерывистое, глаза широко раскрытые, руки сжимали паховую часть тела. Течка. Чонгук едва сдержал вдох — желание прикоснуться, успокоить, защитить было почти физическим. — Тэхён... — просто сказал он, и голос, хоть и тихий, казался твердым якорем. Тэхён не мог говорить, не мог контролировать себя. Его глаза закрылись, он почти сразу прилип к Чонгуку, губы и щеки горели, руки цеплялись за пальто альфы. Сознание отступило, остались только инстинкты — желание быть рядом, близко, искать защиту и утешение. Без колебаний Чонгук опустился на колено, аккуратно подхватил Тэхёна на руки. Омега мягко выдохнул, прижавшись всем телом, цепляясь за шею альфы, за пальто, за всё, что можно ухватить. Его маленькое, дрожащие тело казалось хрупким, и это вызывало у Чонгука мгновенное желание защитить. Не обращая внимания на взгляды прохожих, шокированные шепотом студенты, Чонгук вышел из здания, несомый омегой на руках. Каждый шаг отдавался ритмом силы и контроля, который альфа держал над собой. Внутри него бурлила страсть, возбуждение, желание быть ближе, но он позволял себе только одно — удерживать Тэхёна, вести к безопасности. Омега же полностью растворился в этом прикосновении. Он лип к Чонгуку, цепляясь за шею, втягивая запах альфы, слизывая, не способный ни на что, кроме этого инстинктивного влечения. Его тело жадно искало тепло, защиту, прикосновение — всё остальное растворилось в ощущениях, дыхании, сердцебиении. На улице морозный воздух ударил в лицо Чонгука, но омега в его руках был тёплым, горячим, требующим немедленного внимания. Он шагал к машине, каждый взгляд прохожих игнорируя; для него существовал только Тэхён, его тепло, его дрожь, его страх и желание одновременно. Когда Чонгук аккуратно сел в машину, удерживая омегу на руках, Тэхён не отпускал его шею, не позволяя хоть на мгновение отстраниться. Его тело дрожало, дыхание сбивалось, мысли полностью растворились — остались только инстинкты, доверие и потребность в альфе. Чонгук, несмотря на волнение, контролировал себя, мягко, но твёрдо удерживая его, чувствуя, как омега постепенно начинает немного успокаиваться в его руках. Чонгук аккуратно привёз Тэхёна к себе домой. Осторожно, но твёрдо нес парня на руках через дверь своей квартиры. Омега был слишком слаб, слишком дрожал, чтобы идти сам — его тело почти не подчинялось, дыхание было прерывистым, а глаза широко раскрыты. Когда они вошли в квартиру, Чонгук первым делом закрыл дверь, снял пальто и огляделся: уютная квартира с мягким светом, диван у окна, полки с книгами и тёплый ковёр на полу. Всё говорило о безопасности, но сердце Тэхёна всё ещё билось слишком быстро. Положив его на кровать, сориентировался и быстро направился на кухню, выворачивая аптечку. С уходом бывшего, должны были остаться его блокаторы. — Тэхён, ты должен принять блокатор, — сказал Чонгук, стараясь, чтобы голос был ровным, но твёрдым. — Это важно. — Н-нет... я... я просто хочу... остаться с тобой... — голос Тэхёна дрожал, но звучал решительно, когда он прижимался к груди альфы, словно цепляясь за каждую долю безопасности. Чонгук сжал зубы, чувствуя, как внутри него что-то сжимается: альфа хотел настоять, но видеть Тэхёна таким — маленьким, дрожащим, почти хрупким — было невыносимо. Он сжал его крепче. — Нет, — твердо сказал он, когда Тэхён снова попытался вырваться из идеи таблетки. — Иначе будет хуже. — Альфа берет таблетку себе в рот, набирая в щеки воду, не задумываясь из рта в рот передает препарат с водой который через мгновение должен подействовать. — Ч-Чонгук... — тихо, почти шепотом, немного откашливаясь. — можно... просто... поспать вместе? Чонгук замер. Его взгляд встретился с глазами омеги, и внутри словно что-то рухнуло: привычный контроль, привычная сдержанность — всё исчезло. Но сила привычки всё же шептала «ты должен быть осторожен». — Хорошо... Он медленно устроился на кровати, не отпуская омегу, удерживая его тело, словно боясь, что если отпустит, оно развалится. Тэхён прижался всем телом к Чонгуку, лицо вжалось в его шею, дрожь постепенно утихала. И тогда произошло что-то непредвиденное: их губы случайно встретились. Это было мгновение, почти невинное, но для Чонгука оно стало взрывом эмоций. Что-то внутри него треснуло, словно барьер, который он годами строил, рухнул. Но этого оказалось мало, альфа полностью поддается омеги и тянет за затылок к себе вжимая его в свои губы, от чего слышит удовлетворительный стон в рот. Сердце бешено забилось, тело напряглось, и одновременно появилось странное, глубокое ощущение тепла, которое растекалось по всем мышцам. — Тэхён... — выдохнул он. Омега медленно расслабился, дрожь ушла, дыхание стало ровным, но он всё так же цеплялся за Чонгука, не желая отпускать хоть на мгновение. Альфа осторожно устроил их на кровати, удерживая на руках, обхватив плечи, прижимая к себе. Случайный поцелуй растворился в тишине, оставив ощущение полной близости и доверия. Так они и заснули — вместе, плечо к плечу, тело к телу, сердце к сердцу. Чонгук почувствовал странное, почти болезненное внутреннее движение: словно что-то рушилось, но на месте разрушенного возникало тепло и безопасность. Внутри была только эта крепкая, тихая связь, которая теперь держала их обоих. Свет за окнами постепенно тускнел, но внутри квартиры царило тепло, ощущение защищённости и того, что всё будет хорошо.