Сквозь контроль

Комната освещена мягким утренним светом, который просачивается сквозь полупрозрачные шторы. Тэхён ещё спит, уткнувшись лицом в грудь Чонгука, который лежит неподвижно, наблюдая за ним. Утро пахнет завтраком, который Чон успел приготовить заранее, и лёгкой прохладой за окном. В этих тихих моментах, пока город просыпается, Чонгук понимает, что теперь каждое утро начинается с него — с Тэхёном рядом. В голове строятся планы на день, но мысли неизменно возвращаются к нему. — Ммм... завтрак — втягивая приятный аромат. — А ужинать сегодня тоже будем вместе? — тихо спрашивает Тэхён, едва проснувшись, голос сонный. — Конечно, — улыбается Чонгук, бережно обнимая Тэхёна со спины. — Даже если придётся ехать прямо с работы. Так начинается их новый ритм: дни, наполненные учёбой Тэхёна, работой Чонгука, но всегда с окнами для друг друга. Чонгук проверяет проекты, звонки и встречи, но в его календаре уже есть маленькие промежутки, зарезервированные исключительно для омеги. Тэхён изучает новые материалы, готовится к семинарам, но находит предлог задержаться у Чонгука — разговор, кофе, совместное приготовление еды, тихие вечера с музыкой или фильмами. С каждым днём Тэхён всё меньше возвращается домой. Его вещи постепенно остаются у Чонгука, книги занимают полки, одежка — шкафчики. Альфа замечает это с первого взгляда, каждый раз, когда смотрит на своего омегу, уютно устроившегося на диване с ноутбуком или в кресле с молочным напитком, понимает: это больше чем временный визит. И даже когда Чонгук погружён в работу, а Тэхён — в учебу, их мысли постоянно переплетаются. Он звонит, чтобы уточнить расписание, он пишет, чтобы спросить, как день. Они встречаются на коротких свиданиях: в кафе, парке, даже на крыше здания Чонгука, где можно смотреть закат, держа друг друга за руки, молча, без слов. Смеются над фильмами, обсуждают книги или спорят о том, кто лучше готовит. Каждый день становится привычкой, которая делает их оба спокойнее, мягче и... ближе, чем когда-либо прежде. Рабочий день шёл своим чередом, но Чонгук едва успел открыть ноутбук, как почувствовал странное, непривычное тепло, которое быстро распространялось по телу. Сначала он списал это на усталость, лёгкое недомогание, но когда ладони начали слегка дрожать, а мысли становились мутными, он понял: температура. Не высокая, но ощутимая — почти как предупреждение организма. Вскоре пришло понимание, которое заставило Чонгука вздохнуть сдержанно: гон. Он всегда отслеживал его ритмы, заранее планировал выходные, чтобы остаться дома, справиться спокойно и без лишнего дискомфорта. Но сегодня всё пришло неожиданно. Да, он взрослый, зрелый мужчина, но даже альфа не лишён своих потребностей. И постоянное нахождение с омегой, утренние прикосновения, поцелуи, лёгкое тепло тела рядом, запах — всё это ускорило процесс, сделало реакцию организма более интенсивной, чем обычно. Чонгук сжал зубы, проходя мимо секретаря в уборную, опёрся на раковину, холодная вода стекала по запястьям, смывая не только пот, но и первые признаки возбуждения, которое никак не хотело уходить. От воспоминания запаха омеги — любимый, лёгкий, почти сладкий аромат Тэхёна, вместе с ним приходило острое, почти болезненное напряжение. Таблеток под рукой не было, поэтому оставалось одно: взять ситуацию под контроль максимально быстро Чонгук вытер руки бумажным полотенцем, и уже в кабинете, переводя дыхание, надевая пиджак, набрал номер секретаря. — Все встречи на сегодня отменить, — ровно, без эмоций. — Переноси на ближайшие дни. Меня сегодня и завтра не будет. — Господин Чон, — услышал он привычный голос секретаря, чуть тревожный. — Это... Господин Кан, будет снова нервничать. Может, кто-то сможет заменить вас на встречах? Мы уже во второй раз будем его дергать... — легкое разочарование и испуг в голосе парня, мимо Чона такое не проскользнуло. — Нет, — коротко. — Я сам контролирую ситуацию. Если будет повышать на тебя голос, скажи что я свяжусь с ним сам. Лично. Пожалуйста, убедись, что никто не придёт. — да он порой очень груб с подчиненными, но здесь уже играет дело собственничества. Только он может высказывать свои недовольства в том тоне, в котором до них доходит. Но, если его коллеги по совместному планированию общего бизнеса не соблюдают к его подчиненным нужный этикет, такое терпеть никакой руководитель не будет. — Понял. — тихо, с лёгким уважением. — Всё сделаю, как скажете. — Чонгук кивнул самому себе, и на ходу надел пальто. Он вышел из офиса, за дверью раздался привычный гул улицы, но внутри — странная смесь облегчения и напряжения, которая была только у него. Уже в квартире, снял пальто, но даже привычный уют не приносил облегчения. Тело будто задышало в противоестественном ритме — горячее, напряжённое, почти болезненное ощущение гонa. Он пытался пройти к дивану, присесть, глубоко вдохнуть, но стоило закрыть глаза — и запах Тэхёна, мягкий и привычный, сразу обострял все ощущения. Он провёл рукой по лицу, стиснув зубы, пытаясь хоть как-то себя успокоить. С каждым вдохом становилось только хуже: тело требовало облегчения, а мозг напоминал о невозможности вмешательства прямо сейчас. Чонгук шагнул на кухню, глаза автоматически искали аптечку. — Чёрт... — пробормотал он, кулаком ударяя по столу, так что плитка слегка дрогнула. — Я должен был купить это ещё месяц назад... Мысли смешались с болью, напряжением и раздражением. Он стоял посреди кухни, сжимая зубы и кулаки, матерясь про себя, а сердце билось быстрее обычного, будто каждый удар был эхом его нетерпения и необходимости. В аптечке — пусто. Ни одной таблетки, которые могли бы хоть немного помочь. Чонгук вытащил телефон, руки дрожали. Он набрал номер Тэхёна, стараясь держать голос ровным, но с оттенком тревоги: — Малыш, слушай... мне нужна твоя помощь. Срочно. — Гуки? — встревоженный голос омеги. — Что случилось? — Купи мне «Налтрексон» в аптеке. — Чон сделал паузу, сдерживая дрожь в голосе. — Скажи фармацевту, что срочно. Мне нужно прямо сейчас. —Аамм... ладно, — голос Тэхёна зазвучал быстрее, тревожно. — Я... я на работе, но... попрошу официанта подменить меня на баре. Сейчас же выхожу! — Быстро. — коротко, но спокойно сказал Чон. Секунды растягивались мучительно долго. Чонгук пытался дышать глубоко, стоя на кухне, но температура тела, пустая аптечка — всё вместе давило на него. Он снова ударил кулаком по столу, на этот раз чуть сильнее, проклиная себя за забывчивость, за то, что не подготовился. Тэхён, тем временем, срывался с работы, поручив подмену официанту, его мысли метались между заботой и тревогой. Он едва понимал, что случилось, но знал одно: Чонгук нуждается в нём. Каждая секунда промедления казалась слишком долгой. Стучится в дверь, лёгкий стук звучит тревожно. Минуты тянутся медленно, пока дверь наконец не открывается — Чонгук, чуть опершись на косяк, с усилием держит себя в руках. С порога в нос Тэхёна ударяет сильнейший запах Чонгука — тёплый, насыщенный, едва сдерживающий дрожь. Он закрывает нос рукой, но тело реагирует мгновенно: приятные мурашки бегут по спине, дыхание учащается. Чонгук бережно забирает из его рук пакет с лекарством, мягко прикасаясь к пальцам Тэхёна, и с едва заметной улыбкой тихо говорит: — Спасибо солнце. Пожалуйста... иди домой.— Тэхён замер, взгляд его тяжёлый, мягко-пронзительный. Он понимает намёк, чувствует напряжение Чонгука, запах, возбуждение, дрожь — и при этом отказывается подчиняться. — Нет, — спокойно, но твёрдо отвечает Тэхён. Он делает шаг внутрь, и воздух между ними словно сжимается. Чонгук, едва сдерживая дыхание, но позволяя Тэхёну пройти. Тэхён останавливается в дверях, внимательно наблюдая за альфой: расстёгнутые рукава, мышцы, вены, напряжённые от возбуждение, дыхание Чонгука учащается. Всё это действует на Тэхёна, тело откликается на возбуждение, которое он едва может сдерживать. Омега стоит рядом, его взгляд не отрывается от Чонгука. Тепло, запах, напряжение — всё это манит, притягивает. Он медленно поднимает руку, чтобы коснуться лица альфы, и глаза Тэхёна наполняются желанием, едва сдерживаемым. — Тэхён... — тихо, почти шёпотом, говорит Чонгук, но уже чувствует, как трудно дышать. Он нежно отводит руку омеги, слегка прикладывая ладонь к его груди, — Нельзя. — Нельзя? — тихо улыбается Тэхён, приближаясь чуть ближе. — Нет... — Чонгук мягко, но решительно ставит ладонь на плечо Тэхёна, чуть отталкивая, — в этом состоянии я не смогу себя контролировать. Не хочу причинять тебе боль. Наш первый раз... он не должен происходить так. Тэхён сжимает руки, слегка опуская взгляд. И тут он замечает, как тело Чонгука откликается, как через брюки видно вставшее колом возбуждение. Глубокий вздох вырывается из груди омеги, а внутри него пробуждается ещё более сильное желание. Он поднимает глаза и встречается с Чонгуком взглядом — смесь решимости, страсти и мягкой заботы. — Я не уйду, — тихо, но категорично говорит Тэхён. Несмотря на все просьбы, на осторожность, он медленно поднимается на носочки, тянется к Чонгуку, и их губы встречаются. Сразу — страстно, с притяжением, которое невозможно остановить. Поцелуй глубокий, наполненный эмоциями, но в нём нет спешки, нет желания нарушить границы. Только близость, только ощущение «мы вместе», несмотря на всё напряжение и ограничения, которые диктует какой-то еще остаток разума и страх альфы. Чонгук слегка опирается на Тэхёна, сопротивляясь внутреннему порыву, но одновременно не отталкивая его полностью. Его глаза блестят, дыхание учащается, а мысли переплетаются: страх, желание, забота, страсть — всё смешалось в этом мгновении. Поцелуй становится всё более жгучим, дыхание учащается, сердца бьются в унисон. Лёгкая дрожь пробегает по телу Чонгука, когда Тэхён нежно проводит пальцами по его шеи. Они идут в спальню, чуть спотыкаясь, улыбаются друг другу сквозь поцелуи, глаза блестят, дыхание сопровождает тихими вздохами. Чонгук поднимает Тэхена за бедра, и аккуратно укладывает того на мягкую кровать. Не теряя связь с губами омеги, параллельно наглаживая его красивую фигуру, получая приятную отдачу тихих стонов. — У... У меня это впервые... — Чонгук не почувствовал страха, только маленькое переживание с очень сильным сексуальным желанием. От неопытности Тэхена, у Чона кровь в жилах застыла, терпение уже держалось совсем на тонких струйках. — Малыш... если хоть капельку будет больно, говори. — всё что смог произнести Чон перед тем как накинуться на Тэхена с похотью расцеловывая его губы, плавно переходя на изящную шею. Вся одежда оказывается на полу, Тэхен стонет от облегчения, когда Чонгук снимает боксеры, промокшие до нитки природной смазкой, ощущая свободу. Зад неприятно зудит, омега сильнее вжимается в альфу. Лаская каждый сосок омеги, вылизавая его с головы до пупка. Втягивая запах. Желание. Голова кружится, контроля нет. Отрывается от горячего тела, садясь между желанных ног. Не будем скрывать, Чонгук представлял их секс, но немного иначе, не в его гон. Когда Тэхен краснеет, прикрываясь от своей наготы, сдвигая стройные ножки, мягкая и нежная улыбка лезет сама собой. — Малыш, покажи мне. — целует ножки, руками тихонько раздвигает их. — Очень красивый. — альфа целуют внутреннюю часть бедра, спускаясь ниже слушая такие прекрасные звуки. Стоны. Волнение. Аромат. Вбирает в рот аккуратный член. — Ч...Чоонгук... Ааа — стонет Тэхен, изгибается. Яркое ощущение тепла и влажности во рту, ускоренный ритм, он не может сдержаться кончая горячо и насыщенно в ротовую полость. Тэхен сильно и глубоко дышит, ясность ума ушла восвояси. Тело покрылось мурашками. Кончики пальцев покалывает, но полное удовлетворение не получает. Опуская свой тяжелый и затуманенный взгляд на пах любимого, который почему то еще сидит в боксерах. Хрупкие. Тоненькие ручки тянуться к краю, в силу возможностей стараясь оттянуть их. Чонгук не медлит, снимает, швыряя куда то в сторону. Обращая внимание на кольцо мышц которое подрагивает и истекает. Одним пальцем аккуратно проникает внутрь, проверяя реакцию. Одобрение долго ждать не приходится. Тэхен постепенно привыкая к не изведанному ощущению, сам насаживается. Чонгук продолжает его расцеловывать, отвлекая, просовывая еще один. Глаза распахивает. Стонет. Повторяет схему ножниц, с громким хлюпающим движением вытаскивает. — Малыш? — Чонгук припадает к губам Тэхена. Ждет реакции. — Ты же помнишь что я тебе говорил в начале? — кивает. Сам притягивает Чонгука в страстный поцелуй, скрещивая ноги на поясницы. Подставляет головку к кольцу мышц. Резко. До основания. Заполняет Тэхена. —Ааааа... — крик с переходом в стон. — Ч-Чонгук... Подожди, п... пожалуйста... Хмм. — жмурится, царапая своими ноготками спину альфе. Чонгук от спектров ощущений, гортанно рычит, утыкаюсь в шею. — Жду малыш. Больно? — Я... я не знаю. П-пока не понятно. — из глаз начали бежать капельки слез. — Не плачь. — нежно сказал Чонгук в ушко. Убирая большими пальцами мокрые следы. — Постарайся расслабиться, иначе... ух... ты мне его сломаешь. — Я думал... Секс это п-приятно... — альфа усмехается. Уверен, Тэхен заберет свои слава обратно. Привыкшей к заполненность Тэхен, сам не осознавая начинает крутить бедрами. Для Чонгука это — зеленый свет. Сначала толчки медленные. Чувственные. Омега расслабляется. Стонет. Целует мягко. Но с каждым разом проникая быстрее и глубже, задевая то самое уязвимое местечко, выкрикивая имя любимого. Чонгук рычит в губы, вбивая Тэхена в кровать, пока тот обильно не кончает себе на живот. Кусает за ключицу, делая последние толчки. Глубоко изливаясь внутрь. Быстро выходит из выжатого тела, до образования узла, ложится рядом. Обнимает. Целует. Чонгук долго лежал, прислушиваясь к дыханию Тэхёна. Оно постепенно выравнивалось, становилось спокойным, глубоким, каким бывает только после полного доверия. Омега прижимался к нему боком, тёплый, уставший. В этом молчании не было неловкости — лишь ощущение, что что-то важное наконец встало на своё место. Чонгук осторожно провёл ладонью по его спине. Не сон, не наваждение, не ошибка, допущенная на фоне гона. Мысль об этом заставила его выдохнуть медленно и глубоко. Он знал — ответственность за произошедшее лежит на нём, и он примет её полностью. Без отговорок. Без «потом». Тэхён шевельнулся, уткнулся лбом ему под подбородок, тихо пробормотал что-то невнятное, и Чонгук наклонился, коснулся губами его волос. — Спокойной ночи. — прошептал он. За окном уже темно, город засыпал, и в этой квартире время словно замедлялось вместе с ними. Гон ещё не отступил окончательно, но теперь в нём было меньше дикости и больше смысла. Не инстинкт — выбор. Тэхён уснул первым. Чонгук ещё долго не закрывал глаз, глядя в потолок и понимая: с этого дня он больше не сможет представить свою жизнь без этого тихого дыхания рядом. И, возможно, именно так и начинается нечто настоящее — не с идеального момента, а с решения остаться.