Затухший огонь

      Когда огромные равнины начали сменяться горами и реками, вечернее небо уже плавно окрашивалось в свои привычные жёлто-красные цвета, отчего пересечение невидимой границы показалось Беннету ещё более волшебным: будто бы и воздух здесь переменился. Ли Юэ, территория Гео Архонта, словно сама светилась золотом и нефритом под лучами догорающего солнца. Невесёлые мысли в голове Беннета тогда замолчали и всё сменилось тихим восторгом, как у ребёнка возле прилавка с игрушками.       Беннет слышал о красоте Ли Юэ, и даже когда-то читал книжку с рекомендациями, какой маршрут лучше выбрать, чтобы посетить все примечательные места. Но каждый раз, когда подходило время путешествовать и отправляться сюда на задание, обязательно происходило что-то неладное. То катастрофа мировой важности, то рядом случился оползень, то рухнуло торговое судно и Ли Юэ временно закрыло путь для туристов, то Беннета попросту забыли взять. Так что со временем он эту идею отбросил: в конце концов, и в Мондштадте неплохо. Но теперь, когда он наконец-то добрался, и лёгкий ветер плавно сменялся морским бризом, всё ощущалось таким… невообразимым.       Беннет даже с неподдельным интересом засматривался на высокое здание постоялого двора Ван Шу, на крыше которого раскинулись жёлтые кроны деревьев, — жители Ли Юэ совсем не боятся высоты? Или что рухнет здание? Искателю приключений всегда казалось, что это Мондштадт живёт наряду с птицами, но здесь к высоте птичьего полёта приблизились сильнее, бесстрашно обживая пугающие горы. Беннет-то высоты не боялся! Совсем нет. Хорошо, что сама гавань построена не на горе… Напоследок он присмотрелся к самому верхнему этажу двора: если верить преданиям, где-то там иногда гостит один из адептов. Но вскоре он бросил эту затею от пробежавших по коже мурашек, — кто знает, как этот адепт вообще выглядит…       Они следовали по полной следов от недавно проезжавших торговцев тропе через обширную равнину, где виднелись какие-то руины, пруда с плешущимеся в них рыбками, и горы, ох, очень много гор! В том числе и Драконий Хребет, — Беннет отсюда видел самую его макушку, предупреждающе окутанную бурей. Невольно он высматривал и какие-нибудь прожжённые участки травы, хотя бы маленькие, но всё на равнине было целым, без следов бушующего пиро элемента. Эта дорога крайне популярная в последние пару дней, вероятно, миллелиты постарались сохранять её безопасной, а потому и вовсе сдали находку в гильдию приключений сразу же, пока та ещё не привлекла внимания монстров… в это хотелось верить, по крайней мере.       Заходили торговцы в Ли Юэ с того входа, что между гор, и взору Беннета достаточно быстро открылся вид на портовый город (в окнах которого один за одним загорался свет, окутывая улицы в оранжевые цвета так, будто и не было никакого вечера), а также на обилие как торговых кораблей возле причала, так и торговых повозок на суше. Большая их часть уже была пустой, — почти все купцы уже разобрали привезенные из Мондштадта товары на склада и предпраздничные прилавки, а их повозка была самой последней. Беннет всё же всматривался и в пустующие, но и там не было ни одной обгоревшей, или хотя бы какого-нибудь намёка на некого Фан Мина. Он же никого здесь не знает! Как понять, как тот вообще выглядит? Все торговцы на одно лицо и чуть ли не в одной и той же одежде.       Повозку остановили на пограничный контроль для деклараций, занялся которым И Вэй, пока Тяо Цин потягивался после сладкой дремоты и уже бодро соскочил на землю, сразу же направляясь к своим козам.       — У-у-уф, вы мои хорошие! Мои умницы! — одним широким размахом рук он захватил шеи сразу обеих коз в крепкие объятия, почёсывая сквозь густой мех. — Такой долгий путь проделали, и как быстро! Устали, наверное, да? Устали! Сейчас я вас покормлю…       Он принялся отвязывать упряжку от поводков, и вдруг, попутно делу, окликнул Беннета.       — Эй, ты ведь тут впервые, да? — Тяо Цин весело кивнул в его сторону. — Пошли с нами, покажу кое-что!       Беннет воспрянул духом. Он несколько смущенно обернулся на Кэйю, снова ожидая его разрешения, и, после утвердительного и подгоняющего хлопка по спине, спрыгнул вниз вслед за Тяо Цинем с козами, укутываясь покрепче в пальто.       Торговец повёл их чуть дальше, мимо всех остальных рабочих и прямиком к пирсу, где стояли ящики с сеном. Животных не было почти ни у кого из других торговцев, а козы и подавно были у одного только Тяо Цина, весело кивавшим всем остальным в ответ. Когда козы мирно и воспитанно принялись за ужин, тот всё ещё чесал их загривки и что-то мягко приговаривал, прежде чем развернуться обратно к Беннету. Сам же Беннет вдруг заскучал по Ирису, — рыцари ордена с псом себя вели точно так же!       — Пойдём, — Тяо Цин махнул рукой, шагая вперёд, к концу пирса. — У нас вовсю готовятся к Празднику Морских Фонарей, вы выбрали удачное время для командировки!       В глаза Беннету бросались три цапли, удерживающие куски ткани; дугообразный мост, который отсюда выглядел ещё более внушительным, чем когда они по нему шли; выходящие из-за морского горизонта облака, предшествующие луне; и корабли, ох, очень много кораблей, и больших, и маленьких… Беннет в жизни не видел, чтобы море было таким оживлённым, точно ли он не в регионе Гидро Архонта? На место его сомнения возвращал только тёплый свет фонарей, — тут всё горело оражневым и жёлтым (даже листва на деревьях в городе исключительно красная), создавая явно сопутствующую Гео (и монеткам моры) палитру.       — Завораживающее море, а? Я люблю порой сюда выходить и дышать свежим воздухом перед поездками, — в подтверждение своих слов Тяо Цин вдыхает полной грудью, и на его лице расползается довольная улыбка. — Обычно у нас в порту не так людно, но раз в год можно и потерпеть, мы особенно много гостей сейчас принимаем. Эй, посмотри-ка назад.       Беннет оборачивается вместе с ним, — видно коз, множество людей и куда-то ведущую арку.       — Заметил? Арка, а после неё большущее богатое здание. Это торговая площадь Фэйюнь! Там и будет большая часть таких же, как мы с И Вэйем. Вот уж кто точно никогда не спит, так это торговая гильдия, там всегда фонари горят, и гулять ночью не страшно! Ну, если не боишься, что кто-нибудь уговорит тебя купить дорогой нефрит и сто талисманов на удачу! Загляни к нам на празднике, может, тоже купишь чего.       «Фэйюнь… — думает Беннет, кивая разъяснениям. — Генрих говорил об этом. Интересно, о них он тоже врал, или Фэйюнь правда замешаны в этом деле?       — Если будешь идти вдоль площади, выйдешь к горе Тигра. Там, как называют, сердце Ли Юэ и всякие рабочие и умные люди. Ты ведь из Гильдии Приключений, верно? Там ваша стойка тоже есть. Не думаю, конечно, что ты сюда работать прибыл, но если что, обратись к Катерине. Даже в такое время лишние руки не помешают, а то у всех выходные, — пожимает плечами Тяо Цин. — Но ты, наверное, и так знаешь, у вас же в Мондштадте тоже фестивали бывают. Когда там праздник Ветряных Цветов?       — Весной, господин, — какая-никакая гордость за Мондштадт в нём всё же загорелась. Пусть в их городе иностранцев бывает не так много, как в Ли Юэ, но за мондштадтским вином некоторые едут с самого Фонтейна! — Вы будете в гостях?       — Может быть! В прошлом году И Вэй схватил инфекцию весной, пришлось остаться с ним и наблюдаться в хижине Бубу. Кстати, вон она, — Тяо Цин повернулся уже в другую сторону указал на здание на возвышенности, к которому вело много ступенек. — Это что-то вроде аптеки, если говорить проще. Там обычно дежурит травник Гуй, а боевыми ранами занимается целая команда врачевателей при Гильдии, но если что-то серьёзное и тебе понадобится помощь, можно попасть на приём к Бай Чжу. Он очень талантливый!       Беннет кивает, но мысленно всё же надеется, что за его короткий визит не придётся переживать что-то серьёзное, что требовало бы помощи врача…       — От неё, если идти по дорожке, можно попасть прямиком к терассе Цисин. Но вам там делать нечего, скорее всего. Там всякие важные шишки вроде Воли Небес и Небесного Порядка… всякие скучные документы и много-много бумажной волокиты. Ох, как я ненавижу там бывать…       — Что такое Цисин? — Беннет наклонил голову, пытаясь высмотреть упомянутую Тяо Цинем дорогу.       — О, Цисин, это… правительство, если можно так сказать. С тех пор, как нас покинул Моракс — да-будет-ему-спокойно-на-небесах — Цисин целиком взяли на себя управление делами Ли Юэ и стали постоянным комитетом. Вся бюрократическая работа у торговцев проходит, как правило, через них, должна быть ими заверена, и все важные решения о жизни Ли Юэ принимаются там.       «С тех пор, как их покинул Моракс»… Жители Мондштадта тоже не видели Барбатоса уже очень долго, но каждый знает, что любой порыв ветра, — это его слова и наставления, а иногда и утешающее похлопывание по плечу или шутливое взъерошивание волос. Барбара с остальными всё ещё ведёт служения в храме, сёстры и рыцари следят за чистотой статуи, Венти распевает о Барбатосе песни… А как живут в Ли Юэ, без наставлений своего Архонта? Продолжают ли они ему молиться, всё ещё оплакивают ли? Наверное, Цисин имеют очень большое влияние, если под их управлением город продолжает процветать, как и под крылом Архонта…       …Скорее всего, к Цисин им и нужно!       — Ну ладно, что это мы о скучном, а? Вон, лучше туда посмотри! — Тяо Цин вырывает его из раздумий, хватает за плечи и разворачивает в другую сторону. Там чуть поодаль виднеется другая часть пристани, где, похоже, ведутся работы. — На главной пристани скоро возведут большую статую дракона, который ещё внутри будет светиться, из дерева и бумаги, кажется. Не знаю, статуя Моракса это или нет, но будет очень красиво! Как сделают, приходи обязательно посмотреть— нет, можешь даже прийти посмотреть на работу в процессе! — восторженно жестикулировал торговец. — Вот в прошлом году там было огромное дерево, и лампы расставили так, будто у него крона светилась красным, как огнём. А ещё в тот год…

***

      Кэйя стоял со сложенными на груди руками, спиной опираясь на торговую повозку с блестяще-новым, недавно замененным колесом. Вид вечернего Ли Юэ, — когда город противостоял наступлению ночи и до краёв наполнялся смесью тёплого и холодного, продолжая жизнь, — отзывался внутри приятным давлением.       В конце концов, человек по природе тянется ко всему эстетичному и красивому для глаз, иначе зачем быть человеком?       И Вэй невозмутимо стоял рядом, сортировал бумаги на деревянном планшете.       — Господин Кэйя, — обратился он. — Ваша поездка не подразумевает, что вы подозреваете в деле нас, ведь так? Мы ничего не видели и не слышали.       Глаз капитана не отрывался от маленьких фигур Беннета и увлеченно болтающего Тяо Цина.       — Почему же должна?       — Я хорошо знаю, как пристально смотрит выжидающий чужой осечки миллелит. Вы на него очень похожи.       Кэйя усмехается. И Вэй отрывает взгляд от бумаг, и тоже смотрит вдаль, совсем не на капитана, с нечитабельным выражением лица в противовес улыбке Кэйи.       — Мы — и я имею в виду торговую гильдию Фэйюнь — дорожим своей репутацией перед иностранцами, и своей же безопасностью, которую пиро артефакт в чужих руках вряд ли обеспечит. Нин Гуан найдёт время на эту маленькую загадку, если вы к ним обратитесь.              — Образцовый уровень гостеприимства.       — Спасибо.       Кэйя тянется в карман, выуживая оттуда маленькие часы, бликом в которых отражался свет лампы над ними. Скоро заселение в гостевую комнату.       — Вы видели что-нибудь подозрительное в последнее время?       — Под шум Праздника Морских Фонарей многое можно сделать. Открыто набегов никто не устраивал. По крайней мере, пока мы были в Ли Юэ.       Кэйя задумчиво промычал в ответ. Слова И Вэя растворялись в вечернем полумраке и гуле оживленного пирса, каждый человек на котором мог быть ответом на их туманные догадки:       — Думаю, кто-то просто немного запутался.

***

      На торговой площади было ещё более шумно и людно, чем Беннет себе представлял и чем выглядела площадь издалека. Если в это время в Мондштадте только зажигались рыцарями уличные фонари, то здесь из каждого угла горел свет, стояли бумажные фонарики или аккуратные свечки на окнах. Будто здесь никогда и не наступал вечер, — и в голове Беннета это вызывало такое противоречие, что от непривычности происходящего она была полна беспокойства. Он чувствовал себя ослепленным и пойманным в охотничью ловушку, или ребёнком, пытавшимся уснуть, пока остальной дом полон гостей и шума.       Тогда, когда в Мондштадте сейчас царила жизнью бы только таверна, а пустые улицы заполнялись только ровным стрекотанием светлячков, под который так приятно гулять, в Ли Юэ вовсю болтали торговцы и покупатели, взрослые и дети, откуда-то сверху негромко играла музыка…       — Голова немного кружится, да? — подмечает Кэйя, неспешным шагом следуя рядом с Беннетом.       — С непривычки, — кивает искатель приключений. — Даже на небе столько звёзд нет, как тут фонариков.       Взгляд Беннета цеплялся за эти разнообразные стойки с вещами, — фигурки зверей, самодельные воздушные змеи, разноцветные костюмы, вывески, камни… И у каждого прилавка что-то высматривали люди, весело перебрасываясь поздравлениями с наступающим праздником или торгуясь на меньшую сумму. Почти как праздник Ветряных Цветов, только шумнее и очень много задействованно моры… Ох, как много фонарей.       — Это правда. Зато в Мондштадте столько цветов, сколько нет звёзд на небе.       Но вместе с тем, Беннету пока даже не было холодно. Может, это пальто Дилюка хорошо выполняло свою функцию, или оранжевый цвет хорошо справлялся с работой «убедить мозг, что на самом деле тут тепло».       — Наши комнаты будут на краю площади, подальше от этого всего, — говорил Кэйя. — Не беспокойся, мне обещали, что там хорошая звукоизоляция.       — Сколько мы будем в Ли Юэ?       — Пока не закончим дело. По моим прогнозам где-то два или три дня.       — Два или три?! — чуть ли не подскочил Беннет. — Так мало? Ты думаешь, мы справимся так скоро?       — Почему нет? А ты думаешь, что уйдёт месяц? — Кэйя удивленно поднял брови. — Где твоя вера в себя, искатель приключений?       Беннет открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов и притупил взгляд. И действительно, где?..       — Просто мы почти ничего не знаем о том, кого ищем… Генрих нам даже отличительных черт не сказал, и не факт, что его правда зовут Фан Мин.       Взгляд Кэйи бегал по сторонам, мельком осматривая прилавки и людей.       — В Ли Юэ все на одно лицо, Генрих сам не запомнил ничего отличительного, — он говорил чуть тише. — Если о имени нам не соврал, то миллелиты быстро найдут нужного человека. Ну, а если соврал, то будем двигаться на ощупь, мне не впервые.       Капитан вдруг обвил свободную руку, — ту, что не была занята сумкой, — вокруг шеи Беннета и притянул к себе, говоря уже совсем полушёпотом:       — Нас могут подслушивать. Смотри в оба, Беннет, у тебя-то глаз больше, чем у меня, — после чего капитан со смехом взъерошил его волосы и снова выпрямился, пряча руку в карман.       Искатель приключений тоже нервно посмеялся, — на всякий случай. Сделал вид, что Кэйя ему рассказал на ухо какую-то шутку, а не дал инструкции держать ушки на макушке и оглядываться по сторонам, будто заинтересован товаром.       В таком обилие людей и голосов крайне сложно выцепить кого-то подозрительного… а может, и никаких преступников здесь в помине нет, совершают свои кражи вдали от города, где заблудились наёмные грузчики с материалами. А может, и есть, поскольку в толпе спрятаться легче лёгкого, и заинтересованный Глазом Бога может быть не менее заинтересован в искусстве быть карманником. Но ведь и им тогда толпа играет на руку, — просто туристы, что приехали на фестиваль. И охотник, и кабан, оба в засаде, прячась за высокой травой…       — Сегодня мы отдохнём. Время уже позднее, нет смысла делать что-то ночью. Наберемся сил и с раннего утра будем работать с тем, что имеется.       — У тебя есть план?       — Обратимся в департамент по делам граждан, для начала, — пожал плечами Кэйя. — Потом попробуем связаться с Цисин. Постучимся в бюро находок, на крайний случай. Уж кто-то на каком-нибудь этапе найдёт, чем нам помочь.       Пока всё складывалось с примерным представлением в голове дальнейших действий.       — Цисин ведь тут теперь главные? Они, наверное, очень заняты в это время, — Беннет осторожно озвучивал свои… невесёлые мысли, тянущие вниз. — Вряд ли они спохватятся искать сразу.       — Заняты, конечно. Представляешь, сколько всего надо организовать? Подойди я с просьбой найти мою бедную пропавшую кошечку, меня сразу же развернут и скажут вернуться через неделю, когда закончатся выходные, — Кэйя ловко сманеврировал мимо увлеченной разговором парочки, что стояла на пути, и оказался по другую сторону от Беннета. — Но моя бедная пропавшая кошечка не имеет такой ценности, как выданный Селестией артефакт с божественными силами, да ещё и склонный к самовозгоранию и явному сопротивлению своему незаконному носителю. А общепринятые законы Ли Юэ ценит, как никто другой.       Искатель приключений вдруг весь сжался. К голове подступили жуткие мысли о том, как один только его Глаз Бога сжигает весь портовый город, с такой же лёгкостью, как сжёг траву на поляне. А после призывает целую армию пиро попрыгуний, чтобы станцевать на костях цивилизации или дожечь то, что осталось.       И всё по его вине. Потому что опасный артефакт потерял он.       — …А если мы опоздаем с тем, чтобы его найти?       — В каком смысле? Если его увезут?       — Не совсем. Если… случится что-то страшнее, чем погром в Мондштадте.       Кэйя спохватился, видимо догадавшись, что навёл лишнего ужаса:       — Нет, нет, о чем ты? Ничего страшнее небольшой вспышки не случится, тем более весь город охраняется стражей, тут неоткуда взяться целым волнам попрыгуний, — замотал он головой. — Глаз Бога не может использовать силы без того, с кем он резонирует, а то, что элементальная энергия привлекает монстров, это просто небольшая помеха скорее для самого вора. Повезёт — это даже заставит его добровольно сдаться.       Капитан вздыхает, добавляя мягче:       — Извини. Я просто немного приукрасил. Репетирую речь, если попадётся совсем скептичный миллелит. Глаз Бога никому не навредит, даже, пока он не у тебя, ладно?       Беннет тоже переводит дух. Подобные дурные мысли раздражали и его самого, но поделать с ними он ничего не мог, только попытаться выгнать из головы насильно. Когда думаешь о плохом, — делаешь плохо, потому что не видишь смысла пытаться. Надо думать о хорошем, ведь именно так он и стал главой отряда Бенни и рано или поздно вылезал из всяких передряг!       Почему же теперь думать о хорошем так трудно?       — Всё в порядке, — искатель приключений заставляет себя расслабиться. Силой. — Я тоже верю, что ничего страшного не случится.       Сколько себя помнил, Беннет всегда верил в хорошее. А сейчас, будто и мыслит за него кто-то другой. О нет, злые духи!       — Вот и правильно, — вновь улыбнулся Кэйя. — Я как-то слышал, что здесь прямо накануне праздника кто-то своровал дорогую разновидность пластерита для выставки, которую добывали круглый год самые лучшие археологи, и набрали всего лишь на чайную ложечку.       — На чайную ложечку? — «Чайная ложечка это гораздо меньше, чем целый Глаз Бога…» — Наверное, его было очень легко спрятать.       — Да! Нашли, в итоге, замотанным в сто листьев морских водорослей у одного из похитителей сокровищ в кармане. Представляешь? Это как искать иголку в стоге сена, или гидро слайма в океане! Ну что, теперь доверяешь местному департаменту?       У груди Беннета снова разлилась, — хотя бы капля, — тепла и последовала прямо в горло коротким смешком.       — Может быть…       Мысли его в голове перебил чей-то громкий возглас с одного из прилавков, — зазывали купить новую, механическую разновидность воздушного змея и обещали, что они «не дороже традиционных», что бы это ни значило. В другое ухо кричали уже о деревянных фигурках суаньни, высеченных из самого песчаного дерева, а значит, «крайне крепких и устойчивых к любой температуре и влажности, даже неосторожному обращению». А потом в него врезался какой-то мальчишка, просто потому что ничего не видел из-за огромной головы костюма зверя, закрывающей весь обзор.       Не то, чтобы удар пришёлся сильным, но вдох подобное столкновение чуть выбило из лёгких.       — Ай! — из-под головы выглянуло недовольное человеческое лицо, уставившись на Беннета. — Ты что, не смотришь совсем? Я здесь бегу! Р-р-р!       — Извини! — Беннет поднял руки в сдающемся жесте. — Будь осторожнее, тут много кто ходит.       Будто вживаясь в роль, мальчишка замотал звериной головой, и на ней звонко забренчали золотые колокольчики. Глаза зверя поочередно открывались и закрывались в такт, а рот, полный поролоновых зубов, угрожающе сверкал мягкими клыками.       — Вот, слышишь? Теперь, когда услышишь звон, будешь знать, что это я! Р-р-р!       Прежде, чем впечатлённый Беннет успел что-то сказать, рядом возник парень постарше и с силой хлопнул звериную голову по макушке.       — Са Чжи, бестолочь! Я же сказал тебе не бегать вслепую, ты кого-нибудь собьёшь! А если бы это был старый дедушка?       Виновник пробормотал что-то неразборчивое в его сторону, но свой костюм из рук не выпустил, и, более того, пустился наутёк прочь от них. Извиняться пришлось тому, кто остался, поэтому молодой незнакомец перевёл внимание на Беннета и сложил вместе ладони:       — Простите его! Я всё не могу за ним угнаться…       — Всё в порядке, — улыбнулся Беннет. — Он не сильно меня задел.       — А вы тоже туристы? — вдруг оживился парень. — Из Мондштадта? Наша мама продаёт сувениры неподалёку, там, в прилавке на углу, — указал он пальцем. — Около вывески большой журавль, вы его точно увидите. Заходите посмотреть!       Прежде, чем Беннет или Кэйя успели ответить, тот быстро откланялся и помчался следом за мальчишкой, попутно выкрикивая его имя и какие-то ругательства, а после и вовсе растворился в толпе, будто никогда их и не было. Первым подал голос Кэйя.       — Время у нас есть. А я как раз хотел взять что-нибудь на память, — пожал плечами он. — Пойдём, нам всё равно по пути.       …Правда, до того, как они добрались к прилавку, их затягивали к себе другие торговцы по пути. Так их уговорили взять на память и талисман с пластеритом (говорят, к богатству), и небольшую книжку-путеводитель по фестивалю (справедливости ради, с красивой обложкой), и несколько леденцов в форме цапель и драконов. Платил за всё Кэйя, и хоть Беннет и предлагал моры из своего скромного запаса, капитан отмахивался. По простой причине: Кэйя в этой поездке главный.       Они чуть ли не забыли, куда вообще шли!       Напомнил, к счастью, большой журавль, — он действительно был таким, что не заметить его трудно, даже учитывая, что сам прилавок не на главной площади, а один из тех, что стояли в переулке. Но даже так поблизости было немало людей, а потому Беннет старался держаться рядом с Кэйей, — да и просто не упускать его из виду.       За столом сидела женщина с доброй улыбкой, а перед ней на аккуратно выстланной красной ткани лежали разнообразные брелоки, подвески и фигурки, легко заполучившие внимание искателя приключений.       — Добрый вечер, господа! — тут же отозвалась женщина, пока Беннет был занят рассматриванием товара. — Хотите что-нибудь купить?       «Ого! Этот цветок покрыт камнями…»       — Добрый вечер. Всё так, — отвечал Кэйя. — Мы впервые на празднике Морских Фонарей, что-нибудь предложите?       «А это кто? Кажется, цапля с облаками. Какая красивая!»       — Ох! Впервые? Почему же вы зашли именно ко мне? Вам следовало заглянуть к продавцам воздушных змеев и фонариков…       — Не беспокойтесь, мы уже заглянули к нескольким по пути. Наше впечатление от праздника не зависит от вас.       «Какая-то рогатая маска!!! Пугающая…»       — Ну хорошо… — смеялась женщина. — У меня-то нет ничего особенного.       Беннет не выдержал, наконец отлипнув от рассматривания украшений.       — Ну как же!!! У вас столько прекрасных вещей, я в жизни таких раньше не видел! — чуть ли не подпрыгнул он.       — Вы так считаете?       — Правда считаю! Где вы их взяли?       — Ох, я… — торговка стушевалась, устремив взгляд в сторону. — Обычно я выкупаю небольшие партии у разных мастеров, некоторые прошу сделать на заказ по моим эскизам… Меня уже многие мастера здесь знают, в основном молодые талантливые люди, которые хотят подзаработать и где-то продать свои изделия.       Она теребит край накидки, и теперь Беннет видит, что и у неё самой на одежде есть несколько вручную сделанных брошей.       — Это скорее моё хобби, чем полноценная работа. Мне нравится всякая мелочевка…       Искатель приключений восхищенно кивает.       — Как здорово! У вас хорошо намётан глаз.       — Спасибо, юноша, — торговка снова улыбнулась. — Я рада, что моё занятие кому-то нравится.       Кэйя, образ которого несколько успел раствориться на фоне диалога, вдруг снова возник из пустоты.       — А эта фигурка у вас откуда?       Тогда Беннет повернулся на голос, и что-то внутри него прокатилось неожиданной прохладной волной. Кэйя стоял возле небольшой отделенной от общего стола части, где лежали подвески с незначительным браком, а в руке держал… ту самую подвеску Лжедраконов! Белая рыба на ней была крайне потёрта как от времени, так и будто кто-то специально очищал её от грязи. В глазу больше не было камушка, но сохранилось перо и общая извивающаяся форма. Точно Лжедракон!       — Там у меня товар, как называют… ненадлежащего вида, — спокойно говорила женщина. — Что-то, что мне дают даром или продают за бесценок. Я отдаю такие за символичную сумму или в обмен на почти что угодно. Вы хотели бы подвеску?       — Да, но вы не ответили на мой вопрос, — Кэйя продолжал крутить деревянную рыбу между пальцев, но в свете уличных фонарей рассмотреть детали для зацепки не так легко. — Откуда она у вас?       — Её мне принёс мой муж, когда возвращался с озера. Он сказал, что нашёл её на дороге.       Голос капитана посерьёзнел.       — Когда?       — Почти два дня назад…       — Где он её нашёл?       — Не могу точно сказать, молодой человек… Он, скорее всего, и сам уже не помнит. Вы её владелец? Поймите, я не стала относить её в бюро находок только потому, что с ними много бумажной волокиты, а такую мелочь и вовсе вряд ли бы у меня приняли…       Кэйя выдохнул, подкидывая фигурку и ловя её в воздухе, как монету. На его лицо вновь вернулась привычная хитрая улыбка.       — Нет, она не моя. Но я знаю, кто мог бы её искать. Что вы примете в обмен?       — Что предложите, господин. Без должного вида она так или иначе мало кому пригодится.       Капитан задумчиво хмыкнул, прикидывая варианты, а спустя мгновение достал из кармана сумки ветряную астру.       «…Откуда у него цветок?»       — Такой подарок подойдёт? — Кэйя протянул ей астру. — Сорвал по дороге сюда.       Глаза женщины загорелись, её взгляд прыгал то на Кэйю, то на цветок, пока она нерешительно приняла его и с бережностью поднесла к носу, вдыхая свежий запах.       — …Да. Да! Очень даже, — смущенно кивала торговка. — Знаете, мой муж из Мондштадта. Я хотела найти для него что-нибудь, раз он не смог попасть в родной город в этом году, но ритуальное бюро скупило первую партию цветов оттуда… Думаю, ему понравится. Можете забрать подвеску.       — Чудесно! Спасибо.       Пока Кэйя ловко спрятал подвеску во внутренний карман, женщина перевела взгляд на Беннета.       — Хотели бы приобрести что-нибудь ещё? По-моему, ваш взгляд за что-то зацепился, я права?

***

      Удержаться от того, чтобы купить подарков друзьям, Беннет не смог. Первым, что тогда оказалось в его кармане, был брелок с перьями и волчьим клыком (торговка сказала, это какой-то важный волк!), который собирался быть вручен Рейзору. Может, ему было бы интересно, что ещё за волки есть вне Мондштадта? Для Эмбер он взял немного потрескавшуюся, но целую фигурку лунного зайца и постарался удержать в голове его легенду, чтобы тоже было, что рассказать по прибытии. А для Кли… что ж, там было нечто, что очень походило на Додоко, но им не являлось. Кажется, это была светлая толстая жаба в красной шляпе. Тоже хорошо!       В гостинице, где им предстояло остановиться, сегодня не подавали обед ввиду нехватки рабочих рук, однако после долгой поездки и прогулок между прилавками в животе было катастрофически пусто… Как оказалось, любимым блюдом Беннета из «Народного выбора» был свиной суп с бамбуком. И потому, что был очень сытным и одной порции хватило с головой, чтобы наесться, и потому, что от него внутри разливалось тепло (будто слопал грелку), которого Беннету очень не хватало.       На улицах ничего про Глаз Бога они больше не обсуждали, — по мере того, как они отдалялись от площади, вокруг становилось немного темнее, и… немного страшнее. В такой обстановке тяжело быть начеку и заметить слежку. И потому, что в любой тени может прятаться недоброжелатель, и потому, что каждая тень вызывала волей-неволей колючий страх, слишком колючий, чтобы в эти тени всматриваться.       Беннет близко следовал за Кэйей хвостиком, и только вежливо кивнул владельцу гостиницы, в голове уже предвкушая момент, как сытый и нагулявшийся рухнет на свою кровать, а оттуда — прямиком в крепкий сон.       — А что, если её муж — один из Лжедраконов? — прошептал Беннет, пока они шли по коридору, освевшую в голове мысль.       — Думаешь, он добровольно сдал подвеску? — таким же шёпотом отвечал Кэйя, чуть наклонившись.       — Да, может быть… А прикинулся, что где-то нашёл.       — Такое тоже могло случиться. Не будем списывать его со счетов.       — Или он решил сдаться потому, что узнал об аресте Генриха…       — Не сходятся даты, — помотал головой Кэйя, звеня ключами. — Генриха арестовали вчера, а подвеску нашли два дня назад.       Беннет почесал затылок. Красная нить в голове обрывалась…       — Но то, что потеряли целых две штуки, может быть как совпадением, так и следствием чего-то, — капитан протянул Беннету ключ от его комнаты. — Например, что мы попали точно на раздор внутри группировки и распад Лжедраконов как таковых.       Металлический ключ отдавал прохладой. На нём было выведено почти каллиграфическим почерком, — четыре.       — Можешь поразмыслить об этом перед сном. Я тоже поразмыслю, — Кэйя кивнул в сторону двери напротив, щёлкая замочной скважиной. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи! — улыбнулся в ответ Беннет.       В его комнате было так же прохладно. Наверное, оставили на проветривание, судя по приоткрытому окну, — искатель приключений поспешил его закрыть обратно. В остальном, помещение было достаточно приятным и убранным: мягкая кровать, прикроватная тумбочка с лампой и ночником, письменный столик и кресло. На стене висела картина в привычном стиле живописи Ли Юэ, — с тускловатыми цветами, жёлтым холстом и тонкими, изящными линиями. В картинах, а тем более в живописи Ли Юэ, Беннет совсем ничего не понимал, но, кажется, рисовали тушью и совсем небольшим количеством водяных красок. Чем дольше он смотрел на картину, тем ярче было ощущение, что стая журавлей с неё вырвется с пейзажа прямо к нему в руки.       Рухнул Беннет на кровать, — перед этим бережно спрятав сумку в тумбочку, — с ожидаемым довольным вздохом, и уставился в незнакомый белый потолок. Такой тревоги, как в своем доме в Мондштадте, пока в его голове не было. Голова была совершенно пуста, а может, заполнена только свиным супом с бамбуком. Червь беспокойства был нещадно раздавлен новыми впечатлениями, вкусной едой, надеждой и теплом гостеприимства Ли Юэ. По крайней мере, на сегодня. А вчерашний день казался таким же далёким, как и завтрашний…       Лениво текли мысли о том, как там сейчас дома Джин, Эмбер, Рейзор… Скорее всего, Джин с Ирисом сейчас заняты поимкой остальных преступников, а то и вовсе ожидают бессонную ночь. Немножко Беннет начинал скучать без них, знакомых улиц Мондштадта и пения барда за окном, но ведь Кэйя сказал, что они тут всего на два-три дня? За два-три дня он не должен соскучиться слишком сильно.       Не успеет моргнуть, как Глаз Бога окажется в кармане. Тогда они смогут вернуться, и Беннет почешет Ириса за ухом по привычке, если тот не хулиганил, и раздаст всем подарки.       Нужно будет найти собачьи лакомства…

***

      Когда Беннет успел заснуть, он и сам не заметил. Только лёг под мягкое чистое одеяло, глубоко выдохнул, сосредоточился на стрекотании сверчков, — и отключился в ту же самую секунду.       Но просыпался Беннет беспокойно. И вовсе не утром, — за окном хоть и не было кромешной тьмы, но явно виднелось чёрное небо, на фоне которого выделялись кем-то недавно запущенные фонарики, почти как звёзды.       Засыпать вне дома для него никогда не было проблемой. В конце концов, он искатель приключений, и ночевать ему приходилось где угодно. Иногда в одуванчиковом поле, иногда укрываясь от дождя в пещере под ритмичный звук падающих капель. Иногда у Рейзора в гостях, иногда попав в ловушку в подземелье на несколько ночей… Ему не привыкать. И подобного неприятного ощущения, осевшего внутри, как многолетняя зола, не было уже давно. Но сегодня просыпался Беннет именно с ним.       «Наверное, приснился плохой сон, а я и не помню, — размышлял искатель приключений, потирая глаза, что будто засыпаны песком. — Повезло тогда, что не помню…»       В горле сухо, страшно сухо. Как раз так, как обычно бывает посреди ночи. С собой у Беннета никакой воды не было, но помнится, что на кухне при этом постоялом дворе если не подавали еду, то, если верить владельцу, точно была вода.       Сладко потянув закостенелые мышцы, Беннет (неохотно) выбрался из-под тепла одеяла, и ступил на пол, как на иголки, слегка покачиваясь. В голове стоял плотный туман, оставшийся после сна, но кое-как Беннет сообразил, куда следовало идти.       В коридор свободно проникал лунный свет и свет фонариков с улицы, и были зажжены свечки со слабым огоньком, — этого меньше, чем хотелось бы, но достаточно, чтобы видеть, на что наступаешь. Тихо, чтобы никого не разбудить, Беннет закрыл за собой дверь в комнату, и оказался в ещё большей тишине, чем там, будто что-то съедало все звуки. Стрекотание сверчков на фоне, — и то пропало. И не был уверен, слышны ли его собственные шаги, ведущие в глубину коридора. И чем дальше Беннет шёл, тем, почему-то, холоднее становилось, а кожа покрывалась мурашками…       «Кажется, где-то сквозняк… — отмахивался он, но режущее ощущение в горле не давало повернуть назад. — Надо поскорее вернуться в комнату.»       Но тело не слушалось, будто кричало об опасности, которую Беннет увидеть не мог, но была та якобы очень-очень близко. Такое уже случалось, — искатель приключений не боялся темноты, но иногда разум сам подбрасывает в голову несусветную чушь и представляет полчища монстров перед носом, даже, если ты того сам не хочешь. Чтобы вразумить собственную голову, Беннет, как правило, специально пересиливал себя и смотрел в «бездну», убеждаясь, что в ответ «бездна» не посмотрит.       Он поднял взгляд, полный решимости, но вместо пустоты его встретило какое-то очертание, напоминающее человека… Беннет вздрогнул. Первая его мысль была, что кто-то тоже встал посреди ночи сходить за водой, но тьмы было недостаточно, чтобы спутать обычного человека с… полупрозрачным призраком. Призрак. Это призрак. Мёртвый человек. Ему ведь не кажется? Тут правда кто-то есть.       Кто-то перед ним правда стоит, там кто-то есть. Там кто-то есть. Там кто-то есть.       Беннет повидал многое. Но здесь он вдруг почувствовал себя придавленной гвоздём беспомощной бабочкой, — один в коридоре, дрожащий и сдавленным горлом. Он даже мог почти разобрать обезображенное лицо без рта и глазниц, — и как бы он ни хотел посмотреть прочь, ничего не получалось.       Его будто заморозили, — внутри холодно и совсем ничего не слушалось. Это сонный паралич? Да, он, должно быть, попал в сонный паралич… Лиза говорила, такое бывает на фоне стресса. Да. Сонный паралич. Просто неудача.       …Ох, тогда почему ему так страшно, холодно, и сердце заполняет склизкий ужас перед смертью, заставляя то остановиться? Его руки дрожат, — значит, двигаться ещё могут.       Нет, сонный паралич так не работает… Он точно чувствовал, что кто-то погиб, и этот погибший, — перед ним.       Почему? Он тоже сейчас умрёт?       «Мой Глаз Бога потух, — ужасная мысль пришла Беннету в голову, но в данный момент он не мог поверить ни во что другое. — Я-я же чувствовал, что потух… И т-теперь… я…»       Глаз Бога потухает после смерти владельца, но что, если Джин ошиблась, и бывает наоборот? Если умирает сначала Глаз Бога, часть души владельца, а затем и он сам? Да, так всё и было, — Беннет это и чувствовал, потерю части души. Но он не хотел пока умирать!       С большим упорством Беннет заставил себя сделать задеревенелый шаг назад, — призрак не двигался, но точно, точно за ним наблюдал. Это то же самое, как осторожно отступать от разъярённого зверя, только сейчас Беннет не знал, чего ожидать и как себя вести, в какой момент начнут нападать и чем обороняться, — то есть, бесполезны оказались все его навыки искателя приключений, что и делало его беспомощным. А может, он сошёл с ума и ему вообще видится.       Но так или иначе, в мгновение Беннет оказался рядом с дверью в комнату Кэйи, нервно стучал по дереву и поглядывал в сторону коридора, — всё пытался разобрать, правда ли там кто-то стоит, но тьма только окутывала коридор сильнее. То ли настоящая, то ли темнело уже у него в глазах.       Кэйя ответил на стук достаточно быстро, а скрип двери оказался на удивление приятным заземляющим шумом в тишине горячей паники.       — Беннет? — не похоже, чтобы Кэйя вообще спал. — Всё хорошо?       Челюсть Беннета дрожала в такт бешеного ритма сердца, но он всё же собрал в себе мужество указать на коридор и пролепетать, хоть и сам себе не верил:       — Т-т-там… п-призрак… с-с-с-стоит…       Да, точно. Он точно начинает сходить с ума, такие побочные эффекты от потери Глаза Бога. Ещё этого не хватало…       — Призрак? — Кэйя недоверчиво нахмурился, но вытянул шею и в глубину темноты посмотрел совершенно бесстрашно, будто ничего там и не было. — Ты уверен?       Даже, если капитан собирался спорить, перепуганный вид Беннета и его частые кивки давали понять, что бедолага точно верил в то, что говорит. Поэтому из капитана Кэйя быстро переделался в переживающего за психическое здоровье своего друга, положил ему руки на плечи и попросил глубоко вдохнуть.       — Я сейчас сам посмотрю. Будь за мной.       Беннет не уверен, чего ему сейчас хотелось больше (или от чего будет легче): если там и вправду кто-то есть и Кэйе придётся на кулаках сражаться с духом и вызывать охрану, или если Беннет единственный, кто его увидел, и в коридоре сейчас никого.       Потому что при последнем варианте он, тогда, правда умирал. Кому ещё видеть мертвецов, кроме как не умирающим? Поэтому ему и так холодно, страшно и в то же время апатично, — он умирает без Глаза Бога и одной ногой уже стоит в потустороннем мире, где его ждут и где слетаются призраки на душу, которая вот-вот к ним присоединится.       И эта мысль заставляла его паниковать только больше, как паникуют те, кому к горлу приставляли нож. И когда он на дрожащих ногах шёл за Кэйей, боялся не призрака, а того, что близка его собственная смерть, и в моменте начало этой мыслительной цепочки забылось, и ему стало уже всё равно, что призрака в коридоре на оказалось. Потому что до этого он правда его видел, — едва различимое, но уродованное лицо с пустыми глазами не из этого мира, что хотели проглотить и забрать с собой, — а значит, умирал.       Так это и маячило в его голове всё это время, пока Кэйя не отвёл его обратно, посадил на кровать в своей собственной комнате и принялся успокаивать. Он мягко разговаривал, напоминал дышать и держал в руках его ладони, и хотя бы они казались тёплыми.       — Поспи сегодня в моей комнате, ладно? — говорил капитан. — Принести тебе воды?       Беннет замотал головой, — нет, если он останется один, то призрак появится снова. А сухое горло уже и совсем было не важно.       — А т-ты… где будешь спать? — только и смог виновато выдавить.       — Я не планировал сегодня отдых, — пожимает плечами Кэйя, кивая в сторону письменного стола, где горела уже половина свечи и лежали какие-то папки с бумагами. — Но если захочу, подремлю на кресле. Ложись, хорошо? Я буду охранять.       Сон в эту ночь был беспокойным для всех.