орлёнок

Как же Рики хотелось в туалет. Нет, серьезно, это какая-то каторга. Он последние полчаса только об этом и думает. А когда автобус — раздолбанная тарантайка на вшивых колесиках, снова нехило потряхивает на очередной кочке, ему кажется, что от позора его отделяет всего ничего. Даже музыка в наушниках не помогает. Ну, разве что заглушает невыносимый галдеж остальных подростков, которые битком забились в душный салон, провонявший запахом пота, приторного одеколона и чьих-то носков. Даже открытые почти настежь верхние окошки не помогают. Тут только дезинфекция отравой от клопов, не меньше. Его сосед — мальчик лет пятнадцати, по всей видимости чувства Рики разделяет. Высокий и широченный. Настолько, что занимал аж половину чужого сиденья. С огромными шоколадными глазами-кнопками и смешными большими наушниками. Все почти три часа поездки, они изредка перекидывались вздохами и уставшими взглядами, мол, бро, понимаю, крепись. Ну хоть кто-то. Если бы с Рики сидел тот громкий пацан с первого ряда, который всю дорого горлопанит о чём-то, в чем сам Рики не разбирается, он бы точно вылез в то самое маленькое жалкое окошко. И вот стоило ему вообще соглашаться на эту дебильную идею с летним лагерем? Ему уже семнадцать, а в лагерях он так никогда и не был. И судя по всему, вряд ли когда-то будет. Потому что с тем успехом, с каким они ползут по проселочной дороге, автобус просто не доедет и развалится. И это будет настоящим благословением, на самом деле. Вообще, складывалось такое впечатление, что их везут в какой-то концлагерь. Уже несколько часов за окнами не было ничего, кроме деревьев, деревьев и еще раз деревьев. Что ж, возможно если смерть будет быстрой, то это к лучшему. Но к то ли сожалению, то ли к счастью, Рики пока для себя еще не решил, они все-таки, с горем пополам, добираются до места прибытия. Поток измучившихся детей, всех, кроме того орущего придурка и его такого же подванивающего дружка, ровным слоем вытекает из ржавых дверей. Девушка-вожатая, имя которой Рики даже не запомнил, а может его и не называли, с взглядом хищной птицы пересчитывает всех по головам, сверяясь с внушительным таким списком. Да их здесь человек тридцать, не меньше. Ну, можно пожелать ей только удачи и крепких нервов. Видимо, на третьей попытке, она все же сдается, громко хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Так, сопляки, меня зовут Сыльги, — почти визжит она, стараясь перекричать тех самых галдящих «сопляков», — Я буду называть ваше имя и фамилию, и сразу распределять по отрядам. Усекли? Рики скучающим взглядом скользит по двухэтажным зданиям за ее спиной. По большому счету, это какие-то деревянные коробки, обклеенные фанерками, запрятанные среди высоких деревьев. В центре всего действия стоит огромная, явно самодельная арка, с кривоватой вывеской, где жирным шрифтом выведены буквы. «Детский лагерь Орлёнок» Ну и дебильное же название. Рики щурится, в попытке спасти бедные глаза от ярких лучей палящего солнца. Припекало жутко. С таким успехом, он точно заработает себе тепловой удар и пролежит до конца смены в лазарете, потому что обратно он поедет только если в деревянном гробу. Все лишь бы не возвращаться в проклятый автобус. — Мен Джэхён. Тот самый орущий парень, которого Рики про себя прозвал: «Ужаленным в задницу енотом», за внешнее сходство с этим зверьком, гордо вышагивает вперед. — Пятый отряд. Мда, не повезет же тем, кто будет с этим придурком делить домик. Голова взорвется. Следом вызывают его дружка — долговязого, высокого, с каким-то гнездом на голове. Он похож на щенка переростка — тоже туповато хлопает огромными глазищами и высовывает язык. И конечно, того тоже отправляют в пятый. Вот и определился самый проблемный отряд. Жаль того человека, которого приставят за ними следить. Главное, чтобы Рики попал куда-нибудь подальше. Постепенно толпа рассасывается, образуя восемь кучек. Судя по радостным возгласам, некоторые из ребят уже успели познакомиться. Сам же Рики давно принял свою сущность одинокого волка и никого не знал. Ну, разве что, своего соседа по месту в автобусе. А еще краем уха услышал, что помимо него, где-то среди них есть один китаец и один японец. В общем, не густо здесь с международными отношениями. Когда доходит очередь до него, Рики от скуки успевает носком кроссовка выковырять приличную ямку под ногой. В целом, ему боятся наверное нечего. Судя по всему, детей распределяли по возрасту, запихивая малышню в первые два, а тех, кто был постарше, уже как карта ляжет. Его сосед, которого звали Чанёном, но сам он представился почему то как Энтон, был в шестом. Да и в любом случае, чуть что, так он сразу закопает себя в уже заготовленной яме. Так что собравшись с силами и помолившись всем известным богам, он шагнул вперед. Сыльги долго молчала, зависнув над списком имен. Наверное где-то минут пять. И что она там, уравнения решает что ли? Высчитывает как избавить мир от бедности? Как построить сверхзвуковую ракету, которая поможет людям переселиться на другую планету? Или может… — Пятый отряд. А какого собственно хрена? Рики моргает пару раз, пытаясь понять, правильно ли он все услышал. И по гудящей толпе, которая уже радостно присвистывала, встречая своего нового «товарища», все складывалось просто хуже некуда. Тот самый Мен Джэхен, орущий-мальчик-енот-из-автобуса, раскинул руки в стороны, как будто еще секунда и он побежит Рики обнимать. Полный отстой. — Малой, тебя за ручку что ли отвести? — кривится Сыльги, замечая чужой тупняк, — Я тебе не мамочка, давай шлепай к своим. Рики подташнивает. Но делать уже нечего и, опустив голову пониже, приходится смириться с ситуацией и встать в кучку, прости господи, «своих». Какая же мерзость. Быстрым взглядом он окидывает каждого из них, пытаясь понять насколько ситуация все-таки плачевная. Какой-то странный и дерганый эмо, одетый во все черное, как будто на улице не жара, а как минимум морозный январь. Патлатый чувак похожий на какого-то недо-панка, в духе Бон Джови, вот только без гитары. Высокий парнишка, с курчавыми волосами и, на первый взгляд доброжелательной внешностью и миленькой улыбкой. В целом не вызывает опасности. Правда вот стоящий рядом с ним напротив — уж как-то очень злобно он косился в сторону Рики, стоило тому зависнуть взглядом на парне на лишнюю секунду. Кривой маллет, явно подстриженный собственноручно, обрезанные джинсовые шорты, оголяющие коленки, что были все в синяках и ссадинах и какой-то стремный шрам на руке. Выглядел он как-то жутковато и угрожающе, так что у Рики аж липкие мурашки по коже пробежались. Мен Джэхен и его друг. Вот так компания, просто зашибись. И ведь он с кем-то из них будет делить комнату. Остается только надеется, что его не задушат ночью подушкой. Следующие пять минут Сыльги распределяет оставшуюся кучку малышни по отрядам, а Рики пытается вернуть себе душевное спокойствие. Что достаточно сложно, учитывая тихие перешептывания за спиной, среди которых он четко услышал «белобрысый», «китаец» и «яма». Если он все-таки доживет до конца смены, то можно будет считать что он прошел войну, не меньше. И встречать его надо с лавровыми венками, хлебом, солью и ну с чем там еще это все действие проходит. И пока Рики размышлял о том, как он вернется победителем голодных игр домой, на плечи опустилась чья-то рука. Впрочем, он это даже не сразу заметил. И не замечал бы и дальше, если бы в ухо громко не заорали: — Здарова, товарищ. Рики от неожиданности отскакивает на приличные такие полметра. Злобно сжимает кулаки, готовясь накостылять тому придурку, решившему его напугать. Состраивает самую грозную моську и поворачивается. Чтобы тут же замереть. — Ухён? Парень довольно улыбается, делая небольшой реверанс. Краснючие от жары щеки, тонкий слой пота на лбу. И дебильная майка, которые носят чтобы пощеголять мышцами. Все как обычно. У Рики аж от сердца отлегло от вида знакомого лица. — Какого хрена ты тут делаешь? — А я разве не говорил, что в вожатые записался? — удивляется тот, почесывая светлые волосы, — Вот же старая башка. Ну, в общем, да. Я тут типа вожатый. — Ты? — смеется Рики, за что получает болючий тычок в бок. Из Ухёна вожатый, как из него же самого балерина. Нелепое и неловкое зрелище. Они знакомы еще с того момента, как старший умудрился опрокинуть на себя полный кимчи поднос в столовой. А потом гордо прозвал себя «капустным монстром», за что его и выгнали с занятий. Рики тогда тоже выгнали, но за другое. Вот так они и сидели оба — один с жирным пятном на рубашке, а второй с фингалом под глазом. И как-то даже сдружились. Ухён частенько прогуливал уроки — все кроме физкультуры, чтобы посидеть вместе за старым школьным сараем. Иногда даже с домашкой помогал. Правда потом Рики приходилось все переписывать. Но помощь — есть помощь. В общем и целом, хён его был добрым. Одним из тех, кто заставит тебя остановиться, потому что муравей переходит дорогу. Но вот серьезностью там и не пахло. Пахло только вонючим одеколоном, в котором тот, очевидно, искупался. У Рики аж глаза заслезились, стоило только тому положить свою огромную ручищу на его плечо. — Эх, жаль что ты не в моем отряде, — тянет он, — Твой хён не дал бы тебе скучать. — Что, снова рассказывал бы свои анекдоты про Штирлица? — Это классика, старик, — закатывает глаза Ухён, — Не стареющая классика. Ты просто еще не дорос. Рики и не хочет, честно говоря. Он за год столько их выслушал, что можно уже целый сборник выпускать. А потом сжигать. Показательно. Чтобы никто больше это точно не увидел. Ухён что-то громко рассказывает о лагере, о том, как в последний момент решился сюда поехать. Сам Рики же слушает только вполуха. Потому что чувствует, как спину прожигают заинтересованные взгляды. Ну замечательно. Теперь все будут думать, что он тут какая-то важнючая шишка, под крылышком у старших и так далее. Замечает, как тот самый пугающий парень, похожий на волчонка, что-то шепчет остальным. И судя по выражению лица, явно не добродушное. Сыльги заканчивает распределение, громко хлопая папкой в руках. — Ухён, мать твою, — кричит та, замечая отлынивающего от работы парня, — Хватит трещать, забирай своих малявок. — Ох уж эти женщины, — пожимает плечами тот, — Ну, брат, я пойду. Долг зовет. Рики кивает головой, смотря в спину уходящему хёну. И думает только о том, как бы ему осторожно испариться. Желательно так, чтобы та сбившаяся стая, именуемая пятым отрядом, его не замечала до конца смены. Когда они вообще успели все подружиться? Он всего-то на пару минут отвлекся, а те уже что-то активно обсуждали и гоготали как гиены из мультика «Король лев». Может, у него все-таки получиться как-то договориться с директором о переводе? Он даже готов с ухёновскими детьми тусоваться. Хотя даже неизвестно, что из этого хуже. Краем глаза он замечает высокого и до жути красивого парня. Еще и с укладкой модной, как у какого-нибудь актера из популярного у девочек фильма. На шее аккуратно повязан красный платок — отличительная черта всех работников. Это он в брошюрке вычитал, пока ехал, от нечего делать. Бейджик на груди сообщает, что зовут того «Сон Ынсок», с еще более мелкой припиской «пятый отряд». И судя по жутко недовольному лицу, кричащему: «Пожалуйста, убейте меня», это и был их вожатый. Парень подходит чуть ближе. Пару минут молчит, разглядывая тех, с кем ему придется иметь дело целый месяц. А потом звучно прокашливается. — Прошу минуту внимания. Рики хлопает себя по лицу. Нет, ну с такими манерами этот парень точно не выживет здесь. Его закопают еще раньше, чем самого Рики. Он бы еще поклон сделал и колготки надел. Чтобы добить, так сказать. Конечно же, никто внимания на него не обращает. От чего чужое лицо становится еще серьезней. — Понятно, меняем тактику, — выдыхает он, а потом слышится громкий свист, — Слышь, молодняк, хлебарезки захлопнули и слушаем меня. И наступает мертвая тишина. Вот это называется умение подстроиться. Вот это называется опытом. Рики этого Ынсока даже зауважал как-то. Правда, было в его тоне голоса и лице что-то смутно знакомое. Кого-то он напоминал. А сам парень, очевидно довольный своей работой, важно складывает руки на груди. — Значит так, меня зовут Ынсок и я ваш вожатый, хотите вы этого или нет, — начинает он, выделяя каждое слово так, словно с умалишёнными общается, — А теперь все быстренько разбились по парам и пошлепали за мной. — А на пары обязательно? — кривится тот, что во всем черном. Ынсок смеряет того выразительным взглядом. Словно если тот сморозит еще какую-нибудь глупость, то он устроит здесь бойню. Рики, между прочим, это приобщение к коллективу тоже не особо льстило. И судя по всему, не ему одному. Он быстро окидывает взглядом окружающих, в поисках того, кто кажется наименее опасным вариантом. Мен Джэхён вместе со своим дружком уже стояли в начале колонны. Тот пугающий парень тоже с парой. При чем судя по лицу его партнера — совсем не добровольно. Оставался только Бон Джови или эмо. Рики прикидывает в голове, какой шанс того, что у последнего в кармане окажется нож или подобная херня. Чем там еще эти ребята занимаются на своих кладбищах, кроме того, что постоянно плачут? Короче, к сектам он слабости никогда не питал. А вот у Бон Джови песни неплохие. — Рики, — кивает он, подходя ближе к парню. — Вонбин, — чуть улыбается тот в ответ, — Крутой цвет волос. — Да, у тебя тоже норм патлы. Ну вот и поговорили. Как там его матушка вечно учила? «Хороший первый разговор — начало крепкой дружбы». А для него любой разговор, в ходе которого не пострадает печень, нос и другие части тела, по определению хороший. Но идут они в полнейшем молчании. Зато Рики успевает осмотреться и примерно понять, куда он все-таки попал. Узкие тропинки, выложенные брусчаткой вели к небольшим жилым деревянным домикам. На крупных стволах сосен висели острые указатели. «Столовая», «Озеро», «Директор», «Душевые». Конечно, мыться где-то на улице ему никак не льстило. Рики так-то привык к благам человеческим и нормальной отдельной душевой кабинке. А не той, в которой до тебя мылось сорок потных детей. Он тоже подросток и знает что там может происходить. Мерзость какая. Уж лучше под дождем. Хотя судя по отсутствию и малейшего намека на несчастное облачко, он будет ходить грязным до конца смены. Еще и дебильная лямка от рюкзака натирала так, что там точно мозоль будет. Ынсок останавливается около двух самых отдаленных домиков. Как будто они здесь реально какой-то прокаженный отряд, которых нельзя держать рядом с нормальными детьми. Даже обидно как-то. Деревянные конструкции, по сути — обычные коробки, с парой окошек и скошенной крышей. Не густо. — Живем по три и четыре человека, — объясняет вожатый, поворачиваясь лицом, — Сами поделитесь или как в детском саду будем? — Старик, да хватит гасить, — отзывается Джэхён, — Мы большие мальчики, разберемся. — Не сомневаюсь, — недоверчиво фыркает Ынсок, кивая в сторону, — У вас час на то, чтобы разобрать вещи. Если узнаю, что вы за это время успели подраться — начинайте молиться. Рики начал еще как только приехал. Печальным взглядом он сверлит спину, что с каждым шагом была все дальше и дальше. Пока совсем не растворилась в толпе людей. И думает. Если так посмотреть, то этот Вонбин кажется нормальным парнем. Он бы хотел жить с ним. Третьим можно взять к себе того эморя. Будет тихо плакать в подушку по ночам и слушать My Chemical Romance. Вариант жить вчетвером он даже не рассматривал. Не дай бог. Меньше народу — больше кислороду. В нос забивался стойкий густой запах хвои и черемухи. Так что аж голова гудеть начинала. У него вообще-то аллергия на все цветущее. Если матушка не положила ему таблеток, то вариант жить в лазарете всю смену все еще актуален. Как никогда. — Короче, предлагаю вот как, — внезапно начинает Джэхен, привлекая к себе внимание, — Мы с Кюбином точно живем вместе. Есть еще желающие? — Ыйджу живет со мной, — отзывается тот, с маллетом, — На остальных плевать. Джэхен закатывает глаза. — Тогда вы берете дом на троих и Вонбина, а мы Тэсана и блондинчика. — Я с тобой жить не буду, — машет головой эмо-парнишка, — Лучше пусть Николас меня придушит подушкой ночью, чем постоянно видеть твое надоедливое лицо. Рики смеется, пытаясь замаскироваться под кашлем, когда ловит на себе чужие взгляды. В целом, он этого Тэсана прекрасно понимает. И почему вообще этот Мен Джэхен решил, что он тут главный? Уж лучше бы их реально распределил вожатый. И быстро, и не так обидно. — Давай заберем к нам Кюбина? — подает голос Ыйджу. — Нет. — Николас. — Нет. — Ладно. Завязывается очередная перепалка, в суть которой Рики даже не вслушивается. Как в яслях, ей богу. Еще только подгузников и штанов на лямках не хватает. Для полноты картины. Вдалеке виднеется макушка Ухёна. Тот активно машет руками, что-то рассказывая. Но судя по всему, понимают его только уже знакомый Энтон и еще какой-то громадный мальчик. У того аж глаза сияют. Что странно. При общении с Ухёном, обычно хочется только убежать. — Ну вот и решили тогда, — доносится до ушей, — Вонбин и блонди с нами, а вы делайте что хотите. — Заметано, — кивает Николас, протягивая ладонь, украшенную ссадинами. — А харкать на нее надо? — Я тебе щас в лицо харкну. — Николас, — строго отзывается Ыйджу, взглядом извиняясь перед остальными. Рики хлопает глазами в полном недоумении, возвращая внимание обратно. Вот эти двое жмут друг другу руки. Ыйджу за шиворот утягивает Тэсана с собой, оставляя все сумки на бедного, пыхтящего Николаса. Джэхен что-то орет, в духе: «Ну ребята, повеселимся». Вонбин сбоку громко фыркает, мотая своей длинной гривой. Ну точно как панк, ей богу. — Ну ты чего встал, блонди, — весело крякает Джэхён, переваливаясь через перила, — Шевели ногами, пока по булкам не дали. — Ты можешь говорить о чем-то, кроме чужих булок? — бубнит Кюбин, зачем-то подбирая чужую сумку с земли, — Ты в автобусе не затыкаясь трещал про задницу Тэсана. — Брат, это святое, ты не понимаешь. — И не хочу. Рики стоит как вкопанный в землю, хотя скорее, прибитый одной из сосен. Наблюдает как Кюбин уходит вперед, с его вещами наперевес. И понимает, что ничегошеньки он не понимает. За дверью домика раздается грохот, вперемешку с громким ором: — Твоя койка у стены. — Это ты с чего так решил? — Потому что ты во сне бормочешь. А еще я хочу спать рядом с Боном Джови. — Я Вонбин. — Очень приятно, Вонбинджови. Да уж, ну и смена его ждёт.