орлёнок

«Я буду любить тебя все лето», — это звучит куда более убедительно, чем «всю жизнь» и — главное — куда дольше.

Рики ворочается в постели, морщась от ярких солнечных лучей, светящих прямо в лицо. Вот нет, чтобы повесить нормальные занавески. Он может поспать хочет. Потому что ночью, ему не давал уснуть жуткий храп с соседней кровати и прилипшее от невыносимой жары белье. И он даже не знает что из этого хуже. Сколько вообще времени? Телефоны-то, у них вчера конфисковали. Этот Ынсок, старый хрен, вернулся к ним через час, с огромной такой коробкой в руках. Нет, Рики конечно, читал правила лагеря, о запрете мобильников и прочее. Но не настолько же. Это какое-то варварство. И пока он упирался, вопя, что свою прелесть никому не отдаст, вдруг ее украдут или потеряют, Кюбин просто вытащил его телефон из заднего кармана шорт. Рики думал, что придушит того ночью, вместе с остальными соседями. Кстати об этом. Это был какой-то непроглядный ад. Во-первых, стоило только двери захлопнуться, как Мен Джэхен начал орать еще громче, чем в автобусе. Вытащил откуда-то раздолбанный плеер, ставил свою дурацкую музыку, подпевал невпопад. Во-вторых, беда пришла откуда ее не ждали. А именно из вытяжки, которая была общей на два домика. Именно поэтому уже через пять минут после того, как Ынсок вместе с телефонами покинул поле зрения — начало вонять. Дико вонять жженной травой. Жженной травой на которую помочилась собака. — А, это Николас пыхтит, — объяснил Кюбин, — Если предложит попробовать — лучше откажись. И эта вонь стояла еще два часа, перебивая все остальные «приятные» ароматы, в виде валяющихся по углам ношенных носков. Ынсок боялся, что они тут передерутся, но лучше бы боялся за чистоту и сохранность имущества. Потому что то, что они устроили, даже бардаком сложно назвать. Джэхён откуда-то притаранил старый сундук, прикрепив на него листочек с кривой надписью: «Общий хлам». От Вонбина на полу оставались длинные черные волосины. Как от леняющего шпица. А вот Кюбин… О, он просто испытывал чужие нервы. Тем, что совершенно ничего не делал. Рики успел поместить его на третье место в списке людей, которые ему не нравятся. На первых двух были Джэхён и Николас. Но это все не важно, потому что глаза Рики так и не открывает. Наслаждается последними крупицами сна, убегающими сквозь пальцы, как разгоряченный летний песок. Пока не слышит громыхание за стенкой. Вот и поспал, называется. Грохот повторяется еще раз и Рики надеется, что они просто там поубивали друг друга. Он нехотя переворачивается на бок, накрываясь простыней с головой, в надежде, что если он не будет двигаться, то снова уснет. Но что-то тяжелое валится на него сверху, придавливая к и без того мокрой от пота постели. — Проснись, ты обосрался. Ким, мать его, Кюбин. Рики резко перекатывается, сваливая чужое тело на пол. Туда же вслед летит и простыня с подушкой. Нет, ну вот какого все-таки хрена? Он недовольно смотрит на гогочущее нечто, растянувшееся на полу. И думает, что до конца смены точно не выдержит. По крайней мере, если сегодня же не переведется. — Ай, свали в задницу, — шипит Рики, потирая больную спину, в которую все утро впивалась пружина из матраса. — Ты проспал поход в душ, — гиенит Кюбин, поднимаясь на ноги, — Ыйджу вылил на себя всю горячую воду. — Да твою ж мать. Рики тяжело стонет, поднимая глаза к небу. Нет, ну куда еще хуже? Мало того, что его разбудили, на улице плюс сорок, не меньше. Так он еще и помыться теперь не сможет, чтобы не заработать себе воспаление легких. Но делать нечего — ходить грязным и липким от пота еще хуже. Рики сползает с кровати, касаясь голыми ступнями горячего пола. Оглядывается в поисках майки, которую каким-то образом успел стянуть во сне. Кюбин все это время подозрительно молчит и судя по сверлящему ощущению, еще и пристально наблюдает. — Вы че тут делаете, голубки? Николас, зависший в дверном проеме, широко ухмыляется. С уголка губ свисает сигарета. И судя по его взгляду — ничего хорошего он там точно не думает. Рики пожимает плечами, натягивая выцветшую майку. — Лично я собираюсь в душ. — Ну вы и кролики. — Дебил, ты не о том подумал, — шипит Кюбин, вскакивая на ноги. — Ага, так и запишем, — мычит Николас, разводя руки в стороны, — Кюбин п-е-д-р-и-л-а. Рики тихо смеется. Честно, он даже задумываться не хочет о том, что там у этого Николаса в голове происходит. Он все еще выглядит слишком пугающе. Ну вот как тот, кто потрошил мягкие игрушки в детстве. Но с последним утверждением он, пожалуй, согласен. — А ты че пришел вообще? Николас тянется, выгибаясь точно как кот. Ерошит свой кривой маллет. Оглядывается по сторонам. — Курить пойдем. — Это вопрос? — кривится Рики, — Я не курю. — Это не вопрос, — машет рукой он, — Давайте быстрее, я щас реально сдохну. Рики бросает вопросительный взгляд на Кюбина. Но тот как ни в чем не бывало натягивает свои дурацкие синие шлепанцы с драконами. Вообще-то, в правилах лагеря строго настрого запрещались любые действия деструктивного характера. Но судя по всему, эти ребятки даже слово «деструктивный» выговорить не смогут, ни разу не запнувшись. И честно, если бы у Рики несколько лет спустя спросили, зачем он пошел, то он бы не ответил. Может он боялся, что его выпотрошат как мягкую игрушку, если он будет перечить. А может типа поддержать коллективный дух. В общем, он не знал. Но в тот адски жаркий день, он молча засунул ноги в сланцы и пошел вслед за своими «товарищами» по отряду. Николас гордо шел впереди, все время оглядываясь по сторонам. Тонкая тропинка, вымощенная щебенкой кончалась около одиноких деревянных туалетов. А дальше только непроглядные кусты. — Нам че туда лезть? — спрашивает Рики, недоверчиво смотря, как парень поднимает ветку, ныряя под нее. Кюбин ехидно улыбается. — А что, боишься? — Пошел в задницу. Еще чего. Рики не какая-нибудь девчонка, чтобы боятся кустов. Это всего лишь кусты. Ну вот что с ним может случиться? Он перехватывает ветку, которую, о боже, для него удивительно придержали. И ныряет следом. Чтобы тут же наступить в крапиву. И пока он хватается за бедную красную ногу, Кюбин совсем не по-джентельменски зажимает ему рот огромной ладонью. Николас на все это только закатывает глаза, доставая помятую пачку из кармана шорт. — Блондинка, ты на стреме. — А с хрена ли это? Николас пожимает плечами. — Так ты один не куришь. Рики с открытым то ли от злости, то ли больше от удивления ртом, наблюдает как Кюбин перехватывает протянутую ему сигарету. Сжимая ее между своих длиннющих пальцев. Ну и пожалуйста. Больно надо. Меньше жить будут, вот чего. Пару минут они просто молчат. Рики оглядывается по сторонам, все еще потирая больную ногу. Но ничего кроме кустов и туалетов вокруг нет. А еще подозрительно тихо. Для детского лагеря уж точно. Еще и дебильная мошкара пыталась пролезть ему в нос, так что приходилось отмахиваться. — А вы не боитесь, что вас поймают? — В пять часов утра просыпается только Ынсок, — фыркает Николас, поджигая уже вторую, — И то, этот хрен моржовый сам сюда бегает. — У Николаса телефон, — объясняет Кюбин, замечая непонимание на чужом лице, — Не удивляйся. У всех тут свои секреты. Рики ничего не понимает еще больше. Он же сам видел, как у всех отбирали мобильники. Складывали в коробку, коробку в коморку вожатых, коморку на ключ. Короче, как в сказке про Кощея. И каким образом, скажите ему на милость, у этого Николаса оказался телефон? Он тут что, какая-то местная знаменитость? Сын директора? — Доброе утро, — хрипит кто-то под ухом. Ынсок, собственной персоной, перелезает через ветки, потирая сонные глаза. Рики аж дышать перестает на секунду. Единственное, о чем он думает, так это о том они попали. Ну вот, первый день в лагере, а у него уже проблемы. И все из-за этих двух. Может ему стоит начать бежать? Или мертвым прикинуться. Хотя уже поздно. Остается только смириться со своей участью и готовиться выслушивать головомойку. А потом же еще родителям позвонят. А там он точно не докажет, что не курил, а просто стоял за компанию. Но Ынсок делает нечто. Он молча берет протянутую ему сигарету, прикрывает ладонью, чтобы поджечь. Погодите-ка. — Блондинка, ты че так побелел? — подает голос Николас, — Тебе плохо или ты на Ынсока запал? — Я тебе хён, — недовольно бубнит Ынсок. — Да хрен-хён, как скажешь. — Еще слово и я палю все ваши заначки Сыльги. — Нуна тебя первым отчекрыжит за то, что ты с малолетками куришь. Еще и сигареты с них берешь. Кюбин громко смеется. Так, что Рики аж подпрыгивает от неожиданности. Когда он вообще успел подойти настолько близко? Он даже ощущает чужое дыхание, пропитанное смородиновой кнопкой на себе. Тот ловит на себе чужой взгляд, наклоняясь еще ближе, к самому уху. И от смеси смородины с облепихой дышать еще тяжелее. — Испугался? — Иди к черту, — шипит Рики, пихая того локтем под ребра, — Могли бы сразу сказать, что у вас тут связи. Кюбин только пожимает плечами. Докуривает сигарету, втаптывая окурок сланцем в рыхлую землю. — Хён, а че сегодня по программе? Ынсок устало вздыхает, почесывая затылок. — Сплав, — отвечает тот, зевая, — В этом году будет спортивная неделя. Так что готовьтесь проигрывать. — Это с чего вообще? — Вы видели отряд Ухёна? — кривится Ынсок, — Этот чертила набрал себе детишек-громил, да еще и спортсмены все. А теперь посмотри на наших. Кюбин обиженно бормочет что-то неразборчивое. Рики тоже обидно. Он между прочим в зал ходит. И бегает по утрам. Ну иногда. Раз в год. Но в общем, в форме себя держит. И он ни чуть не хуже чем эти ухёновские сопляки. — Ну на блондинку он уже успел посмотреть, — фыркает Николас, щелчком отшвыривая бычок в сторону, хлопая в ладоши, — Ну че, мы пойдем готовиться к групповому отсосу. Ынсок тяжело вздыхает, качая головой. — За языком следи. И чего только Ыйджу в тебе нашел. Николас показывает тому средний палец, перед тем, как нырнуть под ветку. Кюбин, все еще надутый как индюк, испаряется следом. Рики немного медлит. Еще раз пробегается взглядом по вожатому. Растрепанное гнездо на голове, вытянутая футболка с изображением какой-то рок группы. Он смотрел куда-то вдаль, на сосны. Отмахивался одной рукой от мошкары, другой сжимал тлеющую сигарету. И, немного подумав, решается: — Слыш, хён, а я могу перевестись в другой отряд? — Нет. — Ладно. Ну и не сильно то и хотелось. Рики пробирается под веткой, стряхивая с себя какие-то листики и палочки. Шаркает щебенкой под ногами. Из домиков потихоньку начала вытекать радостная малышня. Кто бежал в душевые, кто еще куда-то, в неизвестном ему направлении. Громкие возгласы и радостное верещание, как будто они год не виделись, а не всего лишь ночь. Да, наверное, это неплохо. Ну вот так вот дружить. Бегать друг к дружке в комнаты, рассказывать страшилки перед сном, поедать запасы вредностей. Ну или чем там реально занимаются. Рики такое только по телику видел. Он медленно, почти что подползает к дому. На крыльце сидел Ыйджу, плетя какие-то цветастые браслеты из резинок. Ну, может, Рики все-таки стоит попробовать? Хотя бы попытаться. Может и получиться. Он тяжело выдыхает. — Здарова. Ыйджу поднимает пушистую голову. Улыбается, как будто бы реально рад его видеть. Кивает на свободное место рядом с собой. Ну, наверное это приглашение? Рики плюхается рядом, параллельно пытаясь понять, а не провонял ли он сигаретным дымом, пока стоял рядом с этими паровозами? — Ты что куришь? Ясно. Все таки провонял. — Это Николас. И Кюбин, — жалобно тянет он, — И Ынсок. Ыйджу тихо смеется, ловко сплетая резиночки между собой. Даже как-то удивительно. Залипательно, как сказал бы сам Рики. Он молча наблюдает за тем, как парень заканчивает красно-черный браслет, приделывая полупрозрачную застежку в конце. А потом протягивает ему. — Это тебе, — чуть улыбается тот, — Ты говори, если Нико что-то опять учудит. Он хороший, но сам понимаешь. — Ага. Понимаю. На самом деле Рики ничего не понимал. Но усиленно делал вид что да. Он натягивает незамысловатый браслет из резиночек на руку, долго разглядывает. — Спасибо. Ыйджу снова кивает. Одна из кудряшек спадает на огромные глаза-кнопки. Мило. — Пойдешь к нам смотреть как Тэсан кричит на Джэхёна? — Пойду. Парень подскакивает на ноги, протягивая руку, чтобы помочь Рики подняться. За спиной слышится грохот. Ыйджу прикладывает палец к губам, а потом легонько толкает входную дверь. Картина маслом: разъярённый и от того красный Тэсан, швыряется подушками в бегающего между кроватей Джэхёна. — Иди отсюда, пока я тебе твои стихи в зад не засунул. — Ну, Тэсан-и, — пищит Джэхён, ловя очередную подушку, — Почему ты так ко мне враждебно настроен? Рики успевает осмотреться. В целом, их комнаты ничем почти не отличались друг от другом. Разве что количеством кроватей. И чистотой. У этой троицы даже пылинки не наблюдалось. Еще и постели были застелены. Рики вспоминает, что свою он так и не заправил с утра. Но у него есть причина. Во всем виноват Ким Кюбин и только он. — Джэхён подсунул Тэсану очередную записку, — объясняет Ыйджу, наслаждаясь зрелищем, — Второй год одно и то же. — Что? — Ну, Джэхён бегает за ним уже второй год. Ты бы видел, что было на прошлой смене. Он ночью ему на кровать высыпал лепестки каких-то желтых цветочков. А у Тэсана аллергия. Рики прыскает от смеха. Как раз в этот момент, в лицо Джэхёна уже летит книга, которую он ловит. Этим самым лицом. Неприятно. Но смешно — уссаться можно. Ыйджу под боком тоже гогочет. Неплохой он все-таки парень. Спустя еще пару минут, книг и первого, что попалось Тэсану под руку, Джэхён все же покидает поле боя. Выходит с опущенной вниз головой, трет нос рукавом джинсовки. — Нет, вот однажды, я обязательно ему понравлюсь. Ыйджу кивает, похлопывая чужое плечо в знак поддержки: «мол, да, друг мой, однажды точно. Если ты перестанешь подкладывать цветы аллергику в постель. Ты убить его хочешь или замутить?». Рики снова смеется, привлекая к себе внимание. — О, Рики, друг, — оживает Джэхён, — Смотрю ты вливаешься в коллектив. — Типа того. — А я им сразу сказал — ты хороший парень. А они все: «да ну его, напыщенная блондинка, бла бла бла, давайте его ночью отшманаем», — перечисляет он, загибая пальцы, — Хотя вот я всегда был на твоей стороне. Знай это. Рики кивает, стараясь не задумываться что значит «отшманаем». Меньше знаешь — крепче спишь. Ему так бабуля всегда говорила. Джэхён перебрасывает руку через его плечо, продолжая что-то рассказывать, во что сам Рики почти не вслушивается. Краем глаза он замечает Вонбина с мокрыми волосами — видимо только из душа. — А че горячая вода что ли есть? — В смысле? — Джэхён прослеживает за чужим взглядом, — А, ну да. Она вообще-то всегда есть. Ну кроме вечера. — Кюбин же сказал… Над ухом слышится надрывистый смех Джэхёна. Вот же засада. Рики морщится от отвратительного запаха крема от загара. Но Ынсок особо никого не спрашивал. Просто выдал им банку и следил, чтобы все помазались. И как бы Рики не старался делать это осторожно, на помощь ему пришел Джэхён, вывалив целую кучу тому на спину. Противный. Он между прочим, отстоял очередь из вопящий детей, только чтобы попасть в душ. А все из-за этого засранца Кюбина. Который сейчас, как ни в чем не бывало мирно валяется на солнышке. Рики надеется, что тот поджариться. Самому ему перспектива заработать себе солнечный удар или еще чего хуже — рак, не улыбалась. Так что, приметив единственный тенек под огромной плакучей ивой, он в гордом одиночестве пошлепал туда. Ынсок сказал что как только все соберутся, тут начнется что-то вроде заплыва на лодках. Типа кто быстрее доберется до другого берега и обратно. Рики косо смотрит в сторону двух стареньких байдарок. И честно, участия в этом сомнительном мероприятии принимать не хочет. — Двинься. Рики переводит взгляд на недовольного Тэсана. Тот опять во всем черном и судя по тому, что даже не удосужился снять футболку, заниматься этим водяным весельем тоже не горит желанием. Он плюхается рядом, подгибая коленки и укладывая подбородок на них. Ну вот оно — эмо в социуме. Неловкое молчание затягивается на приличные пару минут. Рики все думает, как бы начать диалог. Привет? А ты всегда так одеваешься? А че без настроения? Плавать будешь? Как там с Джэхёном? Но судя по чужому выражению лица, если он что-то скажет, что точно получит. И уже не подушкой. Но Тэсан сам нарушает тишину: — Дебильные игры. — И не говори. — Кто вообще придумал эту дурацкую спортивную неделю? — И не говори. — Ынсок же еще хочет, чтобы мы победили. На что он вообще надеется? — И не говори. — Я люблю парней. — И не говори, — выпаливает Рики, а потом тут же осекается, — Погоди, что? Тэсан тихо смеется, прикрывая рот ладонью. А потом откидывается на траву. — Ты просто такой интересный собеседник, — фыркает он, — На все одной фразой отвечаешь? Рики неловко чешет затылок. Действительно и чего это он. — Извини. Не выспался. — Ага, я слышал, — кивает Тэсан, прикрывая глаза, — Накостыляй Кюбину в следующий раз как следует. Улыбка касается губ. Рики, конечно, надеется что следующего раза не будет. Но судя по тому, как он периодически ловит на себе чужие взгляды — он обязательно будет. Пальцы перебирают влажную траву, на фоне слышатся всплески воды и детские визги. — Так, а что ты там про Ынсока говорил? — А ты не знаешь? — вскидывает бровь Тэсан, — Ну, победивший отряд получает всякие подарки там, вплоть до бесплатной поездки на следующую смену. Мы так уже третий год сюда гоняем. А Ынсок просто денег хочет срубить. — То есть, ему типа платят за это? Тэсан громко хмыкает, приподнимаясь на локтях и склоняя голову чуть вбок. — Ты реально думал, что он согласился бы возиться с нами три года подряд, только по доброте душевной? Ладно. Позиция валидная. И понятная. Получается, Ухён тоже деньжат на этом срубит. А судя по тому, что у него отряд спортсменов, то еще и прибавку какую получит. За победу. Вот же жук и ничего даже не сказал. — Получается, вы сюда уже три года ездите? — Четыре, — кивает Тэсан, — Первый год мы попали к Сыльги и честно скажу — это была каторга. Но нуна крутая. Правда брат у нее — дуралей. — Брат? — удивляется Рики, — Ынсок ее брат? — Мы сначала думали они типа вместе. Пока не спалили как тот зажимал другую вожатую после отбоя. Рики смеется, представляя эту жалкую картину. — Мерзость какая. — Минджон красивая была, — вспоминает Тэсан, с какой-то легкой ноткой грусти, — Добрая. А Ынсок, ну, он хрен старый. Рики скользит взглядом по стоящим неподалеку ребятам. Николас пытается утопить Кюбина, забравшись тому на спину. Рядом стоит Вонбин с Ыйджу и последний что-то кричит на японском, явно не добродушное. Джэхен снова смеется как умирающая чайка, сложившись пополам. Получается Рики был прав. Он еще с первого дня заметил какую-то особую связь между ними. А теперь все встало на свои места. Это он, как подкидыш, случайно попал в уже состоявшуюся компанию. — Мы с Нико и Ыйджу учимся вместе, — подает голос Тэсан, — С Джэхеном, к сожалению, тоже. Он в соседнем доме живет. Терплю его еще с детства. Вонбин мутит с кузеном Ынсока из нашей школы. Только я тебе этого не рассказывал. Такой высокий, тихий. С нами приехал. Рики перебирает в памяти все лица, что успел хоть как-то запомнить. — Энтон? — Ага, малыш Чанён-и тот еще чертенок. Только Ынсоку не говори. Деда удар хватит. Скоро Рики самого удар хватит. И пока непонятно какой быстрее: солнечный или сердечный. Он ковыряет ногтем землю, стараясь не смотреть на собеседника, который как раз таки пристально смотрел в ответ. — А Кюбин? — М? — Ну, откуда он? Тэсан щурится, как будто бы что-то не понимает. Хотя единственный кто тут под куполом или скорее, запертый в кипящей кастрюле, это Рики. — А, ну, они с Джэхеном дружат, — как-то слишком размыто отвечает он, — Но учится он в другом месте. Я думал, ты в курсе. И с чего бы Рики должен был быть в курсе? Он снова переводит взгляд на барахтающегося парня в воде. Еще не утонул. Что ж, даже печально. На этом темы для разговоров иссякают и парни сидят молча еще пару минут. До того момента, как Ынсок громко не подзывает их к себе. К этому времени на горизонте уже появляется Ухён, ведя за собой толпу детишек-переростков. Нет, серьезно, там есть ребята даже выше Рики. И вот это уже оскорбительно как-то. — Пацаны, плавать же все умеют? — Я в воду не полезу, — качает головой Тэсан, — Даже не проси. Ынсок устало стонет, переводя взгляд на Рики. И вот тут уже пахнет жареным. Подванивает, если честно. Он поджимает губы, снова смотря в сторону байдарок. — Отказаться я не могу, да? — Если ты не зассанец, то нет, — подает голос Николас. — Такого слова даже нет. — Ну вот значит ты будешь первым. Рики прикрывает глаза. Боже только дай ему сил. — Ладно. — Красава, — шлепает ему по спине ладошкой Джэхён, — Рики-мужик!!! — Уже проверял? — язвит Тэсан, усевшийся обратно на траву. — Ему Кюбин сказал, — бубнит Вонбин, откидывая назад свою густую гриву, — Вы бы видели какой этот чел криповый, он сидел типа напротив его кровати. — Рот закрой, Бон Джови, — шипит краснеющий Кюбин. — Блядские дети сумерек, — шутит Николас, изображая рвотные позывы. Ынсок шлепает того веслом. — Язык. — Тебе в зад. И все начинается снова. Такими темпами Рики бы один туда сюда уже десять раз сплавал. Но команда есть команда.