орлёнок

Найденная записка в шкафу:

«Эй, Рики. Снизу ты очень даже ничего.

Хотя ты и сверху хорошо выглядишь.

Аж бесишь»

— Да хрень все это собачья, надо сыграть че то нормальное. — Шансон на кассете твоего бати, не считается чем-то нормальным. — Вот про батю лишнее щас было. Рики колупает свежую ранку на коленке, сдирая корочку. В разговор под ухом он вслушивался слабо. Он вообще после всех этих ежедневных спортивных мероприятий где-то не здесь. Еще и задница болела дико, потому что их решили покатать на лошадях. Взгляд скользит по лицу напротив. Вот кому досталось больше, так это Кюбину. Его конь сбросил сразу, как он на него сел, поэтому на щеке теперь расползался малиновый синяк. Ну и поделом ему, если честно. Он после того случая с веселыми стартами, совсем с ума сошел и теперь от Рики не отлипает. Прослеживается влияние Мен Джэхёна. Тот, кстати, тактику сменил. И теперь вместо подкладывания записок под подушку Тэсана, он их зачитывает вслух. Под соседней дверью. Потому что внутрь его никто не пускает. Но, к всеобщему счастью, спортивный ад закончился. Они даже умудрились занять второе место, проиграв отряду Ухёна всего в два очка. И то, только потому, что у него отряд из детей, которым вместо молока давали тестостерон. Только вот легче от этого не стало. Потому что, во-первых, у них по прежнему не было кондиционера в комнате. А их, между прочим, четверо взрослых парней. Из которых вещи стирал каждый день только Рики. Ну, то есть понятно, какие там ароматы прованса обычно распространялись после дня эстафет. И во-вторых, после небольшого перерыва, теперь на носу маячил «День талантов». Кто в ответе за эту муть, непонятно. Почему нельзя было просто дать им месяц мариноваться как кильки в бочке — тоже. Старый хрен Ынсок как-то собрал их вечером после отбоя, вкратце рассказав про то, что конкретно им нужно было делать. Чтобы проебаться, очевидно. С Вонбином он, кстати, снова стал общаться нормально, правда после воспитательной беседы, проведенной и ему, и Энтону сразу. Только вот, сразу после этого Николас поймал их сосущимися за старым сараем. Короче, проповедник из Ынсока был хреновый. Рики растягивается на полу, чувствуя как дощечки неприятно впивались в кости. Но так хотя бы менее душно. Хотя это еще с какой стороны посмотреть. Потому что всякий раз, когда Тэсан открывал рот за этот вечер, душно было всем. — А я говорю, что это параша какая-то. — Параша — это то, где ты будешь сегодня спать, говнарь, — фыркает Николас, прикуривая самокрутку. Небольшая комната сразу заполняется густой дымкой и запахом жженой травы. Тэсан недовольно бормочет проклятья себе под нос и ретируется на ближайшую кровать к Ыйджу. Тот тут же ободряюще приобнимает его, совершенно не замечая многозначительных взглядов аж четырех глаз. Но ему можно. Он у них, типа, не от мира сего. Своеобразный парень, в общем. Джэхён сидел на полу, скрестив ноги и впервые помалкивал. Потому что десять минут назад его заткнули, когда он попытался предложить свою «гениальную» идею для номера. Вонбин за весь вечер в обсуждении поучаствовал всего один раз, а потом забрался на второй ярус кровати игнорируя всех вокруг. Короче, дела у них шли совсем плохо. Рики тяжело вздыхает, пытаясь в очередной раз найти удобное положение, в котором его измотанное тело не рассыплется в песок. Пока не чувствует, как его голову осторожно поднимают и укладывают на чьи-то колени. Так, кстати, было очень даже ничего. И шея не затекала. Он даже был почти готов промямлить тихое «спасибо», в ответ на чужие действия. Только вот стоило ему открыть глаза, как он столкнулся с физиономией Кюбина, нависшей сверху. И стало уже не так уж и приятно. — Ты задолбал вошкаться, — объясняет он, пожимая плечами, — Все полы уже протер. Вот же прилипчивая зараза, на все то у него находились какие-то оправдания. Мог бы сразу сказать, что просто страсть как хотел его потрогать. Но Рики свои нападки оставляет на будущее, только тихо шикая. Пусть хоть какая-то польза будет от этого дурилы. В комнате повисает недолгое молчание, прерываемое только периодическими выдохами Николаса. Тот смолил уже вторую сигарету, все больше входя в свое любимое состояние: «Мне кристаллически до пизды». Такими темпами они ни к чему не придут и опозорятся перед всем лагерем. И самое страшное в этом был бубнеж Ынсока, который последует за этим. Еще и душевые драить заставит. — О чем думаешь? Вкрадчивый голос Кюбина заставляет отвлечься от мыслей. — О том как Ынсок нас отшманает, — хмыкает Рики, прикрывая глаза от наплывающей усталости. — Странные у тебя кинки. — Иди ты к черту. Кюбин смеется, в шутку щипая чужие выпирающие ребра. Его чрезмерная тактильность иногда выбешивала. Но почему-то не сейчас. Сейчас Рики даже усмехнулся в ответ, отмахиваясь от этих нападок. Да и если по честному, за эти две недели он уже как-то привык ко всем ним что-ли. Хотя изначально он молился богам, чтобы его не удушили ночью подушкой перед тем, как он будет вымаливать перевод в другой отряд. А теперь он здесь — в душной комнатушке, заполненной кислыми рожами. Он здесь, а вот желание сбежать уже нет. Краем глаза он замечает внимательный взгляд Николаса, наблюдающего за этой дурашливой дракой с какой-то застывшей ухмылкой в уголках губ. Скидывает уже истлевший бычок на пол, совершенно не заботясь о правилах пожарной безопасности, пряча его под старый бабушкинский ковер. — Кюбин-а, ты же в театральный кружок ходил, да? Рики удивленно вскидывает брови, смотря на то, как стремительно краснело лицо Кюбина, почти сливаясь с огромным синяком на щеке. Вот этот и театральный? И кого он там играл? Дерево? — Мне понравился он в роли Ромео, — вклинивается Ыйджу. — Ромео? — кривится Рики, — Вот он? Он пытается представить себе эту картину, в которой эта дылда запиханная в стремный костюм, читает стихи. Выходит комично. Однажды у него в школе ставили «Ромео и Джульетту». Сам он не ходил, потому что всегда считал детское творчество какой-то хренью и олицетворением слова «кринж». Да и вообще от этого кружка старался держаться как можно дальше. Они там все странные какие-то были. Но сейчас бы пересмотрел свои взгляды. Нет, ну а что? Бесплатное стендап шоу. — Он тогда отжег, — поддакивает Джэхён, наконец-то увидев возможность открыть рот, — Мы с ребятами слиняли с последней физры, чтобы попасть на выступление. — Ага, особенно когда валялся на полу в конвульсиях, изображая свою смерть. — Умолкните, пожалуйста, — стонет Кюбин, пряча горящую физиономию в ладонях. Николас язвительно гиенит, разминая затекшую спину и медленно поднимается на ноги. — Короче, пацаны, есть идея. — Можно сразу отказаться? — хмурится Тэсан, которому заведомо не нравилась каждая из предложенных идей. — Чушпанам слова не давали. — Ясно. Тогда валяй. Нико отвешивает небольшой реверанс, не забыв показать средний палец. Ну прямо-таки сама грация и верх этикета. Машет рукой, подзывая всех сесть ближе. Вонбина приходится насильно стянуть со второго этажа, перед этим разбудив смачным шлепком по лбу. — Делаем мюзикл, — оповещает он, с довольным лицом, — Современная версия Ромео и Джульетты, только переосмысленная, лагерная. Тэсан крутит пальцем у виска. — Капитан, может с травой завяжешь все-таки? — Рот, — грозно предупреждает его Николас, — Иначе будешь играть девку. Ты как раз тощий и смазливый. Рики откашливается, пытаясь замаскировать смех. Спорить тут было бессмысленно, потому что если Нико что-то придумал, то перечить ему — значит не досчитаться зуба. А они пока что всем были нужны. Да и предложений лучше у них не было. Никаких не было. — Два враждующих отряда за звание самого лучшего, — подхватывает Ыйджу, сползая с кровати, — И между двумя участниками возникают чувства. И все это с танцами. Джэхён хихикает, тыкая локтем сонного Вонбина. — Мне это подозрительно что-то напоминает. — Проверь голову, — хрипит тот, протирая глаза, — У тебя мозг спиздили. — Нет, Бон Джови будет рассказчиком, — качает головой Николас, — Он же у нас рок-звезда, вот пусть хреначит на гитаре и поет. Кюбин, все это время пытавшийся выйти из состояния пристыженного томата, чешет затылок. Думает о чем-то. Если, конечно, реально умеет это делать, а не прикалывается. — А кто кем будет? — спрашивает он, — Я позориться второй раз не хочу, мне одного хватило. Пусть вон лучше Джэхён в трениках скачет. — О, а можно? Джэхён, движимый духом авантюризма и синдромом гиперактивности, за секунду подлетает к кровати, садясь перед Тэсаном на колени. — О, моя Джульетта, свет мой! — драматично вздыхает он, хватаясь за сердце, — Роза пахнет розой. Хоть розой назови ее, хоть нет. — Если ты роза, то только дохлая, среди навоза, — отпихивает его Тэсан, изображая рвотный позыв. — Ладно, я пытался. — Не пытайся больше никогда. — Ну Тэсан-и, кто-то же должен сыграть влюбленную парочку. Кто, если не мы? — Ебень, не трогай меня. Маленькая комната заполняется громким гоготом, как будто сейчас не отбой и им не прилетит в случае, если кто-то из вожатых заметит горящий свет в окнах их домика. Рики скользит взглядом по Ыйджу, схватившемуся за плечо Нико, чтобы не упасть. В его пушистых волосах были ромашки, вплетенные еще с утра. Косится на Николаса. Несмотря на всю свою привычную пугающую ауру, он выглядел совершенно иначе, когда улыбался. Хотя все эти нежности предназначались только одному человеку. Со стороны, выглядело забавно. Эти двое были такими разными, прям противоположности друг друга. Но когда они вдвоем, как-то даже, мило выходило что-ли? В голове что-то щелкает. — Они могут. Остальные резко замолкают, переглядываясь. Рики кивает в сторону, поясняя что он имел в виду. Николас намек понимает сразу, скрещивая руки на груди и хитро щурясь. — Хочешь засунуть меня в колготки, блонди? — Типа того. Тебе давно пора бы сменить свой бомжатский стиль. — Радуйся, что я сегодня в хорошем настроении. Нико закатывает глаза, в шутку разминая кулаки. Но это даже не угроза. Так, дружеское предупреждение. Сканирует взглядом комнату пару секунд, о чем-то размышляя. Обычно это означало, что он придумывает что бы такое выдать. И правда выдает. За пару движений он вытаскивает из вазы одинокую маргаритку, поворачиваясь к Ыйджу и вставая перед ним на колено. Тянется, мягко беря его ладонь в свою и протягивая яркий цветочек. — О, если бы я был его перчаткой, — зачитывает он строчки по памяти, смотря в глаза, — Чтобы коснуться мне его щеки! И наступает полная тишина. Потому что, во-первых, лицо порвалось. Конечно, от Нико ожидать можно было чего угодно. Он все-таки, жил по принципу: «угадай че выдам». Но никак не подобного. Его низкий и чуть хрипловатый голос внезапно обрел новую окраску. Глубокую и какую-то, чувственную что-ли? Как будто он эти слова сам только что выдумал, а не процитировал фразу мертвого деда-поэта. Потому что, наверное, он это искренне. И взгляд у него еще такой, сияющий. Настоящий. Вот какой он был на самом деле, где-то там внутри. Просто он этого никогда не показывал. Ну или, показывал, но не всем. И, во-вторых, даже если кто-то и хотел что-то сказать, то ему бы не дали. Потому как Ыйджу, смущенно улыбнувшись и не скрывая порозовевших щек, ловко усаживается на подставленное колено, окольцовывая чужую шею. Скользит пальцами свободной руки по острой линии челюсти, совсем уж ласково. — Так поклянись, что любишь ты меня, — тихо шепчет он, — И больше я не буду Капулетти. — Ты же и так все знаешь, — улыбается Николас, чуть крепче сжимая тонкую талию. — Знаю, — хмыкает Ыйджу, оставляя быстрый клевок на кончике его носа. Погодите, вот этого в сценарии не было уж точно. — Пацаны, я в ахуе. Джэхён прикрывает рот, который все это время не закрывался от удивления. Он, вообще-то, к подобному был привыкшим. Все таки он с ними учился и дружил с детства. Но это не помешало ему позорно прослезиться, утирая сопливый нос ладонью. Что уж тогда говорить о Рики, который видит все это в первый раз и находится где-то между «я в ахуе» и «я в таком ахуе, что мне после этого нужно проспаться». — Если они расстанутся, я перестану верить в любовь, — присвистывает Тэсан. Даже он, отказывающийся воспринимать любые проявления чувств, как-то смягчился. — А если мы… — Даже не начинай, енот помойный, — затыкает он Джэхёна, который снова подполз к нему, — Не порть момент. А момент, судя по всему, не могло испортить вообще ничего. Потому как Ыйджу не предпринял ни одной попытки встать с Николаса, уютненько устроившись на его коленке. Они вообще, похоже забыли где находятся и что помимо них двоих в этом мире еще были люди. И взгляды эти их влюбленные, как будто они общались без слов друг с другом. Жуть какая. Рики поднимает взгляд на сидящего Кюбина, с дебильной мечтательной улыбкой нахлобученной на лицо. Вот он — жертва романтических фантазий и пубертата. Небось еще и мыльные оперы любит. Но он решает снова промолчать. Вместо этого устраивается на острых коленках поудобнее, используя исключительно в целях подушки для головы. Ну, а рука Кюбина, скользнувшая на его бедро это так. Для безопасности. Мало ли, вдруг он бы упал и занозу себе занес. Нужно же думать о сохранности своего тела. А еще учиться лучше врать самому себе. С ролями они определяются быстро. Даже Вонбин, до этого не особо проявлявший инициативу, вкидывает пару мыслей на счет сценария и текста. Остается это только довести до ума, отрепетировать и где-то отрыть необходимые декорации. Тэсан, которому досталась участь играть Розалину, сначала упирался, отказываясь играть девчонку. Но выбора ему особо не оставили. Да и перспектива слинять пораньше со сцены была слишком заманчивой. Остальные особо не спорили. Угрозы Николаса бывают слишком убедительными. Около часа еще уходит на то, чтобы договорится о сюжете. И вот, когда набросок почти готов, в двери домика громко стучат. — Нам пиздец, — шепчет Кюбин, щекоча ухо теплым дыханием. Рики нервно сглатывает, не решаясь сделать лишнего вздоха и замерев как сурок в поле. Вот и накрылся их спектакль медным тазом. Как и все пребывание здесь. А потом раздается еще два коротких. И от сердца аж отлегло. — Че, молодняк, успели в штаны нагадить? Ынсок, с довольной рожей вваливается внутрь. Вот всегда он так делает. Тянет резину, не упуская возможности покошмарить их. Они не для этого придумали особые сигналы вообще-то. — За своими-то давно следил, старый? — хмурится Николас, закрывая за ним дверь. — Вы че не спите, отбой для кого? — Для дебилов, — подмечает Тэсан, салютуя пальцами. — А вы, смотрю шибко умные, — закатывает глаза вожатый, настороженно оглядываясь по сторонам, — Боюсь даже спрашивать. Со стороны, наверное, происходящее правда выглядело подозрительно. Хотя, когда пятый отряд собирался вот так в кучку и что-то активно обсуждал, параллельно хихикая, то уже можно было начинать боятся. Но сегодня было исключением. Никаких приколов, только серьезная работа. Ну или почти серьезная, все-таки речь шла об их компании. Разбросанные листки бумажек, исписанные корявым почерком, некоторые из которых уже были смяты и скопом собрались в горку в углу, явно вызывали вопросы. — Не бойся, пенсионер, ничего нелегального, — успокаивает его Джэхён, не отвлекаясь от выписывания своих фраз в блокнот, — Мы номер придумали для Дня Талантов. — Надеюсь, не с исчезновением, — недоверчиво хмыкает Ынсок, складывая руки на груди. Но его винить нельзя. Он их четыре года уже знает, — Че придумали то? — Делаем мюзикл, — хлопает его по плечу Николас, громко зевая, — С тебя, кстати, надыбать нам гитару и платье для Тэсана. — Я тебе ночью яйца отгрызу. — Лучше Джэхёну, он будет только за. Ынсок качает головой, оттаскивая Тэсана, налетевшего с кулаками на обидчика. У него с самоконтролем всегда были какие-то проблемки. Удивительно, как Джэхён еще живет и дышит, учитывая его любовь действовать на чужие нервы. И любовь в принципе. Возможно, он просто умеет быстро бегать. Как говорил Николас: «Быстрые ноги пиздюлей не боятся». Правда, он обычно сам их всем раздавал, но это не важно. Вкратце объяснив суть их мозгового штурма вожатому, у которого с каждым новым предложением лыба росла все больше и больше, было принято коллективное решение. Джэхён играет белку. А идею для номера они утверждают. — Ну вы и запарились, — довольно хмыкает Ынсок, смоля сигарету, — Отряд Ухёна просто будет петь песню про кузнечика. — Обижаешь, дед, — давит зевок Кюбин, которого уже порядком разморило, — Пятый отряд самый лучший, епта. Рики, сонно смеется, тыкая в чужой впалый живот пальцем, за что получает очередной щипок в ответ. Да уж, пятый отряд действительно, если не самый лучший, то точно незабываемый. Ынсоку этот психологический хоррор никакими таблетками уже не вылечить. Ыйджу собирает валяющиеся везде бычки, скидывая их в самодельную пепельницу из железной банки, подпихивая Ынсока в бок за то, что тот насорил еще больше. — А ты зачем вообще пришел-то? — А так, я это, — чешет затылок он, о чем-то задумавшись, — Думал вас на озеро сводить. Один хрен не спите. Да и заслужили, хули. Секундное замешательство заканчивается тем, что Джэхён выскакивает из всех своих вещей, оставаясь в одних плавках и бегает по комнате в поисках шлепанцев с крокодилами. Вонбин, у которого страсть к плаванью передалась со слюной, тоже внезапно завошкался. Даже Тэсан, который, вроде как ущемился, поднялся на ноги. Потому что тайно сбежать на озеро ночью было святым делом. Детей туда не пускали, даже под присмотром вожатых, потому что опасно. Но правила существовали, чтобы пятый отряд на них плюнул и обязательно нарушил. Зачем тогда оно есть в лесу, если нельзя в нем купаться? К тому же, Ынсок уже третий год сам с ними туда ходит. В общем, пока никто не знает, значит можно. Рики, которого нагло стрясли с коленей, недовольно тянется, разминая затекшие кости. Он, если честно, после первого раза на озеро вообще идти не особо хотел. Слишком уж свежа в памяти травма голой задницей Мен Джэхёна. Но делать было нечего. Если один шел, значит шли все. У них тут такая система. Разве что в туалет по одному было можно и то, Нико и Ыйджу умудрялись и туда вместе ходить. Знать чем они там занимались не хотелось никому. Так что накинув полотенце на плечи, он гуськом выходит за остальными, выключая свет. Ынсок ведет их по уже протоптанному маршруту, периодически шикая, чтобы те вели себя тише. Потому что у Сыльги чуткий сон, а она здесь за главную. Тропинка уходила глубоко в лес, петляя между высоких сосен. В воздухе стоял стойкий хвойный запах, перемешивающийся со сладостью черемухи. Первые светлячки начинали кружить вокруг папоротников. Рики только сейчас заметил, как здесь было все-таки красиво. Большое лесное озеро скрывалось в самой чаще. Табличка «купаться запрещено» благополучно была разобрана и использовалась в качестве опознавательного знака. Стоило им только завернуть за уже знакомую осину, с надломленной веткой, как Джэхён ринулся вперед, с разбегу прыгая в воду. Однажды он утонет. Или Тэсан его утопит. Сам он, кстати, почти никогда не купался. Только сидел на берегу, копаясь с хворостом у кострища. Ыйджу тоже плавать не спешил, если только Николас не затаскивал его сам. Рики ополоснувшись всего пару раз, понял, что больше в эту холодную муть не полезет. Вот и сидел обсыхал рядышком со смолящим Ынсоком. — Дай мне. Неожиданно отзывается он, кивая на помятую пачку желтого «Кэмэла». Ему запах не особо нравился, хотя за эти две недели он успел привыкнуть. Потому что в его отряде курили почти все. Да и злосчастные комары, пытающиеся то и дело укусить его за ляшку порядком надоели. Надо же их как-то было разогнать, да? Рики думает, что исключительно в этих целях, он берет сигарету из рук удивленного Ынсока. А говорят еще, что вожатые должны подавать хороший пример. Ага, а как же. Вон он как побежал с места происшествия, ныряя с разбегу бомбочкой в озеро. Типа он не при делах. Поначалу Рики чувствует только горечь на языке и закашливается. Но упорно продолжает пробовать, пытаясь понять в чем же здесь прикол. На вкус жженая трава травой. Но еще пару затягов и горло перестает сушить непривычным ощущением. — Нихрена себе, — свистит Николас, выныривая из-под толщи воды, — А блондинка то, реально наша чикса. — Это все твое дурное влияние, бестолочь тайваньская, — бурчит Тэсан, наконец-то разжигая костер. Как будто не он только что затушил истлевший бычок. Рики чуть улыбается, делая еще одну затяжку. Тонкая струйка дыма проскальзывает сквозь приоткрытые губы и растворяется в воздухе. Выглядело красиво. В целом, он теперь даже понимает, в чем здесь прикол. Громкие визги Кюбина прорезают лесную тишину. Это Джэхён опять пытался придумать новый трюк и забрался к нему на шею, чуть не убив их обоих. Рики скользит взглядом по комичной картине, как Кюбин в отместку теперь брызгался, пока Николас брал этого бешенного енота на удушающий. А после они дружно начали его топить, пока Джэхён не скрылся под водой. И не сдерживает легкого смешка. Как дети малые, ей богу. — Надеюсь, он утопится, — комментирует Тэсан, оказавшийся рядом. Он посильнее натягивает капюшон, вглядываясь в оранжевое пламя, как будто надеется там что-то увидеть. Если бы не эти две недели, то Рики бы подумал, что он сейчас принесет их всех здесь в жертву. Первым бы на очереди был Вонбин за то, что слишком красивый. Его бы из страны выгнать за такое. — Да вроде нет, — кивает в сторону озера Рики, — Вспыл. — Говно не тонет. — Такой ты добрый. — Он просто притворяется, — почти шепчет Ыйджу, все это время плетущий косичку из камышей, — Однажды Джэхён-и доставали какие-то старшеклассники, а Тэсан-и узнал об этом и подрался с ними, даже школьную форму свою испортил. Рики вскидывает брови от удивления, не ожидая услышать что-то подобное. У него аж травинка из рук выпадает. Так оказывается, их местное эмо все это время был ненастоящим. Вот тебе и на. А дальше он узнает, что втайне Тэсан любит розовый цвет и слушает приторную попсу по ночам втайне. Хотя, это уже перебор. — Лучше бы ниче не делал, — бубнит себе под нос Тэсан, — Он поэтому такой больной теперь. — Ты ему с детства нравишься, — улыбается Ыйджу, совершенно не улавливая чужого настроения. А может, он это специально, — Он выкупил у Лихана место за твоей партой. — Я знать не хотел. Яркий свет от костра освещает спрятанное в капюшон лицо и чуть порозовевшие щеки. Хотя, может, это Рики только так кажется. — Надо было тебя ставить на роль Джульетты. Тэсан громко фыркает, пиная несчастный камень, спокойно лежавший рядом и попавший под раздачу. — А может тебе? Твой Ромео вон, тащится по тебе как банка по асфальту, а ты его даже не помнишь. Рики хмурится. А вот это метание стрелок он вообще не понял. — Че сказал? — Че слышал, — язвит Тэсан, поднимаясь на ноги, — Ты реально не знал, что вы в одной школе учитесь? Пауза. Перезагрузка системы. Синий экран смерти. Где-то вдалеке раздается новая волна криков. Кажется, теперь топили Николаса. Рука автоматически нащупывает пачку сигарет. Вот и курить научился.