Сильнее божественных насмешек

      Раньше, еще в детстве, его наставник говорил, что родственная душа-подарок богов. Родственная душа-идеальный партнер, который поймет тебя и примет любым. И Лололошка верил в это. Надеялся встретить свою судьбу и подарить ей целую вселенную. Он верил в это, своей нежной, юной душой... Иногда он представлял какова она будет? Будет ли она веселой и нежной, как цветы весной? А может спокойной и рассудительной, как зимнее утро, со своим ласковым солнцем и блестящим снегом? А может она будет горда и целеустремленна, точно наточенный кинжал, который метко бросили в цель? Лололошка представлял свою судьбу, мечтал поскорее встретиться с ней, дотронуться до руки, увидеть чужую улыбку и ощутить то о чем говорили все те кто встречал свою половинку-покой и всепоглощающую любовь.       Но после, смотря на темно-алую нить, привязанную к мизинцу, Лололошка перестал верить в судьбу. Судьба обманула его, поигралась как с какой-то куклой. Ибо шли столетия, он проходил мир за миром, а никакой родственной души все не было. В его душе росла лишь усталость, она обволакивала все его существо в черный кокон из страхов, смертей и разлук. Лололошка слишком устал жить, не то что бы у него оставались силы на ожидания судьбы.       Лололошка более не желал ее найти. Ибо какой в этом смысл, если возможно она и сама не желает его видеть? Или быть может и нет ее вовсе. А нить...это так обманка. Нить это так ...способ потравить его бедную душу, обнадежить, а после резко ударить в лицо, что бы знал, что такое боль, чтобы надеяться не смел более.       Наставник говорил, что он обязательно ее найдет. Но Лололошка больше не верит. Слишком поздно для этих сладких и детских надежд. Ему больше никто не нужен. Он сам по себе и так было всегда. Действительно наивно было полагать, что судьба свяжет его с кем-то еще. Потому что путь мироходца-это тернистый и пагубный путь. Это путь забытья и смерти, это путь разочарования и вечного одиночества. И, кажется, это работает только в отношение Лололошки.       И теперь смотря на портал из которого выпрыгивает человек, Лололошка чувствует некое напряжение, можно сказать даже нежность. Лололошка смотрит на руку незнакомца, прямо на красную нить, что связывала их. Но эта нежность длилась недолго, стоило только посмотреть на лицо появившегося, как все эти чувства смешались в жуткий удушающий ком. Ибо человек этот был- он. А точнее его альтернативная версия. И Лололошка бы рассмеялся над такой издевкой судьбы, если бы еще помнил как смеяться. Но он просто смотрит на почти такое же лицо как у него, красные багровые глаза в которой плескалась такая уверенность в себе, что Лололошке тошно стало. Джон Дейви Харрис -его судьба. Но для Лололошки- это плевок в лицо. Ибо связать одного и того же человека, просто из разных вселенных -это вверх безумия. А он не был безумцем. По крайней мере не сейчас.       Он отворачивается, старается не смотреть на судьбу, да только в горле ком появляется. Только вот на душе так противно промозгло и склизко, что выть хочется. Но Лололошка молчит, глаза лишь жмурит сильнее и думает о том, что скорее бы все образумилось, вернулось на круги своя. Где он отправится в новый мир, где в этом новом мире его не встретит ничего кроме одиночества и еще большей усталости, а так же тяжелого бремени спасения мира. Но душа у него не железная, более тряпку рваную напоминающая. Ибо сил на спасение миров у него больше и нет...ему бы себя знать как спасти, да только наверное уже действительно поздно. Лололошка прячет руки за спиной, сжимает их крепче и все так же стоит замерев, надеясь, что обойдется. Может его и не заметят вовсе. Все скоро станет как прежде - думает он. -А вот и ты, красавица,-раздается неподалеку мягкий, но все еще слишком уверенный голос двойника. Лололошка не вздрагивает, не шевелится даже, руки крепче сжимает так, что точно останутся следы от ногтей.       Джон тоже не двигается, все так же стоит рядом, да взглядом его прожигает. Но Лололошка упертый, не намерен сдаваться. Только вот видно не учел, что и Джон может быть не менее упертым. Поэтому когда его хватают на руки, точно принцессу какую-то и молча швыряют в портал, под такой же молчаливый шок окружающих. И Лололошка не знает, что и думать. Да не только думать, что чувствовать в этот самый момент кроме как легкого раздражения.

***

      Затеряться среди леса в незнакомо-знакомом месте, показалось отличным вариантом. Все лучше нежели ждать, когда тебя найдет родственная душа. Честно говоря, у Лололошки язык не поворачивается назвать свою копию родственной душой. Да что там язык, мысль не поворачивается в этом направлении! Уж слишком эта ситуация походила на странный несмешной анекдот, над которым смеется только один. И тот - его автор. Вот и Лололошке было не смешно. Теперь вспоминая все свои представления и надежды о судьбе, хочется вернуться в прошлое и сказать маленькому себе- не верь и не надейся. Надеяться опасно и больно. А жизнь тебя и так не любит. Только вернуться в прошлое-значит создать временной парадокс, значит накликать на себя гнев богов, которые его и так видимо не терпят, а ему и без этого проблем хватает.        Он тяжело вздыхает, прислонившись о ствол дерева. Мысли о родственной душе выматывали похлеще сражений со злодеями. В данном случае Лололошка бы предпочел сразиться со вселенским злом и может быть даже не победить, нежели ...все это.       Лололошка идет долго, через поля и леса, пока не встречает деревню. Его ноги болят, но эта боль терпимая, такая боль даже приятна. Хоть что-то привносит в его жизнь кроме ощущения вечной усталости. Ему удаётся попроситься переночевать на пару дней в один из домиков, в котором жила пожилая и довольно приятная старушка. Конечно, взамен он пообещал ей помочь по хозяйству. А та только и рада была.       Он старается не думать ни о судьбе, которая возможно его ищет, ни о новом спасение мира, которого он не желает, ни даже о собственном завтра. Лололошка окунается в рутину обычной жизни: уход за животными, сбор урожая и даже приготовление еды. И это, кажется, успокаивало его расшатанные нервы. Он живёт в этой деревне несколько дней прежде чем вновь собраться в путь. В благодарность за помощь старушка подарила ему мягкий вязанный свитер и несколько пар носков, а так же корзинку фруктов. Это было приятно. Лололошка обещает себе не забыть чужой доброты. И вот—он вновь отправляется в путь.       Под вечера делая перерывы и сидя около костра, он думает о всем и ни о чем одновременно. Он вспоминает всех своих знакомых, все места которые только смог посетить, он вспоминает все его дома и огороды, которые он любил даже больше чем сам факт приключений. Обычная мирская жизнь кажется для него более привлекательной. Быть может, ещё в самом начале, на заре своих юных лет и все еще пылающего сердца и души, путешествия и спасения миров воспринимались иначе. Более живо и ярко. Тогда эти путешествия будоражили мысли, заставляя желать каждого нового дня. В совокупности с этим его ожидания родственной души, только усиливали эти чувства. А теперь этого всего нет. Он перегорел.       Мысли путаются, пока не возвращаются к воспоминанию о Джоне Дейви Харрисе. О его яркой широкой улыбке, блеске в красных глазах и аккуратно выглаженном белом костюме. Он вспоминает его уверенные жесты и прямую аристократическую осанку. Они разные, понимает Лололошка. Джон- это что-то о жизни, о жажде к ней. Лололошка же- это что-то о вечной разлуке.       Но даже это, ничто по сравнению с фактом того, что они один человек. Просто из разных реальностей. Этот факт отторгает. Заставляет ненавидеть судьбу ещё пуще, и так безудержно желать, чтобы все это просто оказалось сном. Чтоб на деле ничего не было. Чтоб его судьба была—никем, кроме одиночества. Одиночество он может перебороть, с одиночеством он сможет смириться и даже принять его в свою жизнь. Но не это...       Вскоре он находит поляну на которой можно было бы разместить дом. Место и неплохое, неподалёку имеется деревня и лес, почва не твёрдая, вполне себе пригодная для огорода, да и наличие реки рядом-соблазняет разместиться именно здесь. Он принимается за работу, иногда бегая в поселение с просьбой одожить ему те или иные инструменты. Работа начинается полным ходом.

***

—Красотка, я тебя искал. И знаешь, это были довольно долгие поиски! Лололошка не вздрагивает от чужого голоса, лишь напрягается и замирает на месте, сжимая корзинку с овощами сильнее. Он так и не находит в себе силы обернуться, выпрямляется, но не смотрит на незванного гостя. —Убирайся, —просто говорит он. Голос у него хриплый, противно скрипучий. Видно сразу давно не разговаривал. Не то чтобы вообще было с кем поговорить. Но Джон не двигается, стоит за спиной да взглядом прожигает. Видно кроме прожигания взглядом он ничего и не может более! —Красотка, ну ты чего, мы же родственные души. И знал бы ты, как долго я тебя искал! Лололошка горестно улыбается. О, он может только представить!       Он делает глубокий вдох, прежде чем развернуться, пристально глядя на копию. А Джон не изменился. Бандана все так же оранжево-черная, костюм белый-белый, даже не испачкан нигде, вот это действительно чудо. У самого Лололошки что ни белая кофта то пятно: то от травы; то от земли; то и вовсе от крови. А тут чистейший белый. Лицо у двойника тоже такое же как и при первой встрече, такое же похожее. Лишь необычайно серьёзное. —Хорошо, —медленно начинает Лололошка, наблюдая как Джон вздрагивает, —давай уясним раз и навсегда. Судьба над нами явно посмеялась, раз вручила собственную копию как половинку! И это стоит принять как факт. —Ах, неужели тебя смущает только это? —насмешливо тянет Джон, но Лололошка видит как руки его начинают подрагивать, а глаза бегать из стороны в сторону. Волнуется. —А тебя нет? —Если я скажу, что это не имеет значения? —Я назову тебя самовлюбленным идиотом. Даже нет, есть выражение лучше—нарцисс. Но если тебя не убеждает этот факт, у меня есть кое-что ещё. —И что же это? —Мне не нужна родственная душа, —выходит как приговор.       Лололошка отводит взгляд, вновь смотря на пшеницу, которую хотел собрать. После он подумал, о том, что неплохо бы доделать парник, скоро зима и весь его небольшой огород может погибнуть. За такими мыслями, он казалось бы, совсем забыл о Джоне, что так и стоял неподалеку, да взгляд не отводил. -Дай мне хоть шанс, узнать тебя,-двойник говорит хрипло, моляще. Лололошка вновь смотрит на гостя, все так же безразлично и холодно: --Я повторюсь еще раз- мне не нужна родственная душа. Советую тебе отпустить это и забыть.       Он больше не смотрит на Джона. разворачивается и уходит в дом, тихо прикрыв за собой дверь, а после запирая. Когда-нибудь эта версия его поймет, что так для них будет лучше. Когда-нибудь он отстанет от Лололошки, потому что игнорирование -отличное спасение от нежелательных личностей.       Из окна он наблюдает как человек в белом, долгое время стоит на одном месте, прежде чем развернуться и уйти.       На следующее утро он находит на своем пороге большой букет ярко-бордовых роз, с небольшой запиской :"Навечно твой". И Лололошку дергает от отвращения. Но цветы не выбрасывает, а забирает с собой, ставя их в вазу. Хотя очень и хотелось швырнуть в чужое лицо. Да вот жалко же. Правда жалко ему было исключительно цветы, в чужое лицо он бы запустил, что потяжелее. Лололошка думает, что вскоре все придет на свои места. Еще никто не мог смириться с его пустой наружностью. И Джон не будет исключением.