it’s very cold

— Дождливо, — хмыкает Аластор, стуча каблуками о лужи. Он всё делал размеренно и великолепно — даже держал зонт так элегантно, что этому можно было позавидовать. Очертания его фигуры были до ужаса худыми, в каком-то смысле миниатюрными; весь демон переливался красным цветом, пушистые уши время от времени шевелились, добавляя больше индивидуальности оленю. Красное пальто не тронуто каплями, как и весь остальной лук оверлорда. — Что ж, не привыкать. — Нам обязательно было идти пешком до твоего чудо-отеля? — приподнял бровь телезвезда, немного перебившись в своих мыслях. Рассматривать Аластора со спины — дело хорошее, только вот оленье отродье чувствовало чужой взгляд так, будто на нём выжигали кожу лазером. С другой стороны, в этом был и плюс: чем больше внимания, тем больше интриги и всяких уз взаимоотношений. «Это было необходимостью» — вновь пытался оправдать себя Вокс, закатив глаза от собственной усталости. Да, утруждало каждый день словно выбирать между любовниками, или... Постойте, причём здесь любовники? — Мне нужно было хоть как-то развеять твое скудное настроение, — с наигранным удовольствием произносит Аластор, вновь сбивая шоумена с мыслей. Вовремя же он. Обходя чуть ли не затопленные ураганным дождём улицы, один из представителей Тройки мог лицезреть огромное здание, что носило весьма странное название — «Отель Хазбин». Да уж, не так представлял себе ящик первый поход к сия месту. — Считай, что мы пришли. — Куда проще было бы доехать на авто... — Прости, но меня они не привлекают. Как и новые технологии, — повёл глазами Аластор, усмехнувшись. Вновь перебивает, вновь ловит на полуслове. Надоедливый, но странно-притягательный. Вокс начал ощущать некоторое притяжение ещё недавно. Может быть, прошло недостаточно времени, чтобы телезвезда убедился в своих намерениях и мыслях, однако раздражающие разговоры с Валентино стали... иметь смысл. Всякое действие оверлорда инноваций, что совершалось на глазах Аластора, было настолько смехотворным, что Вокс перестал замечать, как давит из себя «лучшую версию». Каждый вздох оппонента заставлял поправлять бабочку, осматривать когтистые руки или делать всё, что сделало бы внешность чутка лучше. Тревожный звоночек, Вокс знал это. Пожалуй, он был падок на чужие сердца и тела, но Аластор казался отдельным случаем: интриги, неискренность и обманчивые планы тянули за собой, связав оковами приглушённых эмоций, но никак не чувств. Шоумен отрицал всю причастность к любви, так как никогда и не любил толком. Но, кажется, Аластор не тот демон, что согласится на глупый перепихон. Точно нет. И всё же, для Вокса это становилось проблемой. Проблема в ощущении слишком чёткого раздражения, будто впадая в некоторую зависимость от встреч и того, что на них происходит... Моментно, резко, раздражающе, эмоционально. Вокс всё ещё не отводил взгляда от чужого алого пальто. Он с силой сдерживает накатившийся вздох, понимая, что весь этот бред в его процессорах... не сделает лучше, даже осознание его ничего не даст телезвезде, и это ставило его в проигрышное положение. Подумать только: Вокс, весь из себя статный, эмоциональный хрыч-оверлорд, падает в колени красному, не понимая, почему влечение не чувствовалось в первую очередь, слишком сильно уступая искреннему интересу и восхищению красотой отродья... Даже думать об этом противно. По крайней мере, Вокс хотел бы, чтобы это вызывало у него отвращение. — Тем не менее, заходить мы туда не будем. Позволь не мешать остальным осуществлять их повседневную деятельность! Искуплением от тебя вовсе не веет, поэтому сделаю вывод, что лучше подняться сразу в мой маленький кабинет, — предупреждает Аластор, заставив Вокса вскинуть брови. — Что насчёт того оружия, которое я тебе представил... Нам стоит обсудить пару деталей вне эфира. Поднимаясь выше, телезвезда оглядывал до ужаса старую и потрёпанную лестницу дряхлого отеля. Ведь когда-то это здание было резиденцией самого Люцифера! Что ж, Чарли плохо справляется, но мнения своего Вокс оглашать не стал — всё же, не его дело, не его деньги, хоть и его было решением припереться на радиовещание. Аластор открывает деревянную дверь, что выглядела так, будто вход на стройку. Такая же пыльная, старомодная дверь, и Вокс мог бы подобрать больше неутешительных эпитетов к тому, что лицезрел, если бы рано или поздно ему не наскучило возмущаться, ведь «дорогой» коллега-олень пропускает того первым. — Ну и место, — фыркнул сам себе телеящик, оглядываясь. Цифровые глаза начинали плавиться от переизбытка красного цвета, летающей повсюду пыли и спёртого запаха спирта. Возникали вопросы к сия атмосфере, но лучшие вопросы Вокс оставит на эфир. Аластор поддерживал тишину, не снимая адской улыбки со своего лица. Он молча готовил рабочее место, щёлкнув пальцами: момент, и комната обрела второе место для гостя, выполненное в зеленоватых оттенках. — Спасибо, полагаю? — с некоторым вопросом отмахнулся телезвезда, наблюдая за чужими хаотичными действиями: что-что, а убирался Аластор, одним словом, завороженно. Внезапно от него слышится некоторый смешок. Вокс приподнял бровь от непонимания. — Твой взгляд умиляет. Шоумен замер. Нет, блядь. На него не должны действовать эти уловки, которые всё ещё (и, скорее всего, будет продолжать) использовал Аластор. Цифровые зрачки несколько сузились. Демон прочистил горло по инерции, закатив взгляд, пытаясь отвлечь себя. Хитрец, полнейший идиот олень, что прекрасно осознавал смысл и намерения всех сказанных им слов, стараясь попасть во что-то, из чего Вокс сам уже не выберется. — Я бы не спешил с флиртом, — пожал плечами телезвезда, выдавливая настолько серьёзный голос, насколько это только можно было. Валентино ранее в чём-то был прав: их отношения начались точно так же — неискренне и корыстно. Моль лишь подкупал и использовал будущего коллегу, строя вид искренности. Аластор делает то же самое, и что самое ужасное — Вокс поддаётся. Это было таким угнетающим, ведь в душе всё ещё маячил розовый дым, всякий раз напоминая, что красный — не более, чем работа и ошибка былого, ведь с Валентино всё должно наладиться. И Вокс не хочет вдаваться в глубокие подробности, рассуждения... Не его это прерогатива. — Полагаю, мы можем начинать эфир, друг мой? — игриво спросил Аластор, не требуя ответа. Он не ожидал подготовки оппонента со стороны, сразу начав прямое включение: — Приятно иметь дело вновь, дорогие слушатели! Как и обещалось, я и моя дорогая подруга Шарлотта Морнингстар подготовили для вас особую программу на сегодня, — своим фирменным голосом произносит тот, пододвинув несколько бумаг к новому гостю. Вокс, не успев посмотреть на их содержание, был отвлечён всё той же демонической рожей: Аластор без особых колебаний потащил шоумена за воротник, приближая к себе и собственному алому микрофону изогнутой формы, который, кажется, отдавал чистейшим алым оттенком. Едва чужие глаза успели осмотреть, кажется, живую аппаратуру, ведь посреди микрофона открылся глаз, а сам он, по всей видимости, был готов к записи и передачи звука. — Повстречайте одного из сильнейших оверлордов Ада, Воксель! — Приветствую, дамы и господа, знаю, многие привыкли называть меня «господин Вокс», и, знаете, я предпочитаю это куда больше... — Ох, это совершенно не волнует моих слушателей, дорогой! — перебил того Аластор, отпустив. — Так как наша дорогая принцесса готовила вопросы, что были интересны каждому из вас, мы с Вокселем готовы ответить на них в прямом эфире. Вокс сощурился, пытаясь обратить внимание радиоведущего своим прожигающим взглядом, но тот вовсе не отреагировал. Атмосфера начинала раздражать, особенно подобная беспечность этого урода. Тем не менее, люди не должны были услышать слабых сторон телезвезды. Однако и своё достоинство отстоять хотелось. Точнее, кое-кто слишком сильно провоцировал на это. — Конечно, Аластор! — «Сука, и почему у тебя нет полной формы имени?» — Одним из первых вопросов моей дорогой публики являлся запрос о большем информировании новейшей техники ВоксТек через иные пути передачи информации, такие как радио, — Вокс поглядел на оппонента вновь, несколько усмехнувшись. — И тут позвольте сообщить, что мы ввели новинку: радио «On The Air» от ВоксТек! Совсем иной подход. Аластор, признаться, не ожидал столь льстивого и наглого поведения своего гостя, но определённо заметил за ним сия момент... И надо же, как хорошо это сработало: произвело впечатление на красного, неприступного и саркастичного демона. — Конечно, конечно, — прочистил горло радиоведущий, почувствовав ехидный цифровой взгляд на своём неприкосновенном личике. Нельзя терять самообладание, однако «противника» похвалить стоило. — Два-два, Вокс, — вскользь словно подметил Аластор, на что гость лишь откинулся на спинку стула, будто воздержавшись от того, дабы пробурчать себе под нос что-то победоносное. — Первый вопрос, представленный Шарлоттой Морнингстар, звучит следующим образом, — Вокс подхватил странно разукрашенные розовыми маркерами листы с текстом, также из-за невнимательности не счёл нужным прочитать вопрос про себя заранее, будто будучи уверенным в происходящем, на чём категорически нравилось играть радиодемону. — Почему Аластор не хочет подвести Тройку V к тому, чтобы искупиться и жить в мире и спокойствии, чтобы у Аластора появился новый лучший друг и, — кажется, где-то на этом моменте Вокс понял, какую радужную и сопливую ахинею выдаёт в эфир, резко переменившись, — твою мать, три-два, ты, чёртов сукин... — Ох, совсем забыл о том, что в нашем радиовещании запрещены какие-либо маты. Прошу быть очень настороженным к этому моменту!

***

Телевиденье работало внеурочно: подкаст двух шоуменов продолжался. На экране высечена аккуратная картинка с надписью «ВоксТек» в стиле тридцатых годов, символизируя происходящую встречу. Голоса обоих звучали игриво, несколько агрессивно и резво, чему могли позавидовать работники студии... — Валим, чувак, — тихо прошептал один из операторов другому рабочему, после того, как на них чуть не слетели все перламутровые декорации, очевидно, выстроенные для съемок. Кровать, на которой было суждено красоваться одному из главных звёзд Круга Похоти, прогнулась под весом упавшего хлама, с треском разломавшись пополам. — Ты, Энджел, хуев, Даст! — раздалось беспощадное нечто уже совсем не похотливым голосом, больше разъярённым и неуравновешенным, коим он действительно являлся. — Я сказал тебе, блядь, сказать этой суке, чтобы она выперла красный олений зад из нашего, твою мать, дома! — очередной грохот сопровождался громким воплем... В студии творился хаос; грешники — существа, в большинстве своём, эгоистичные и бесчувственные, поэтому оставили бедного Энтони без какой-либо поддержки, когда босс снова решил отыграться на нём, словно на живой кукле. — Я всё сделаю, босс, я...

— Следующий вопрос! — Включи ты уже свой всратый джаз!

— Ты, блядь, не понимаешь, — кровь хлыстала изо рта не хуже, чем розовое пепелище, в котором буквально обитал Валентино. Чувствуя себя истощённым в порыве истерики, он лишь кидает зловещий взгляд на Энджела, со злости смахивая с себя миловидные очки. — Эта дрянь убьёт его. Эта дрянь убьёт каждого из твоих жалких друзей. Телевизор продолжал работать. Радио-подкаст казался весёлым, но точно не для Валентино, тем более.. Для его главной звезды. — Я, я... Я попытаюсь сделать всё, я обещаю, — захлёбываясь в собственных слезах, молил Даст, после чего Валентино лишь оставил его в одиночестве, покинув помещение для съёмок. Кровать, свет, камеры — всё было перевёрнуто; пурпурные оттенки комнаты стали похожи на розовый хаос из психоделического фильма ужасов. Энджел посмотрел на свою окровавленную ладонь, не решаясь вставать. Это так низко — не справляться с проблемой, как Валентино — спускать всю злость и физическую агрессию на тех, кто слабее тебя, заставлять своего раба что-то менять, просто потому что нет сил справиться собственноручно... Низко. По крайней мере, у Энджела не было выбора.

***

Приятная музыка наполнила всё рабочее место Аластора приятной атмосферой и милым звучанием, только вот расслабленную картину сбивало одно — спор между демонами, или то, как радио-демон выслушивал эмоциональные вопросы Вокса. Хоть они и были вполне обоснованны, тот, видно, сорвался: — Мы, блядь, в кошки-мышки будем играть, или наконец попытаемся сблизиться как... — Как кто? — забавным для себя тоном переспрашивает Аластор, хмыкая. — Как друзья? — изогнув бровь, словно предъявляет шоумен, получив экспресс-ответ: — Слишком скучно. Всё желание пропало. — Не думал, что ты действительно из тех, кому нужен перепихон на пару ночей, чтобы сблизиться. Иначе не знаю, что для тебя «не скучно»... — слегка грубо тараторит Вокс, удивляясь сказанному. Повисла тишина, в которой мелодия перестала иметь какой-либо окрас, кажется, совершенно пропав. — Извини? — Аластор показался серьёзным, словно оскорблённым. Его улыбающаяся мимика говорила обратное, но он не заставил себя долго ждать, чтобы выдать следующее: — Ха, не думал, что ты столь примитивен. Выражаясь по-твоему, «перепихон» — грязное дело, принадлежащее тебе с Валентино, — поморщившись, отмахнулся радио-демон. — Зная хоть немногие основы психологии, ты должен был понять, что мы связываемся узами нашей маленькой игры. Только вот, замечать ты этого вовсе и не хочешь, и знаешь, почему? Потому что твоё мышление примитивно, прости за тавтологию! Примитивно в том, что ты слишком просто смотришь на вещи: условно говоря, веди себя со мной как с Валентино, ты не добьёшься успехов. Мне не нужно ни твоё внимание, ни твоё тело... — Ты врёшь, — прогремели слова Вокса, привлекая тем самым внимание оппонента. — Ты противоречишь себе. Как ты там сказал? Узы нашей маленькой игры? — шоумен поднялся с места, подойдя к Аластору ближе, смотря на него оценивающе, сверху-вниз. — Тебе нужно моё внимание. И сейчас ты раскололся в том, что тебе это выгодно. Три-три. — Разве это не было очевидным с самого начала? Четыре-три. — Тогда зачем ты пытаешься соврать себе, раз так противоречишь? Четыре-четыре. — Ты несёшь бред. Пять-четыре. — Это детская аргументация, если это в общем можно назвать аргументацией. Пять-пять. Вокс склонился к оленьей роже, взяв того за грудки. Он молниеносно приблизил к себе противника, рефлекторно имитируя тяжёлое дыхание. — Ты нарушил все возможные рамки личных границ, за что поплатишься примерно через пару секунд, шесть-пять, — сузил глаза Аластор, как его рога начали разрастаться. — Ты позволяешь мне это делать. Шесть-шесть, — после этих слов Вокс отлетел в дряхлую стену, пошатнув шкафы, что секундно и с грохотом свалились на него. Стоило ожидать подобного, тем более в таком затхлом и старом месте, где каждая новая пылинка способна пошатнуть мельчайшую деталь, и всё полетит к чертям. Прямо как Вокс. — Я предупрежда-ал! — не скрывая ухмылки, кинул радио-демон, немедленно включаясь в эфир: — К счастью, наш дорогой гость более не может присутствовать в моём великолепном подкасте!

***

Валентино обернулся в сторону очередного телевизора на стене; у того задёргался глаз.

— Семь-шесть.

Энджел услышал трескающийся звук недалеко от себя. Скорее всего, новенький экран бывшего разлетелся вдребезги, отчего пришлось быстро собраться с мыслями и вскочить на ноги, с болью заставляя себя обмануть, что только что не произошло ничего ужасного. Правую ногу безбожно ломило, под глазом образовался опухающий с каждым мигом синяк... Нужно было поговорить с Чарли, и поговорить срочно, иначе Даст потеряет не только себя, но и свою работу, надеясь, что принцесса-добрая-душа поймёт его просьбу, ведь в отеле все искупляются, верно? Кажется, оленья рожа совершенно этого не хотела, устраивая передряги в прямом эфире... Дорогая с виду машина остановилась у входа в главный отель грешников. Ну, по крайней мере, Морнингстар хотелось бы, чтобы он был главным; дверь приоткрылась, затем её знатно толкнули — Энджел буквально вывалился на землю, прошипев от боли. Пару минут занял путь в несколько метров до двери, после чего паук без особого трепета крикнул, да так, чтобы у Хаска потрескались всевозможные стаканы: — Чарли!

***

— Эфир окончен, друзья! — радостно прозвучал Аластор, выключая кнопку, что свидетельствовала прямому включению на весь Круг Ада. — И тебе бы не мешало прекратить строить из себя поломанного, Воксель, — специально провоцирует именем, однако в ответ слышит лишь тихое шипение, что доносилось из стопки книг и прочего мусора, свалившегося на тело собеседника... Красный демон поднялся с места, размеренными шагами приблизившись к месту «трагедии». Щелчок пальцем — все вещи стояли по полочкам, на своих местах, и лишь полуразбитый экран шоумена искрился электричеством. Его туша странно обмякла; сие зрелище заставило Аластора недовольно хмыкнуть, после чего он присел на корточки, всматриваясь в нерабочий телевизор. — Прибегнем к старому методу! — не менее весело произнесло оленье отродье, слегка ударив бок экрана Вокса своим микрофоном. Тот, как и следовало ожидать, включился, смотря самым ненавистным взглядом. И плевать, что Вокс виноват сам. — И как ты будешь бороться с ангелами, дружище? Один из сильнейших ангелов среди нас, что является большой ошибкой. А ты, поддавшись эмоциям, так легко проиграл? Кажется, ты не забрал с нашей последней встречи, — Аластор положил в чужую ладонь словно мраморный пистолет. — Если действительно хочешь прибегнуть к объединению сил, это надо делать не через постель, друг мой, а через свои собственные силы, будь то ментальные или же физические! А теперь, прошу, убирайся с моих глаз. В следующий раз я встречу тебя на поле боя, и мы точно посмотрим, каков из тебя боец. Аластор отвернулся, собираясь уходить. — Я докажу тебе... — донеслось тихое бурчание со стороны, — что ты, блядь, не всегда прав...