mon ange mortel

      День проходил на удивление хорошо: утром Пак выспался, хоть и спал всего ничего, пары были не такими занудными, как в обычные дни, преподаватели ни разу за последние сутки не кричали на их класс — всё шло гладко. Всему этому причиной стало одно — в их школе сегодня была проверка. Все мы знаем те дни, когда один из котлов ада превращается в прекрасное место, где нет ни единого изъяна. Так кажется на первый взгляд, а большего комиссии и не нужно, им всё преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой.       Чимин учился на первом курсе самой обычной старшей школы. Ничего необычного, всё как у нормальных людей, коим не считали в классе самого юношу. Его класс состоял из зазнавшихся отличников и отбитых на голову беспризорников и.… думаю, слово «хулиганов» подойдёт тут лучше всего, если выражаться культурным языком. Пака не считали «нормальным» человеком, причины одноклассникам долго искать не пришлось. Как минимум внешность у парня была довольно женственной, что не нравилось подавляющему большинству его сверстников. Вторым фактом стал характер — его приняли за лицемера, который на всё готов ради своей репутации среди учителей, будь то простая лесть или же что похуже. Ну и, конечно же, вишенка на торте — спустя какое-то время после начала учёбы кто-то из его новоиспечённых одноклассников пустил слушок, что Чимина не интересуют девушки, поэтому и без издевательств по этому поводу не обошлось. Были люди, понимающие, что все сплетни, распускаемые про юношу — пустая выдумка, но под давлением сверстников таких среди параллели остались считанные единицы.       По правде говоря, была среди этих слухов и правда, Пака действительно не интересовали девушки. Нет, судить о нём лишь по этим словам не нужно. Парня не интересовал никто. Он считал, что лучшим путём будет избегать отношения и влюблённостей до окончания учёбы, это слишком отвлекает от «атмосферы знаний», как романтично объяснял это сам Чимин своему другу детства — Тэхёну. Если же вдаваться в подробности, это лишь последствия невзаимной влюбленности в средней школе, но это не так важно сейчас.       Вот уже подходит к концу последняя пара, сегодня их всего три, надо же было администрации школы показать, что они не сильно нагружают своих учеников. После учебы у Пака в планах было сходить вместе с вышеупомянутым Тэхёном в их, так называемую, студию. На самом же деле, это был переделанный под танцевальный зал подвал дома семьи Ким, который пару лет назад любезно выделила им мама брюнета в личное использование, все равно им не пользовались, а так хоть парням есть где тренироваться.       По окончанию пары Чимин неспеша вышел из кабинета, который уже успели покинуть его одноклассники. Почти ни с кем из них он не общался, чему причиной были как раз таки их вечные издевки и подколы, высосанные из пальца, поэтому юноша всегда старался уходить последним, чтобы после не довольствоваться компанией этих людей. Остановившись рядом с одним из окон в коридоре, Пак достал из кармана брюк телефон и быстро нашел среди контактов нужный. «Засранец» — именно так был подписан у него лучший друг.       «Привет, сегодня в шесть, как договаривались?»       Ким Тэхён не отличался особой скоростью ответа на сообщения, а звонить было бессмысленно, мог не ответить, так что Чимин спокойно убрал телефон обратно и направился к своему шкафчику на первом этаже, чтобы забрать одежду и наконец-то пойти домой, зная, что ответ придет минимум через час. Но, видимо, чудеса бывают, не успел парень дойти до лестницы, как услышал звук уведомления о сообщении.       «Прости, сегодня не выйдет. У мелкой день рождения. Тебе от нее привет кстати)»       Вот видимо и был подвох сегодняшнего подозрительно хорошего дня, ну не может быть все идеально в его жизни. Как он мог забыть о дне рождения младшей сестры собственного лучшего друга? Всю память пропил с этой учебой, в образном смысле, конечно же.       «Все в порядке, это я забыл, моя вина. Передавай ей от меня привет и с днем рождения. Подарок потом ей лично вручу)»       Написав это, юноша снова убрал телефон и все же направился к нужному ему месту. Сейчас уже началась следующая пара у других классов, так что в здании было непривычно пусто, ведь все одноклассники уже убежали по домам и только пятки их сверкали. Пак же видел особую красоту в безлюдной школе, из-за чего частенько оставался тут после учебы, просто ходя по коридорам и разглядывая двери кабинетов, в которых сидели другие классы и грызли гранит науки. Но сегодня задерживаться он не намерен, отчего-то лежать в одиночестве на кровати дома ему сейчас больше было по душе, так что, забрав свою кофту из шкафчика, юноша направился на выход.       Минут десять спустя парень уже шел по улице, на которой располагался дом их семьи. По идее, дома сейчас никого не было, мама должна была быть на работе, отец тоже, во всяком случае, он на это надеялся. Паку чертовски не хотелось никого видеть, просто побыть одному и подумать о предстоящем тринадцатом числе или же смысле жизни, настроение было паршивое, он сам не понимал от чего больше — от осознания, что до его дня рождения всего ничего, каких-то три дня, или же от того, что сегодня у него не получится провести время с Тэхёном и как следует расслабиться, отвлечься, пока они могли бы разучивать новую хореографию, или же придумывали свою по песне, которую Чимин услышал пару дней назад у одноклассников.       Зайдя домой, юноша и правда не обнаружил никого из родни, чему был несказанно рад. Есть не хотелось, было лишь желание сходить в душ и ничего больше сегодня не делать, ну максимум поболтать ночью с другом и спросить, как прошел день рождения его сестры, что уже, как и ее брат, стала ему частью семьи.       Дома стояла гробовая тишина, которую в какой-то момент разбавило тихое мяуканье кошки, проснувшаяся, когда услышала, что кто-то из хозяев вернулся и может ее покормить, а раз это младший Пак, то и потискать. Милое пушистое создание терлось о ноги парня, пока тот пытался снять с них уличную обувь.       — Ну Айва… — жалостливо простонал юноша, когда кошка ни в какую не соглашалась отпускать его ногу, что мешало развязывать шнурки кроссовок. — я же не ухожу, дай разденусь, и тогда можешь хоть весь вечер со мной провести, смилуйся.       Кошка с неким недовольством в голосе мяукнула, но все же отстала от бедного Чимина и направилась на кухню, давая тому понять, что голодна, и еда может стать, в каком-то роде, компенсацией за то, что ей не дали поиграть с ногой. Сняв верхнюю одежду и расправившись наконец со шнурками, Пак направился в свою комнату.       При входе в помещение в нос ударил слабый, но такой привычный запах свечей и ароматических масел вперемешку с едва уловимым ароматом сигарет, которыми пахло и от самого парня. В комнате царил, так называемый, творческий беспорядок: где-то на полу валялись бумажки с зарисовками, которые парень делал в дни бессонницы, рядом с окном была разбросана одежда, где-то в углу ютились учебники и тетради, там же можно было найти часть канцелярии — все это каким-то образом успокаивало юношу, хоть это и был откровенный срач, все вещи в комнате создавали особый уют.       Особо не медля, Чимин переоделся в более-менее домашнюю одежду, дабы было комфортнее, и только потом пошел к кошке, все же, покормить ее надо, не оставлять же голодной. Айва терпеливо ждала хозяина на одном из кухонных стульев, словно была человеком, как и другие обитатели этого дома. При всей ее любви к парню, обижаться она на него умела, и это был как раз таки такой случай. Кошка и ухом не повела, когда услышала шаги, разносящиеся по комнате, упорно игнорируя присутствие здесь кого-то кроме себя.       — Не голодная что ли? — с усмешкой произнес шатен, доставая из холодильника мясной паштет для своей «подруги», после накладывая его на блюдечко и ставя его рядом с другими кошачьими мисками. — кушать подано, прекращай дуться, я же знаю, что за еду ты бы и мать родную продала. С этими словами парень включил чайник и сел на соседний от кошки стул, погладив ее наглую мордашку. Пару секунд Айва еще строила из себя недотрогу, но позже голод одолел ее силу воли, и она, спрыгнув со стула, рванула к тарелке с паштетом, начиная его с удовольствием поглощать. Пак с едва заметной улыбкой на лице наблюдал за трапезничающей «подругой», после уставши выдыхая и кладя голову на стол. У парня было слишком много мыслей относительно всего происходящего и в принципе его жизни.       Он устал.       Почти ежедневные тренировки уже не вызывали столько восторга, как раньше, постепенно становясь скучной рутиной. Парень угасал, терял свое вдохновение, а за ним следовало и желание жить. На людях он был улыбчивым оптимистом, который всегда и везде готов помочь, из-за чего его и начали считать подлизой и льстецом. Почти всегда он был в хорошем настроении, всегда поддерживал, никогда не злился, старался делать как лучше и.… перегорел. Чимин уже не знал, чего хотел, все наскучило. Лишь Тэхён как-то скрашивал его будни, но даже он не знал всего о своем друге. Никто не знал.       Меланхоличный настрой парня прервала прыгнувшая на спину Айва, выпустившая когти, когда чуть не свалилась на пол, после невинно мяукая и укладываясь поудобнее на младшем Паке.       — Ай-щ… — прошипел шатен, морщась от неприятно проехавшихся по спине когтей кошки. — аккуратнее прыгай, не первый же раз почти падаешь. Слова юноши Айва благополучно прослушала, прикрывая расслабленно глаза и какое-то время спустя начиная тихо мурчать, ведь лежать на хозяине было довольно-таки удобно, так еще и тепло. Идеальное место для сна она себе выбрала. А парень привык, да и в принципе не против был, это не сильно мешало наслаждаться «одиночеством».       Кошка вскоре уснула, а парень продолжил копаться в своих мыслях, слишком о многом ему предстоит подумать в ближайшие дни, времени было мало. Безмолвие на кухне с тихим кошачьим мурлыканием успокаивало, Чимин и сам не понимал, как долго он так сидит, его это не волновало. В комнате постепенно начало темнеть, и лишь последние лучи заходящего солнца разбавляли полумрак в доме семьи Пак. Время близилось к ночи, но здесь по-прежнему царила тишина. Парень уже какое-то время мирно дремал, сидя за кухонным столом — все же, усталость взяла верх над замученным учебой и физически, и морально юношей.       Ночь медленно окутывала улочки с небольшими домиками и немногочисленными многоквартирными зданиями, на улице потемнело как по щелчку пальцем, а безмолвная тишина, которую нарушали лишь редкие голоса молодых людей, возвращающихся с учебы, работы или от друзей, вновь селилась в ее законном времени. Чимин проспал недолго, но было уже довольно поздно, и родители должны были уже приехать.       Но дома тихо, слышно было лишь, как мурчит на соседнем стуле мирно спящая Айва и едва заметно шумит бытовая техника. Да, юноша не любил находиться в компании своих родителей, но все же легкое волнение постепенно овладевало им. Но вдруг из прихожей послышались до боли знакомые звуки открытия входной двери, а после и мягкий, нежный, пропитанный любовь, заботой и тихой усталостью голос матери парня:       — Чимин-и, я дома. Ты где? — совсем негромко окликнула его госпожа Пак, снимая с себя уличную одежду и обувь.       Не дождавшись ответа, женщина сама пошла на поиски своего сына, зная его нелюбовь к разговорам с ней и отцом, и вскоре все же обнаружила предпочитающего отмалчиваться все это время Чимина на кухне, резко включив в комнате свет, из-за чего послышалось недовольное бурчание и шипение лежащего на столе парня.       — Чего не отвечаешь мне? Даже не поздоровался, засранец, — больше в шутку обозвала его старшая, надеясь, что хотя бы так услышит что-нибудь, адресованное ей.       — Я не услышал, что ты пришла, — соврал юноша, нехотя поднимаясь в более-менее вертикальное положение и щурясь от того, как успело затечь его тело за время сна в таком положении. — и я, вроде как, просил не называть меня больше засранцем, ма-ам. Где папа?       — Сказал, что останется в ночь, коллега попросил подменить. Он тебе разве не писал? — с наигранным интересом продолжала этот едва живой диалог женщина, разбирая небольшой пакет с продуктами, которые купила по дороге домой.       Последнее, чего сейчас хотелось Чимину, это продолжать общаться со своей матерью. Да, он ее любил, она очень добрая, но ему было слишком некомфортно, когда кто-то пытается вытянуть из него хоть слово против собственной воли, чем сейчас и занималась старшая. Переборов свои внутренние «фи» и недовольства, о которых напрямую маме сказать, кажется, никогда не согласится, шатен поднялся со стула и пошел в сторону выхода из кухни, но, прямо перед тем, как покинуть помещение, развернулся в сторону недоумевающей госпожи Пак, делая поклон, как в каком-нибудь заезженном фильме про джентльменов и светское общество, и совершенно спокойно, без лишних эмоций все же ответил той:       — Ах, нет, многоуважаемый отец не считает нужным оповестить своего отпрыска о том, что эту ночь наш дом проведет без его присутствия, — будь Чим хоть немного поближе к матери, обязательно получил бы излюбленный подзатыльник за подобные сцены, именно из-за этого парень предпочел сначала удалиться из комнаты, а после уже разыгрывать этот спектакль. Получив в свою сторону уставший вдох и немного рассерженный взгляд старшей, юноша выпрямился и в обычной для себя манере спросил: — Я свободен?       Младший Пак в ответ на свой короткий вопрос получил не менее содержательный ответ, содержащий лишь молчание и недовольный взгляд матери, намекающий, что сейчас ему лучше просто не мозолить ей глаза и дать спокойно отдохнуть после работы, не капая на нервы своей язвительностью и другими выходками. Именно это юноша и решил сделать, с удовольствием скрываясь от гнета немного напряженной атмосферы на кухне и направляясь к себе вместе с его верным компаньоном — кошкой, что тоже, видимо, решила спрятаться от греха подальше.       Дверь в спальню с довольно громким треском дверного проема захлопнулась за спиной шатена. Здесь по-прежнему царил беспорядок, создающий странный уют в помещении. Немного оглядевшись по сторонам, глаза юноши зацепились за клочки разорванных бумажек с виднеющимися на них словами, которые из-за скомканного состояния бумаги было трудно соединить в подобия фраз, тем более некоторые части вообще были оторваны. Рядом с этим кладбищем мыслей парня виднелся гриф гитары, высовывающийся из-за массивного холста с непонятными даже для юноши «каракулями». Тэхен иногда называл Чимина человеком-бурей: стоит настроению смениться на чуть более плохое, и каждая попытка написать картину или текст песни заканчивалась всплеском эмоций, после которого уцелели лишь одна картина и пару листков с зарисовками. Именно на них сейчас и смотрел Чим, стараясь понять, почему их не постигла та же участь, что и другие его творения.       — Надо было сразу же тебя выбросить или порвать к чертям собачьим, — выругался на бедный холст Пак и подошел поближе, присаживаясь на корточки. — и что я в тебе нашел, что не избавился сразу, как нарисовал?       Ах да, точно. Он не сам решился оставить эту горе-картину, напоминающую ему о не самом позитивном моменте его жизни. «Да брось ты, если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно? Не переводи материалы просто так, я уверен, что каждый художник найдет своего зрителя, так и твоя картина просто еще не нашла того, кто ее поймет. Оставь ее, посмотрим, вдруг найдется такой человек. Как тебе идея?» — фраза Тэхена, сказанная им почти полтора года назад. Именно столько эта картина стоит в углу комнаты юноши, иногда скрываясь за покрывалами и прочими вещами, что ютились в ней, чаще всего Чимин сам ее накрывал куском ткани, оправдывая это перед Тэ, что она ему глаза мозолит. На самом же деле он просто не хотел видеть в ней то, что нарисовал достаточно давно. Не хотел видеть прежнего себя.       — Когда-нибудь я припомню этому гаденышу тебя, — обреченно выдохнул Чимин, опускаясь на спину прямо на пол, от чего по спине прошлись едва заметные мурашки из-за холода. — зачем я пообещал хранить тебя в целости и сохранности? — не унимался он, кинув взгляд с потолка на холст, будто ожидал, что он ему ответит на вопрос, существует же выражение «художник душу вложил»…       От раздумий оторвал звук уведомления, а если быть точнее, то мелодия, оповещающая парня о звонке. Чим без особого энтузиазма поднял телефон на полусогнутой руке над головой, щурясь и всматриваясь в экран в попытках разглядеть, кто решил ему позвонить в ночи, хотя вариантов было не много.       — Тэ, черт тебя дери, тебя учили, что людям ночью не очень вежливо звонить? — слегка раздраженно спросил Пак, ответив на входящий вызов.       — Чимин-а, это срочно, мы можем встретиться? — немного погодя, ответил в спешке Тэхен, явно на ходу, судя по небольшой отдышке. — я в сквере рядом с твоим домом, выйди, пожалуйста.       Не дождавшись ответа, Ким сбросил звонок, оставляя шатена в раздумьях. На настольных часах тем временем светилась надпись «23:16». Тэ редко ему звонил, а уж тем более ночью, ведь сам засыпал раньше Пака и не было возможности насолить, разбудив звонком по мелочи.       Пару минут поразмыслив, Чимин вновь посмотрел на часы, вспомнил чуть взволнованный голос друга и решил все-таки сходить к нему. Прогулка ему явно не помешает, даже на пользу пойдет, учитывая его подавленное состояние, поэтому юноша нехотя поднялся с прохладного пола, натянул на себя толстовку и взял с собой джинсовку, после чего направился к выходу из комнаты и, открыв дверь, очень удивился увидеть стоящую за ней маму.       — Куда так спешишь? — как ни в чем не бывало спросила женщина, мягко улыбаясь и преграждая путь сыну.       — Тэхен звонил, сказал, что стоит недалеко от нашего дома и хочет увидеться… — небольшая пауза, — и что это срочно, — добавил с заминкой младший. — а ты чего тут стоишь? Неужели, подслушивала за родным ребенком? — с легким возмущением спросил парень, окидывая взглядом родителя.       — Прости, случайно вышло, не хотела подслушивать, просто… ты не ужинал, хотела предложить вместе поесть, — отчиталась госпожа Пак, с небольшой неловкостью опуская взгляд, будто она ребенок, что рассказывает о своих проделках кому-то из старших. — но, так понимаю, ужин откладывается?       — Да, я немного тороплюсь, не жди меня, я потом приду и поем, не волнуйся, — нервничая, ответил Чим и, аккуратно отодвинув маму с прохода, проскользнул в сторону прихожей.       — Будь аккуратнее, милый… — уставши выдыхая, сказала она сыну вслед, когда он в спешке нацепил кроссовки и выбежал из дома.       Но Чимин уже не слышал. В голове на повторе слова Тэхёна, его серьезный тон и взволнованный голос. Все вместе было слишком несвойственным юноше, отчего в голове шатена крутились не самые позитивные мысли, накручивать себя он умел как никто другой, только дай повод. От внутреннего пессимизма отвлекал холодный ветер, из-за которого по коже прошлись мурашки, и Чиму все же пришлось натянуть поверх толстовки джинсовку.       От Тэ после того звонка больше ни слуху, ни духу. Зная этого парня, Пак с легкость может представить, в какую херню тот может ввязаться из-за шила в причинном месте и постоянного желания найти на него же приключения. Чимин шел быстрым шагом, не срываясь на бег, но стараясь как можно быстрее двигаться в сторону нужного ему места, которое находилось буквально в трех минутах ходьбы от дома их семьи. И вот долгожданный последний поворот, юноше открывается вид на полуосвещенный маленький сквер, который они так сильно любили с лучшим другом: сколько они раз здесь прятались вместе, когда кто-то из них в более юном возрасте сбегал из дома после очередного скандала с родителями. Каждый уголок здесь, каждый листик, каждая потрепанная жизнью лавочка здесь навевала приятные воспоминания, что смешивались с более грустными — причинами этих воспоминаний.       — Чимин-ааа. — послышалось со стороны одной из железных лавок в самом углу, где из-за деревьев в темноте почти невозможно было бы увидеть человека. — я тут.       Обернувшись на знакомый ему, можно сказать, что родной, голос, Пак поплелся в сторону, откуда и услышал, что его окликнули. Напряжение постепенно сходило на нет. Тэхен жив, значит самые ужасные сценарии отлетели в сторону, но остались и чуть менее пугающие, заставляющие парня слегка злиться, что этот засранец снова и снова заставляет его волноваться.       — Не помираешь же вроде, чего так срочно из дома вытянул в ночи? — недовольно прошипел Чим, вновь съежившись от холодного ветра. — рассказывай, что случилось? — более спокойно добавил шатен и встал напротив сидящего на лавочке Тэхена, который смотрел на него невинным взглядом и легкой улыбкой.       В ответ на вопрос последовало лишь молчание и еще более дурацкая улыбка, после которой Тэ предпочел опустить стыдливо взгляд. Молчание прервал он лишь минуту спустя, когда это уже начинало угнетать обоих:       — Я просто не знал, как в пятницу вечером еще можно выцепить тебя из дома, когда ты закрываешься в себе и сидишь безвылазно дома все выходные, — признал поражение Ким, поднимая руки над головой, а-ля сдается, и откинулся на спинку лавки, расслабленно смотря на собеседника.       — Ты издеваешься? — слегка раздраженно процедил Пак, засовывая руки в карманы джинсовки и оценивающе разглядывая парня напротив в попытках понять, врет ли тот, чтобы отмазаться, или говорит правду. Он даже не знал, какой вариант его злит больше, скорее всего, оба одинаково.       — Нет, я говорю совершенно серьезно. Ты в последнее время странно себя ведешь, вот я и решил, что тебя как-нибудь надо вывести на чистую воду, на эмоции, поговорить по душам, — Тэхен выдохнул обессиленно, а после продолжил: — да короче, просто хочу понять, что с тобой не так, а более уязвимым ты становишься под конец недели, ночью, когда устаешь, когда у тебя есть возможность побыть наедине с собой, но в это время тебя не вытащить куда-то. Сидишь в своей скорлупе и не влезаешь до понедельника. Единственным способом было сделать вид, что со мной что-то случилось, тут ты стопроцентно придешь, хоть и взвинченный с желанием меня придушить за такую выходку.       Чимин довольно долго пытался сформулировать ответ, а Тэхен терпеливо ждал, не давя, просто смотря, как замешкался его близкий друг, в ожидании долгожданной пламенной речи, которую шатен так тщательно продумывал. Прошло какое-то время, Пак уже выглядел более уверенно и все же ответил на вопрос парня:       — Я в порядке, просто сильнее устаю, чем раньше, не более, — коротко отрезал юноша, намекая что дальше размусоливать эту тему не намерен. — Пойдем ко мне? Тебе домой далеко переться, переночуешь у меня, папы дома нет, а завтра домой. Твоим родителям я что-нибудь навру, чтобы не беспокоились, что их сын дома не ночует, как тебе? — привычным беззаботным и расслабленным тоном продолжил Чим, улыбаясь, как всегда улыбался рядом с Тэхеном.       Тэ явно не устроил подобный ответ, но припираться он не стал, зная, что тянуть из друга что-то бесполезно, если тот не хочет говорить. После недолгого молчания, он улыбнулся в ответ, делая вид, что разговора до этого не было, и просто согласился на предложение Чимина, поспешно поднимаясь со скамейки и хватая друга под руку.       — Я жуть как замерз, пошли домой! — как ни в чем ни бывало, проскулил жалобно Ким и потянул шатена в сторону выхода из сквера, чему тот противиться не стал, ведь сам уже успел замерзнуть, стоя на ветру каких-то минут десять.