mon ange mortel

      Один выходной пролетел незаметно, отчасти благодаря компании лучшего друга, который после ночевки ни в какую не согласился просто уйти домой, ведь не каждый день выдается возможность им вот так побыть вместе продолжительное время: то Чимин занят, то Тэхен с сестрой или уроками зашивается. Чаще всего они виделись в студии, где собирались на пару часиков несколько раз в неделю, но и тогда не было возможности просто поболтать — туда они шли с целью работать, танцевать и отдыхать от рутины, разбавляя ее новыми песнями и хореографиями, а иногда и игрой Пака на гитаре, о чем его слезно просил друг. Тэ нравилось, когда юноша брался за гитару, играл именно для него, а не для кого-то другого. Чим в такие моменты выглядел по-настоящему живым, расслабленным, его глаза прямо-таки блестели от негромких звуков, раздающихся эхом по помещению после легкого прикосновения пальцев к струнам.       Старшая Пак еще до пробуждения парней уехала к подруге в соседний город, оставив записку, что вернется либо вечером, либо уже следующим утром, а отец так и не приходил домой, считая, что об этом Чимина можно не оповещать. Так уж вышло, что дом был свободен от родителей, чем и воспользовались два подростка, просто отдыхая в свое удовольствие, дурачась, громко слушая музыку и смеясь от накопившихся у обоих забавных историй из школы или жизни вне нее. Для этих двоих весь день не существовало больше никого, поэтому было спокойно и хорошо. Но все хорошее кончается, так кончилась и суббота: Тэхену пришлось уехать домой, ведь там его ждала семья и накопившиеся всего за один день дела. Чимин вновь остался наедине с собой.       К вечеру домой вернулся отец, ведя себя не очень разговорчиво из-за усталости. Из-за нее же он не придирался к сыну, когда замечал, что тот сделал что-то не так, просто вздыхая и возвращаясь к своим делам. Позже пришла и мама, потому атмосфера в доме стала менее нагнетающая. Госпожа Пак всегда была, так сказать, катализатором к общению отца и сына: при ней Чим спокойнее мог обмениваться короткими фразочками, а иногда шуточками, с родителем. Также обстояли дела и со стороны господина Пак: в присутствии жены он более расслабленно себя чувствовал с сыном. Но и такая семейная идиллия продолжалась недолго.       Очередная стычка из-за разного мнения и видения чего-то незначительного, которую не сумела предотвратить мама, привела к крупной ссоре между Чимином и отцом, из-за чего первый, психанув, молча ушел к себе в комнату и закрылся изнутри. Так и кончился спокойный и такой любимый юношей день. Все по-старому, возвращается на круги своя. Вновь ощущение одиночества, вновь отвращение к той самой картине, которая стояла прямо перед сидящим на полу парнем. Наступил следующий день.       Шатен почти не спал, так как уснул лишь под утро, замученный собственными мыслями, от которых отвлечься было не на что. Выглядел он, мягко говоря, не очень: на бледной коже рук виднелись красные следы, которые он сам по неосторожности оставил ногтями, когда сжал рукав своей толстовки, пока пытался не думать о плохом; глаза красные, невыспавшиеся. Ладно, на труп не похож, на этом уже можно сказать спасибо.       В гостиной его встретили молчанием. Мама боялась сказать что-то не так и вновь оттолкнуть его, а отец просто не желал с ним разговаривать, смакуя послевкусие вчерашнего конфликта. Любая брошенная юношей фраза сопровождалась упреком со стороны мужчины, из-за чего рвение идти на контакт пропадало у обоих. Госпожа Пак же, как и до этого, старалась не вмешиваться и не подливать масла в огонь, с этим они и сами прекрасно справлялись.       После нескольких перепалок вся семья более-менее спокойно позавтракала и вновь разошлась кто куда. Чим поспешно удалился в свою комнату, оглядывая свой горячо любимый срач, после чего решил хотя бы немножко прибраться, унести мусор и поставить стираться грязные вещи, что валялись по всей площади помещения. На приведение спальни в относительно адекватный вид у парня ушло около полутора часов. Здесь по-прежнему были разбросаны бумажки с записями, канцелярия, книги и тетради с конспектами, но на столе и полках уже не было пыли, не валялась всюду ненужная одежда, полегче дышалось после проветривания, несмотря на то что запах в комнате очень даже нравился и успокаивал юношу. Здесь все еще можно было почувствовать нотки сигаретного и свечного запахов, но они уже были едва уловимыми. От самого Чимина же сигаретами не пахло, только от одежды, что успела пропахнуть ими за время нахождения в здесь — причина в том, что парень не брал в руки сигареты почти неделю, они просто валялись где-то по сумкам и в некоторых ящичках спальни. От разгребания очередной кучи порванных бумажек рядом с письменным столом юношу оторвал стук о дверную раму, чем его решила привлечь мама, чтобы не вторгаться в открытое личное пространство сына. Это сработало, младший Пак тут же обернулся в сторону незакрытой двери, с помощью которой тот недавно устроил сквозняк в спальне, чтобы побыстрее проветрить ее.       — Солнышко, как тебе идея сходить сегодня за тортом? — с осторожностью спросила женщина, делая несколько шагов в сторону парня. — у тебя завтра день рождения, а мы даже ничего к нему не купили еще. Будешь приглашать Тэхена? Может еще кого-то пригласить хочешь?       — Давай вместе просто что-нибудь приготовим вкусного? Не хочу снова с тортом его отмечать, — вполне спокойно ответил Чим, возвращаясь к своим делам и переставляя вещи из одного места в другое. — про Тэ не знаю, я спрошу у него, занят ли он завтра, а потом тебе скажу. Больше мне и некого приглашать, — немного тише закончил тот.       На слова сына госпожа Пак кивнула, а после поспешно удалилась из комнаты, чтобы не мешать и не давить своими расспросами. Самое главное она узнала, а остальное может подождать и до завтра. За это Чимин был благодарен маме.       Следующие пару часов юноша безвылазно провел в своей спальне, сидя за столом, когда закончил с небольшой уборкой. На полу валялись уже и новые бумажки вперемешку со старыми, недалеко от стула расположилась гитара, которую Пак то брал в руки ненадолго, то вновь отставлял в сторону. Он вновь и вновь метался между двумя привычными себе состояниями: с одной стороны его охватывало вдохновение с желанием писать, рисовать, придумывать новые мелодии, под которые после с лучшим другом смог бы поставить хореографии, но с другой стороны подкрадывался обычные для парня пессимизм, апатия и отвращение к тому, что сам же только что сделал. В принципе, ничего необычного, но приближение собственного дня рождения угнетало его еще сильнее, чем что-либо в обычные дни.       В тишине комнаты раздался знакомый ему звук уведомления о сообщении, что пришло ему на телефон, предположительно, от Тэхена, которому Чимин написал около часа назад с приглашением завтра к себе домой, чтобы, так сказать, отпраздновать в кругу близких.       «Привет, не знаю еще точно, свободен ли буду. Но я постараюсь освободить вечер для тебя!!! Попозже напишу точно, приду ли я». Даже если не придет, без разницы. Паку сейчас было не до этого, из-за чего он оставил сообщение друга без ответа, просто слистнул его из шторки уведомлений, чтобы глаза не мозолило. Отложив телефон на другой край стола, юноша вновь взял в руку карандаш и начал что-то писать на страничке блокнота на пружинке. Именно на пружине, так как из таких легче всего вырвать листы, что и делал Чим, комкая бумажки и откидывая их в сторону во время очередного приступа «это слишком плохо, чтобы оставлять». В такие моменты его мог остановить только Ким Тэхен, которого сейчас не было рядом, потому парень без зазрения совести создавал новую компанию для соскучившихся клочков бумаги на полу, вырывая все больше страничек бедного блокнота, в котором, по меньшей мере, не хватало уже четверти листов.       Стараясь вырвать очередной лист с небольшими карандашными зарисовками в виде летающих отдельно от тела голов людей, глаз и непонятных узоров, которые он неосознанно чертил, погружаясь в свои мысли, Чимин случайно поцарапал палец, из-за чего в районе стола послышалось тихие ругательства и шипение. Порезался он несильно, но, несмотря на это, ранка довольно-таки болезненно ныла, отдаваясь легким неприятным жжением. Это стало невидимым толчком для парня, чтобы наконец выйти из своих четырех стен и подать признаки жизни за пределом комнаты. Юноша быстро прошмыгнул в сторону ванной, которая находилась удачно близко к спальне, чтобы не пересекаться лишний раз с родней. Оказавшись там, Пак достал из шкафчика баночку антисептика и упаковку с пластырями. Особо не медля, он обработал порез и заклеил палец пластырем, тихо усмехнувшись от мысли, что уже давно их не использовал.       — Айва, отойди, — произнес негромко шатен, обращаясь к своей подруге, что перегородила дверной проем. — я же если попробую перешагнуть, ты под ногу подлезешь, мы проходили это, вставай.       Так и получилось, именно когда Чим все же решил вернуться к себе, кошке приспичило встать, из-за чего парень чуть на нее не наступил, вовремя ухватившись за ручку двери и поставив ногу в другое место, в противоположную от этого вредного комочка шерсти сторону. Чимин лишь обреченно выдохнул — привык он уже к подобным выходкам Айвы, не впервые подобное случается. Выйдя из злополучной ванной, он поплелся обратно к себе, а следом за ним и кошка, что тёрлась о ноги, будто бы извинялась за свою шалость, которая повторялась из раза в раз. Как бы часто его «подруга» ни отчебучивала что-то вроде этой выходки, долго он злиться на нее не мог, ведь именно она было его личным психологом и знала даже больше, чем Ким Тэхён, сующий свой нос во все дела Пака.       По возвращении в комнату, юноша оглянул проделанную им за сегодня работу, оценив масштабы оставшегося бедствия. Дальше он убираться не намерен, максимум пыль протрет да подметет через недельку пол, чтобы визуально было почище. С этих мыслей его сбила не менее важная — а наступит ли это через недельку?       Отмахнувшись от одному только ему видного облака информации, заполоняющей его голову, Чимин взглянул на часы. Шесть вечера. Как же быстро пронеслось время, убитое за уборкой. А ведь он даже не заметил, как за окном начинало темнеть, попросту был сосредоточен на своей комнате, которую пытался привести в божеский вид, ну или же на чем-то другом. Не суть дела.       Пак отпихнул от себя мешающую пройти вглубь комнаты Айву, собрал как можно больше мелких вещей с пола, стараясь расчистить его, чтобы, не дай черт, не споткнуться о какую-то непонятную хрень, лежащую черт знает почему не на столе, как это было пару дней назад, когда он возвращался ночью в полной темноте из душа. Шатен тогда чуть себе нос не разбил, просто очень удобно оказался рядом с кроватью и успел ухватиться за ее край, спасая себя от болезненного падения лицом в пол. Испытывать удачу, а уж тем более подвергать опасности случайно зашедшую сюда мать или кошку, ему просто не хотелось, поэтому, от греха подальше, решил всю мелочь расставить по полочкам или хотя бы убрать на стол и прочие не ходибельные поверхности.       Это не очень энергозатратное занятие потратило еще с полу час времени от сегодняшнего вечера, заходящее солнце постепенно начало проглядываться промеж зданий, освещая комнату парня приятным розоватым светом последних лучей. Закончив расставлять фигурки, игрушки и книги по полкам, Чим вновь взглянул на часы, после чего взял свою джинсовую куртку, которая из-за уборки висела в шкафу, а не на стуле, как это было обычно, кинул ее на кровать и начал искать еще одежду, в которой было бы не стыдно выйти на улицу. Плевать, что выходить он собирался в ночь, когда у них рядом с домом было почти невозможно наткнуться на кого-то знакомого, кто бы мог придраться к его внешнему виду. Так уж вышло, что он жил в районе, где молодые люди занимали всего процентов десять от населения, остальными были семьи да пожилые люди, которым поздно на улице было делать нечего. Пару минут поисков спустя рядом с курткой лежали еще широкие брюки, рубашка и белая футболка, а юноша смотрел на вещи, пытаясь понять, насколько адекватно они будут смотреться вместе. Вздохнув, он пришел к выводу, что и такое сочетание сойдет, на самом же деле ему было немножко плевать на внешний вид. Переодевшись и взглянув на себя в зеркало, Чимин тихо, едва ли громче шепота, заключил себе под нос, что выглядит очень даже прилично, а если учесть еще и кеды, то вообще бомба. Схватив со стула свою сумку и накинув ее через шею, парень взял телефон и в спешке выбежал из своей комнаты, направляясь в прихожую, где столкнулся с озадаченным взглядом матери, которая только-только сама вернулась домой и даже куртку снять не успела.       — Ты куда? — не задумываясь выпалила женщина, оценивающе оглядывая собственного сына, будто видела его впервые.       — Гулять, хочу встретить свой день рождения на набережной, — на автомате ответил младший Пак, так как на всякий случай был готов к подобным расспросам от семьи.       — Ты до утра гулять собрался? С кем-то или один? — все не унималась та, снимая шарф и украдкой поглядывая на юношу перед ней.       — Один, потом возможно к Тэхёну пойду, так что дома не ждите, вернусь, наверное, завтра, — все еще по заученному сценарию тараторил шатен, поправляя сумку на свое плече и убирая телефон в карман джинсовки. — вопросы кончились, и я могу идти, или вас, премногоуважаемая матушка, что-то еще волнует?       — Будь осторожнее и напиши, если решишь пойти домой, а не к Тэ, — сдавшись под энтузиазмом сына, заключила женщина, вешая куртку в шкаф и отходя от входной двери, чтобы не препятствовать чужим планам.       — Хорошо, как скажешь, — Чим облегченно выдохнул, скрывшись за спиной матери, чтобы та не заметила, и, натянув свои кеды, поспешно вышел из дома, доставая телефон из кармана, куда убрал его еще совсем недавно. На ходу он быстро напечатал сообщение своему другу. Что-то вроде «можешь не приходить завтра, я забегу к тебе, чтобы увидеться, возможно», после чего убрал телефон в сумку и неспешным шагом пошел туда, куда планировал пойти сегодня уже пару недель точно. Он шел к мосту, идущему через одну небольшую реку близ его любимого парка. Там он проводил много ночей наедине с собой, стараясь поменьше думать о чем-то плохом. Но сегодняшний день немного отличался от других: он шел туда с определенной целью, с планом, над которым думал довольно продолжительное время.       Медленным, прогулочным шагом дорога до места назначения заняла у Чимина без малого час, время близилось к восьми, на улицах было уже совсем темно. Набережную реки освещали не очень яркие фонари, создающие своеобразную атмосферу, за которую юноша и полюбил его. Здесь обычно не многолюдно, особенно ночью, единицы ходили где-то вдалеке, абсолютно не обращая внимания на подростка, облокотившегося на забор, отгораживающий его от каменистого берега и холодной воды в реке.       Шатен молча, в полном одиночестве, наедине с собой, разглядывал, как медленно рассасываются все еще шастающие по парку парочки и некоторые семейки с детьми. Ему спокойно здесь, никто никогда не знал, куда именно он ходил в такие ночи, отчего Пак мог полностью расслабиться и насладиться угасающим шумом города по ту сторону реки. Все засыпало, а он, словно владелец этого мира, наблюдал за этим, продумывая возможные обыденные сюжеты этих улиц, будто бы ему подвластны чужие жизни, как своя собственная. Достав из кармана сумки пачку сигарет и спичечный коробок, Чимин зажег одну спичку, поднимая ее на уровень собственных глаз и наблюдая, как она горит.       — Мы тоже по-своему спички, — проговорил он вполголоса, зная, что никто все равно его не услышит. Некому. — также горим и догораем, когда стареем, — продолжал парень, смотря, как огонь доходит до половины тонкой деревяшки. — а кому-то суждено догореть раньше, чем огонь дойдет до нашего конца, — заключил он, задувая пламя и доставая сигарету и новую спичку из коробка.       Проведя серной головкой по одной из сторон картонной коробочки, Пак зажал сигарету между губ и поджег ее с противоположного конца, вдыхая такой привычный и расслабляющий, но все равно мерзкий вкус никотина, а через какое-то время выдыхая облако едкого дыма, которое так приятно разъедало его тело изнутри. Отпрянув от забора, парень неспеша пошел в сторону моста, куда направлялся изначально, медленно потягивая свое убийственное «спасение» в виде сигаретного дыма, полностью заполняющего его легкие и медленно выходящего после через слегка разомкнутые губы, готовые к новой затяжке.       Примерно на середине моста шатен остановился, поворачиваясь в сторону реки и облокачиваясь на перила, оберегающие людей от случайного падения в водную пучину. Выкурив сигарету почти до фильтра, он затушил ее о перила и бросил прямиком в воду. Чимин лениво достал телефон, чтобы посмотреть время, в шторке уведомлений увидел короткое «Окей» от Тэхёна и выключил мобильный, убирая его обратно. Стрелки часов уже перевалили за десять, а окружающий ранее это место шум почти полностью стих, лишь иногда можно было расслышать отдаленные звуки машин где-то на приличном расстоянии от этого уединенного уголка. Собравшись с мыслями, парень аккуратно перелез через поручни, усаживаясь на них по ту сторону, так что его от воды ограждала лишь высота моста. Расположившись понадежнее, Пак достал новую сигарету из сумки и обхватил ее губами, не спеша зажигать, но в одной из рук держал спичечный коробок, просто дожидаясь нужного ему момента, который еще не настал.       Он с интересом разглядывал облачное небо, на котором уже виднелась луна, свет которой отражался от поверхности воды в реке. Красиво. Красиво и спокойно. Спокойно, как никогда раньше. Сейчас для него существуют лишь мост, сигарета, зажатая меж губ, и он сам, наслаждающийся эти моментом. Никто из близких не сможет нарушить эту идиллию, состоящую всего из трех компонентов.       Чимин посильнее уцепился ногами за вертикальные перекладины заборчика, после чего аккуратно зажег спичку и, закрывая сигарету от ветра, поднес к ней неяркое пламя, после чего кинув все еще горящую спичку вслед за предыдущей, выкуренной сигаретой. Сделав затяжку, он вцепился обеими руками по бокам в поручни, зажимая в пальцах одной из них свое «спасение», и медленно выпустил струю дыма изо рта, наблюдая, как он растворяется в воздухе.       — Не одолжишь сигаретку? — оторвал шатена от раздумий низкий голос, доносящийся откуда-то позади, по ту сторону ограды.