Ты – ошибка в моём сердце

— Как там твоё свидание? Свидание.. С самого начала это нельзя было таким словом обозначить, что уж говорить о том, что Иру, блять, кинули. Она первая списалась с Антоном и предложила встретиться. И, чудо — вечно занятой парень всё-таки выкроил время ради неё. Но всё обломалось, так и не начавшись. Старшекурсник, что по слухам должен был быть весёлым и доброжелательным, на деле оказался каким-то мутным типом. Он вечно вставляет Ире палки в колёса, уже второй раз прерывая романтичную атмосферу собственным присутствием. Либо Антон правда не замечает симпатии и интереса, либо просто притворяется, потому что боится обидеть отказом. Однако, если учитывать, каким интеллектом он обладает, первый вариант кажется просто глупой отмазкой влюблённого мозга. Даже абсолютно левый человек всё понял. Тогда как до объекта её воздыхания, на которого она смотрит глазами-сердечками, не доходит? — Бля, прости. Задумалась, — Ира присаживается на лавочку и достаёт из пакета булочку с вишнёвым джемом. После такого провала только еда и поможет. — Я просто в ахуе, Дарин. В ахуе. Подруга согласно кивает, хотя ещё даже рассказа не услышала, садится рядышком. Неожиданного прилива нежности становится не избежать: Ира прижимается к тёплому плечу, откусывает от пирожка кусок и с набитым ртом жалуется на вечно мешающего им Попова. Дарине остаётся только поднимать свою упавшую челюсть с пола. Где это видано — человека выгонять со свиданки? Ира выдыхает с неким облегчением — груз обиды и разочарования падает с души. Выговориться определённо стоило. — Всё шло хорошо, пока он не заявился. Бесит. Она замолкает, достаёт из шоппера пачку салфеток, вытирает руки. Дарина берёт и себе одну, заодно выкидывает пакет вместе с использованными салфетками, потому что сидит слева — ближе к мусорке. Ещё не повернувшись, интересуется: — Так что за парень? Я его зна... — когда оборачивается, так и застывает, уставившись на что-то. Кого-то. По закону подлости именно того, кому они успели перемыть все косточки. Арсений идёт чуть ли не вприпрыжку, светится прям от счастья, словно спас мир от зомби-апокалипсиса и получит вскоре щедрое вознаграждение. Он поправляет взъерошенные волосы, проходит рядом со скамейкой, на которой расположились девушки, и подмигивает Ире. Возможно, с целью подъебать. Но Дарина-то этого не знает, восторженно охает и пищит, едва студент отходит: — Он тебе подмигнул! — и радуется так, будто не пускала только что на него же слюнки. Неужто причина его поведения была.. в ревности? Совершенно не похоже на то, что она нравится Арсению. Проще поверить, что заинтересован он в Антоне. Это ну уж точно полнейший нонсенс.

***

Сильно клонит в сон. Лечь в три часа ночи после двойной порции кофе – очень плохая идея, больше повторять Антон не будет. Он понуро смотрит на наручные часы. До пары осталось пять минут, а место рядом всё ещё пустует. Точно ли получилось починить вчера ноутбук? Никакой серьёзной неполадки Антон не нашёл, поэтому тупо всё отформатировал, но ответственность-то лежит именно на нём — согласился помочь, а значит должен был быть уверен в себе. Присущие сосредоточенность и усидчивость сегодня решают послать его далеко, надолго и глубоко, поэтому он откладывает толстые тетради, неосознанно останавливает взгляд на стуле. — Меня ждёшь? По голосу узнаёт сразу, даже просыпается немного. Трёт пальцами виски. Когда зрение восстанавливается, и видит Антон не расплывчатое пятно, а высокого парня в чёрной рубашке и брюках, он промаргивается. Арсений не в голубом. А как же его клятва превратить жизнь в адское пекло, мешать, раздражать, унижать и тому подобное? Куда вдруг делись дурацкие костюмы, шапки, носки и, в конце концов, шнурки? — А где.. голубой? — невнятно, будто отставая в развитии, спрашивает Антон и резко замирает. И замирает всё внутри него. Сердце перестаёт биться, мозг — функционировать. Только орёт тревогу из-за того, насколько внезапно лицо Арсения оказывается рядом. И длится этот странный, привлекающий внимание жест по ощущениям целую вечность — Антон буквально чувствует, как щёки начинают гореть, и слышит тихое для всех, но такое громкое для себя: — Сегодня я выгляжу ещё круче, да? — Арсений роняет смешок, отодвигается и на растерянный взгляд реагирует, как всегда: улыбкой одним уголком губ. Но разница спустя время колоссальная — ненавистная усмешка теперь добрая, говорящая, мол: «Знаю, какой я красивый, нестрашно». Для Антона, правда, страшно. До безумия страшно, потому что это – сумасшествие, бред, ужас. Он дёргает плечом, как-то взволнованно смотрит в чужие довольные глаза и не верит в то, как глупо себя ведёт. Молчит, словно рыба, но пялиться продолжает. Рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, открывает вид на усыпанные родинками ключицы. Брюки идеально обтягивают бёдра. Чёлка слегка прикрывает лоб. Серебряная цепочка блестит на освещении. Вроде одет по-обычному, не ярко вовсе, а всё равно чем-то отличается. Или это уже в его голове такая установка, что Арсений – что-то обязательно неординарное. Как ни странно, никто на них не косится, не тыкает пальцами — видимо, только для Антона шёпот в ухо показался таким.. Таким. Стыдно, стыдно, стыдно — всё, что сейчас крутится в голове. — Ты чего отвернулся-то? У нас практика диалогов. Мы же одна команда, — с гордостью восклицает Арсений и хитро щурится. — Причина, по которой мы вместе сидим. Антон мысленно проклинает весь белый свет, чуть-чуть успокаивается и, тяжело вздохнув, волком смотрит на чересчур радостного Арсения. Несёт какую-то околёсицу, правда. Они же и так вдвоём сидят постоянно, чего вдруг решил прикрываться обстоятельствами? — Идиотский проект, — бурчит он своему носу и говорит уже громче. — Ну и что будем обсуждать? — Романтику, конечно же. Гримаса его «товарища по несчастью» меняется после предложенной темы. — Давай выберем «объяснить дорогу прохожему». — А я чуть игру с тобой не создал. Это ж скучно, — он давит в себе приступ смеха, тут же меняя тему. — Смотри. Ты признаёшься в любви человеку, а потом оказывается, что вы родственники. Как тебе такое? Одно обречённое выражение лица Антона высказывает все ругательства. — Серьёзно? — Вполне. Ей, — кивком головы указывая на Екатерину Владимировну, шепчет Арсений. — Точно нравится такая хрень. — Откуда ты знаешь? — Свои связи. Антон думает недолго. Скрепя сердце, соглашается, перед этим, разумеется, просканировав Арсения подозрительным взглядом. Он приходит к выводу, что всё, связанное с фантазией, действительно лучше просто бессовестно скинуть на этого человека. И откуда вдруг взялось такое доверие? — Диалогом я займусь. Выберешь строчки, которые понравятся, — даже не спрашивает, а утверждает. — Эм.. полностью? — Я ж в театральном кружке университета состою. Иногда даже в качестве режиссёра, — он хмыкает, когда Шастун недоверчиво поглядывает на него. — Чего ты так удивляешься? Это можно было бы посчитать хвастовством, но голос Арсения звучал максимально обыденно, будто речь шла не о собственном достижении, а погоде за окном. Странно. В какой-то степени даже.. грустно? Погорячился ли Антон, вешая на него ярлык ленивого человека с золотой ложкой во рту? С первого дня всё было не так, как планировал он. Если что-либо касается Попова, можно уже просто плыть по течению — всегда он поставит в тупик, обескуражит лишь одной фразой и непредсказуемыми действиями. Только как так получилось, что и самого себя уже контролировать невозможно? — Думал, я снова халявить буду? — он легко, едва ощутимо касается плеча, вытаскивая Антона из-под тяжести назойливых мыслей. Арсений откладывает ручку и смотрит на обеспокоенного соседа по парте, но никаких замечаний в его сторону не делает. И где же? Где вопросы, где любопытство, где допытывания? Почему всё снова идёт не так, как предполагал сейчас Антон? Арсений продолжает сосредоточенно писать сценарий. Улыбается как-то мягко, когда видит, как сонно он моргает, но не позволяет себе хотя бы прилечь, положить голову на руки и отдохнуть — нельзя, это неправильно, безответственно. И так и не нарушает тишину до конца пары, будто знает: сейчас стоит помолчать.

***

Вокруг темень, хоть глаза выколи. Только фонарь слабо освещает место рядом со столиком и саму лавочку. Мотылёк упрямо летит к теплу, бьётся, но продолжает неосознанно причинять самому себе вред. К вечеру уже похолодало, и злосчастный ветер забирается под одежду — противные мурашки ползут по шее. И, спрашивается, зачем они сидят здесь столько часов, если толку ноль? Арсений редко в жизни следует всяким поговоркам и пословицам, но к данной ситуации очень даже подходит «утро вечера мудренее». Поспали бы, а нет, его партнёр по проекту не может спокойно отдохнуть, пока не отучится половину ночи и не удостоверится, что он занимается тем же. Одно и то же выражение лица, одна и та же интонация. На эту игру актёр без слёз не взглянет. — Сценарий же отличный получился, разве нет? Почему ты играешь как робот? Антон, который ещё на паре хотел спать (и безбожно врал, что бодр и полон сил), кладёт свой идеально обрезанный листок — в отличие от порванного листка Арсения — и совершает слабую попытку отстоять себя: — Нас же не за актёрское мастерство оценивают. Устало вздохнув, он подпирает рукой щёку и мирится — всё-таки, это Шастун. Неисправимый Шастун. — Скажи честно. Ты же никогда не встречался? Заданный вопрос озадачивает Антона. Он прячет взгляд в бумажках и нарочно грубо спрашивает: — А как это относится к сценарию? Однако теперь на подобную уловку Арсений вестись не станет — лезть в душу вроде и не хочется, но всё внутри сгорает от интереса. Вдруг и расколется наконец. — Ну ты всю романтику в нём портишь, — отмазывается умело он и, как самый настоящий профессионал, тупо спрашивает в лоб. — Когда-нибудь влюблялся? — Не назову все те бессмысленные чувства влюблённостью, — заминается и молчит. Арсений сегодня необычайно терпелив, держит рот на замке. — Да и на симпатию не тянуло. — Бессмысленные чувства? — Ну да. Антон же просто обесценивает свои эмоции. Утверждает так, будто считает, что его мысли — абсолютно нормальные. Даже Арсений, который в любой ситуации успевает придумать какую-то глупость, жёстко тупит сейчас. Какой-то сеанс у психолога, честно. И этот новый клиент доставит ему травму. — А что для тебя отношения? — Не знаю. Сказка, придуманная людьми. Может, всё-таки порепетируем? — Антон снова берёт листок и якобы вчитывается в текст. Но Арсений уже ответы все услышал. Поэтому не собирается проторчать до пяти утра на этой лавке. Хорошо, что общага отсюда неподалёку. Он хватает сумку и вытаскивает оттуда баночку кофе, кладёт со стуком рядом с чужой рукой и на немой вопрос отвечает спокойно: — Отдаю, потому что невкусно. И неважно, что перед выходом эта баночка совершенно не случайно оказалась в его сумке. Да, он взял её для Антона. И какая разница, почему и для чего? — Чего это ты? — Что? — искренне не понимает Арсений. Особенно его напрягает это разочарование в глазах. Что он успел сделать-то? — Да тактику ты сменил. Но мне не нравится то, что ты притворяешься. Не нужно быть дружелюбным, — слишком серьёзно и уныло поясняет Антон. То есть ему было неприятно поведение Арсения лишь потому, что он посчитал это лицемерием? Какие тараканы должны быть в голове, чтобы так себя накрутить? — Я не менял никакой тактики. Я просто делаю то, что хочу. Он поджимает губы, смотрит вопросительно. «Значит, ты хочешь относиться ко мне хорошо?». — Я пошёл. Увидимся. И Арсений трусливо сбегает, потому что сам никакого вразумительного ответа ещё не придумал.