Погоня за красной луной

Вечером Тэхён собрался быстро — переоделся в первые попавшиеся джинсы и футболку, сверху накинул ветровку, а в сумку сложил все травы и пузырьки с настоями, что могли понадобиться на месте. От волнения его немного потряхивало, предстоящая вылазка казалась опасной, ведь он никогда ни в чем подобном не участвовал. В прошлой стае альфы бывало дрались между собой, выясняли отношения из-за омег или просто так развлекались, но серьезных конфликтов там не случалось. В городе же подобная вражда была оправдана, учитывая количество стай. Каждый вожак стремился к расширению территории и власти, даже ему это было понятно. Тэхён перекусил вместе со всеми в столовой, где настроение ощутимо отличалось от привычного. Вместо шума и смеха слышались только тихие разговоры. — Ну что, освоился? — к нему за стол подсел Чимин с привычным кофе в руках. — Ты вытащил наших парней, спасибо. — Я просто делал свою работу, — Тэхён смущенно пожал плечами, так как ему все еще было непривычно слышать чужую похвалу. — Ты тоже едешь? — Ну конечно! — Чимин расправил плечи. — Клыки давно напрашиваются. У меня к ним свои счеты. Он кивнул в сторону Юнги, который занимал главный стол с Чонгуком и Намджуном. Тэхёну нравился дерзкий характер Чимина и его смелость, то, как омега держался наравне с альфами. Рядом с ним он и сам почувствовал себя уверенней. Перед выходом к ним подошел Джин и крепко обнял Тэхёна на прощание. — Береги себя, — шепнул он на ухо. Тэхён последовал за Чимином в подземный гараж, где альфы и омеги, участвовавшие в атаке, уже рассаживались по ждущим машинам. Чонгук отдавал последние команды своим приближенным. Тэхён случайно встретился с ним взглядом и даже на расстоянии увидел янтарный блеск его глаз. Чонгук кивнул ему с быстрой улыбкой и занял черный джип вместе с Намджуном и Юнги. Тэхён немного растерялся, а потом заметил, как ему машет Хосок, и поспешил к нему. — Куда мы едем? — спросил он, залезая на пассажирское сидение. — Есть информация, что сегодня вожак Клыков собирает всех подчиненных на совет. Это на окраине, так меньше рисков столкнуться с людьми. Не в наших правилах им вредить, не то чтобы Клыки об этом задумывались. Мы останемся на нашей территории, а остальные пересекут границу и нападут, — объяснил Хосок по пути. Они покинули оживленный центр, миновали тихие спальные районы и свернули в явно неблагоприятный, где с каждой минутой улицы становились все темней и пустынней. Фонари работали с перебоями, редкие прохожие торопились скрыться в домах. Если бы Тэхён изначально пришел в город с этой стороны, точно развернулся бы обратно в лес. Машина остановилась на дороге, недалеко от поросшего травой пустыря, в то время как остальные проехали дальше — к ряду заброшенных недостроенных домов. Тэхён не знал, где проходит граница между стаями, но подсознательно ему казалось, что на той стороне, где остановились машины, ощутимо мрачнее. Ждать было мучительно. Хосок пытался отвлечь его, но Тэхён уходил от разговоров, просто кивал и молчал, так как был не в состоянии отвечать. Он вслушивался в тишину августовской ночи и просил всех волчьих богов, чтобы волки Красной луны не пострадали. Когда в отдалении послышались первые выстрелы, крики и рычание, они с Хосоком переглянулись. Тэхён не мог продолжать спокойно сидеть и вылез из машины. Он с тревогой вглядывался в сторону чужой территории, но вся борьба проходила внутри одного из далеко стоящих зданий, снаружи мелькали только редкие тени, неразличимые в сумерках, поэтому невозможно было понять, кому они принадлежат, своим или чужим. С каждым воплем и рыком сердце нервно ёкало. Тэхён порывался броситься вперед, но останавливал себя. Там он ничем не сможет помочь. Хосок тоже вылез из машины и встал рядом. — В такие моменты я жалею, что не родился альфой, — тихо сказал он непривычно серьезным для него тоном. — Раньше я тоже часто об этом думал, — согласился Тэхён. — Так было бы легче. — Я не представляю тебя альфой, — улыбнулся Хосок. — Тебе идет быть омегой. Тэхён не успел ответить. Среди шума отдаленных выстрелов раздался еще один. Совсем близко и такой громкий, что он почти услышал свист пули. Тэхён дернулся, оглядываясь по сторонам, а потом в ужасе распахнул глаза. Улыбка на лице Хосока застыла, из уголка рта потекла струйка крови, он пошатнулся и упал замертво. — Нет! — вскричал Тэхён. — Хосок! Он схватил сумку из машины и наклонился над бетой, судорожно ища, что может помочь. За спиной раздались шаги. Тэхён уже собирался обернуться и позвать на помощь, но в следующий момент затылок пронзила ослепляющая боль, и мир померк, погружая его в кромешную черноту. * Тэхён очнулся в движущейся машине. Открыть глаза получилось не сразу, веки ощущались слишком тяжелыми, но он слышал уже знакомый шум двигателя, запах бензина, а также незнакомые запахи альф. Внутри поднялась лихорадочная волна паники, и Тэхён на миг потерял связь с реальностью. Затылок ныл тупой болью, голову периодически простреливало, как будто что-то раскаленное шевелилось внутри, но в целом больше никаких травм на себе он не ощущал. Тэхён старался дышать медленнее, отгоняя панику, и постепенно среди гнетущих запахов чужих альф, металла и крови различил свежий феромон, показавшийся ему странно родным. Мысли путались, Тэхён силился вспомнить, что произошло, а потом вздрогнул от неожиданно раздавшейся мелодии звонка. — Да, уже едем, — прозвучал басовитый голос. — Чон попался как щенок, как мы и думали. Тэхён застыл. Звуки чужого довольного смеха заставили его похолодеть изнутри. Стая. Хосок. Чонгук. Перед глазами пронесся весь день, как яркие вспышки в тумане. Тэхён приоткрыл глаза. Он и правда находился в машине, за окном мелькали сельские пейзажи — редкие дома на полях, деревья и лес в отдалении. Вокруг никого, только темень ночи. Тэхён сидел у окна, а рядом с ним окровавленный альфа с мешком на голове, но слабый запах выдавал в нем Чонгука. Сердце защемило. Чонгук был слишком неподвижен и тих, чтобы надеяться, что он может быть все еще жив. С правой стороны сидел незнакомый альфа в кожаном жилете, короткостриженый и мускулистый. Он продолжал разговаривать по телефону и вертел в свободной руке пистолет. Альфа заметил его взгляд и еще сильнее развеселился. — Мы еще одного прихватили, — сообщил он собеседнику. — Что значит зачем? Сам увидишь. Омега в подарок вожаку, что такой красоте пропадать? Да и пахнет совсем невинно, наши обрадуются. Тэхён стиснул зубы. Его снова сковал преследовавший последние несколько лет страх, внутри все трепыхалось и мельтешило от ужаса, но вместе с этим в голове пульсировала холодная ярость. Ненависть к альфам, для которых он был всего лишь телом. Бездушным куском мяса для удовлетворения грязных желаний. Тэхён не видел смысла жить дальше. Чонгук, который еще утром так мягко улыбался ему, был мертв. Этим летом ему посчастливилось узнать, что бывает другая жизнь и другие альфы, отличающиеся от остальных, но теперь он вернулся к изначальной точке. Тому, от чего бежал. Без стаи и без Чонгука для него ничего больше не оставалось в этом мире, так как сдаваться на милость чужого вожака он не собирался. Тэхён коснулся шеи, собираясь выпустить когти прямо в нее, пронзить плоть и одним махом покончить со всем. Он зажмурился и прижал дрожащие пальцы к пульсирующей вене, но в последний момент услышал тихий стон. Чонгук. Альфа был все еще жив. Тэхён отдернул руку от шеи и судорожно вцепился в джинсы. Чонгук немного наклонился в его сторону и Тэхён услышал его слабое дыхание сквозь ткань мешка. Облегчение наполнило его до краев. Чонгук жив, а значит, и он не будет торопиться умирать. Тэхён оглянулся по сторонам, но не нашел ничего, что могло бы помочь выбраться. Карманы ветровки были пусты, а джинсы он не надевал с того дня, как пришел в стаю. Тэхён замер от внезапного воспоминания и быстро коснулся кармана. Он все еще был там — пакетик с ядом, про который он совсем забыл, а ведь со временем яд должен был только усилить свои свойства. Тэхён быстро оценил обстановку. Альф было двое — один за рулем, второй на заднем сидении с пистолетом в руках. Машина неслась на сумасшедшей скорости, но ждать, когда они достигнут чужой базы, он не мог. Он должен был действовать. Хотя бы попытаться ради вожака. Он согнулся, притворяясь, что напуган до смерти, и тихо заскулил. — Что, куколка? — оскалился альфа. — Потерпи немного, таким сладким омежкам нужен узел. Наш вожак быстро научит тебя. Оба альфы расхохотались, а Тэхён опустил глаза, чтобы не выдать себя. Пусть они видят страх беспомощного омеги, не представляющего никакой угрозы. Он сжался, наклоняясь вперед, и запустил ладонь в карман, аккуратно пряча в ней пакетик с порошком. Попытка у него всего одна, второго шанса не будет. Тэхён выждал, пока альфа снова отвлечется на телефон, дернул Чонгука на себя и впечатал содержимое пакета альфе в лицо. Тот взвыл и зарычал, его кожа словно поплыла, покрываясь красными пятнами и волдырями, а изо рта пошла кровавая пена. Тэхён не отвлекался и даже не смотрел на действие яда, а сразу же выхватил из рук альфы пистолет. Он не умел им пользоваться, просто надавил на спусковой крючок и дернулся от оглушающего выстрела, попавшего альфе в плечо. Тэхён выстрелил еще раз, на этот раз точно в голову, а потом развернулся и выпустил несколько пуль в водителя прямо через сидение. Альфа, бывший за рулем, резко тормозил, но после удачного выстрела машина потеряла управление, вильнула и врезалась в дерево с глухим ударом. Тэхён еле успел вцепиться в дверную ручку, но все равно впечатался лицом в спинку водительского сидения. Казалось, что сердце колотится в горле. Он не знал, живы ли альфы, и не собирался проверять. Тэхёна трясло крупной дрожью, дверь с его стороны не поддавалась, и ему пришлось наклониться к водителю, чтобы разблокировать ее. Хорошо, что Хосок показал ему, как устроена машина и замки, иначе бы он не знал, что делать. Сердце кольнуло, и Тэхён отогнал из головы образ беты. Сейчас он сам был на волосок от смерти, а вместе с ним самый главный альфа в его жизни. Тэхён содрал с его головы мешок и охнул. Лицо и шея Чонгука были покрыты мелкими кровоточащими порезами, полуприкрытые глаза покраснели и странно закатывались, губы беззвучно шевелились. Видеть его таким было до невозможности больно. — Чонгук, — он потряс альфу за плечо, но услышал в ответ только слабый стон. Тэхён потянул его на себя и с трудом вытащил на обочину дороги, еле удерживая на ногах. Пиджак альфы был весь изрешечен дырами от пуль и когтей, и весь пропитался кровью. Страшно было представить, что творится под ним. Тэхён и предположить не мог, что случилось с Чонгуком и остальными в том здании, но старался пока об этом не думать. Нужно было уходить, пока стая Клыков не обнаружила их. Он повел Чонгука в сторону леса, перекинув его руку себе через плечо. Чонгук что-то бессвязно бормотал, но шел сам, хоть и на заплетающихся ногах. Несколько раз они чуть не упали, но все-таки достигли кромки леса. Несмотря на окружающий ночной мрак, Тэхёну почти мгновенно стало спокойнее. Их встретили родные запахи и звуки — пружинистый мох и сосновые иголки под ногами, крики сов, шелест веток, а главное — чистый воздух, который так отличался от городского. Тэхён теперь ощутимо чувствовал разницу. Голова прояснялась, но с каждой минутой внутри росло беспокойство за альфу. Они шли вперед и вперед, пока Тэхён не заметил небольшой журчащий ручей, в сторону которого он направил Чонгука. Последние шаги дались с огромным трудом, будто усталость наконец-то настигла его. Чонгук практически завалился на землю, но Тэхён удержал его и помог опуститься на небольшой пригорок, а под голову подложил свою ветровку. Чонгук не говорил и не открывал глаз, только тяжело дышал — со свистом и хрипами. Тэхён коснулся его лба и отдернул руку, кожа была горячей как кипяток. Альфа горел в лихорадке, лицо и шея были мокрыми от пота. Тэхён судорожно расстегивал пуговицы на его рубашке, но руки дрожали, поэтому он просто дернул ткань в стороны, разрывая ее. От открывшегося вида ему стало нехорошо. Тело Чонгука было прошито пулями и ранами от клыков и когтей, но хуже всего выглядели черные пятна вокруг пулевых отверстий, казалось, что все проступившие вены тоже почернели. Кровь, яд и гной смешивались на посеревшей коже, и Тэхёна замутило. Хотелось плакать и кричать, но звать на помощь было некого. Тэхён позволил себе несколько секунд, закрыл глаза, которые щипало от подступающих слез, судорожно вдохнул, втягивая в легкие свежий воздух, и призвал образ брата. Представил, что Доу сейчас рядом с ним, советует и направляет, что делать. Он открыл глаза, когтями осторожно срезал остатки рубашки и пиджака альфы и бросился к ручью, смачивая их. Один кусок ткани, смоченный ледяной водой, он положил Чонгуку на лоб, а вторым осторожно протер его торс, смывая выступивший гной. Все запасы трав остались в сумке, поэтому Тэхён огляделся по сторонам в поисках нужных. Ночью он еще ни разу не занимался сбором, тем более в незнакомом лесу, но выбора не оставалось. Пришлось оставить Чонгука и обойти поляну, на которой они оказались, а потом углубиться в лес. Он не хотел уходить далеко, но не потому, что боялся не найти обратную дорогу, даже сейчас он словно чувствовал запах Чонгука и мог с легкостью найти его даже с закрытыми глазами. Он боялся другого — не успеть. Что пока он бродит по лесу, Чонгук умрет, а его не будет рядом в этот момент. Сначала Тэхён растерялся. Казалось, вокруг не было ничего, кроме мха и травы, а насыщенный запах грибов немного перебивал обоняние. Он крутился и метался из стороны в сторону, но наконец увидел знакомые листочки. Тэхён собрал все, что нашел на этом отрезке леса, — немного дягиля и болиголова, а когда заметил плаун, вообще был готов расплакаться от облегчения. С полными руками он бросился назад. За время его отсутствия Чонгуку стало заметно хуже. Его била дрожь и скручивала судорога, он весь вибрировал и периодически выгибался с хриплым рыком, выпуская клыки. Внутренний волк боролся за жизнь, пытался обратиться, но яд не позволял и медленно пожирал его изнутри. Тэхён с внезапной ясностью понял, что ему нужен этот альфа. Чонгук был единственным из них, кто в его глазах был достоин жизни. Единственный, чья улыбка и запах его волновали. Единственный, с кем рядом он не чувствовал опасности. У Тэхёна не было ни горячей воды, ни подручных инструментов, но ему было плевать. Он растирал собранные листья пальцами, разжевывал их, смачивая слюной, и закладывал в глубокие раны от когтей. Пули пришлось доставать голыми руками. Он причинял Чонгуку боль, но оставлять в его груди яд было бы смертельно. Тэхён весь вспотел от напряжения, но руки перестали дрожать и заботились о Чонгуке. Он вытаскивал пули пальцами, делая надрезы когтями, но тут же бережно закрывал рану травами. Не останавливался, перестал думать, существовал только для одного — помочь, спасти, вытащить с того света. На миг ему показалось, что Чонгук перестал дышать, и Тэхён сам задержал дыхание. — Нет… — он наклонился над ним, прикладывая голову к груди. Стук сердца показался ему самым важным звуком в мире в тот момент. Оно билось тихо, пропустило удар, замерло, а потом заколотилось так быстро и бешено, что казалось, Тэхён чувствовал его кожей. Дыхание Чонгука медленно выравнивалось, и Тэхён все-таки всхлипнул, не в силах сдерживаться. Регенерация начинала свою работу над внутренними органами, когда яд больше не препятствовал естественному процессу восстановления. Мелкие порезы срастались на глазах, оставляя после себя только следы подсохшей крови, но глубокие все еще выглядели страшно. Тэхён вытер глаза тыльной стороной ладони и поспешил к ручью. Он заново смочил обрывки рубашки и обтер Чонгука, его лицо и грудь, а также смочил его сухие губы. Жар спадал, и Чонгук был уже не таким горячим. Тэхён хотел оттащить его подальше к деревьям, но у него не осталось сил. Он лег рядом, укладывая голову Чонгуку на плечо, и положил ладонь ему на сердце. Так, слыша его дыхание и сердцебиение, он успокоился и незаметно задремал. * Тэхён проснулся рывком, резко садясь и распахивая глаза. Начинало светать. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь кроны деревьев, отчего вода в ручье искрилась, а окружающий лес после темноты ночи казался радостным и приветливым. Повсюду щебетали птицы, мелкие грызуны и белки сновали в поисках еды, но спокойствия Тэхён не чувствовал. Переживания ночи восстали в нем с новой силой. Он потянулся, вытягивая руки над головой, а потом заметил, что Чонгук уже проснулся. Он лежал рядом, обнаженный до пояса, при свете его заживающие раны все еще выглядели плохо. Организм боролся с интоксикацией от ядовитых пуль, а самые глубокие порезы перестали кровоточить, но еще не успели затянуться полностью. Если бы у Тэхёна были все его травы и настои, восстановление заняло бы вдвое меньше времени, но он все равно был рад, что нашел хоть что-то. Чонгук пришел в себя, но на Тэхёна он не смотрел. На его бледном лице застыло мрачное выражение, и он просто лежал с вытянутыми вдоль тела руками, ослабший и удрученный. — Чонгук? — тихо спросил Тэхён. Альфа отвернулся от него и попытался приподняться на локтях, но безуспешно. — Не напрягайся так сильно, иначе снова начнется кровотечение, — Тэхён мягко коснулся его плеча. Чонгук нахмурился и сжал бледные потрескавшиеся губы в тонкую линию. — Ты должен был позволить мне умереть, — глухо произнес он. — Что ты такое говоришь? — Я подвел тебя. Подвел всю стаю! — Чонгук выкрикнул в тишину леса и наконец посмотрел на него, прямо встречая взгляд. — Стая союзников, поклявшаяся мне в верности, предала нас, а я не послушал советников и повел всех прямо в засаду. Как мальчишка! Клыки знали, что мы нападем, и ждали нас, чтобы раскидать, как щенков. Я никогда это себе не прощу. Его голос звучал надрывно, а янтарные глаза полыхали такой болью, что у Тэхёна сжалось сердце. — Не говори так. Ты не виноват в том, что доверился другим. Ты же во главе всего два года, а Клыки превосходят нас по численности, мне Джин сказал. — Ты, наверное, думаешь, что я недостойный альфа, — Чонгук произнес с горечью, опуская голову. — Нет, — возразил Тэхён. — Это не так. Ты лучший альфа, лучший вожак. Одна ошибка не меняет этого. — Ты не стыдишься меня? — Чонгук перешел на шепот и поднял взгляд. Его глаза, несмотря на покрасневшие веки и полопавшиеся сосуды, были чисты и полны эмоций. — Мне никогда не будет стыдно за тебя. Я горжусь тем, что я в твоей стае, — Тэхён старался вложить в голос всю свою уверенность. — Ты чуть не умер у меня на руках, я бы ни за что это себе не простил. Ты должен жить. Напряжение отпускало Чонгука. Он выдохнул, складка между бровей разгладилась, а на губах появилась слабая улыбка, от вида которой внутри что-то дрогнуло. — Тот день, когда ты пришел в стаю, стал моим благословением, — с неподдельной искренностью сказал Чонгук. — Ты спас меня, подарил вторую жизнь. Я никогда это не забуду. Тэхён улыбнулся и накрыл его ладонь своей. Он не стал говорить, что это Чонгук спас его, когда принял потерянного одинокого омегу в стаю, когда на своем примере показал, какими сильными и благородными могут быть альфы. Его слабость ничего не меняла. Наоборот, она делала его настоящим и живым.