Погоня за красной луной

После ночи полнолуния и полученной метки по обычаям оборотней Тэхён официально стал мужем Чонгука и главным омегой стаи. Никто не мог оспорить его положение, и больше ни один омега не смел посмотреть в сторону его альфы. Тэхён внезапно осознал, что обрел ту уверенность, о которой когда-то мечтал. К его удивлению, Чонгук настоял на регистрации их союза и в мире людей. Так у Тэхёна появились его первые документы, а в них пометка о браке с альфой. Он не до конца понимал, зачем это нужно, ведь метка на его шее говорила громче любых слов или ненужных бумаг, кому он принадлежал. Однако для Чонгука это было важно, поэтому он согласился на церемонию, а потом и на ресторан в тесном кругу друзей. Оказалось, что отношения Джина и Намджуна, Чимина и Юнги также были официально оформлены, а традицию заложил отец Чонгука, когда их с мужем пытались разлучить. — Родители из разных стай, сейчас мы союзники, но тогда отношения были напряженные, папин отец долго не принимал их союз, хотел забрать папу обратно в стаю и отдать другому альфе. Из-за этого родителям некоторое время пришлось прятаться и жить среди людей, вот они и узаконили отношения, как принято у человеческих альф и омег, — рассказывал Чонгук. Тэхён слушал с интересом и уже ждал встречи со старшими Чонами, которые засобирались домой, чтобы поздравить сына и познакомиться с его избранником. Теперь Тэхён с гордостью носил метку Чонгука и его феромон на запаховой железе. В первые дни подолгу разглядывал ее, стоя перед зеркалом, и пришел к выводу, что зажила она очень красиво и смотрелась на шее просто идеально, не зря Чонгук так аккуратно поставил ее. Он проводил пальцами по контуру и несильно надавливал, отчего по коже проходили волны приятной дрожи. Каждое касание возвращало его в ночь полнолуния, и Тэхён снова начинал возбуждаться, как по рефлексу. Когда Чонгук заставал его перед зеркалом, вставал сзади, обвивая руками талию или сжимая бедра, и припадал губами к шее. Он ласкал метку губами, а Тэхён, наблюдая за их отражением, шумно дышал, прижимался к груди альфы спиной и чувствовал его растущее возбуждение. Очень быстро они перемещались в спальню, где Тэхён с готовностью и жаром отдавался альфе, узнавал его тело и свое тоже — что ему нравилось, а что оставляло равнодушным. Хотя с Чонгуком ему нравилось все. Тэхён полюбил ощущение его члена внутри, от нежных плавных движений до властных интенсивных толчков, и ощущение наполненности им, особенно в сочетании с узлом, и уже жаждал этого. Секс не всегда заканчивался вязкой, Чонгук сдерживал себя и так бережно относился к нему, что никогда не настаивал на узле, и Тэхёну самому приходилось проявлять инициативу. Он так долго подавлял свою природу, что теперь его словно прорвало, он хотел Чонгука всегда и даже днем считал часы до вечера, думая о близости с ним. Его привычный распорядок жизни почти не изменился. Тэхён все так же выполнял обязанности лекаря и работал в лавке, но помимо этого он начал обучать лекарскому искусству нескольких детей и подростков, выразивших желание последовать по его стопам. Их юные глаза горели энтузиазмом и восхищением, к которому Тэхён не привык. Решение взять учеников пришло спонтанно, и поначалу он немного терялся, а потом вспомнил самого себя в этом возрасте, как ему интересно было слушать Доу, поэтому решил просто передать знания. Подробно рассказывал о каждом растении, лекарственных свойствах и сочетаемости между собой, а еще пообещал взять учеников с собой на весенний сбор и показать все стадии обработки и приготовления снадобий. Не было такого правила, что в стае мог быть только один лекарь, поэтому Тэхён с радостью обучал всех желающих, чтобы наследие Доу продолжало жить, и в надежде, что кто-то из этих подростков станет в будущем его подмастерьем и настоящим лекарем. Тем временем, жизнь стаи шла своим чередом. Беременность Сонджэ подошла к концу, и для родов специально вызвали омегу-акушера из людей, который был в курсе существования оборотней. В больнице рожать было нельзя, слишком высок был риск выдать себя — сверкнуть глазами или выпустить когти во время схваток и этим распугать весь персонал. Роды проходили у Тэхёна в кабинете, и Сонджэ сам попросил его присутствовать, так как доверял. Также рядом находился Хосок, руку которого омега сжимал до посинения. Сонджэ с трудом разродился маленьким хрупким омегой с нежным едва уловимым феромоном, и Хосок плакал, когда взял малыша на руки. Через несколько дней после родов новая семья отправилась в поселение за город, где родители Хосока и старшие омеги стаи обещали помочь. Через несколько дней Тэхён и Чонгук поехали в аэропорт встречать родителей альфы. Тэхён немного нервничал, стоя в зале ожидания с букетом цветов для омеги, но все его опасения оказались беспочвенны. Чон Чонвон и Чон Борым сначала показались ему серьезными и зрелыми, но впечатление быстро сменилось, когда отец Чонгука ярко ему улыбнулся, а папа крепко обнял. Они разительно отличались от родителей Тэхёна, казались более благородными и интеллигентными. Чонвон был ниже сына и не таким широкоплечим, но при этом источал мощную ауру силы и доминантный феромон, Борым же обладал мягкими добрыми глазами и улыбкой, сразу располагающей к себе. В их лицах угадывались черты Чонгука — альфа взял от родителей самое лучшее. Впрочем, Тэхён был в этом вопросе предвзят, так как считал своего альфу самым красивым. Чоны старшие поздравили их, похвалили сына за прекрасный выбор, заставляя Чонгука гордо улыбнуться, а Тэхёна покраснеть. Они обосновались на базе, где все были рады увидеть прошлого вожака. Тэхён и Чонгук провели с ними выходные, и пара приняла его как родного. Они уделяли ему даже больше внимания, чем Чонгуку. От своих родителей он никогда не видел такой теплоты и заботы, поэтому периодически замирал от щемящей грусти. К его сожалению, Чонвон и Борым не планировали задерживаться надолго и вскоре собирались отправиться в новое путешествие. В начале октября Тэхён снова забыл про свою течку, а потом с ошарашенным изумлением понял, что она так и не пришла. Он распахнул глаза и прижал ладони к животу в неверии, что смог забеременеть после первой же вязки в ночь полнолуния, ведь после нее они с Чонгуком начали использовать презервативы. Тэхён не знал, смеяться или плакать, а потом понял, что хочет ребенка. Пусть беременность стала для него неожиданностью, он не жалел. Все инстинкты довольно кричали, а внутренний волк ощущался счастливым, ведь теперь он носил частичку Чонгука в себе. Носил их щенка. Тэхён не стал скрывать и сразу же сказал альфе о своих подозрениях. Чонгук замер, открыв рот, а потом совершенно по-дикому улыбнулся, открыто выражая свой восторг. Он целовал руки Тэхёна и его пока еще плоский живот, не переставая благодарить, а потом долго нежил в спальне, доводя до исступления губами. С того дня Чонгук стал еще бережнее и заботливее относиться к нему, пытался настаивать, чтобы Тэхён сократил часы работы, и в ответ пришлось спорить, что с беременностью он не изменился и не стал слабее. Однако Чонгук все равно прикасался к нему с трепетом и осторожностью, а по ночам обнимал со спины, укладывая ладони на живот, защищая и оберегая. Тэхён понимал, что альфой движут инстинкты, поэтому принимал его заботу и не протестовал. Друзья бурно отреагировали на новость, Чимин и Джин задарили его вещами для ребенка и завалили советами, которые Тэхён принимал с насмешливым спокойствием. Он не до конца понимал, к чему такой энтузиазм, но быстро смирился с ним. Вся стая открыто выражала свою радость за него, и это было неожиданно приятно. На вопрос, кого он хочет, Тэхён уверенно отвечал, что альфочку. Он хотел продолжение Чонгука и наследника стаи. Чонгук же смеялся и говорил, что будет рад сыну независимо от пола. — Альфа, бета или омега, я просто хочу малыша от тебя, чтобы заботиться о нем и любить. Это же наш сын. Тэхён радостно фыркал, но от своих слов не отказывался. Господин Со обрадовался больше всех, он нанял второго помощника в лавку и теперь лично навещал Тэхёна в здании стаи. Омега стал для него вторым папой, и его поддержку Тэхён бесконечно ценил. Беременность проходила легко, без каких-либо симптомов, потому что его альфа находился рядом. Тэхён помнил, что проблемы возникали, если меченый беременный омега оставался один. В этом случае появлялся риск осложнений вплоть до смертельного исхода, но он старался не думать о плохом, так как в их ситуации об этом не было смысла беспокоиться. Его совсем не мучила тошнота, только вкусы в еде изменились. К своему удивлению, Тэхён пристрастился к сырому мясу, которое раньше недолюбливал. Чонгук быстро заметил и заказывал для него с кухни свежее рубленое мясо, приправленное сырым желтком, медом и мелко нарезанной грушей. Живот начал расти так быстро, что на третьем месяце Тэхён догнал Чимина, который был на пятом. Впрочем, тяжести или дискомфорта он не испытывал, наоборот, был полон сил и энергии. Его запах тоже медленно менялся, так как к нему примешивался феромон малыша, что уже говорило о том, что это не бета. Когда Чонгук подтвердил, что различает феромон альфы, Тэхён просиял от счастья и гордости. Он уже гадал, на кого будет похож их волчонок, на него или Чонгука. Тэхён постепенно вникал в дела стаи, посещал каждый Совет, где внимательно прислушивался и наблюдал, так как хотел быть в курсе всего и помогать Чонгуку по мере возможностей. Взял часть обязанностей Джина на себя, хоть омега и отказывался, но явно был благодарен и смог проводить больше времени с сыном. Тэхён проявлял активное участие во всех обсуждениях и решениях, всегда высказывал свое мнение, не стесняясь и не оглядываясь на других, не боялся идти в разрез с позицией Чонгука. Хоть за альфой и оставалось последнее слово, очень часто Чонгук прислушивался к нему. Тэхён не лез в те сферы, в которых не разбирался, но думал, что со временем и бизнес перестанет быть для него сложным и туманным. Альфа поделился с ним учебниками, по которым занимался сам, и предложил пройти любые курсы, какие он захочет. До этого момента Тэхён не задумывался об образовании. Чонгук окончил школу в мире людей и учился в университете заочно, поэтому Тэхён, вдохновленный его примером, обещал подумать над предложением. Он быстро схватывал, восполнял знания из учебников и не стеснялся спрашивать, когда чего-то не понимал. В декабре конфликт с Клыками снова начал набирать обороты. Вражеская стая влезала в их бизнес, затевая мелкие козни. Они атаковали поставки запчастей и пытались взломать сервер компании-разработчика, которая находилась на верхних этажах здания стаи. С лица Чонгука практически не сходило серьезное строгое выражение, а между бровями залегла глубокая складка. Он старался не беспокоить Тэхёна, но находился в явном напряжении. Задерживался в городе допоздна — пропадал на производстве, контролировал работу завода и его охрану, а также проверял границы и патрули. Часто он пропускал ужин, и Тэхён изводил себя переживаниями, ужинал через силу, только ради волчонка заставлял себя поесть. Вес он почти не набрал, а вещи начал брать из шкафа Чонгука, отыскивая среди костюмов кардиганы и мягкие свитера. Он никогда не ложился спать, пока альфа не вернется, массировал его напряженные плечи, а во сне беспокойно прижимался к нему. Иногда от Чонгука пахло кровью и порохом, и Тэхён тщательно осматривал его, но ран не находил. Все стычки заканчивались без потерь, а немногих раненых он быстро ставил на ноги. Не принимал возражений и помогал, чем мог. Чонгук и все альфы работали на износ, включая Намджуна и Юнги, который координировал патрули. По вечерам Тэхён собирался втроем с Чимином и Джином, пытаясь отвлечься, пока альфы занимались делами безопасности, но все равно безумно переживал за каждого члена стаи. Клыки собирали силы и присоединяли к себе все новые мелкие стаи, захватывая их и подчиняя своему контролю. Тэхён еще больше встревожился, когда на одном из Советов услышал, что в атаках участвовали волки из лесных стай. Сердце тут же заныло от подозрений, что без Хоншика тут не обошлось. Кому еще могло взбрести в голову связаться с городскими оборотнями? Лесные стаи жили обособленно и не участвовали в подобных конфликтах. Чонгук разделял его опасения, поэтому еще больше усилил охрану лавки и здания, а за Тэхёном теперь везде следовали пять крупных альф. Внутренний волк чувствовал опасность и был постоянно настороже. Близился его день рождения, и, несмотря на заверения Чонгука, что они обязательно куда-нибудь выберутся, Тэхён не собирался отмечать. У него были другие заботы и приоритеты. Чонгук, их волчонок и стая встали на первое место. Теперь они редко выезжали на базу, но несколько раз все-таки выбрались, и Тэхён с удовольствием погулял по заснеженному лесу, вдыхая морозный воздух. Ему в его положении нельзя было обращаться из-за риска навредить ребенку, поэтому он шел, а Чонгук бежал рядом в виде волка. Тэхён кидал в него снежки, которые альфа ловил ртом, пробуждая этим веселый смех и искорки радости. Обратно Чонгук вез его на спине, а Тэхён зарывался пальцами в теплую густую шерсть. После этой поездки ему стало спокойнее на душе. Незадолго до его дня рождения их с Чонгуком посреди ночи разбудил звонок. Тэхён сонно заморгал и заворочался. Казалось, он только закрыл глаза, но на часах было уже около трех ночи. Чонгук за его спиной потянулся к телефону и принял вызов. — Юнги? — голос звучал ниже обычного. Сердце беспокойно забилось. Тэхён тут же сел, откидывая одеяло. Стоило пересечься с Чонгуком взглядом, от сна не осталось и следа. Альфа заметно помрачнел и нахмурился, а на его предплечьях выступили вены. Из-за внезапного шума в ушах Тэхён не мог расслышать, что говорил Юнги. Он положил ладонь на сердце, пытаясь успокоить его, но в груди все сжималось от плохого предчувствия. — Я понял. Объявляй тревогу и общий сбор. Как только Чонгук отключился, Тэхён спросил: — Что случилось? — На нас напали. Клыки штурмуют здание стаи, Юнги был на ночном дежурстве и вовремя поднял парней. Все входы и выходы оперативно перекрыли и забаррикадировали, так что у нас есть время подготовиться к обороне. Чонгук говорил и одновременно одевался, быстро натягивая темный костюм и проверяя пистолет. Тэхён последовал его примеру, находя мягкие брюки и теплый объемный свитер альфы. Он заглянул в сумку со снадобьями и достал небольшой пистолет, который Чонгук подарил ему летом. С тех пор он так и не пригодился, но Тэхён исправно носил его с собой. — Мы будем защищаться? — спросил он. — Луна моя, — Чонгук подошел к нему и поцеловал в уголок губ, придерживая ладонью щеку. — Ты знаешь код от подземного хода. Уводи всех омег и детей. — Но я хочу остаться с тобой! — возразил Тэхён. — Я не хочу уходить без тебя, Чонгук. Внутри все сворачивалось и испуганно билось от ощущения неправильности. Волк считал, что он должен остаться со своим альфой, и Тэхён был с ним согласен. — Это слишком опасно. Ты носишь нашего сына, — Чонгук мягко погладил его округлившийся живот. — Я не хочу подвергать вас риску. Выйдете на окраине города и сразу же отправляйтесь в поселение, там вы будете в безопасности. У Тэхёна встал ком в горле. Он понимал, что Чонгук прав, что альфы должны остаться и отстоять здание стаи, иначе Клыки захватят его и возьмут верх, но подсознательно его просто раздирало изнутри от перспективы расстаться с альфой даже на пять минут. Времени на споры не оставалось. Тэхён тяжело вздохнул и кивнул. Они поторопились по коридору в главный зал, где уже собирались все обитатели жилых этажей. Намджун выдал Чонгуку пуленепробиваемый жилет, альфы цепляли на пояс пистолеты и проверяли магазины короткоствольных автоматов, в пули которых совсем недавно Тэхён собственноручно закладывал ядовитый порошок. Бороться против Клыков нужно было их же методами, чтобы они на собственной шкуре испытали свое «лекарство». — Обстановка? — обратился Чонгук к подошедшему Юнги. — Клыки не поскупились и отправили все свои силы, а также оборотней из захваченных стай. Они и правда задумали поглотить нас. Глаза Чонгука опасно сверкнули. — Согласились на перемирие, только чтобы собрать силы, как мы и думали. Что ж, я предупреждал их вожака. — Мы оповестили наших союзников, но нет гарантии, что они пришлют подмогу. Не захотят идти против Клыков в страхе привлечь их гнев. — Разберемся с ними потом, заодно узнаем, кто нам верен по-настоящему, — мрачно хмыкнул Чонгук. Альфы, готовящиеся обороняться, были настроены серьезно. Среди них затесалось несколько омег, умеющих обращаться с оружием. Все, кто мог защищаться, оставались в здании. Чимин громко препирался с Юнги, но все-таки согласился уйти с другими омегами. Тэхён не мог перестать обнимать Чонгука, не мог надышаться им, охваченный страхом, что больше никогда не увидит, если сейчас уйдет. — Я говорил тебе, что мне не нужны обещания, — хрипло сказал он. — Но обещай мне… Его голос дрогнул, как и выражение лица альфы. — Я вернусь, не оставлю вас, клянусь. Тэхён поцеловал его на прощание, даже не думая, что делает это на глазах у всех. Все семьи и родные прощались, не скрывая слез, так как не могли быть уверены, что увидятся снова. Нельзя было терять ни секунды, поэтому Чонгук с альфами спустился в холл, а Тэхён повел омег и детей на минус первый этаж, где находился вход в подземные ходы, один из которых вел за пределы города. Код от них знал только вожак, сам Тэхён и Джин, заведовавший зданием. Омега шел рядом с непривычно серьезным лицом и даже не пытался шутить, что уже казалось жутко неправильным. Джин помог проследить, чтобы все омеги и дети зашли в подземный тоннель, и Тэхён закрыл за ними проход. Ходы были оборудованы еще при деде Чонгука, когда город только строился, и спустя столько лет никто из людей не подозревал, что находится под землей. Потолки были хорошо укреплены, но освещение не предусмотрено, и Тэхёну сразу же стало не по себе. В нос ударил запах сырости, забивая рецепторы. Они зажгли фонари, освещая проход, где бок о бок могли стоять двое омег или один альфа. Тэхён и Чимин шли впереди с пистолетами наготове, и омега не переставал ругаться, что хотел драться вместе со всеми. Шествие замыкал Джин, который успокаивал и подбадривал всех. Кто-то из омег продолжал тихо плакать, шмыгая носом, но большинство, включая детей и подростков, шли в тишине. В тоннеле было прохладно, но Тэхён ёжился не от холода, по крайней мере, не от внешнего. Он старался не показывать волнение перед другими, ведь все омеги полагались на него, он не мог подвести их и проявить слабость. Он разрывался от тревоги за Чонгука и стаю, от незнания, что происходило в этот момент позади. Смогли ли альфы сдержать атаку, есть ли раненые, пришел ли кто-нибудь из стай-союзников на помощь? Ответов не было, и он стискивал зубы и заставлял себя идти вперед, так как был в ответе за тех, кто шел с ним. Чимин злился, что не смог остаться, щелкал курком пистолета, то взводя его, то опуская, и шумно вздыхал. Тэхён понимал его. Больше всего ему хотелось вернуться назад, но приходилось шаг за шагом отдаляться от своего дома и сердца. Они шли больше часа, самых маленьких несли на руках, и волчата спали, уткнувшись носом в шеи родителей, ведь до рассвета было еще далеко. Когда все уже начали уставать и замедляться, проход расширился, но приходилось идти под наклоном вверх. Наконец, свет фонаря высветил ворота и электронный замок, и все с облегчением выдохнули. Тэхён уже собирался набрать код и выйти, так как устал от сырости и затхлости, мешавших дышать, но Чимин жестом показал подождать и прислонился ухом к щели ворот, прислушиваясь и принюхиваясь. — Чисто, — сказал он через минуту. — Предлагаю собрать на базе группу альф и отправиться обратно. Нашим может понадобиться помощь. — Разве их не уведомили об атаке? — уточнил Тэхён. — Нам нужны все силы, чтобы победить, — упрямо произнес Чимин. — Омеги тоже могут сражаться. — Хорошо, — кивнул Тэхён. Его внутренний волк активно заворочался, охваченный рвением действовать, и даже волчонок, казалось, пошевелился в животе, хоть на третьем месяце для этого было еще рано. Тэхён понимал его. Он тоже хотел к альфе. Он уверенно ввел код — день рождения папы Чонгука и дата, когда они с Чонвоном познакомились, и ворота автоматически отворились. Рассвет еще не наступил, но из-за выпавшего снега снаружи все равно было достаточно светло, и естественный свет после полумрака резал глаза. Тэхён с Чимином вышли первыми, оглядываясь по сторонам. Они оказались на окраине города, неподалеку от проезжей части, а выход из тоннеля был замаскирован под помещение старого склада. Тэхён пытался сориентироваться и вспомнить, в какой стороне, по словам Чонгука, находилось поселение. Альфа говорил, что рядом должен находиться гараж с одной из машин стаи. Большинство омег могли обернуться и бежать в оборотной форме, но им с Чимином и еще паре беременных омег лучше поехать на машине. Вокруг стояла тишина. Луна уже шла на убыль, но ее почти не было видно в заволоченном темном небе. В запахе воздуха чувствовался близящийся снегопад. Поблизости не было видно ни одного человека и даже домов, только склады и гаражи, а рядом дорога, уходящая в сторону главной трассы. Там Тэхён заметил припаркованный на обочине грузовик. Сначала он не придал ему значения, уперся ладонью во внезапно затянувшую поясницу и собирался пересчитать начавших выходить из тоннеля омег, как на него снизошло понимание. — Все назад! — закричал он. — В укрытие! Он пытался жестом показать им вернуться, а сам судорожно оглядывался. Грузовиков в городе было много, но этот, с облупленной краской и кривой надписью из баллончика на кузове, он помнил слишком хорошо. Тэхён поднял пистолет, снимая его с предохранителя, Чимин последовал его примеру без вопросов, но они не успели даже моргнуть, как на них обрушились альфы. Среди нападавших Тэхён узнал дружков Хоншика и зарычал, оскаливаясь. — Уходите! — крикнул он омегам. К его изумлению, большая часть омег собиралась драться. Чимин занял позицию у стены склада и начал стрелять, а Джин и омеги постарше выпустили когти и закрыли спинами тоннель, в котором остались дети и подростки. Тэхёна отрезали от них почти мгновенно. И десятка секунд не прошло, как у него выбили из руки пистолет, отчего запястье взорвалось болью, и потащили к грузовику. Тэхён кричал, рычал и вырывался, но из-за страха за волчонка не мог дергаться, чтобы не напороться на выпущенные когти. Выстрелы затихли. Тэхён слышал крики Чимина и Джина, видел, как они разъяренно отбиваются от альф, оставшихся сдерживать их, и бегут за ним, но было слишком поздно. Его затолкали в грузовик, и он прокатился по грязному полу, сжимаясь в клубок и обхватывая ладонями живот. Двигатель взревел, двери с шумом захлопнулись, и грузовик рванул вперед, мгновенно набирая скорость. Локти и колени ныли от боли, спину тянуло, но Тэхён беспокоился только за волчонка, моля всех волчьих богов, чтобы он был в порядке. Он проморгался, привыкая к полумраку, и приподнялся, отряхивая ладони. В кузове грузовика пахло древесной стружкой, старым запахом пота и копченого мяса, но несмотря на это, его окружали десятки альф лесной стаи, а вместе с ними Хоншик, единственный, чей феромон Тэхён различал. — Что вылупился? — ухмыльнулся альфа. — Думаешь, только ты один умеешь прятать запах? Наш знахарь просветил меня на эту тему. Полезная штука, нечуй-трава. Альфы дружно засмеялись и закивали, а Тэхён сухо сглотнул. Он не мог сдержать колотящую его дрожь. — Что ты придумал? Зачем это все? — прямо спросил он. — Что ты, план не мой, но признаю, что гениальный, — Хоншик направился к нему, и Тэхён инстинктивно отодвинулся к стене. — Вожаку стаи Острых клыков нужен твой альфа. Он сплюнул на пол, а Тэхён похолодел. — Чонгук… — прошептал он. — Какая разница, как звали этого щенка, — разозлился Хоншик, а потом злорадно усмехнулся. — Сегодня к утру от него и его стаи ничего не останется. Вожак Клыков заберет его территорию и бизнес, а из шкуры твоего альфы сделает коврик. Тэхён сжал кулаки от злости. — Закрой рот! Не смей так говорить! Хоншик подскочил к нему прыжком, его желтые глаза отливали красным, а оскаленный рот блестел слюной. От его феромона Тэхёна замутило, и он заморгал, борясь с тошнотой. Хоншик схватил его за волосы, больно оттягивая пряди. — Теперь я командую, кто здесь закрывает рот, сученыш. И ты будешь открывать его, сколько захочу, только слова тебе не понадобятся, ясно? Вожак Клыков подарил мне тебя за нашу помощь его стае. Отличный обмен, не считаешь? Альфы шумно поддержали его, а Тэхён распахнул глаза. — Ты с ума сошел? У меня есть альфа! — он со злостью смотрел снизу вверх в ненавистное лицо. — Я ношу его метку! Хоншик скривился и ткнул пальцем в его шею. — Думаешь, это меня остановит? — он выпустил когти и провел острыми концами по контуру метки. Тэхён застыл. — Ты не посмеешь. — Да что ты? Это ты посмел сбежать еще полгода назад. Ты мой, Ким. Всегда был моим. Я выжгу эту метку с твоей шеи и поставлю свою, буду ставить каждый день, чтобы ты знал свое место! Я планировал драть тебя, пока твой так называемый альфа подыхает, но подожду. Ты строил из себя невинность, а сам успел раздвинуть перед ним ноги. Если бы от тебя не разило чужим отродьем, я бы уже заткнул тебя узлом. Тэхён инстинктивно закрыл ладонями живот. Паника захлестывала его, лишая всех мыслей и охватывая все его существо. — Но это тебя не спасет, — продолжил Хоншик с перекошенной ухмылкой. — Я вырежу чужого щенка из твоего живота. Тэхён не смог сдержать возгласа ужаса и тихо заскулил. Хоншик с силой надавил на его живот и наклонился к нему, обдавая едким дыханием. — Мне нравится твой страх. Я быстро научу тебя покорности, — он прошептал и облизал ухо Тэхёна, запуская в него язык. Хоншик со смехом отошел к альфам, которые спокойно наблюдали и даже не пытались вмешаться. Только один из них выглядел так, будто ему было не по себе. На глаза выступили слезы, но Тэхён смахнул их, не разрешая себе плакать. Он в отвращении вытер мокрое от слюны ухо и сжался в углу, пока грузовик несся по неровной дороге. Альфы возбужденно переговаривались и смеялись, обсуждая свое сотрудничество с Клыками, но Тэхён не вслушивался и погрузился в себя. Он не знал, жив ли Чонгук, и ругал себя, что не остался с ним, как хотел. От стресса его мутило, перед глазами плыли пятна, а тело охватила слабость. Он вдыхал оставшийся на свитере запах Чонгука и сходил с ума от переживаний за него. Что, если Хоншик прав? Если Чонгук мертв, Тэхён не переживет этого. Он так ушел в себя, что не заметил, как грузовик остановился. Его вытолкнули наружу, крепко удерживая за плечи. Медленно начинало светать, а снег шел крупными хлопьями, холодом обжигая лицо. Его привезли обратно в ненавистное поселение, где он пережил столько боли. Место, вернуться куда было сродни смерти. Тэхён не успел оглянуться и слова сказать, как Хоншик потянул его на себя, захватывая волосы, и заставил его выпить какую-то настойку, насильно вливая жидкость в рот. Тэхён отплевывался, как мог, но все-таки проглотил немного. Вкус был ему знаком, он смог различить основные ингредиенты и был почти уверен, что это настой, блокирующий волка. — Подумай над своим поведением. Если будешь слушаться, тебе же будет лучше. Хоншик усмехнулся, и альфы потащили Тэхёна к ближайшему сараю, предназначенному для хранения дров. После того как его толкнули внутрь и захлопнули дверь, он начал кричать и царапать когтями дерево, но альфы, оставшиеся его сторожить, угрожающе зарычали. Они грозились засунуть ему в рот кляп и позвать Хоншика, и Тэхён затих. Он забился в дальний угол и сел, обхватывая ладонями живот, пытаясь согреть его и почувствовать малыша. Он больше боялся за него, чем за себя. Тэхён знал, что ни за что не даст им тронуть волчонка. Лучше он сам обернется в волка и потеряет сына, чем позволит кому-то приблизиться. Он замер в понимании, зачем альфа заставил его выпить настой. Вкус все еще неприятно ощущался на языке, и он вытер тыльной стороной ладони рот. Хоть он провел без Чонгука всего несколько часов, на него навалилась вся тяжесть беременности, ранее обходившая его стороной. Слабость сковала все мышцы, кровь стучала в висках, мешая думать. Он дрожал от холода, пронизывающего сарай, и сходил с ума от беспокойства. Слова Хоншика бились в ушах, сколько он их ни прогонял. Чонгук не мог умереть, Тэхён не верил в это, но все равно сжимался в панике. Он плотно сжал губы, сдерживая слезы. Лучше бы он остался в здании стаи. Чувствовал же, будто знал. Снаружи были слышны только завывания декабрьского ветра. Он не знал, сколько времени прошло, так как оставил телефон в спальне, а часы не носил. Переживания накатывали с новой силой. Не переставая, он думал о Чонгуке и стае. Надеялся, что они в порядке, что Чимин и Джин не пострадали и смогли увести омег на базу. От бессилия сводило зубы. Он не чувствовал внутреннего волка, не чувствовал ничего, кроме холода, страха и тянущей боли. Тэхён сжался в комок, обхватывая живот, и прикрыл глаза. Он не заметил, как провалился в беспокойный сон, и дернулся в испуге, ударяясь затылком о стену, когда за дверью сарая услышал голоса. — Я хочу увидеть его! После минуты споров в проем проскользнул знакомый ему омега. За эти полгода Сумин сильно изменился. Он похудел до впалых щек и заострившегося подбородка, и от миловидного самоуверенного омеги, которого Тэхён помнил, в нем почти ничего не осталось. Жизнь с Хоншиком и беременность явно не пошли ему на пользу. Придерживая большой живот, Сумин пронзил его злым взглядом. — Ненавижу тебя! — прошипел он. Тэхён поперхнулся. — Вы все тут с ума посходили? Ты сам выбрал Хоншика как своего альфу, я никогда даже не претендовал на него. — И тем не менее он зациклился на тебе до такой степени, что даже имя твое стонет, когда трахает меня! Думаешь, это нормально? — А ты думаешь, я должен быть счастлив? Меня это вообще не волнует! У меня есть альфа, и твой Хоншик мне вообще не сдался! — выпалил Тэхён, не в настроении терпеть выходки омеги. — Я люблю его! — Сумин топнул ногой. Он выглядел так, будто сам не был уверен в своих словах. — Ты же понимаешь, что я тут ни при чем? Я жду ребенка от своего альфы и больше всего хочу вернуться к нему. — Да, тебе не место здесь, — со злостью прошептал Сумин, разглядывая его живот. — Я помогу тебе бежать. — Что? — Чтобы ты убрался и больше никогда не возвращался сюда. Сердце ёкнуло от всплеска надежды, и Тэхён поднялся на ноги. — Ты правда серьезно? — Я сейчас отвлеку охрану и… Сумин не договорил. Дверь сарая с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался разъяренный Хоншик, которого альфы оповестили о визите омеги к пленному. Тэхён вжался в стену за спиной, но Хоншик смотрел на мужа. — Что ты тут забыл? — с подозрением спросил он. — Хотел посмотреть на него. Понять, что ты в нем нашел, — Сумин с вызовом уставился на него. — Я тебе говорил не выходить из дома без моего разрешения? — альфа понизил тон. — И что, я должен терпеть, чтобы ты притащил в дом второго омегу? — Я вожак! — взревел Хоншик. — Имею право на любого омегу! Захочу, всех перетрахаю, а тебя заставлю смотреть. Сумин нехорошо усмехнулся. — Ты еще не вожак и неизвестно, станешь ли. Твой дед не торопится передавать тебе власть. Это он всех трахает, да я лучше под него лягу, чем… Хоншик с размаху влепил Сумину пощечину. Голова омеги дернулась, отшатываясь назад, а Тэхён поёжился от звонкого звука удара. Ему стало жаль омегу, хоть он никогда не испытывал по отношению к нему дружеских чувств. Сумин вытер ладонью выступившую на губе кровь и криво усмехнулся, его зубы были запачканы красным. Хоншик схватил его за шиворот и вытолкал за дверь, а потом повернулся к Тэхёну. — Рыпнешься, живот проткну, — пригрозил он. Тэхён был не в состоянии бороться с ним и с трудом передвигал ноги, когда альфа потащил его к выходу, заламывая ему руки за спину. Снаружи окончательно рассвело, а метель почти прекратилась. Сумин не торопился уходить и скандалил с дежурными альфами, пытавшимися увести его. Омега пользовался тем, что они боялись тронуть его живот и навредить щенку. — Я сказал тебе идти в дом! — зарычал Хоншик. — И не подумаю, я не собираюсь и дальше терпеть и молчать! Все поселение и крыши маленьких домов укрывал густой снег. Из спрятанных под ними труб поднимался дым — жители уже проснулись и затопили печи. Беты усердно работали, расчищая лопатами дорожки, и загоняли сбежавших петухов в курятник. После месяцев, проведенных в городе, все казалось жутко примитивным и чужим. Крики Сумина очень быстро привлекли внимание. Из домов начали выходить альфы и омеги, чтобы посмотреть из-за чего такой шум. Они с изумлением разглядывали Тэхёна, шептались и показывали на него пальцем. По мере движения к центру поселения за ними следовали почти все оборотни стаи. Тэхён заметил своих родителей и братьев, шок на лицах которых быстро перетек в неодобрение. Хоншик остановился на центральной площадке поселения, неподалеку от главного колодца и дома вожака. Собравшиеся обступили их, шумно обсуждая происходящее. — Вот, полюбуйтесь! — громко крикнул Хоншик, его голос усилило эхо. — Блудный омега! Вы ему похороны устраивали, а он в городе нагулял щенка неизвестно от кого! Тэхён раздраженно дернулся, но альфа усилил хватку, стискивая его запястья за спиной. Оборотни зашептались, на лицах большинства читалось осуждение, но некоторые омеги смотрели с жалостью. — Что здесь происходит? — раздался властный голос. Толпа мгновенно расступилась перед вожаком, позволяя ему пройти. — Я вернул сбежавшего омегу в стаю, — с гордостью сказал Хоншик, выпячивая грудь. — Ким Тэхён, — задумчиво произнес вожак и подошел ближе. — Живой, значит. Хорошо. Старый альфа провел шершавой ладонью по щеке Тэхёна, поглаживая ее, и спустился по груди вниз к животу, заставляя его задрожать от страха и отвращения. — Не стоит бояться, ты снова дома, — альфа с улыбкой потрепал его по волосам. — Что ты собираешься с ним делать? И где отец щенка? Вопрос он обратил к внуку. — Он мертв, никаких проблем. Я заберу омегу себе, как и хотел. Избавлюсь от щенка и… — Нет, — перебил его вожак. — Подожди, пока он разродится. — Но дед! — Не спорь. Нам нужна новая кровь. Поживет пока у меня, я найду, как наказать его, и воспитаю. От его улыбки и мягкого вкрадчивого тона кровь стыла в жилах. Хоншик перекосился, но ничем не мог противостоять. Он склонил голову, но его сощуренные глаза сверкали ненавистью, направленной на деда. Тэхён был уверен, что рано или поздно Хоншик попытается свергнуть вожака и занять его место. Для него хороших перспектив в любом случае здесь не было. Тэхён знал, что ни за что не покорится. Даже если умрет, не станет игрушкой этих альф. — Луна настолько добра, что вернула нам потерянного сына, — пафосно объявил вожак. — Родители Тэхёна могут пройти в мой дом, остальные расходитесь по своим. Тэхён обреченно прикрыл глаза. Стая не успела подчиниться приказу, как раздался отдаленный шум. Все зашептались и начали в панике оглядываться, а Тэхён с надеждой поднял голову. Он давно перестал бояться звука двигателей, а на лицах оборотней читался испуг, так как большинство из них в глаза не видели машин, кроме старого грузовика. Тэхён вытягивал шею, чтобы разглядеть, кто приближался к поселению, нарушая уединение лесной стаи. Когда вдалеке показался первый автомобиль, сердце яростно забилось. Черный джип уверенно продвигался по заснеженной дороге, а за ним ехали с десяток других машин. Тэхён знал их все, от цвета до номеров. Он замер, до последнего боясь верить надежде. Толпа попятилась назад, а машины въехали на главную улицу поселения и остановились прямо у центральной площадки. Через секунду из джипа вылез Чонгук, а следом показались альфы стаи. Тэхён шумно выдохнул. Его альфа был жив. Чонгук пришел за ним. Сдержал свое обещание и нашел его даже здесь. Он широко улыбнулся и уже хотел рвануть навстречу, но болезненная хватка Хоншика удержала его. — Не так быстро, — прошипел альфа. Не обращая на Хоншика никакого внимания, Тэхён с трепетом оглядел Чонгука, но не нашел на нем видимых серьезных ранений. Все внутри дрогнуло от вида его пиджака и рубашки, заляпанных кровью, но на них не было следов от пуль или когтей, а Чонгук держался ровно и уверенно. Он оглядывался в поисках, обводя толпу ищущим взглядом, а оборотни лесной стаи отступали назад при его приближении, настороженные пистолетом в его руках. — Чонгук! Я здесь! — крикнул Тэхён. Хоншик попытался зажать ему рот, но Тэхён впился в его ладонь клыками и вырвался. Чонгук поднял голову, и они встретились взглядами. Сердце затрепетало сильней. В глазах альфы было все — янтарный свет луны, полный безграничной любви, и кроваво-красный блеск ярости, направленной на всех, кто посмел их разлучить. Несмотря на ауру бушующего гнева, его лицо оставалось самым красивым. Чонгук быстрым шагом направился к нему, пока его спину прикрывали вооруженные автоматами Намджун и Юнги. Тэхён уже мог различить феромон альфы, быстро наполнявший пространство, полный тревоги, но такой родной. От пары глубоких вдохов ему сразу же стало легче — прошла тошнота, и слабость не казалась такой всепоглощающей. Когда Чонгук почти достиг его, дорогу ему преградил вожак. Старый альфа оскалился и выпустил мощный феромон, но Чонгук не дрогнул и не изменился в лице, только усилил свой запах в ответ. Альфы сканировали друг друга, наполняя воздух доминантными феромонами, от которых некоторые оборотни пошатнулись, а кто-то даже осел на землю. Атмосфера потяжелела, сгущаясь, и будто искрила. Ни один альфа не был готов первым отвести взгляд. Поняв, что Чонгук не поддается давлению, вожак впечатленно хмыкнул. — Что вам нужно? — властным тоном спросил он. Чонгук приподнял бровь. — Разве это не очевидно? Я пришел за своим омегой. Оборотни тихо зашептались, косясь на Тэхёна. Омеги с интересом разглядывали Чонгука, а старейшины неодобрительно качали головами. — Этот омега принадлежит моей стае, — возразил вожак. За его спиной собирались самые крупные альфы-охотники, явно готовые броситься в атаку по первому сигналу. — Он носит мою метку и моего сына, — Чонгук удлинил клыки, угрожающе оскаливаясь. — По всем законам он принадлежит мне. Если вы решите противостоять, от вашего поселения я не оставлю и камня. — Зачем же сразу переходить к угрозам? — с деланным добродушием рассмеялся вожак и подал знак альфам отступить. — У нас свои традиции, как чужак, ты должен уважать их. Омега сбежал из моей стаи без разрешения, а мой внук давно заявил на него права. Победишь его в честном бою, можешь забирать омегу. Если же нет… — Один на один? Слово вожака? — Слово вожака. Только без этих ваших стрелялок, — старый альфа кивнул на пистолет. — Хорошо. Тэхён хотел крикнуть, чтобы Чонгук не соглашался, но было поздно. Альфа снял пиджак и передал его вместе с пистолетом Юнги. Друзья пытались отговорить его, но Чонгук отмахнулся от них. Он закатал рукава рубашки, расстегнул верхние пуговицы, а потом ободряюще улыбнулся Тэхёну и прошептал губами: «Люблю тебя». Оборотни лесной стаи в предвкушении драки встали кругом, оставляя место в центре, их лица наполняло оживление и азарт. Некоторые уже шумно спорили, кто победит. Место Хоншика заняли его друзья, которые не давали Тэхёну даже пошевелиться, удерживая его руки. Хоншик снял куртку и рубаху, оставаясь обнаженным по пояс. При виде его литых бугрящихся мышц омеги оживленно зашептались. Вожак в компании знахаря стаи подошел благословить внука на бой. Старый альфа похлопал его по плечу, тихо наставляя, а знахарь приобнял и коснулся щеки. Между губ Хоншика мелькнул травяной шарик, который альфа с усмешкой раскусил и проглотил. Тэхён замер, мгновенно понимая их задумку. Ни о какой честной схватке речи не шло. Так близко к новолунию волки становились слабее, а Хоншик принял какой-то стимулятор. Его волк получит преимущество, в отличие от Чонгука, который об этом не знал. Не знал, что противник пойдет на такую хитрость. — Чонгук! Будь осторожен! — Тэхён крикнул в предупреждении, но все слова потонули в криках оборотней, возбужденно требовавших начала боя. Топот и завывания стихли, стоило альфам выйти вперед. Они окинули друг друга оценивающими взглядами, Хоншик был уверен в своей победе и презрительно щурился, Чонгук же казался невозмутимым как скала. От него веяло аурой силы и сосредоточенного спокойствия. С замиранием сердца Тэхён наблюдал, как альфы кружили по площадке, не сводя друг с друга глаз. Хоншик играл на публику, картинно напрягая бицепсы и делая обманные выпады один за другим, но Чонгук не велся на его провокации. Его лицо и фигура не выдавали ничего, кроме предельной собранности. Оборотни лесной стаи криками поддерживали Хоншика, но Тэхён заметил, что Сумин стоял молча, поджав губы и придерживая живот. Сам Тэхён нервно дергался на каждое движение альф и сходил с ума от беспокойства за Чонгука. После нескольких минут оценивания альфы обменялись первыми ударами. Чонгук слегка задел плечо Хоншика, оставляя на нем царапины, а потом уклонился от ответного удара. Хоншик не осторожничал, замахивался со всей силой, подстегиваемый снадобьем знахаря, но Чонгук все равно оставался на шаг впереди, будто просчитывая каждый ход. Хоншик рычал, его оскаленный рот пузырился слюной, Чонгук же не издавал ни звука, кроме учащенного дыхания. Тэхён наблюдал за ним с волнением и долей восхищения, и молил всех волчьих богов о помощи. Снег прекратился, и серое низкое небо прояснилось, выпуская солнце, которое слепило глаза своей яркостью. Все вокруг искрилось от его лучей. Было ли дело в снадобье или в чем-то другом, но казалось, что Хоншик начинал терять над внутренним волком контроль. Его зрачки расширились, ноздри бешено раздувались, с клыков капала слюна, а вены на руках проступили так сильно, будто грозили лопнуть в любой момент. Он бросился на Чонгука с ревом, и альфы покатились по земле, приминая снег. Тэхён охнул в испуге, но Чонгук быстро вернул контроль над ситуацией и обхватил Хоншика в такой хитрый захват, что тот мог только брыкаться. Они продолжили бороться, то поднимаясь на ноги, то катаясь по земле, и невозможно было предсказать, кто победит. Хоншику помогали травы и дикая необузданность, но на стороне Чонгука была ловкость и знание приемов, альфа явно учился драться профессионально. Оба альфы незначительно ранили друг друга, но мелкие царапины быстро затягивались. Они заметно устали, и бой замедлился, снова переходя в стадию выжидания. Хоншик уже начинал пошатываться, пена у его рта окрасилась в красный, и он со злостью сплюнул на снег. Альфа явно ждал быстрой победы и был недоволен выдержкой противника. Он бросался на Чонгука как одичавший взбесившийся зверь и очередным мощным ударом рассек его рубашку, задевая грудь. Оборотни шумно загудели, охваченные жаждой крови, а Тэхён замер. Перед глазами все поплыло от волны жуткой слабости. — Чонгук… — еле слышно выдохнул он. Альфа будто услышал его, хоть это должно было быть невозможно. Не отвлекаясь и не обращая внимания на кровоточащие раны, он усмехнулся. — И это все, на что ты способен? Дерешься как щенок, — дразнящим тоном он обратился к Хоншику. Тот бросился в атаку с бешеными глазами и перекошенным лицом, намереваясь сбить Чонгука с ног, но альфа в последний момент повернулся, ловко уклоняясь от несущейся на него массы, и подставил Хоншику подножку. Когда тот закачался, серией точных ударов по спине и поддых, он уложил Хоншика на землю. Чонгук придавил рукой его горло, держа когти у бьющейся вены. Все замолкли в ожидании и затаили дыхание. — Хоншик, нет! — вскричал Сумин в воцарившейся тишине. Глядя на его красные глаза и большой живот, Тэхён вздохнул. — Чонгук, не надо, пожалуйста, — попросил он. — Слышал? — Чонгук прорычал в лицо Хоншику. — Ты не заслуживаешь его. Он никогда не был твоим и никогда не будет, и только ради него я не убью тебя сегодня. Он отпустил хватку и поднялся на ноги. Хоншик глухо закашлялся, а на его шее проступили кровавые точки — следы от когтей, почти вонзившихся в его горло. Тэхён дрожал от ликования и гордости, что Чонгук одержал победу. Ему не нужны были никакие хитрости, ведь он боролся за своего омегу и доказал свою силу и право на него. Альфы больше не держали его, поэтому Тэхён бросился вперед и первым делом осмотрел грудь Чонгука под рваной рубашкой, проверяя, насколько глубоки его раны. Беспокойство быстро отпустило его при виде царапин, которые уже перестали кровоточить. — Луна моя, — прошептал Чонгук, нежно касаясь его щеки горячей ладонью. Красный блеск в его глазах погас, уступая место янтарной глубине. — Ты пришел за мной, — радостно произнес Тэхён. — Я обещал, что всегда догоню тебя, где бы ты ни был. Тэхён мягко обнял его, чтобы не причинить боли, и уткнулся носом в его плечо. Только тогда он заметил за спиной Чонгука движение. Хоншик уже поднялся на ноги и с пугающей гримасой надвигался на них. Тэхён вскрикнул, дергая Чонгука на себя. Пьяные пошатывания Хоншика оказались обманным маневром, и он с разбегу прыгнул и замахнулся, выпуская когти. Чонгук среагировал, закрывая Тэхёна собой, но в этот же момент раздался оглушающий звук выстрела — Юнги точным попаданием пробил череп альфы и с непроницаемым лицом опустил пистолет. Хоншик упал замертво, его глаза быстро угасали, а вокруг головы по снегу растекалась кровь. — Честный бой, значит? — Чонгук с презрением посмотрел на вожака. Тэхён напрягся, в любой момент ожидая, что стаи схлестнутся в бою, но старый альфа только усмехнулся и развел руками. — Ты победил, а мой щенок оказался недостоин. Я держу свое слово. Тэхён с изумлением распахнул глаза. В голосе вожака не было ни капли сожаления, будто смерть Хоншика совсем не тронула его. С другой стороны, у старого альфы было столько детей и внуков, что он с легкостью мог выбрать другого наследника. Вожак приказал всем расходиться и первым направился в сторону главного дома в сопровождении альф-охотников. Вскоре в центре остались только самые любопытные. Родители Тэхёна настороженно смотрели на него и вооруженных альф городской стаи, но так и не подошли. Тэхёну было нечего им сказать, поэтому он проводил их взглядом и повернулся к Чонгуку. — Поехали домой? — мягко улыбнулся альфа. — Я хочу отвести тебя кое-куда, — Тэхён покачал головой. Если Чонгук и удивился, то не подал вида. Он накинул пиджак и сверху куртку, а вторую помог надеть Тэхёну. Сразу же стало теплее. Они оставили альф, к которым осторожно приблизились альфы и беты лесной стаи, не участвовавшие в нападении на Тэхёна, и попытались завести разговор. Несколько омег тоже крутились рядом, высматривая потенциальных мужей. Тэхён фыркнул. Он прекрасно представлял, как они смотрелись со стороны. Городские оборотни в сравнении с лесными заметно выигрывали. Ему ли не знать. Он покачал головой и за руку повел Чонгука к кромке леса, начинавшегося на краю поселения. Ноги немного увязали в снегу, усталость все еще ощущалась в теле, но напряжение последних часов наконец-то отпустило его, и на смену пришло опустошенное спокойствие. Тэхён вдыхал полной грудью свежий морозный воздух, немного отдававший дымом от затопленных печей, но больше всего впитывал феромон Чонгука, который ощущался как теплое одеяло и защитная стена одновременно. Он ассоциировался у Тэхёна с домом. — Что случилось в городе? — спросил он, когда они вышли к тропе, идущей вдоль леса. — Мы отразили атаку. На самом деле, мы ждали чего-то подобного и готовились. Стаи, захваченные Клыками, не торопились умирать за них, а мы нацелились на верхушку, чтобы лишить их центра командования. У Клыков больше нет вожака. — Ты убил его? — Лично вырвал ему горло, — спокойно сказал Чонгук. — Это долг крови, я предупреждал его, что больше не собираюсь играть по его правилам и терпеть эту затянувшуюся вражду. Тэхён понимал, что у альфы не было выбора. Только так можно было покончить во всем. — А союзники? — Несколько стай пришли на помощь, я думаю заключить с ними соглашение о более близком сотрудничестве. Главное, теперь стае ничего не угрожает. — Я так переживал. — Я тоже, Луна моя. Когда узнал, что тебя забрали, дышать перестал. — Но как ты нашел меня? — Я давно узнал, из какой ты стаи. Хотел обезопасить тебя, как чувствовал. Тэхён улыбнулся и крепче сжал его ладонь. — А я чувствовал, что мне не стоило уходить. — С этого дня я всегда буду слушать тебя, — пообещал Чонгук, а потом добавил с обеспокоенным видом. — Как волчонок? Ты хорошо себя чувствуешь? — Теперь да, — Тэхён ответил чистую правду. — Ведь ты рядом. Будто в подтверждение его слов малыш отозвался изнутри. По пути Тэхён приметил низко расположенную на дереве омелу и попросил Чонгука достать ее. Альфа с легкостью снял с ветки зеленый «шар» из переплетенных зеленых побегов с небольшими листьями и белыми ягодами. Они уже приближались к далеким заснеженным холмам, где Тэхён не был полгода, поэтому он ускорил шаг. Еще совсем недавно он думал, что никогда не сможет вернуться сюда, а теперь шел со светлой грустью в сердце. Они с Чонгуком медленно поднялись на нужный холм, и все время альфа бережно придерживал его за талию. Тэхён присел на корточки и осторожно счистил ладонью снег с белых камней, которые будто засветились от солнечного света. Он впервые ощутил в этом месте радость вместо подступающих слез. Он возложил омелу на самый верхний крупный камень и улыбнулся. Его наполняла уверенность, что с этого дня все проблемы останутся позади. — Я счастлив, Доу-я. Благодаря тебе, я встретил лучшего альфу. И я обязательно вернусь навестить тебя снова. * Тэхён сдержал обещание. Он вернулся, когда родился волчонок, крепкий круглощекий альфочка с янтарными глазами, похожий на Чонгука как две капли воды, и взявший от него самого только волнистые каштановые волосы. И вернулся снова после рождения второго, омеги, которого он назвал в честь брата. Отношения с родителями у него так и не заладились, но господин Со и родители Чонгука восполняли это с лихвой. Маленький альфочка быстро рос и носился по зданию стаи и поселению на базе, сшибая все на своем пути, однако становился послушным и тихим, стоило только сыну Чимина и Юнги появиться рядом. Чонгук обрел контроль над городом, так как стая Красной луны стала самой влиятельной, но он пользовался своим положением только в благих целях, всегда помогал омегам, попавшим в беду, и прослыл среди других стай самым справедливым и мудрым вожаком. Тэхён же стал его Луной. Ему больше никуда не нужно было бежать, бояться и прятаться. Каждое полнолуние он встречал с улыбкой, приветствуя луну как доброго друга и символ своего счастья.