С Днем Рождения, Шикамару

Канкуро шел через внутренний двор. Ледяные плитки безжалостно морозили босые ноги, воздух стоял прозрачный и звонкий, в соседнем дворе тихо пела птица. Гаара бродил где-то неподалёку, и его присутствие ощущалось довольно сильно. Он переживал. Сакура, Канкуро был уверен, мирно спала в предоставленной на семейной стороне дома спальне, а Шикамару сейчас должен был выходить за пределы ворот деревни. Средний из Собаку-Но постучал в дверь сестры. Она долго не открывала, но Канкуро знал, что ей просто нужна минутка. С приятным звуком замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Темари стояла странно собранная: с расчесанными волосами, в красиво скроенном платье, с совершенно измученным заплаканным лицом. За ней было видно, что кровать даже не была расправлена, а лишь помята сверху. — О Боже, Темари… выглядишь… — он хотел подобрать слово, но она сердито стала закрывать дверь перед его носом, — Неплохо! — Успел придумать он, силой удержал ручку и зашел внутрь. Парень прошел в темную комнату, свет сейчас пробивался только через полупрозрачные шторки. Мягко под ним смялось покрывало, когда он сел,поджав под себя одну ногу, вальяжно облокотился на руки, чуть подавшись назад. Сестра, закрыв за ним дверь, осталась стоять в центре комнаты, сложив руки на груди. В её движениях читалась напряженность, Канкуро бы даже сказал немая истерика, но он благоразумно решил промолчать об этом. — Я знаю... – Начал разговор он, стараясь нащупать почву. — Пф, — взбешённо фыркнула Темари, раздраженно помотав головой. — Кто бы сомневался. Она резко опустила кисти вниз, хаотично делая пару шагов по комнате, разжимая и сжимая кулаки, а потом опять крепко сцепила руки на груди. — Я не подслушивал, — мирно ответил Канкуро, — Шикамару больше месяца назад разговаривал со мной и Гаарой, так что мы ждали… — он неопределенно указал на неё ладонью, — всего этого. Теперь она взбесилась не на шутку, явно готовясь выдать какую-то тираду. — Темари, я пришел не психи твои слушать, — устало проговорил Канкуро. — Мы же можем поговорить как брат с сестрой. Темари продолжала стоять в центре комнаты, но по телу было видно, что мышцы расслабляются, выпуская из себя напряжение и злость. — У нас всё равно нет никого ближе друг друга, — добавил Канкуро в надежде, что сестра придёт в себя и им удастся поговорить. На этих словах через щель под дверью словно от порыва ветра залетела волна мягкого песка. С тихим шелестом он расстелился от порога до босых ног Темари. — Ладно, — этот жест от Гаары окончательно привел самую старшую из них в чувства. Она прошла мимо Канкуро и забралась на высокую кровать у самых подушек. — Вы должны были мне сказать. — И как ты себе это представляешь, — хохотнул кукольник. — Это уже ваше дело. — Ну, конечно, — опять возмутилась сестра. — А мне кажется, что тут слишком плотно вплетена политика. — Это уж точно, — согласился Канкуро, вспоминая что тот разговор был практически ультиматумом со стороны Нара, хотя сестра имела ввиду другое, тем более она не знала всех обстоятельств. — Все равно. Политика политикой, а ты наша сестра. Темари сидела, облокотившись на подушки, поджав под себя ноги и перебирала в руках края широких рукавов. — Тебе же он никогда не нравился. — Да, — вяло потянул Канкуро, заваливаясь на покрывало полностью, заложив руки за голову. — Проблематичный. Темари неожиданно расхохоталась, и брат улыбнулся, глядя в потолок. — Где-то я это уже слышала. Они надолго замолчали. Девушка по сотому кругу прокручивала свои мысли, касающиеся сложившейся ситуации, Канкуро же просто давал ей время, он слишком хорошо понимал, что творится в её белокурой голове. — Я откажусь, — спокойно сказала сестра. — Даже не сомневался. — А ты что думал? Что я уеду в Коноху? Как ты их там называешь? Травоядные? — Никогда такого не говорил. — Ну, конечно, — буркнула себе под нос девушка. — Да хорошо, — делано согласился кукольник, разворачиваясь к ней лицом, подпирая голову рукой. — Дай ещё раз посмотреть кольцо. — И его уже видел, — с сарказмом констатировала сестра, разворачиваясь к прикроватной тумбочке и протягивая холодный металл брату. Канкуро на этот раз рассмотрел его повнимательнее. На немного желтоватом металле были инкрустированы несколько драгоценных камней: кровавые рубины, изумруды, пронзительно синие сапфиры, насыщенно-желтые цитрины, которые обрамлялись вырезанными в золоте тонкими лучами. Вместе это смотрелось как небо с планетами, а вокруг них рассыпались маленькими бриллиантами звезды. — Видишь, как он постарался, сделано на заказ. — Думаешь? — Пф, — Авторитетно фыркнул, играя бровями. — Уж я то вижу. В Суне, конечно, ювелиры на голову выше. — Естественно, — издевательски поддакнула Темари. — Я сразу вспомнил ту сказку про Лейлу и этого… — Карима. — Да, — улыбнулся Канкуро, вытягивая руку сестры с намерением надеть кольцо на палец. Темари выдернула ладонь, но брат, продолжая говорить несколько раз покивал ей и требовательно пошевелил пальцами. — Ты рассказывала мне ее редко, все больше про приключения. — Сестра пока нерешительно, но все же вложила свою ладонь в его широкую и теплую. Он сначала просто сжал ее пальцы, укрывая их в своих, согревая. — И помню те… самые страшные ночи. Он не стал уточнять, они оба поняли, о чем речь. Как она маленькая пробралась в спальню к братьям, где был один Канкуро, как они оба укрылись цветастым одеялом. Как ее дрожащий от страха голос пытался заглушить бродящего по коридорам дома взбешенного Гаару, кричащим голосом демона. Канкуро надел кольцо на ее палец, и повернул к себе, любуясь. Кисть куноичи мягко выскользнула из его ладони, и она впервые посмотрела на украшение на себе, а затем ее рука безжизненно упала на кровать. Темари лежала как брошенная марионетка, из глаз скатилось по одной крошечной слезинке. — Мне сейчас очень нужна мама, — прошептала практически беззвучно, Канкуро даже скорее прочел ее слова по губам, и его сердце заболело за сестру. Он Каруру практически не помнил, больше по рассказам. Брат вздохнул и подвинулся к сестре ближе, устраиваясь на подушках и укрывая их обоих цветастым одеялом. Темари не плакала, просто положила голову на плечо и затаилась. Скоро над крышей их дома взошло палящее солнце и отразилось в окне. Они услышали Сакуру, которая вышла из отведенной ей комнаты. — Доброе утро, Гаара, — звонкий голос недалеко от них казался потусторонним. — Все в порядке? Какая-то странная атмосфера в доме. — Гости разъехались, — нашел объяснение он, как оказалось стоящий все это время недалеко от комнаты сестры, незримо поддерживая ее. Их голоса стали удаляться и скрылись за тяжелой деревянной дверью, ведущей из внутреннего атриума их дома к коридорам и кухне. Канкуро тяжело вздохнул и сказал: — Мне и Гааре будет лучше, если ты останешься. Темари понимала, что брат готовится что-то сказать, но все равно была удивлена услышать именно это. Сердце ухнуло вниз, в глубине души она надеялась на какое-то простое решение, которое сделает всех счастливыми. Но надо смотреть правде в глаза. — Но ты должна уехать. — Ты противоречишь сам себе. — Ты же живешь не для меня и Гаары. — Он увидел непонимание на ее лице и разозлился. — Отключай мозги и включи, наконец, свое сердце. Я знаю, оно у тебя есть. Ты что, сможешь жить как раньше? Он отстранился и посмотрел в её растерянные глаза. — Да, ты можешь уйти из Альянса, и если на нашу жизнь не выпадет больше войн, то в теории можно даже больше ни разу не встретиться. Так ты хочешь? Она не отвечала, но на ее лице менялись эмоции, что говорило лучше слов. Она и сама думала обо всех этих вариантах, но толку-то. — Можно даже выйти замуж за хорошего джонина и родить детей. — Вот тут она вытаращила на него свои зеленющие глаза. — Да, Темари. Через годы все равно чувство потери притупится. Но я одно точно знаю. Такая у нас семейка, что мы любим один раз. Темари сидела бледная, злая и одновременно смущенная. Канкуро очень хорошо ее знает (как и она его), поэтому, наверное, так били ножом по сердцу его слова. А перед глазами девушка видела Шикамару, трепетно склоняющегося к ней. И вспомнила какой он бывает сосредоточенный, когда работает. И какие у него глаза, когда он встречает ее среди других. Их первый поцелуй, когда грохотали метеориты. И свой страх, когда узнала что он на Луне, и свою гордость за него, когда он добивается успеха. Или когда он ведет ее за руку, говоря всему миру «она моя!» Так отчаянно хотелось быть его. Они виделись всего-то десять часов назад, но как будто прошел год, не меньше. — Сможешь жить без своего Нара? Сможешь, знаю, — хотя Темари ответила бы «не смогу», — но зачем тебе это? — Какой ты все-таки жестокий. — Или жесткий? — И то, и другое, — бледными губами ответила, отворачиваясь. — Как и ты. — Констатировал Канкуро. — Но ты никогда не была глупой. — Я хорошо подумала, взвесила все варианты. — Процедила сестра. — Поэтому ты знаешь, что это может быть даже выгодно нам. С политической точки зрения. Ты просто боишься. — Я? — закричала Темари на брата, выплескивая целое цунами злости, подогреваемое тонной невысказанных переживаний. — Да, — с вызовом ответил Канкуро. — Боишься, что скажут местные, что будут осуждать. Что скажут в Совете, как это скажется на мне и Гааре. Боишься что подумают в Конохе. Боишься, что не приживешься у Нара, что не сможешь построить семью с Шикамару, потому что сама-то семью нормальную не видела. И что тогда и вернуться будет некуда. Боишься одиночества. Мне продолжать? Темари злобно дышала и таранила брата взглядом. — Нравится быть во всем правым? — Не сегодня. — И неожиданно мягко продолжил: — Это вообще абсолютно нормально. Особенно для ребенка, который был вынужден все с детства предугадывать, нес за братьев ответственность, и старался предусмотреть все возможные варианты развития событий, даже если мы просто шли на базар. Потому что случиться могло всякое: от плевка в нашу сторону, до Шукаку, громящего Суну. Темари дрожала, ей казалось, что ее вывернули сердцем наружу. — Но ты выжила. И мы выжили, благодаря тебе. И надо пожить еще и счастливо, ты так не думаешь? Еще раз повторяю, Собаку-но любят только один раз. Тебе повезло, что ты своего человека встретила. — Вот почему ты… — Непочему. Речь сейчас о тебе. — Мне показалось остаться будет правильно. — В мире слишком много разных «правильно». Темари опустилась обратно на подушки и устало закрыла глаза. Ее лицо выглядело мирно, она лишь смахнула щекочущие дорожки слез тонкими пальцами, блеснув кольцом. Казалось, что она вернулась с тяжелой битвы и ложится отдыхать. Канкуро тихо вышел из прохлады комнаты на уже жаркий воздух, и, закрывая дверь, услышал ее сонное ровное дыхание. На кухне уже было накрыто на четверых, Гаара и Сакура завтракали. Канкуро неопределенно кивнул брату, а когда на его приближение обернулась куноичи Огня, быстро надел на лицо улыбку и поздоровался. Темари проспала весь день. Солнце переползло из-за ее части дома на противоположную, закатными лучами заглядывая в комнату песчаной. В зеркале она увидела, что выглядит вполне хорошо, через отражение рассматривала кольцо на руке, вспоминала слова Шикамару, когда он делал ей предложение. Она положила обе руки на грудь, желая хоть на миг унять разрывающую грудную клетку радость вперемешку с болью. Ну почему она не может быть в эйфории, как любая нормальная девчонка? Вместо этого проблемы, проблемы, проблемы. На улице раздался ужасающий грохот, испугавший девушку. Но она была так истощена, что даже не дернулась, просто посмотрев через окно. Гаара поднял руки вверх, будто удерживая свой боевой песок, но на деле это был огромный вал свежей земли, которую он только что с раздирающим треском вынул прямо из центра их атриума, вперемешку с кафелем и попавшимися под технику несколькими кустами роз. Рядом стоял довольный Канкуро, а у его ног присела Сакура, зажимая уши от грохота, на ее чуть загоревшем лице была смесь испуга с восторгом. Темари посмотрела на эту бурлящую жизнь, со стороны понимая, что перестала быть ее частью. Она схватила свою дорожную сумку, не распакованную из вчерашнего путешествия, закрепила веер за спиной и вышла в душный двор. — Я в пустыню. — Махнула она рукой, перекрикивая рев техники Гаары, быстро перешла атриум и, минуя коридоры, вышла из дома. Она пошла знакомыми с детства песчаным дорогами. Только вот она совсем не узнавала этот город. На улице стремительно спадала жара, раньше они с Канкуро в это время выходили тайно прогуляться, людей практически никогда не встречали, разве что с недобрыми намерениями. Сегодня же город наоборот оживал, жители выносили столы и накрывали ужин прямо под навесами своих домов, женщины суетились, вокруг постоянно носились дети. Те, кто узнавал её под пустынным капюшоном, обязательно звали присоединиться к их семье. После переворота в Совете деревни и предотвращения терактов дайме, наконец-то, пошёл навстречу Гааре, увеличил финансирование деревни, и сейчас семьи шиноби Суны могли позволить себе небольшой пир. Чувствовать на улицах безопасность и слышать разговоры и смех было для Темари непривычно. Почему она не заметила как стабильность пришла в дома этих людей, почему она не успела это заметить? Куноичи вышла из могучих ворот зиккурата Суны, которые сейчас казались призрачно розовыми в лучах заходящего солнца. Длинная дорога была ей сейчас необходима. Ни о чем не думать, ничего не видеть: только небо и песок. Глубокой ночью она остановилась, больше не имея ни капли сил идти. Она бросила сумку, отстегнула веер и упала на колени рядом. Она не могла плакать чтобы не терять влагу, да и сил не было. Так и стояла. Пальцами Темари зарылась в холодный ночной песок, пропуская его через пальцы. Такое знакомое и успокаивающее движение, миллионы раз девушка делала так, и это было как объятие пустыни. Несколько капель влаги все же упали в песок и тут же впитались. Пустыня забирает все, это закон знает каждый житель страны Ветра. Но она многое и дает. На этой мысли Темари сжала кулаки, захватывая песок, и одним литым движением встала, развеивая песчинки, подгоняя их твоим ветром. Они еще не все друг другу отдали. На следующий день Темари зашла в осваиваемое пещерное поселение, где ее встречали как дочь правящего клана. Это было место совсем рядом с разломами нафаты, или как сейчас говорили нефтью. Проект, на который всем было плевать, сейчас развивался под чутким контролем Принцессы Темари, единственной кто верил в успех и финансировал исследования. Неделю она жила здесь, среди ученых, строителей, испытателей. С каждым новым экспериментом, с каждой прочитанной строчкой отчета она понимала что еще не дала пустыне — освоение нефти. Она тянула ее не выполненным долгом, обещанием служить, клятвой охранять, беречь, возделывать. Еще неделю она ночами уходила в пески одна, шепталась с ветром, колебалась, тренировалась, переносила взмахами веера дюны. Отдавала песку непривычные слезы и привычные пот и кровь. На исходе второй недели, получив достаточно информации, она ушла обратно. Спокойная и счастливая. Освобожденная. *** Шикамару по возвращению ещё несколько дней удавалось бегать от Ёшино. И хоть она и так всё поняла своим материнским сердцем, объясниться с ней всё-таки пришлось. Она не стала его жалеть, за что он был непомерно благодарен, но в утешение пару раз погладила его по плечам. — Она не сказала нет, может стоит дождаться письма? Ещё пару дней, оставшихся отпуска, он успешно бегал от Ино, которая в итоге разузнала новости от матери, и благоразумно не лезла к сокоманднику. На второй неделе после возвращения начались рабочие будни, в которых было намного проще прятаться от своих мыслей. Вечерами он много курил на энгаве, читал свитки от других Нара – в начале осени от него требовалось много решений по клану. А потом надолго уходил в лес. Родные с детства деревья с оставленными с друзьями засечками, знакомые до боли тропинки, ручей, влажный осенний воздух, заполняющий лёгкие после дыма сигарет. Всё это немного успокаивало, возвращало в воспоминания о временах генинов, или даже академии, когда они с отцом ходили здесь и он бесконечно слушал его шаги. Но неизбежно отсутствие какого-либо письма или срочного сообщения с пометкой «страна Ветра», продолжало давить и каждый раз обламывало с треском крохотную веточку надежды, успевающую вырасти за день. Как кстати подвернулось задание в соседней стране, где пришлось бы находиться под хенге. Да ещё и на пару недель, при хороших раскладах вернуться в ногу можно было к концу месяца, надеясь, что все начнет забываться. Несмотря на то что Шикамару не было некоторое время в деревне из-за отпуска, Какаши всё равно подписал ему это задание. С рассветом молодой Нара выдвинулся в страну Рисовых Полей на задание по наблюдению и сбору информации, то, в чем он был силён. *** Братья были ожидаемо дома. Сакуры не видно, наверное, ушла спать. Во дворе, где Гаара сотворил яму, шли какие-то ремонтные работы, явно днем тут трудились мастера, потому что тут и там были прикрыты от пыли их инструменты. — Темари, — Гаара обеспокоенно встал. Видимо, все две недели ее отсутствия он переживал, ведь не успел переговорить с ней. Сестра же быстрым шагом приблизилась и крепко обняла его. Очень нетипично. — Гаара, — она отстранилась, улыбаясь, но с влажными глазами. Канкуро, все понял и вскочил, приближаясь к ним: — Решила? — спросил с нескрываемой радостью. Темари, обнимавшая младшего брата, вторую руку положила на плечо среднего и кивнула ему, продолжая улыбаться. Канкуро радостно выкрикнул в небо что-то утвердительное и размашисто положил ладонь на второе плечо Гаары, образовывая из них тесный круг. Он с Темари немного рассмеялись, смотря в глаза друг другу, и приблизились, сжимая объятия. Скоро волна эйфории прошла и все трое стихли, наслаждаясь редким единением семьи. — Надо пояснить нашему Гааре, что случилось, — не скрывая парочки слез пошутил Канкуро. — Я все понял, вообще-то, — чуть недовольно ответил он, превращаясь на минуту из невозмутимого Казекаге в недовольного подростка (эту стадию взросления ему пришлось проскочить), чем умилил Темари еще сильнее. Они расступились на шаг, Темари пальцем смахнула слезинку с уголка глаза, и жестом попросила братьев сесть. — Знаю, что вы и слушать не желаете о нефтяных развалах. Но все-таки… Гаара сел в новенький деревянный шезлонг, который Темари видела впервые, сама она села на такой же напротив, а Канкуро пристроился на какой-то строительный мешок. — После того, как Канкуро накапал мне на мозги, я понимала что все-равно не могу уйти. Что-то меня держало. Вы знали, что я не оставила затею с этими разломами, вы знали, что я не отступлю. — Что-то получилось? — уточнил Гаара. — Да! — возбужденно откликнулась сестра, и ее глаза засияли. — Возможности нефти… впечатляющие. Я думаю, что с нашими технологиями мы еще даже не можем освоить весь спектр того, что это горючее может нам дать. Но… — она неопределенно махнула рукой. — Моя группа трудится день и ночь там, в пустыне. Завтра сюда придут сразу несколько представителей от них и расскажут тебе подробности. Но я… — она вдохнула полной грудью. — Сейчас я чувствую себя свободной. Как будто выполнила свой долг… Братья молча слушали ее. — Конечно, еще очень много проблем в деревне… — Мы все решим, — заявил Канкуро, встречаясь с сестрой глазами и улыбками. — Не переживай. Гаара кивнул. — Простите что я вас бросаю. — Темари дернула плечами. — Стоило чаще говорить, как я Вас люблю. Давать Вам побольше спать в выходные, — слезы невольно покатились по щекам. — Но я хочу попробовать построить свое счастье. А этот чертов плакса живет так далеко отсюда. Канкуро обнял ее сзади, покачивая. — Вроде это ты плакса, — сказал он, на что Темари в ответ засмеялась сквозь слезы. — А еще я спустила все свои деньги, до последней монеты в этот проект. Так что ты уж завтра профинансируй его, Гаара, — плача, продолжила Темари. — И, надеюсь, Шикамару достаточно меня любит, ведь я теперь бедная. — Ну ты и дурочка. — Цокнул Канкуро, продолжая обнимать ее со спины. — Поверь, мы с Гаарой уже давно позаботились о приданом своей сестры. — Сам ты… — Шмыгнула носом девушка и постепенно успокоилась. — Пойдем отдыхать, завтра мы с Гаарой займемся твоими делами. А ты напишешь Шикамару. *** Ёшино отправила сына в дорогу и собиралась заняться привычными делами, как ближе к обеду ей передали что её ждёт Шестой. Женщина собралась и с лёгким волнением вскоре оказалось перед кабинетом. — Господин Хокаге? — зашла она после стука. — Ёшино-сан, — помахал двумя ладонями Какаши, он уже устал просить всех отказаться от формальности. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Пока женщина устраивалась напротив его широкого стола, он протянул ей свиток и письмо с пометкой «страна Ветра». Она надела на кончик носа очки и как только прочитала строчки, взволнованно посмотрела на Хокаге. — Знаете что это? — Только предполагаю, Господин Хокаге, — дрожащим от волнения голосом проговорила она. Свиток уже был распечатан, конверт же наоборот остался не тронут. — Гаара сообщает мне, что Шикамару сделал предложение Темари из клана Казекаге, его сестре. И они хотели бы приехать и обсудить детали. — Но, — возразила Ёшино и замялась, сделав паузу, — насколько я знаю Темари-сан не дала чёткого ответа. — Что ж, — добродушно улыбнулся Какаши, — мне кажется это и есть их ответ. — Да, наверное, — озадаченно проговорила женщина. — Они попросили организовать нашу встречу на конец месяца. — Хорошо, но ведь Шикамару сейчас на задании, как с ним связаться? — Боюсь, никак. Придётся дождаться его возвращения. Это письмо, — Каге указал на нераспечатанный конверт, — лично для Шикамару, передайте когда он вернётся. Госпожа Нара взяла его, увидев что на нём незнакомый почерк, наверное, Темари. — Ознакомьтесь пожалуйста со свитком. Страна Ветра… отличается культурой от нашей, довольно подробно братья Собаку-но описали важность их традиций, думаю нам нужно некоторое время на подготовку. Со стороны правления деревни беру на себя Совет и остальную бумажную волокиту, — Какаши как-то невесело посмотрел на стопки документов, окружающие его. — То, что касается дел… семейных, оставляю это на вас, — он кивнул, приглашая к завершению разговора. — Поздравляю. Ёшино поклонилась, покинула резиденцию и бегом помчалась домой. Конверт от Темари она оставила в спальне у сына, а сама открыла свиток и принялась подробно изучать. Как и сказал Какаши, это был очень серьезный документ, который, скорее всего, будет лишь первым во множестве и множестве свитков, закрепляющих и обусловливающих союз Ветра и Огня в лице её сына и семьи Казекаге. От обилия терминологии и сложности документа заболела голова, пришлось прерваться. Сделав паузу, Ёшино Нара посмотрела на стремительно темнеющее небо за окном. И впервые за долгое время улыбнулась. — Шикаку. — Шепотом сказала она в пустоту дома. И не требовалось говорить дальше, она знала, что её муж прекрасно её услышал и понял. *** В семейном доме Собаку-но во всю кипели сборы. Темари то и дело хлопала дверьми, переходя из комнаты в комнату через внутренний двор, каждый раз ругая незапланированную стройку, которую затеяли братья с Сакурой в её отсутствие. Канкуро с розоволосой гостьей наоборот были в приподнятом настроении, весело разговаривали и также готовились к дороге в Коноху. Гаары видно не было, хотя вряд ли он бы поддался всеобщей суете. Темари не совсем понимала как стоит собраться, даже не зная на сколько дней придется задержаться. Зато она была очень благодарна братьям, которые решили абсолютно все вопросы с Хокаге, дайме и советами обеих стран. Ей же оставалось только подобрать наряды. Вообще, жизнь за последний месяц была абсолютно в новинку для Темари. После её ранения и долгого восстановления после взрыва, она сначала уехала в отпуск с Шикамару, потом проживала какие-то трансформационные несколько недель в пустыне, и вот уже к концу сентября так и не вернулась к работе, и вся её жизнь свелась к дому и общению с семьей. Пока было не понятно как будет проходить её служба дальше, зато за это время она сблизилась ещё больше с Сакурой, с которой они и так провели много времени этим летом, пока она работала в госпитале Суны. — Не могу поверить что теперь мы будем жить в одной деревне, — чуть ли не прыгала от радости возбужденная Харуно. — Подожди, — боясь забегать вперёд отвечала Темари. — Пока ещё всё неизвестно. — Да брось ты! — не унималась она, говоря высоким голосом, беспрерывно улыбаясь. Сакура тоже собиралась в дорогу, хоть её долгосрочная миссия обязывала оставаться в Суне ещё как минимум на месяц. Она очень хотела повидаться с друзьями, тем более что у Ино вскоре был день рождения. А вот Темари действительно не была так уж уверена. Хоть братья и говорили, что все переговоры проходят успешно, сам Шикамару не ответил ни на одно её письмо, а писать Ёшино-сан она посчитала неуместным, тем более они не были друг другу представлены. С ними в дорогу выдвинулась целая делегация. Были представители Совета, которые будут решать последние вопросы с Хокаге, несколько человек отвечали за багаж и сохранность подарков для обмена между семьями, несколько человек для охраны, так как Темари и Канкуро в составе этой делегации шли без оружия. Хоть Темари выходила из Суны относительно спокойной, на последней остановке перед Конохой девушка стала заметно нервничать. Она переоделась в красивое длинное платье из крепа с завязками на груди и открытым вырезом, переодела обувь и стала ждать пока остальные выйдут из маленькой гостиницы чтобы продолжить путь. На удивление, Сакура предпочла остаться в пустынных одеждах, сказав что Канкуро уговорил её не переодеваться в её привычную форму Конохи. — Просто представьте как мы все будем красиво смотреться в составе одной делегации, — беззаботно сказал он. Пока розоволосая куноичи отвлеклась, Темари крепко схватила за предплечье младшего брата, и еле слышно прошипела: — А чего это ты такой любезный? — она еле шевелила губами чтобы никто не заметил что они разговаривают. — Я не любезный, я — хитрый. — Невозмутимо, но также тихо ответил он. — Тебе-то какие выгоды? — О, прекрасные выгоды! — Ее брови взметнулись вверх. — Я ничего не видела и не слышала, и даже ни о чем не догадываюсь, — тихо прошептала она, убирая железную хватку с его руки. — О чем ты, сестра? — Подыграл ей парень. — Главное, не переживай сильно. У тебя ведь сегодня помолвка. И скрылся с её глаз внутри делегации, которая полностью собралась, пока не схлопотал от сестры оплеуху. Гаара вышел в шляпе Казекаге, отдавая последние указания своим подчиненным, и они отправились в путь. В течение часа Песчаные должны были прибыть к воротам Конохагакуре. *** Ещё на территории страны Огня Шикамару принял на себя облик другого человека. В стране Рисовых Полей климат был холоднее, чем в Конохе, поэтому в середине сентября он уже надевал несколько слоев верхней одежды, и мог легко скрываться под широкими капюшонами. Работа предстояла несложная, но требовала много сосредоточенности и внимания. И когда Шикамару освоился на новом месте он смог немного выдохнуть. Определённо, остаться наедине с собой в другой стране, где нет ни единого знакомого лица было спасением. Никто не знал где он, кроме Какаши , но и с ним у него не было связи так как этого не предполагала специфика миссии. Таким образом, Шикамару остался в полнейшей изоляции. Самым сложным для него было оставаться спокойным. Не давать себе ложных надежд: ведь Темари не отказала, и еще совсем не обрадовалась. У него не было сомнений в её чувствах. В её преданности, в её отношении к нему, в той близости что была между ними на озёрах. Но факт оставался фактом. За время миссии Шикамару привык к маскировке, даже оставался в ней наедине с собой во временной квартире. Сначала было странно смотреть на короткие тёмные волосы в отражении зеркала и зелёные глаза, отдалённо напоминавшие знакомый оттенок бирюзы. А потом это даже стало каким-то образом помогать ему отстраниться от происходившего в его жизни. И становилось легче. В конце концов, каждый спасает себя по-своему. Дни тянулись совершенно уныло, небо затянулось низкими облаками. Каждый вечер Шикамару лениво лежал на кровати в тусклым свете ночника и бесконечно наблюдал за движением серости в небе. Но его миссии, также как и времени на хандру, подходил конец. В любом случае, он ведь всегда собирался прожить обычную жизнь. Шикамару проснулся ранним утром в последний день своего задания и ещё немного лежал, наблюдая как за окном немного светлеет. Он вспомнил, как рассказывал отцу что хочет прожить долгую скучную жизнь, жениться на самой обыкновенной девушке, родить парочку детей и умереть в покое и старости. Что ж, возможно так и будет. Сообщить Шестому о завершении своей миссии он мог только по прибытии, матери тоже не напишешь, а через пару дней непрерывной ходьбы он только и мечтал о горячим душе и проспать всю ночь в своей комнате. Он надеялся, что никто из его друзей не узнает что он вернулся, потому что это был его день рождения — последнее что ему хотелось это провести вечер в шумной компании. Днём он пересёк ворота Конохи, и даже ощутил прилив спокойный радости от возвращения домой. Все вокруг как будто бы и не изменилось, всем было всё равно на то что происходит у молодого мужчины в жизни и на душе. Дома было пусто. Раздевшись в ванной, он с непривычки внимательно рассматривал себя в зеркало, впервые за долгое время увидев свое собственное лицо. После долгого горячего душа он вышел на энгаву и сел рядом с оставленными две недели назад пачкой сигарет и пустой коробочкой из-под кольца для Темари. Курить не хотелось. Наконец-то над головой плыли белые облака на пронзительно-синем небе. Непонятно сколько времени он просидел так, бессознательно крутя в руках гладкую ювелирную коробочку. Мать так и не вернулась, что было довольно странно. Неподалёку он заметил, судя по листьям, саженец хурмы, разложенные садовые инструменты и даже выкопанную лунку. Видимо, Ёшино собиралась посадить дерево, но была чем-то отвлечена. Шикамару на автомате положил коробочку в карман и присел на корточки, собираясь закончить начатое матерью дело. Буквально через четверть часа, когда начинали спускаться первые сумерки, юноша почувствовал знакомую светло-голубую прозрачную чакру. Ино с грохотом отворила ворота и заголосила: — Шикамару! Нара воззвал ко всем богам и обреченно поднялся. Девушка заметила его и как-то дерганно подбежала ближе. — Шикамару, — нервничая и запыхавшись повторила Яманака. — Темари сейчас идёт сюда, с Гаарой и Шестым… — Зачем? — спросил Нара, хотя молниеносный поток мыслей и так подсказывал ему варианты. — Ты тупой или как? — с какой-то странной злостью одернула его девушка. — Приводи себя быстро в порядок… ты что дерево сажал? — запнулась она, но быстро развернула Шикамару в плечах и втолкнула его в комнату. — Быстро мой руки! Ёшино-сан дома? — Нет. — Я найду ее, — максимально собрано заверила девушка, но тут госпожа Нара сама вышла к ним из неосвещенного коридора, видимо зайдя в дом со стороны леса. — О, Ёшино-сан, — Ино обняла женщину и радостно сказала, — сюда вот-вот подойдёт делегация из Песка и Какаши. — Привет, мам, — вытирая мокрые руки из ванной вышел Шикамару. Она заметила, что он нервничает и приобняла сына, чуть улыбнувшись. — Ты что-то про это знаешь? — Две недели назад пришло письмо из страны Ветра, но пока ты был на миссии я не могла передать его тебе… Правда, я не знала что они прибудут сегодня… И почему они идут сюда, мы же не дворец какой-то, как мы будем принимать Казекаге? Женщина быстрыми уверенными движениями отправилась в кабинет отца, включая свет, сетуя на обстоятельства, и совершенно не объясняя Шикамару, что происходит. Хотя, она бы и не успела, ведь раздался звонок от ворот. Ино возбужденно запищала, закрывая рот и сияя. — Шикамару, — Ёшино в миг собралась, хотя было видно что её руки немного подрагивают, и стала отдавать сыну указания, — я пойду отворю двери, а ты надень сверху что-нибудь приличное и быстро выходи. Ино, пойдем. Девушка вприпрыжку пошла за госпожой Нара, а Шикамару оказался один в комнате, и после этой неожиданный суеты тишина казалась оглушающей. Он машинально достал что-то из шкафа, судорожно перебирая мысли в голове, стараясь тем самым не давать рвущейся радости прорваться через поток аналитики. Надежда, которая все ещё жила внутри, сейчас выросла до необыкновенных размеров и молодой мужчина не смог сдержать улыбки. Во дворе послышался шум, и он поспешил выйти. Темари, заходя на территорию кланового дома Нара, растеряла последние капли контроля. Она увидела сияющую Ино, а рядом с ней стояла красивая женщина, в которой сразу угадывалась мать Шикамару. Она с Шестым поклонялись друг другу и Какаши протянул ладонь в сторону Гаары, представляя его женщине. В это время вся делегация зашла за ворота дома, и где-то среди людей Сакура просочилась к Ино и они по-девичьи тихо запищали, без слов понимая друг друга и что сейчас происходит. Гаара и Ёшино поклонились, Казекаге подозвал своих старших. — Госпожа Ёшино, — совершенно спокойным голосом сказал младший Собаку-но, — это мой брат Канкуро и сестра Темари. Девушка спокойно поклонилась, испытывая на себе строгий и прямой взгляд женщины. Пока Гаара говорил, из дома вышел Шикамару с абсолютно сосредоточенным лицом и быстро подошел к собравшимся. — Моего сына, думаю, представлять не придётся, ведь вы все знакомы. — У неё был приятный тембр голоса, но Темари смотрела Шикамару и больше ни на что не могла обращать внимание. Юноше понадобилось немного решимости, чтобы быть в силах посмотреть на девушку. Наверное, он боялся в последний момент увидеть там что-то не то, вопреки всему происходящему. Но когда их глаза встретились, нужно было меньше секунды, чтобы они поняли, что творится у каждого на душе. Оба так и стояли, не видя ничего вокруг, пока говорил Гаара, хотя больше всего сейчас хотелось прикоснуться друг к другу, разделяя все эмоции прошедшего месяца. Но оба понимали ситуацию, и им полагалось соблюдать весь официоз. — Госпожа Нара, несколько месяцев назад Шикамару-сан попросил у нас руки Темари. Уже довольно давно мы с братом выполняем роль старших мужчин клана, ни разу с момента нашего знакомства с Шикамару он не дал поводов усомниться в своей чести. С нашей стороны мы дали свое согласие, так что выбор остается только за нашей… — тут секунду его голос чуть запнулся, — драгоценной сестрой. Какаши стоял рядом не стесняясь улыбаться. Видимо, ему так понравилось женить Наруто, что он был не прочь гулять ещё на десятках свадеб. Шикамару продолжал смотреть в глаза своей девушке, оба уже не могли сдержать улыбки, хотя Темари робела оттого что вокруг так много людей. Вроде Ёшино шепотом подтолкнула сына действовать, Песчаная не слышала наверняка. Она только почувствовала как холодеют ладони и ноги становятся ватными, вокруг расступаются люди и Шикамару с лёгкостью и улыбкой опять встает перед ней на одно колено. — Темари, — совершенно спокойным и счастливым голосом говорит он, забирая её ладошку в свои руки. Он делает паузу, любуюсь её счастливым лицом, и видеть это намного приятнее, чем панику в тот первый раз. — Я просил у братьев твою руку, но у тебя хочу попросить и твоё сердце. Я обещаю хранить и оберегать его до моего последнего дня и даже после. — Он вытащил из кармана так кстати оказавшуюся там коробочку, пытаюсь сообразить как обыграть то, что она пустая, но вовремя подоспевший Канкуро протянул ему кольцо со звёздами. — Спасибо, — кивнул он, отбрасывая бесполезно коробку. Медленно и очень аккуратно он надел кольцо на палец девушке, и опять взглянув в её глаза спросил, — ты станешь моей женой? На миг Темари показалось что голос подведёт её: — Да, — просто ответила она, наблюдая за улыбкой на лице Шикамару. Собравшаяся делегация радостно запричитала и почтительно захлопала, а Ино и Сакура не сдерживались и радостно завизжали. Нара встал и, крепко обняв свою невесту, поцеловал. Для обоих на миг все вокруг перестало существовать. Потом они посмотрели друг на друга и коротко засмеялись, прижавшись щеками, разделяя радость. Где-то рядом Ёшино приглашала Гаару и Канкуро и Шестого в дом. Остальная делегация отправилась отдыхать, завтра должны были продолжиться переговоры. Шикамару отстранился от Темари и взял её руку, ощущая кожей холодный металл кольца. Не отпуская невесту, он попрощался с делегацией, принял поздравления от Ино и Сакуры (и не отпустил руку даже когда её обнимали куноичи), послал за старейшинами клана Нара, и закрыл ворота за шумной компанией. Они остались вдвоем, скрытые сумерками. От переизбытка эмоций он опять схватил Темари и покружил несколько раз, растворяясь в её смехе, а потом аккуратно поставил на землю и, взяв её лицо в свои руки, опять стал целовать девушку. А она отвечала ему со всей своей нежностью. — Спасибо, — прошептал он ей, все ещё находясь очень близко к лицу, расстояние хватало лишь чтобы фокусироваться на глазах. Её зеленая радужка играла бликами, а взгляд улыбался. — Пойдем? — Подожди, — прошептала Темари. — С Днем Рождения, Шикамару.