Mein Herz Brennt.

Спустя несколько минут она была у лестницы. С каждым шагом боль отдавала в кости ног, суставы, мышцы начало сводить, а нервы защемлять. Плечи начали гореть от активного бега, левый бок сильно болел, но через эти препятствия Эстер бежала лишь вперёд. Лицо её никак не поменялось, ни одна мышца не дрогнула, сухие губы оставались сжатыми, брови опущены к переносице, а взгляд был притуплен. Светло-голубые глаза казались в тот момент пустыми, незначительными, не то, что раньше. Раньше они искрились живостью, были наделены надеждой, рвением наружу, но всё это она оставила там, в том переулке. Габи никогда не любила показывать слабые стороны, для неё это были любовь и страдание. Ни разу за пятнадцать лет она не проронила ни одной слезы, и в этом Эстер старалась подражать ей, брала пример с неё. Но сейчас, когда их жизни были на краю, она плакала, и этот факт сильно пугал девочку. Может, тот солдат сказал ей что-то? Или ей было просто больно смотреть на страдания Эвана? Нет, в отличие от Эстер, Габи не питала сильной эмпатии, и даже так невозможно было пробить её. Эван был добр, очень добр и заботлив к Эстер. Он помогал ей, будь то обычный подъем по лестнице или уборка дома. Девочка никогда не понимала чувств, что касались любви. Для неё существовала только зависимость и забота, ничего больше, но тем не менее, она всегда была благодарна за его бережное отношение. Возможно, что он пытался дать родительскую любовь, коей она была обделена всё детство? Но сейчас, когда перед ней всплывал силуэт окровавленного лица с вышибанным зубом, вместо мальчишки с сияющими глазами, вставало много вопросов. Форма того солдата несколько отличалась: за место зеленоватого коня красовалась эмблема двух крыльев. И что надо было этому солдату? Почему он тогда ударил его? Почему связал? Неужели их поймали за кражей? Нет, тогда и Керт, и Габи так себя не вели. Неизвестность будущего и настоящего сильно пугала, ломала маленькую девочку изнутри. И сама Эстер не понимала своих чувств. С одной стороны, осознание потери было велико, но с ней ровнялось чувство рвения, хотелось просто не оглядываться назад и не задумываться о произошедшем. До выхода оставалось совсем мало ступеней, как сомнения стали забивать голову. "Может, стоит вернуться и навалять тому солдату? А правильно ли я поступила? Что будет с братом? А с Эваном? А с Габи? Мама, тётя? Они будут меня искать, так же?" - на это она матнула головой в сторону. "Нет, брат сказал бежать". "Никогда ни на кого не полагайся, даже на меня. Полагайся на себя, свои чувства и силу", - вдруг эхом отдалось в голове, и девочка тут же бросилась к двери, словно убегая от чего-то. Там стояли солдаты. Два с эмблемой коня, и три с эмблемой крыльев. "Черт вас побрал!" - пронеслось в голове у девочки, как только она поняла, что на одежде засохли отпечатки крови, а сама она, скорее всего, в розыске. Эстер накинула на голову капюшон от плаща брата, закрыв им лицо, и подошла к одному из солдатов. - Здравствуйте, - произнесла она, стараясь выдавить голос на более взрослый, но получалось плохо, - Я хочу покинуть Подземный город. - А? - тот солдат окинул девочку недоброжелательным взглядом, словно находящим в ней что-то мерзкое, - цк. Девочка, где твоя мама? Деньжат-то хватит? - спросил тот дразнящим тоном. - Моя мать находится снаружи. Деньги имеются, - сказала она заранее выученный текст. Достав из кармана мешочек, она отдала его мужчине. - Хм, очень подозрительно. Имя, фамилия, имя и фамилия матери, - он достал ручку и блокнот. "Чёрт!" - подумала девочка. - Эстер Рейнхардт, - вдруг вспомнила она про мужчину, что-то говорившего про клан "Рейнхардт", - а мама... - Рейнхардт? - тот мужчина перебил её и округлил глаза, - что же ты сразу не сказала, девочка, что ты внучка госпожи Марлен? Деньги оставь себе, да иди с богом! - он отдал мешочек обратно. - Хорошо, спасибо. До свидания, - девочка пошла наружу. "Странно. Клан Рейнхардт это что-то очень серьезное и опасное что-ли?" Эстер вышла из подземелья. В глаза резко ударил яркий солнечный свет. Из-за настолько резкого перепада яркости девушка сильно зажмурилась и прикрыла глаза руками. Лишь через время удалось, всё ещё щурясь, приоткрыть глаза. Впереди ждала ещё одна проверка, а точнее пропуск, окруженный полукруглыми стенами. Вокруг стояли различные люди, но отличались от толпы солдаты с эмблемами. Увидив знакомые, но всё же неприятные знаки девушка промелькнула к выходу, где находился ещё один контроль. - Здравствуйте. Эстер Рейнхардт, покидаю Подземный город, - произнесла девочка смело, но детский голос всё портил. - Здравствуй... - мужчина у стойки задержал на еле видном лице прищур, - где сопровождающий? Ты явно ребёнок. Сними капюшон, - и тут девочка была готова рвануть на всей скорости на волю, вот только совесть не позволяла этого сделать. Она робко сняла капюшон, и шоколадного цвета волосы легли на плечи, спадая с плеч, заканчиваясь у колен. Нежно-голубые глаза на фоне черных зрачков, казалось, прожигали в солдате дыру, - У тебя очень знакомое лицо, подожди. Эта ситуация разворачивалась явно в не лучшую сторону, уж точно против девочки. Она нервозно перевела взгляд на стол, где лежали бумаги, перебираемые мужчиной. Резко она увидела своё лицо на одной из них, и резкая неприятная дрожь пробила всё тело. - Вот деньги, - немедля девочка кинула мешок с деньгами на бумагу с своим портретом. - А? Какие деньги? От всей этой кучи мне понадобится лишь 1/10, - ошеломлённо сказал он. Эстер непрерывно смотрела ему в глаза, и в этот момент мужчина чувствовал ужасный дискомфорт, - девочка, откуда у тебя такие деньги? Украла? - Заработала. - А если честно? - Заработала, - настаивала она на своём, - и моя мать, - она выдержала короткую паузу, на ходу придумывая очередную ложь. "Главное не отводи взгляд, когда врёшь, старайся не поджимать губы и не моргать так часто." - вспомнила вдруг девочка совет брата, - моя бабушка, Марлен Рейнхардт, доверила мне самой покинуть город по совершении 10 лет, - она говорила это не отводя взгляда от глаз солдата, но голос предательски дрожал. - Будь по-твоему, - произнёс он, тяжело вздохнув, - но я вынужден удостовериться в этом, послав письмо госпоже. Если она не подтвердит родство, то ты попадёшь в темницу. 1/10 я забираю, - только и сказал он, и открыл проход. - Спасибо. До свидания, - поспешно произнесла она, закрыла голову капюшоном, забрала мешок и выбежала пулей за пределы стен. Что ей делать? Скорее всего, судя по тем бумагам, она в розыске. А значит, нужно бежать, бежать как можно дальше, и тогда будет шанс, что её не найдут или вовсе забудут. Конечно, в душе она понимала, что далеко не убежит, но старалась меньше думать об этом. Прошло 30 минут безпрерывного бега. От сильных физических нагрузок ноги становились ватными, мышцы словно горели, но с каждой мыслью о том, что она может оказаться в тюрьме, что может закончить как и ее друзья, сознание подогревало силу воли, а мозг старался отключить эту невыносимую боль. Но со второй половиной часа плечи начало сводить, левый бок сильно колоть, а лёгкие перестали набирать воздух. "Да плевать, сейчас главное выбраться за стену Роза, и тогда они вряд-ли найдут меня!" - вторила она себе из раза в раз, но с каждой секундой пронизывающая острая боль безжалостно терзала органы. Боковым взглядом она приметила лес и очень высокие деревья. Солнечный свет еле пробивался сквозь ветки, под ногами шелестели опавшие листья и грязь. Неожиданно уши заложило шумом, лесной пейзаж перед глазами поплыл и почернел, а на нем были видны звёздочки. И вот, совсем уже выдохнувшись из сил, она перешла на шаг. Споткнувшись об очередной корень под ногами, её худое лицо полетело навстречу твёрдой земле. Последнее, что девочка почувствовала, это горячую лужицу крови, что растекалась под ней медленно-медленно... Там, на берегу странного синего водоёма волны нежно и спокойно омывали пески, а в горизонте виднелось жёлтое, сияющее солнышко. "Солнышко"... "Солнышко". Знакомое название. Его лучи отражала водная гладь, создавая блестящие полосы на спокойном море. Совсем вдалеке она заметила пенистые барашки, которые плавно переходили в прозрачную пелену. Сделав пару шагов вперёд, нога наткнулась на что-то острое. Тихонько вскрикнув и отпрыгнув, она перевела взгляд на песок. Это была ракушка. Маленькая ракушка, примерно с пол ладони маленького ребенка, вытянутой формы, закрученная к концу. На спиралях были небольшие наросты в виде шипов, большие и маленькие. Сама окаменелость имела слегка розоватый, персиковый оттенок, с коричневыми отметинами. Девушка аккуратно взяла ее в руки, ещё раз посмотрела и положила в карман куртки. Но повторно взглянув на горизонт, и речи идти не могло об завораживающем закате. Море окрасилось в темно-красный, бордовый оттенок, оно бушевало так сильно, что нежно-розовая пенка вздымалась на каждой волне по 2 метра. Сие безумие не могло не напугать обычного человека. Этот оттенок, оттенок багряных роз, оттенок свежей алой крови, оттенок смерти и тревоги, надвигающейся беды, был настолько страшен, что хотелось ринуться прочь от этого места, обнять кого-то, чтобы ощутить безопасность, но ничего этого сделать она не могла. Ноги, словно намертво приклеенные, не повиновались приказам мозга. Из напуганных глаз резко потекли слезы, а рот приоткрылся от удивления и своего удручающего положения. Металлический сладковатый привкус снова осел на языке и гортани, голова закружилась, тяжёлое дыхание закладывало уши, и истошный крик разнёсся по вдоль волн, достигая самых глубин этого загадочного места. Слегка зажмурившись, что бы прогнать слёзы и разглядеть происходящее, открыв глаза девушка прикусила губы. Толпы мутантов, покрытые мышечными тканями насыщено-розового оттенка, ростом не меньше 50 метров, медленно шагали по алому морю. Они тяжело перебирали ноги, и с каждым шагом трёхметровый волны кругами разносились по плато. Совсем вдалеке виднелись очертания не менее больших ребёр, позвоночника. Они были соразмерно равны пяти таким мутантам. Черные длинные волосы закрывали какую-то часть тела, предположительно лицо. Клубья коричневого, бежевого дыма заслонили темное небо, слышался свист оружий, крики людей. Девушка упала на колени, и жёстко вцепилась в волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. Глаза не переставали наполняться проклятыми слезами безысходности и страха, напрочь перекрывая возможность разглядеть хоть что-то. Тяжёлые медленные вздохи сопровождались всхлипами и кашлем. - Эй, ***! ***, поднимайся! - кричал чей-то голос. Он был настолько громким и разгневанным, что истерика началась усиливаться, - ***, быстро вставай, бесполезная ты сука! - голос приближался. Он внушал страх. Но он начал понемногу угасать, когда звон в ушах стал нарастать... - Девочка! Девочка, ты слышишь нас? - обеспокоенно тараторил чей-то женский голос. В это время девочка резко приняла сидячее положение. Темные длинные волосы прядями стекали по плечам, спадали на глаза, закрывая лицо, спину и кровать. Глаза, словно пустышки, устремились в одну точку. Хриплые детские вздохи мгновенно послышались в комнате. - Проснулась, доктор Йегер, она проснулась! - странная женщина кинулась в сторону. Тем временем девочка держалась худой рукой за порванное белое платье, напоминающую рубашку. Отдышавшись, ей пришло понимание происходящего: она сидит в мягкой кровати, в светлой комнате, абсолютно незнакомой. Сквозь свисающие пряди она приметила очень хорошую обстановку: резную мебель, аккуратные шторы, море книг на полках стеллажа, - вот, только что проснулась! - в дверном проёме появился высокий мужчина, на вид лет 30-35. У него были темные средней длины волосы, сквозь круглые очки её осматривали зелёные глаза. Одет он был очень хорошо: белая рубашка с жилетом, пальто, на голове была черная шляпа. За ним появилась милая женщина с блондинистыми волосами, аккуратно заправленными в пучок, и светлыми, серо-зелеными глазами. Они волновались, бегали по комнате, изучали состояние девочки. Поверх белой рубашки у неё был слегка темный, серо-зеленый свитер, ноги были закрыты темно-коричневой юбкой до пола. - Итак, - начал мужчина, обращаясь к напуганной девочке - скажи, ты помнишь своё имя? - Зачем оно вам? - вся трясясь, спросила она, недоверчиво взглянув на доктора, что сидел на стуле у кровати. В Подземном городе она не раскрывала имени, что бы это не привело к плачевным последствиям. - Мне оно незачем, но и делать я ничего с ним не собираюсь, - с подозрением сказал он, - но всё же я настаиваю. - Эстер, - она выдохнула, но напряжение все ещё присутствовало. - Приятно познакомиться, зови меня доктор Йегер. Так, Эстер. Скажи, откуда ты? - продолжился опрос. - Это допрос? Вы отдадите меня солдатам? - она нахмурилась и посмотрела на него сквозь спадавшие на лицо волосы. - Нет. Это нужно для того, что бы отправить тебя родителям, - тут ее глаза округлились. - Не помню, - она проронила эти слова тихо, - родителей... - воспоминания о произошедшем внезапно всплыли в голове, - Я не помню. Ничего не помню, - глаза опустились на руки. Худенькие, маленькие, с шрамами и ссадинами. - Ничего страшного. Тогда расскажи о своём самочувствии, - мужчина достал тетрадь и ручку. - Голова болит, - девочка выдержала паузу. - Это всё? - Да. - Хорошо, - он встал и обратился к женщине, - Я выпишу препараты, которые вам стоило бы купить... Она не слышала, что шло дальше. Какие названия, для чего и отчего. Девочка крепко сжала одеяло и побежала губы, горло неприятно зажгло. Воспоминания о семье снова всплыли в памяти. О том, как брат дрался с матерью, потому что та хотела убить Эстер, о том, как Габи тренировала её, о том, как каждый день она проводила время с Эваном позабыв обо всём... Сердце словно разъедали осколки былого, оставляя глубокие шрамы и пожирающую душу яд. Почему-то засохшие дорожки от слёз на глазах и щеках как-то необычно жгли в этот день. Хотелось просто напросто исчезнуть из этого мира. Маленькая девочка больше не хотела жить, но умирать не собиралась. Одним словом пустота, безысходность и апатия царили в голове. Комната пустовала. Взрослые, судя по всему, прошли к выходу. Но дверь внезапно отворилась, хоть и тихо, но так же неожиданно. Женщина эта была ростом где-то 170, аж на 60 сантиметров выше девочки. Телосложение было стройным, на вид ей было 20 лет. Она неспеша, словно парируя над полом, подошла и села на край кровати. Её светлые волосы выбились из прически, и пару недлинных прядок спадали на нежную кожу. Ее глаза, сравнимые с листьями деревьев, грустно взглянули на бедное создание. - Где я? - спросила девочка. - В моём доме, - голос ее звучал мягко, будто успокаивал, - в пределах Стены Мария. - А кто вы? - девочка подняла глаза. - Меня зовут Киндж Хайнэ. Я обычная девушка, владеющая таверной, - вдруг женщина замолчала, - как ты? Тебе принести еды, воды? - Еды? У вас есть еда? - девочка округлила глаза. - Конечно, она есть у каждого в доме, - блондинка тяжело вздохнула, - скажи, ты правда не помнишь своего прошлого? - Эстер опешила от такого резкого вопроса. Потупившись, она сжала кулачки и решила рассказать. - Я жила в Подземном городе, - на лице Киндж не дрогнула ни одна мыщца, - и не хочу туда возвращаться. - Ясно. В таком случае ты можешь жить со мной, но для начала мы должны будем оформить документы на тебя, - она воодушевленно встала. - Зачем вы помогаете мне? - недоверчиво проронила девочка. - Знаешь... Когда я нашла тебя в том лесу, в грязи и крови, что-то мне подсказало о моем решении забрать тебя. - Госпожа Киндж... - Эстер перебили на полуслове. - Пожалуйста, зови меня просто Киндж, не стоит формальностей, - она неловко посмеялась. Девочка кивнула, - давай сейчас отправимся в город и купим тебе одежду? Как я погляжу, ты совсем не одета! - она покачала головой. - Угу.. - только и послышалось с уст девочки. Тяжело встав с кровати, прихрамывая на одну ногу, она надвинулась к выходу, но тут же её остановила Киндж. - Стой, стой, стой, - протараторила она и подошла к шкафу, - не идти же тебе в одной рубашке! Сейчас что-то придумаем! - она начала вытаскивать одну вещь за другой, и в результате вытащила старое детское простенькое платье. У него были длинные рукава, и юбка по колено, а само оно было нежно-голубого цвета, - вот! Нравится? - Да... - изумлённо проронила она. - Хорошо! Ты пока одевайся, Я пойду соберу сумку, - она удалилась из комнаты. Грустно взглянув на прекрасное платье, она решила одеть его. Волосы она просто расчесала руками. Малышка села на кровать и стала смирно ждать свою новую маму... А можно ли было так сказать? Что же сподвигло ее к таким действиям? Есть ли в этом какие-то скрытые домыслы? Столько всего предстояло узнать... - Эстер, ты готова? Иди ко мне, - пронеслось из соседней комнаты. - Да, иду, - женщина стояла в бежевой шляпе и небольшой сумкой в руке. - Тебе очень идёт голубой цвет, - нежно сказала она, - пойдём, - они вышли из дома. Вокруг было светло, но немножко холодно, был конец сентября. Людей было так много, что голова кружилась, и каждый занимался своими делами. Крепко взяв за руку Эстер, что бы не потерять её, женщина продолжила диалог, - ну что, сколько тебе лет? - 8, 9 должно исполнится 9 декабря. - Прекрасно. Сейчас, - она прошлась по толпе глазами, - Тери, можно тебя называть так? - Угу. - Хорошо. Мы сейчас заглянем на мою работу и пройдем к центру Сигансины, - она повела девочку за собой. Через пять минут они оказались в небольшом баре. Вокруг были столики, за которыми сидели мужчины и женщины, недалеко стояла стойка и бармен. Запах алкоголя, такой знакомый и ненавистный, разносился по всему помещению. Смех был так же слышен из каждого угла, и Эстер сжала кусочек ткани платья в руке из-за волнения. Киндж чуть сильнее сжала руку девочки. - Хей, Карла! - крикнула она вдруг кому-то в стороне. Через пару секунд рядом стояла невысокая женщина на вид лет 30, с темными волосами и светлыми глазами и черными волосами. Мягкая улыбка и живые глаза приятно гармонировали вместе, - Здравствуй! - Киндж, какими судьбами? - она медленно перевела взгляд на девочку, - Бог ты мой, где ты её нашла? - Ха-ха-ха! Нигде, мы сами нашли друг друга, - обе женщины смотрели на девочку и улыбались. Почему они радуются? Дети же доставляют столько хлопот... - а если честно, то мы идём за одеждой и оформлять документы на неё. - Это хорошо, - темноволосая женщина ещё раз посмотрела на малышку, - на вид ей лет 5, очень странно, что она в таком возрасте, да без родителей. - Мне почти 9! - смело сказала девочка. Она недовольно нахмурила брови, отчего в глазах девушек стала ещё милее, и они посмеялись. Тогда малышке стало неловко, и кончик носа слегка покраснел от негодования. Затем Киндж передала странную коробочку Карле, и они разошлись. Время кланилось к закату, когда они только приехали в город. - Ну и дела, - протянула женщина, - уже вечер... Давай сегодня купим тебе все необходимое, а завтра ты немного погостишь у тёти Карлы? - с улыбкой произнесла она. - А кто вам она? - с тем же задумчивым лицом спросила девочка. - Она моя подруга и работница. Помнишь доктора? - на вопрос Эстер положительно кивнула, - это ее муж. Насколько я помню, у них есть сын, Эрен. Может вы поладите... - Нет, - жёстко отрезала она, - не хочу больше заводить знакомства. После этой фразы Киндж присела на корточки, и юбка стала касаться грязной дороги. - Расскажешь, почему так? - ее нежно-зеленые глаза смотрели глубоко в душу, и слова срывались с губ, будто их тянули за ниточки. - У меня уже были друзья. Но я их бросила в том городе, - девочка снова нахмурилась, - и из-за меня они погибли. - Почему ты так уверена, что виновата именно ты? - Потому что мой брат сказал мне убегать, когда увидел избитых до полусмерти друзей! А я повелась! Я могла помочь! Это я их убила, - разговор срывался на крики и возмущения. Сначало казалось, что девочка просто сильно переживала из-за этой ситуации, но расслышав интонацию сказанного получше, можно было чётко сказать: она испытывала искреннюю ненависть к себе. Ненависть за так называемую смерть близких, за бездействие, чувство вины и тревожность. Хорошо разбираясь в психологии, Киндж мимолётом заметила, что девочка не плачет, как это обычно делают дети, а злиться, что свидетельствовало о том, что что-то запрещало ей вымещать негативные эмоции первым способом. С особым сожалением взглянув на её детское лицо, она крепко обняла малышку.

POV: Esther.

Каждый раз, упоминая родственников, моё сердце сжимается. Я прекрасно понимаю, что иметь дело с теми мужчинами в униформе мне было бы не по силу, но я могла бы попытаться. Я могла пойти на различные хитрости, могла притвориться маленьким ребёнком, что волнуется за своих близких, Я могла, могла их уберечь! Но по собственной глупости и эгоизму, Я нахожусь в Сигансине. Безусловно, я очень рада, что исполнила свою мечту, но я вовсе не хотела такой цены за неё. Я бы отдала миллионы, отдала бы своё сердце лишь за то, что бы снова почувствовать рядом присутствие брата, что бы Эван снова влез в драку с взрослыми мужчинами, а Габи его оттаскивала, что бы снова смеяться, как тогда, вместе за страшными историями про титанов, снова сбегать от пьяной тети, и снова черный городок мог превзойти любые дворцы, когда там есть семья. Но простили ли меня они? Нет, наверное, они меня ненавидят за то, что я им не помогла. Это из-за меня, все из-за меня... Зачем госпожа Киндж вообще связалась со мной? Почему? Какой у неё мотив? Мы же и не были знакомы никогда, так в чем же подвох?

POV: 3rd

Тёплые объятия погрузили девочку с головой в воспоминания. Эти ласковые, родные прикосновения - то, чего так не доставало детской душе. Эстер могла вырасти головой, могла мыслить на несколько лет старше, но даже взрослый человек нуждался в поддержке, а особенно в материнской. Необъяснимое чувство в груди разрасталось все быстрее и быстрее, сухие руки, словно управляемые кукловодом, потянулись к шее женщины. Может быть, она миллиард раз проклята себя, нарушив девиз, но почему-то именно сейчас хотелось довериться абсолютно незнакомому человеку, который, вроде уже и не незнакомый... - Скажите, тётя Киндж, - тихо начала девочка, - зачем вы заботитесь обо мне? - Ты уже задавала этот вопрос, - так нежно произнесла девушка, что сердце словно оказалось на секунду в рае, - но всё же... Когда-нибудь ты поймёшь это. Ты вырастешь, и сама всё поймёшь... - Киндж встала, слегка отряхивая юбку от дорожной пыли. "Моё сердце горит", - подумала про себя малышка, но мыслительный процесс прервало урчание в животе, - Проголодалась? - Немного... - Ничего страшного. Здесь неподалёку стоит прилавок с едой, предлагаю купить что-нибудь там, - она зарылась в своей сумке, - пока я занимаюсь едой, можешь немного осмотреться, народу немного. Но не отходи далеко. - Хорошо! - радостно воскликнула девочка. По ее поведению можно было легко заметить, что она очень не любила ограничения, и искренне ценила свободу. Солнце совсем уж стало не видно, небо окрасилось в темно-васильковый оттенок, а на нем стали потихоньку проявляться звёзды... и луна. Луна, светло-светло серая, она отражала голубоватые и черные оттенки неба на себе, словно заменяла солнце. "Твои глаза похожи на луну, Эстер", - так сказал брат, приехавший из-за стен Сины. Луна... Она завораживала своей красотой, своим сиянием, но была полной противоположностью с солнцем. От горячего светила изучалось тепло, яркий пронзительный свет, будто бы оно было олицетворением чего-то радостного, олицетворением жизни. Но луна источала холод, своим видом она напоминала о печали, и лишь взглянув на неё, можно было погрузиться в философские рассуждения. Но тем не менее, солнце и луна - навсегда будут одним целым, как и говорилось в тех детских книжках... Увязнув в размышлениях, она совсем позабыла куда шла, да и не столь важно это было. Ноги сами несли хрупкое тело, несли долго, минут 10. Пройдя основную улицу, девочка очутилась у реки. Сев на лестницу, что спускалась к водоёму, она начала разглядывать свои руки: от голода они совсем иссушились. Трещины были страшно большими, сама кожа шелушилась, будто у змеи, и жутко чесалась. А ведь... Может быть и вчера, а может день назад, а может неделю, месяц, или вовсе год прошёл с момента, как она пришла во внешний мир. Да это было и не так уж важно теперь: все мысли были заняты поиском смысла жизни. Но резко поток мыслей прервал хруст ветки. - Кто здесь?! - девочка вскочила, приняв оборонительную позу, параллельно уже доставая нож из ремня в сапоге. Но вместо убийцы или пьяницы, из-за рядом стоящего дерева выглянул мальчик. Внешне он сильно напоминал кого-то, кого-то важного. Средней длины светлые волосы и голубые большие и испуганные глаза. Он осторожно вышел на лунный свет, и этого вполне хватило, чтобы детально разглядеть своего "противника". - Прости, я не хотел тебя напугать! - вдруг начал отмахиваться он. - Что ты здесь делал? - не меняя напряжённого выражения лица и стойки спросила девочка. - Я просто читал книгу, - он поднял руки наверх, и в одной из них была толстая большая книга. Девочка, всё ещё нахмурившись, решила поверить, и ровно встала. По крайней мере, он-то уж точно не выглядел, как убийца, - Я тебя раньше не видел здесь... - Армин! - вдруг отозвался женский голос сзади. Настолько близко Киндж подошла к Эстер, что та вздрогнула от неожиданности. Девочка спряталась за юбку женщины, - я смотрю, вы уже познакомились... - иронично прозвучало предложение. - Здравствуйте! - мальчик слегка покланился, - тетушка Киндж, а кто она? - А, так вы ещё не представились? - Киндж вскинула брови, - Эстер, это Армин. Он не причинит тебе никакого вреда, можешь не волноваться. Армин, это Эстер. Моя приёмная дочь, - с этими словами что-то приятно кольнуло в сердце. Это было сравнимо с тем чувством, когда исполняется заветная мечта. Киндж слегка подтолкнула девочку, она невольно пошатнулась. - Приятно познакомиться, - этот мальчик улыбался так искренне, что малышка сначала не поверила в подлинность эмоций. - Приятно, - буркнула она под нос, отводя голову в сторону, а глаза в траву. Заметив реакцию, Киндж нежно улыбнулась. - Армин, тебе пора к дедушке, уже поздно, он наверняка волнуется, - женщина взяла за руку Эстер, - доброго вечера. - Да! До свидания! - Армин снова мимолётно поклонился и убежал в сторону, видимо, своего дома, а Киндж и Эстер держали путь в центр города. В груди нарастали смешанные эмоции: то радость, то недоверие, то желание подружиться, то тревожность. Одним словом, маленькая Эстер не была в состоянии понять себя. Старые друзья все ещё давали о себе знать через воспоминания, не давали забыть о прошлом, не желали отпускать. Но и внешний мир, новые знакомства, эмоции погружали в свою особую атмосферу. И всё же, ей стоило многое раскрыть в себе, многое стоило понять, пусть и не скоро, но все же, Эстер была несказанно рада происходящему где-то глубоко-глубоко в душе, в самых темных углах...