Mein Herz Brennt.

Тот день словно стал чем-то слишком значительным, что ту дату Эстер запомнила навсегда. В тот вечер впервые за всю свою жизнь смогла выбрать одежду, впервые взглянула на звёзды, впервые почувствовала, что же значит "быть любимой". Но не смотря на богатый выбор одежды, украшений, не смотря на большой бюджет, единственное, что она выбрала, это скромное молочного цвета платье с длинным рукавом и юбкой чуть ниже колена и тёмно-серую кофту. Она выбрала их совсем не всматриваясь, одежда не имела такой ценности для ребенка, что бы тщательно подбирать её, по этому Эстер выбрала образ, близкий к прошлому. По пути домой было совсем темно, из-за чего ей было страшно, но в то же время эта темнота напоминала о ее родном доме, и о воспоминаниях, связанных с родными. В глубине души она прекрасно понимала, что стоит забыть их, отпустить, не сыпать соль на свежие раны, но то очерненное пятно вины за смерть давало о себе знать в самых мелочах. Но что же сподвигло ее к мыслям о их смерти? Ведь то, что их избили, ещё совсем не значит, что убили. Хотя в подобных случаях, если группировки совершали слишком много преступлений, чаще их казнили. Надежда умирает последней. - Киндж, - вдруг обратилась девочка, - скажите, каков шанс выжить, если совершил убийство? - она крепко сжала платье в руках и опустила глаза на серую плитку. Женщина тяжело вздохнула. - Обычно таких личностей запирают в тюрьме, а затем приговаривают к суду, и уже там выносят приговор. Я понимаю, на что ты намекаешь, можешь не волноваться на этот счёт, - Эстер удивлённо подняла глаза на неё. - Это значит, мои друзья могут быть живы? - с некой надеждой спросила она, - но я ведь... - Девочка моя, ты совершила лишь одно убийство, и судя по твоему рассказу, оно являлось принуждением. А значит сама ты можешь быть оправдана, - на этом диалог закончился. Это ужасное чувство, запирающиеся в груди, когда забирает чью-то жизнь, необъяснимо. Можно сравнить с пятно грязи на белой рубашке, с "грязностью", с клеймом, от которого ты не сможешь отделаться всю свою жизнь. Но хуже всего было наблюдать за убийствами, казнями. Убийства Эстер наблюдала от рук своих друзей. Часто, уж очень часто приходилось лишать жизни невинных людей, и это было мерзко. Один раз, на тот момент Тери было 5 лет, Керт взял её с собой в вынужденных обстоятельствах. По улице шла хорошо одетая женщина, с бутылкой вина в руке. На лице её сиял злосчастный яркий румянец, а глаза были закрыты. Брат накинул черный плащ, приказал ожидать сестру за домом, и по возможности не смотреть на происходящее. Запретный плод сладок. Страшное чувство интереса преобладало в теле маленького ребёнка, и как только брат отошёл, девочка выглянула. В этот момент Керт резко, одним лёгким движением руки, ловко перерезал ножом горло той женщине. Кожные ткани моментально обнажили рану. Бордовая кровь вытекала быстро, так как он задел артерии. Розовые, но в то же время обтекаемые алой жидкостью перерезанные куски мышц раскрывали белые, но слегка желтоватые хрящи; вены, каппиляры, артерии открывали выход поступающей на выход крови. Лицо женщины моментально изменилось: губы резко посинели, глаза застыли от резкой боли приняли неестественный белёный цвет. Открыв рот, она сделала лишь хуже: мясо начало выпадать из глубокой раны, а кровь растекаться по плитке. Женщина явно хотела издать какие-то звуки, но в итоге изо рта вырывались тихий хрипы. Брат стоял неподвижно, разъярённо смотря на предсмертные муки. Смерть окончательно решила забрать душу в покойный мир, и ужасающая гримаса, у которой кровь сочилась изо всех щелей, приняла расслабленный вид. Керт быстро подошёл, залез в карман, схватил кошелёк, и побежал к сестре. Но вот только ей было не до этого. Тот ужас, что она испытала тогда, словами не передать. Знакомые чувства всплывали из глубин воспоминаний. Ей хотелось убежать, хотелось свернуться в клубочек и громко закричать. Ноги были готовы рвануться с места, пока горячие слезы стекали по щекам, пока алая кровь растекалась по асфальту. Брат резко схватил девочку за руку и побежал прочь домой. Изо всех своих сил девочка старалась не кричать, прикрывала рот рукой, до крови кусала губы и щёки, в честности и пальцы рук, что бы привести себя к чувствам. Горло и грудную клетку обжигало непонятное, омерзительное чувство, которое состояло из страха, отвращения и гнева. Весь оставшийся день и последующую неделю она сидела в ванной, не принимая какую-либо пищу. До сих пор у неё сохранилась эта дурацкая привычка: за любой трапезой, будь то кусок хлеба, вспоминать страшные картины, отчего аппетит пропадал. Этим в частности и объяснялась ее худоба. Даже после этого случая она продолжала наблюдать за расчленением. Самым, самым неприятным в памяти остался день, когда Эвана схватила другая группировка. Утро того дня началось с похода к нему домой. На пороге стояла его мама, вся в слезах и с красными глазами. На всё вопросы женщина лишь тяжко вздыхала и всхлипывала, не давая четкого ответа. Тогда, вплоть до ночи, они искали его по всему подземелью. И какого было найти 6и-летнего мальчика с многочисленными переломами, ссадинами и гематомами по всему телу? Этот момент тут же вспомнился Эстер при виде недавних событий. Сердце неконтролируемо сжималось. По сей день она считала, что не она должна была сбежать, а он. За всю жизнь он и мухи не убил, что уж говорить о людях, всегда обо всех заботился. Девочка лишь успокаивала себя тихими надеждами о том, что он может быть жив. На удивление, куда больше беспокоилась она именно о жизни Эвана, нежели брата или Габи, и за это девочка чувствовала дикую вину и стыд. Вспоминая былое прошлое, она резко проснулась. Яркие солнечные лучи проникали в окна, освещая мебель, а дом наполнялся отчётливым запахом кофе. Эстер тут же встала с кровати, и по пути на кухню, пыталась вспомнить, когда в последний раз ела. То это было два дня назад, то десять... Кто знает. - Доброе утро, будешь есть? - спросила её Киндж. Аппетита не было от слова совсем, создавалось ощущение, что она не испытывает чувство голода от слова совсем. - Нет, спасибо, - она села на стул, что стоял за столом. Отрезанные по лопатки темные волосы были заплетены в обычный хвостик, яркие лучи отражались желтыми бликами на светло-голубых глазах. Бледная, почти белая кожа создавала ощущение болезненности и сливалась с белым платьем. Столь прекрасные глаза, напоминающие чистые кристаллы, были заточены пустым, безжизненным взглядом. Улыбаться не хотелось. Женщина кивнула. - Хорошо. Тогда собирайся, я отведу тебя к Карле, как мы договаривались, - женщина допила напиток и аккуратно поставила чашку на стол. Эстер кивнула. Единственное, что ей было надо, это одеть кофту, что она и сделала. Но ещё девочка решила собрать сумку, купленную вчера. Туда она положила книгу, которую начала читать не так давно. Это был детский непринуждённый приключенческий роман, где главная героиня была сильной женщиной, и спасла город от опасностей. Девочке очень нравился образ, и детский разум надолго, до конца жизни запечатал его в сознании... Собравшись, они отправились в путь. Сердце от осознания своего положения сильно трепетало, ей было искренне страшно, что дети из той семьи не примут её. А ведь самое страшное, что только она могла представить - одиночество. И это одна из главных причин, почему же она не хотела терять Киндж. На улице светило солнце, по этому девочка надела шляпу. Тепло неприятно жгло бледную кожу, но она не обращала на это особого внимания. Люди шли в неизвестных направлениях, громко разговаривали, смеялись, ругались. Одним словом - жизнь кипела, и эта живость вдохновляла Эстер, ей нравилось ощущать эту суету, не смотря на то, что подобное было ей чуждо. Где-то через полчаса они уже были у порога дома. Раздались три стука. Дверь отворилась, и в проёме появилась девочка примерно одного возраста с Эстер, но практически на голову выше ее. У нее были черные волосы и тёмно-серые глаза, а сам взгляд казался холодным, недобрым. И самой приметной чертой был красный шарф на шее. - Доброе утро, Микаса, - произнесла Киндж. Интуиция, коей в превосходстве обладала девочка, подсказывала, что ей нечего бояться. - Здравствуйте, тетушка Киндж, - безэмоционально произнесла она, - кто это с вами? - А, это Эстер, считай, моя дочь, - выдержав небольшую паузу, девочка покланилась. - Приятно познакомиться, - произнесла она дрожащим голосом. Девочка, что стояла на пороге, ответила тем же. - Микаса, ты чего там так долго? - из-за угла выбежал парень того же возраста, и судя по всему был куда разговорчивее сестры, - ой, здравствуйте! - Доброе утро, Эрен, - женщина выдержала небольшую паузу, - мама дома? - Да! - его взгляд упал на Эстер. От двух пар изучающих глаз стало не по себе, - тетушка, а кто это? - Эстер, - коротко произнесла голубоглазая, - приятно познакомиться. Уж сильно ее бесило то, что имя спрашивают не у неё, но если быть честной, новые знакомства не казались ей чем-то смертельным, а напротив, шансом начать жизнь с чистого листа. Конечно, забыть свое прошлое никогда не получится, и этот груз станет частью её самой, но это была хоть какая-то попытка жить настоящим. И этот день сделал на шаг ближе ее к цели. Они хорошо провели время за играми и разговорами. Эрен казался девочке надёжным человеком, да настолько, что его невозможно было сломить. А Микаса же казалась хоть и черствой, но в душе очень доброй. Самое странное, что она услышала, это о разведкорпусе. Эрен с таким восхищением отзывался о них, что Эстер с нетерпением ждала очередной, как сказал мальчик, вылазки за стену, что бы взглянуть на героев. Тема битвы с титанами, битвы за свободу человечества и спокойную жизнь показались очень крутыми маленькому ребенку, и в тот же день она уверенно произнесла: "когда я вырасту, я буду убивать титанов, что бы спасти человечество!". Киндж лишь рассмеялась и подшутила над этим, сказав что-то на подобии: "ты все поймёшь потом"... Эта фраза прозвучала между строк, по этому девочка не взяла ее во внимание. И с этого дня, Киндж официально считалась матерью Эстер. Почти каждый день собиралась компания из Эрена, Микасы, Армина и её. Они гуляли по городу, играли, рассуждали над их любимой темой: внешним миром, за пределами стен. Эстер хоть и вела себя очень тихо, недоверчиво, в какой-то степени даже любила позлиться, но всё-таки очень привязалась к ним, а в частности к блондину. Но так же часто, как и проводили время вместе, они сталкивались с плохими детьми, что очень любили поиздеваться над Армином.

***

Прошло полгода с того момента, как Эстер начала жить в Сигансине. Отношения со всеми укрепились, но осадок в виде недоверия все равно был. Друзья знали о девочке лишь то, что та осталась сиротой из-за того, что родителей "убили злые люди", а вот она о них знала многое. Этот день был достаточно хмурым. Темные тучи затянули небо, солнца вообще не было видно, шумный ветер буквально отрывал листья деревьев от сучьев. Но такая погода девочке нравилась намного больше, чем солнечная. Она приоткрыла окно в своей комнате, одела любимое платье, теплый свитер, белые носки и туфли. Волосы завязала в хвостик, как и обычно. Застелила кровать, схватила сумку с книгой и побежала на кухню. - Я схожу погулять, тетушка Киндж! - крикнула она и направилась к выходу. - Стоять! - ее поймали за край кофты, - ты хоть видела, какая там погода? - Угу... Но я быстро! Сбегаю на полчаса и вернусь. - Хорошо, но если опоздаешь готовить ужин будешь ты, - девочка кивнула и выскользнула за дверь. Ветер со временем немного утих, и это сделало погоде только лучше. На улице почти никого не было, дома казались серыми и безжизненными, а темные переулки перестали выглядеть пугающе. Атмосфера навевала старые времена, старалась снова утянуть в мир прошлого, но девочка старалась задуматься о том, куда она пойдет дальше. Мысли были заняты образами титанов. О них шло много историй и рассказов, но ещё ни разу она не видела их в живую. Так какие же они? Насколько высокие? Какого это, быть съеденым титаном? Ну уж нет, лучше не думать о таком. Сквозь шумные разговоры людей на улице послышались чьи-то смешки. На секунду девочка отбросила этот момент, но на всякий случай решила проверить источник шума. Шёл он относительно недалеко, и из-за временно прекращающихся звуков было сложно добраться, но с каждой минутой неразбериха начала делиться на разные голоса, и один из них уж точно принадлежал Армину. "Опять", - пронеслось в голове у Эстер. Она откровенно ненавидила тех детей, что его обижали, в частности из-за того, что этот буллинг был незаслужен. Пропихиваясь через дома, через людей и улочки, наконец то стали видны детские силуэты. Девочка бежала так быстро, как могла. Прохладный ветер заставлял глаза слезиться, растрепал все волосы, отчего длинная челка закрывала половину обзора. Но она четко знала направление, ведь не первый раз такое происходило. Один из тех силуэтов обернулся, лицо его искривилось в ухмылке. - Ой-ой, смотрите, кто бежит! - сказал он. Но сколько бы не слышала подобных задирок Эстер, ни разу она не велась на них, а точнее, просто молчала. Между ними оставалось полметра, когда девочка замахнулась кулаком в сторону. По скольку разница в росте присутствовала довольно неплохая, да и сил было маловато, с лёгкостью обидчик перехватил удар, схватив ту за запястье, сильно его сжимая. Эстер старалась вспомнить все тренировки с Габи.

***

Последовал удар, и малышка снова полетела в сторону. Кулак попал в солнечное сплетение, отчего резкая боль раздалась по грудной клетке. Дыхание перехватило, лёгкие перестали набирать воздух, и это стало резкой причиной для паники. Маленькая Эстер схватилась за одежду в районе груди, тщетно пытаясь вдохнуть. Слезы неконтролируемо падали на землю, тело дрожало, лицо приобрело фиолетовый оттенок. - Н-да. Такими темпами ты никогда не научишься, - сухо произнесла Габи. Девушка стояла скрестив руки перед собой, и вид маленького ребёнка ничуть ее не смущал, - вставай! - Я не могу, - прохрипел детский голос сквозь всхлипы. - Да? А когда тебя на органы повезут, ты тоже скажешь "Я не могу"? А когда изнасилуют? - эти слова были равны с криками. Рыжеволосая подошла к ребёнку и тихим, но до ужаса дерзким голосом продолжила, - не позволяй так с собой обращаться. Подобных тренировок было много. Изо дня в день терпеть побои, учиться на них, заматывать раны стало обычным делом. Но благодаря именно такому воспитанию она с лёгкостью могла постоять за себя, а раны были чем-то незначительным. Но стоили ли того слёзы, гемотомы, ушибы, синяки? Да, стоили, по крайней мере Эстер точно это знала. Для неё любая тренировка с Габи была на вес золота, она воспитала в ней дисциплину и самооборону, а так же стойкость к любым условиям.

***

"Точно!" - воскликнула в голове девочка, вспомнив технику. Кисть мальчика находилась на запястье девочки, пальцы смыкались в нижней части предплечья, а значит руку можно было легко заломать. Поражённую руку она вывернула так, что пальцы смыкались на верхней части предплечья, и по инерции заломала руку за спину обидчику, отчего тот вскрикнул, зашипел и пластом упал на землю. Удивлённо и разгневанно вздохнув, ещё два мальчика подбежали к ним, и один из них, самый крепкий на вид, схватил девочку за одежду, притянув к себе. Последовал резкий удар по лицу кулаком, и голова безнадежно повисла внизу. Темная кровь стекала по сухим губам, капала на одежду. "Худо же мне будет, если платье замораю", - подумала вдруг девочка. - Эстер! - взволнованно выкрикнул вдруг Армин. "Точно, - последовала пауза, - Армину тоже не поздоровится, если я опущу руки"... - Что? Сдулась? Так быстро? - с усмешкой произносил тот. Девочка резко нанесла удар кулаком в солнечное сплетение мальчика. Тот резко побледнел и упал следом за товарищем. Сзади подкрался третий. Но и он не смог ускользнуть от холодных глаз девочки, и резким движением она замахнулась ногой так, что каблук от сапог прилетел в челюсть. Третий так же упал без сознания. Но и тут не прошло без проблем: равновесие пошатнулось, и девочка резко начала качаться в стороны. Резкий шум в ушах, заглушающий все звуки, полная темнь в глазах и боль в груди. Но тут же слух вернулся, и странная, пугающая, но такая умиротворяющая тишина царила в окружении. Нехотя она раскрыла глаза, и оказалась в своём доме. На улице уже поливал дождь, окно было открыто, а в комнате гулял запах озона. Голова медленно-медленно повернулась в сторону, на щеке чувствовался бинт и пластырь. Рядом с кроватью на деревянной табуретке сидел Армин. Затуманенный взгляд девочки задержался на его спящем лице. Странные чувства начали посещать её, и на этот раз это не была тревожность, а напротив, спокойствие. И настолько непривычно было ей ощущать серую повседневность и умиротворение, что параноидальные мысли о неправильности на секунду посетили разум. Лишь привстав с кровати, она увидела пластыри на руках. Тело слегка ломило, было больно передвигаться из-за синяков, но не смотря на это, она с лёгкостью спрыгнула с кровати. Взяв в руки тёмно-синий плед, она накрыла им спящего мальчика, а затем закрыла окно.

***

Подобные стычки часто случались, пока рядом не было Микасы, ведь они-то ее неплохо боялись. И Киндж так же часто ругала ее за это, аргументируя тем, что девочки не должны себя так вести, и лучше просто звать на помощь взрослых. Но не по душе малышке был образ "примерной леди", который тетушка старалась привить ей. С детства привычно было смотреть на драки, терпеть на себе издёвки и побои, унижения, ненависть, но уж точно не любовь, благородство, и спокойствие. И даже с изменениями в окружающем обществе, характер её не сильно спешил меняться: он был черствым, будто сухим, жёстким и вечно недовольным. Одна лишь Киндж видела улыбку на ее лице, когда та готовила любимые блюда, когда привозила из-за стен Розы различные сувениры и игрушки... Но в один облачный день разоблачение настигло девочку. Эрен миллионы раз упоминал сильных солдат, что защищали три стены и все человечество от титанов. Они сражались за свободу человечества, за справедливость... Сильные люди, что жертвуют собой ради того, что бы узнать правду. Вот только образ идеального героя тут же разрушился, как только разведкорпус вернулся из экспедиции за стены. Сквозь шумную толпу маленькая девочка смогла разглядеть до боли знакомую униформу: песочного цвета жакет с эмблемой из крыльев на спине. Их было мало, до десяти человек. Лица были изуродованы и испуганы, взгляд, характерный для людей, что перенесли что-то невообразимо страшное, был расфокусирован. Руки, ноги, торс, голова были перебинтованы, у некоторых отсутствовали конечности. Атмосфера стояла очень тяжёлая, казалось, что прямо сейчас за спиной стоит смерть, готовая забрать жизни многих. Но именно эти солдаты по возвращению могли полностью отразить на себе то, что твориться за стенами. Вот только у девочки в голове то и дело крутилась эта эмблема. Неужели те солдаты в подземном городе оказались "любимыми героями"? Лицо неприятно скривилось: глаза округлились, брови нахмурились, а дыхание постепенно учащалось. Вновь вспомнив портрет избитого друга и того человека в униформе, она пошла прочь из толпы. Ноги сами начали нести ее в противоположную от сходки сторону. И вот она снова бежит, и будто руки и рубашка снова в крови, будто снова тревога и истерика накатывают волнами, и будто снова она видит избитого намертво друга. Стоит ли идти в разведкорпус? Правда ли люди там хотят спасти человечество и желают ему всего наилучшего? Или снова чувства не подводят, и нужно бежать? Ноги привели ее к берегу реки. Девочка бессильно рухнула на колени и вцепилась ногтями в голову, путая между пальцев волосы. "Уходи, уходи, уходи!" - кричала про себя Эстер, кивая головой из стороны в сторону. "Тебя больше нет, уходи!" - девочка глубоко вздохнула, стараясь не сорваться в крик, и так же медленно выдохнула. - Эстер? - окинул девочку голос сзади. Резко повернувшись от испуга, на глазах выступили слезы. Впервые. Будто перед ней стоял тот самый улыбчивый мальчик с русыми волосами и щенячими карими глазами, вот только сейчас он не улыбался. - Эван, - девочка моргнула, и мираж из друга вмиг развеялся. Перед ней стоял Армин. Слезы тут же куда-то исчезли. - Эстер, у тебя все хорошо? - девочка тут же отвернулась, и кивнула головой, - почему ты убежала? - и тут ей хотелось рассказать всё: начиная от своей жизни, заканчивая побегом. Но что бы рассказать хоть что-то, ей нужно было справиться с самой собой. "А если они перестанут дружить со мной? Ведь они единственные мои друзья. Если я расскажу, они начнут жалеть. Я хочу вызвать жалость? Я хочу внимания? Нет..." - Всё хорошо, не волнуйся, - девочка села на ступеньку лестницы, обхватив руками коленки. Армин сел рядом, и девочка резко напряглась. - Всё было бы хорошо, если бы ты не убежала. А что бы убежать нужно иметь вескую причину, - голова мимолётно закружилась, а тело словно перестало иметь вес. Девочка показушно сжала губы, всем видом показывая, что не хочет ничего говорить, и тогда он продолжил, - знаешь, я не впервые встречаю такого, как и ты, человека, и не представляю через что пришлось тебе пройти. Но если ты решишь рассказать мне что-то о себе, поверь, я смогу поддержать... Девочка молчала. Мозг холодно реагировал на происходящее, словно вторил: "снова сблизишься с кем-то, будет так же больно". А может, это и не был мозг, а чей-то голос в голове. Её, не её, уже не было разницы. Но сердце, душа напротив хотели тепла. Они хотели подружиться с кем-то, быть добрее, довериться, и просто пообщаться. Чаще всего голос в голове перекрикивал рвущиеся наружу чувства, и они хранились где-то глубоко в темном уголке до тех пор, пока место в нем не закончится. Может, она просто хотела почувствовать себя любимой и отбросить прошлое? Но даже так, черные мысли сковывали горло, и слова обрывались, не доходя до уст.