Осколки мира

      Прохладный ветер натянул белые паруса «Баронессы», которая держала курс на запад. Рич всматривался в темную мглу, и лишь свеча помогала освещать старую, но еще крепкую карту.       Мужчина почесал наполовину седую бороду. После случившегося на душе ощущался неприятный, мерзкий осадок. Как будто изнутри вырвали что-то дорогое и очень важное. Все же Ро был другом каждому члену экипажа, а его гибель стала огромной раной, зашить которую не представлялось возможным. Прошло всего два часа, до остановки осталось меньше половины суток.       Все воспоминания Рича были странной, вязкой ватой. Прямо как утренний туман, через который было трудно пробираться. Он помнил лишь красивых, дурманящих его разум женщин, и ощущение от грубой веревки, которой Вальтер привязал его к мачте. Последнему он был как никогда благодарен, хотя знал, какой жертвы стоило собственное спасение.       — Как ты? — послышался негромкий голос позади.       Рич резко обернулся. Аманда устало облокотилась на деревянные шершавые перила и запустила руки в рыжую копну.       — Да что со мной будет? — пожал плечами мужчина, — как там остальные?       — Обсуждают внизу… — отрешенно ответила капитан.       Пустой взгляд устремился к темному, сливающемуся с небом, океану. Аманда до боли сжала кулак. Ненависть, зародившаяся внезапно, прожигала нутро и грозила выплеснуться наружу огромной, бушующей волной.       — Вы… Поймите, капитан, никто не виноват в… том, что случилось. Так сложилось…       — Я знаю, — тихо ответила она, — просто… каждая потеря — огромный удар. Если бы Алан не прыгнул… И если бы Вальтер…       Рич взял штурвал в левую руку, а правую мягко положил на плечо женщины.       — Если бы не Вороненок, то сейчас у нас было бы две жертвы.       — Но Алан…       — Алан поддался этим тварям. Как мог каждый. Капитан, поймите: мы не можем ничего изменить. Это уже произошло. И произошло так, как должно было.       Аманда поджала губы. Ночной ветер дул прямо в лицо, но это не раздражало. Если бы она сейчас была в теплом трюме с остальными, наверняка лежала бы без сознания под столом. Она сжала мешочек синих осколков в кармане. Те излучали неприятное тепло. Внутри капитана все кипело, а прохладный морской воздух остужал голову.       Это не первая жертва среди команды и, скорее всего, не последняя. Но Ро любили все до единого. Рич снова схватился за штурвал, плавно прокрутив.       — К слову, где эти двое?       — Черт его знает. Алана увел Себастьян. Вальтера же я увижу еще не скоро... Наверняка, в его глазах я хуже жестокого и беспощадного Джонса.       — Это вы надумали, — с грустной улыбкой сказал Рич, почесав бороду, — но решение ваше правильное. Сдавать он начал… Первый год даже лучше было.       — Да не готов он еще. Себастьян и Джо были правы. Подрастет, созреет — увидим. Стыдно лишь, что я дала ему надежду.       Рич вздохнул.       — У мальчика… Юноши… есть потенциал. И стимул к росту. Я уверен, что он сейчас внизу страдает не меньше вас. Он не из тех, кто прощает себе ошибки, и вы это знаете. Рано или поздно он поймет.       Капитан не ответила — вихрь мыслей унес ее далеко. Настолько, что все вокруг стало бесполезным шумом, прерываемым лишь всплесками темных волн.       — Надеюсь.

***

      В трюме было темно. На кухне остались лишь шесть человек и все еще обсуждали произошедшее. Себастьян поставил на стол украденный бокал с остатками рома на дне. Мельком взглянул на стройную и подросшую фигуру, что крепко спала, раскинувшись на кровати-койке, после чего, еле слышно, прикрыл дверь лазарета. С командой видеться не хотелось, поэтому Себастьян беззвучно и незаметно прошел мимо кухни, отбрасывая длинную тень. Даже деревянная скрипучая лестница замолчала под его шагами.       Новое лекарство идеально сработало. Достаточно было добавить его в розовый чай, чтобы Алан успокоился. Самому было тошно, голова болела невыносимо, но пацану это пойдет на пользу. Нервы нужно успокаивать, но пока не алкоголем. И пусть это не лучший способ борьбы с проблемами — сегодня Себастьян был не в настроении никого утешать.       Он подошел к носу корабля, подальше от матросов, вдыхая отрезвляющий прохладный воздух. На его памяти это была далеко не первая смерть, но к такому не хотелось привыкать. Себастьян поднял глаза наверх: иссиня-черное небо было усыпано белыми звездами, складывающимися в созвездия. От вида созвездий кружилась голова (или это был ром), но взгляд оторвать было трудно. Себастьян зажмурил глаза и резко опустился на деревянный ящик. Возможно, нельзя было поступать так с Аланом, но жалость тоже имеет свои пределы.       Вдруг, на подъеме, послышался глухой стук о дерево, который сменил звук падения. Будто что-то стеклянное медленно прокатилось по деревянной палубе. Себастьян не придал этому значения, пока раздражающий звук не повторился снова. И еще раз. Тихо простонав от усталости, он встал и неслышно направился вверх к источнику шума. Скорее всего, надоедливый Кракен опять играет с вещами или кто-то оставил бутылки на палубе. Каково же было удивление Себастьяна, когда вместо пса он увидел распластавшегося на палубе интенданта. Напротив лежали две сточенные сабли и камень, а рядом каталась откупоренная бутылка рома.       — Вальтер?! — окликнул его Себастьян, вздернув бровь.       Вальтер не ответил. Он поставил прозрачную бутылку, которая от морской качки упала и прокатилась по палубе. Себастьян взял ее в руки и вернул на прежнее место.       — Морган, вставай, уже поздно. Хватит сцен, ладно?       — Во всем… Я во всем виноват, — тихо ответил Вальтер.       Себастьян вздохнул и снова взглянул на интенданта, отметив про себя вялость и заторможенность. Вальтер не казался вусмерть пьяным, да и бутылка была почти полная.       — Команда в камбузе уже перемыла все твои кости. Никто на тебя не сердится и не считает виновным. Нам всем жалко Ро, но ты же сам понимаешь, что жертвы — естественная часть здешней жизни. Ты должен…       — Хватит читать мне нотации, — протянул Вальтер, поставив вновь упавшую бутылку на место, — сколько можно поучать… Сам-то хоть раз пытался своим советам следовать?       На молчание Себастьяна с ухмылкой добавил:       — То-то же…       Бутылка снова упала.       — Хватит дерзить, Морган. Всем нам одинаково грустно, но это не повод напиваться! Вальтер, бери сабли и пошли… Иначе за ночь тебя просто смоет волнами.       Светлая рука с тонкими пальцами мягко потянула запястье интенданта. Вальтер резко встал и недовольно отпрянул.       — Да мне уже плевать! Пусть смоет! Может, так проще будет… Я теперь все равно никто! Команда меня ненавидит. Я остался без должности… это по моей вине он умер! Это я виноват! — вскрикнул Вальтер, надрывая голос, — а ты… Тебе будто все равно! Ты только поучаешь. Думаешь мне это нужно?! Да это вообще никому не нужно! Хватит считать себя лучше других, если ты на своем месте.       Себастьян вспыхнул. В любых обстоятельствах, в самых страшных ситуациях он помогал, вкладывая в это все свои силы. Ему было не все равно.       — Не говори то, чего не знаешь. Если бы ты вел себя сдержаннее, то остался бы на своем месте. Но ты, черт подери, никогда меня не слушаешь! Не интендант, а позор! — презренно сказал Себастьян, намереваясь уйти обратно вниз.       — Ты тоже не слушал меня, когда я был на должности! Ты надменный, своенравный упырь, который всех вокруг считает идиотами. И меня особенно!       — Хватит! — рявкнул Себастьян, удивляясь себе, — не будь ты идиотом, команда бы не ставила под сомнение любой твой приказ. Ты просто не созрел до интенданта, а признать не можешь. Гордость поганая не позволяет! Я всегда голосовал против тебя, и видимо не зря!       Вальтер Морган широко раскрыл глаза, не веря своим ушам, и тут же рассмеялся:       — Вот это признание! У кого это голосок прорезался? Не уж то у Себастьяна, м? — едко продолжил Вальтер, но поток прервала жгучая пощечина, — ай!       Себастьян удивленно посмотрел на свою руку, затем перевел взгляд на интенданта. Наверняка было больно. Вальтер потирал щеку, которая теперь неприятно саднила. Надо заканчивать с ромом, он слишком развязывает руки.       — Довел меня…       — Да как ты посмел… — ядовито процедил Вальтер.       Он резко схватил Себастьяна за ворот рубашки. Лекарь попытался резко увернуться, но не успел. Вальтер повалил его на палубу, отчего спина неприятно заболела.       — Ты совсем одурел?! — воскликнул лекарь, чувствуя, как острый локоть интенданта надавил на длинные волосы. Развернувшись, он повалил Вальтера на палубу и постарался схватить его руки.       — Вот мразь!       Быстро проведя ладонью по палубным доскам, Вальтер рефлекторно нащупал рукоять сабли. Конечно, желание убить Себастьяна в данную минуту было сильным. Но оружием также можно было хорошенько припугнуть.       — Вынуждаешь, Вороненок, — ответил лекарь, когда кончик сабли неприятно надавил на грудную клетку. Не долго думая, он схватился за вторую саблю и резко увернулся от руки Вальтера, вовремя остановив ее. Вальтер со всей силы оттолкнул Себастьяна и резко встал.       — Как самоуверенно. Неужели не боишься замарать руки? Непохоже на тебя… — ответил он, быстро шагнув вперед для атаки, чтобы застать лекаря врасплох, но тот вовремя парировал удар. Как всегда спокойно. Что невозможно сильно раздражало.       — Чего расстроился, малыш? Обидно, что не поддаюсь? Мне… Безусловно не хочется с тобой драться. Еще не поздно прекратить, — отвечал Себастьян в перерывах между защитой.       — И проиграть? Да никогда!       Звон сталкивающихся сабель эхом отдавался в воздухе, смешиваясь с шумом волн. Себастьян мысленно отмечал хаотичные движения Вальтера: нетерпеливые, пылкие выпады стремились прорвать защиту, но встречали лишь пустоту. И это радовало.       — Ты… Хватит уже играть, Себастьян…       Лекарь легко уклонился от выпада. Его сабля, словно продолжение руки, плавно перешла в контратаку. Он легко улыбнулся.       — Может… Тебе лучше сдаться, Вороненок?       — Ни за что! — вспыхнул Вальтер и обрушил на противника град ударов, которые Себастьян с изяществом парировал, двигаясь будто в танце.       Интендант тяжело дышал, его атаки становились все более яростными. Почему Себастьян сильнее?! Вальтер тихо процедил сквозь зубы, пятясь к краю лестницы, которая вела на палубу:       — Неужели тебя ничто… Не может вывести из себя?       — Я предпочитаю сохранять хладнокровие, Вальтер. В отличие от некоторых.       Сабля Себастьяна скользнула по клинку интенданта, заставив его отступить. Вальтер сделал резкий шаг назад, но не ощутил под ногами ступени. Сердце замерло, а тело предвкушало боль от падения с лестницы. Ладонь скользнула по перилам, но не успела ухватиться, а лишь едва коснулась обработанного дерева. Но падения не произошло: рука лекаря быстро оказалась за спиной, удерживая на весу тело Моргана.       — Держу, не бойся, — усмехнулся Себастьян.       Вальтер посмотрел на него с широко открытыми глазами. Секундное удивление, после которого щеки заливаются краской. Взгляды встретились, интендант мог видеть снисходительную усмешку и хитрые светлые глаза лекаря. Все это слишком сильно раздражало и выводило из себя… Рука на боку сжалась крепче, будто пыталась подтянуть и поставить Моргана обратно. Грех — не воспользоваться такой невнимательностью.       Вальтер ловко развернулся и незаметно поставил подножку, отчего Себастьян схватился рукой за деревянные перила, но все же потерял равновесие и упал, стукнувшись коленями о ступени.       — Бой есть бой, без обид… Это за пощечину, — довольно ответил Морган и быстро спустился вниз на палубу.       Себастьян успел подняться на ноги и приготовился защищаться. Наступать и атаковать первым казалось неправильным. Пусть Вороненок потренируется.       — Поддаешься мне, да?!       — Что ты, совсем нет… Мне просто нравится наблюдать за тем, как ты стараешься… Это, как минимум, забавно.       Вальтер выругался и снова ринулся в бой. Движения стали более резкими и непредсказуемыми, но Себастьян с легкостью разгадывал каждую его задумку. Вальтер крутился и вертелся, дыхание стало тяжелым, бок закололо, но он продолжал наступать.       — Ты… Издеваешься…       — Разве? Мне казалось, мы просто играем…       — Кончай поддаваться, — строго ответил Вальтер, — я хочу выиграть честно.       Себастьян на это лишь усмехнулся, после чего резко перешёл в наступление.       — Выиграть честно? Хах… Похвально для пирата…       Сказал, и тут же напал. Сабля двигалась быстро и точно, а удары стали короткими и сильными, застающими Вальтера врасплох. Он пытался отбиваться, стараясь не дать Себастьяну приблизиться. Силы кончались, приходилось отступать. Рука ныла от усталости.       После очередного выпада, лекарь резким движением выбил саблю Вальтера. Она с мерзким лязгом упала на палубу, отскочив от дощатых половиц, пропитанных солью. Интендант замер, глядя на Себастьяна с нескрываемой усталостью и долей удивления. Обезоруженный, он отступил на шаг, почувствовав шершавую поверхность досок у себя за спиной. Рядом была та самая лестница, ведущая к подъему у носа корабля. Можно было сбежать, но прежде чем он успел среагировать, Себастьян ловко остановил его у стены подъема, приставив острие сабли к его горлу.       — «Бой есть бой, без обид…». Последние слова, м? — спросил он, довольно ухмыляясь.       Вальтер, пойманный в ловушку, дышал тяжело, грудь вздымалась, а щеки предательски покраснели. Темные глаза, расширившиеся от волнения, были устремлены в лицо Себастьяну. Он почувствовал, как его тело пронзила волна жаркого стыда и горького унижения. Проиграть лекарю?.. Но, несмотря на это, гордость заставила держать спину прямо, хотя в горле стоял комок обиды. Интендант стиснул зубы и сказал:       — Себастьян... — в едва слышимом голосе слышалось напряжение.       Лекарь, не сводя глаз с Вальтера, медленно опустил саблю.       — Обойдемся без слез, ладно? — мягко ответил он.       Вальтер Морган досадливо закатил глаза, а затем сполз по стенке вниз, ощутив под собой прохладную палубу.       — Проиграть лекарю…       — Пренебрежительно с твоей стороны, Вороненок, — улыбнулся Себастьян и сел рядом.       Зачесав темные волосы, Вальтер стыдливо отвернулся и проборматал:       — Ты не понимаешь…       — И чего же я не понимаю?       — Да я даже тут проиграл! — вспыхнул юноша, — Я весь год думал, что меня назначили из-за навыков. Гордился этим… А теперь я — позор. Да я даже драться не умею!       — Вальтер…       — А ты… Как ты мог голосовать против?! Я знаю, что другом тебе никогда не был. Но это…       Себастьян аккуратно положил руку на плечо интенданта и погладил.       — Я вообще не хотел тебе в этом признаваться.       — Но теперь тебе придется объяснить, — фыркнул Вальтер, все еще не оборачиваясь на лекаря.       — Ты пойми… Дружба — дело одно. Служба — совершенно иное. Для меня так. Интендантом должен стать кто-то достаточно зрелый и опытный для того, чтобы решать проблемы и отдавать приказы. От этого выбора зависит моя безопасность.       — То есть ты мне не доверяешь? Или же тебе не нравится сам факт, что кто-то младше командует?       Себастьян устало вздохнул, ущипнув переносицу. Обманывать уже не было смысла и он ответил:       — Все вместе.       — Спасибо за честность, — грустно усмехнулся Вальтер, — Хах… А ведь я почти убедил себя в том, что мы сближаемся.       — Вороненок, служба и личные отношения — разные вещи. Почему ты не можешь это понять?       — Да потому что ты равнодушен ко всему, независимо от сферы! — выпалил Вальтер, поворачиваясь к Себастьяну с вызовом в глазах.       — Это неправда, — спокойно возразил лекарь, хотя в его голосе прозвучало легкое раздражение, — я просто не выставляю свои чувства напоказ.       — Да брось, — усмехнулся Вальтер, — Ты ко всему относишься одинаково, как к раненому матросу, так и к погоде за бортом. Все для тебя — просто работа. А я… я просто хотел, чтобы ты… просто хотел быть ближе. Без снисходительности…       В голосе Вальтера прозвучала такая искренняя тоска, что Себастьян на мгновение растерялся. Привыкшему не выдавать истинных чувств, ему было сложно понять, как кто-то может так открыто выражать свои.       — Вальтер…       — Не надо ничего говорить, — резко перебил его интендант, отворачиваясь обратно к морю и скрывая пылающее лицо, — я знаю, что тебе плевать. Просто не бери в голову, ладно?       Тишина повисла между ними. Было слышно только шум волн и крики чаек вдалеке. На востоке начала появляться светлая полоса, предвещающая скорый рассвет.       — Вороненок. Это не совсем так...       Вальтер молчал, давая лекарю возможность продолжить.       — Я-я ведь не… Мне не все равно, — сказал Себастьян тихо, — и я не такой уж бесчувственный, как тебе кажется… И да, я не считаю тебя готовым к должности интенданта, но это не значит, что я к тебе равнодушен. Просто я переживаю. Интендант на корабле — это как Главный лекарь в городе: он важен, должен быть очень опытным и должен справляться со всем.       Вальтер медленно повернулся к Себастьяну.       — Переживаешь? За меня?       Лекарь вздохнул.       — Да, — признался он, — Ты молод, горяч… и начал часто совершать ошибки. И я не хочу, чтобы ты пострадал или мы… Не хочу, чтобы ты стал разочарованием для команды. Вот и все.       Себастьян посмотрел Вальтеру прямо в глаза и добавил:       — Вальтер… я не умею говорить красивые слова и не буду обещать, что стану тебе близким человеком. Пока что. Но сейчас… я могу пообещать, что всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь. Просто… не жди от меня слишком многого.       На губах Вальтера появилась еле заметная улыбка.       — Я и не жду, — сказал он устало, — просто… спасибо.       — И ты не позор… Я не должен был это говорить. Ты довольно хорошо справлялся с обязанностями… просто начал сдавать позиции. А для Аманды сегодняшнее стало последней каплей.       — Все равно обидно, — ответил Вальтер, — Обидно, что все люди в команде на своем месте. Ты делаешь все, что тебе по душе. Создаешь нечто важное. А я… Да я даже будучи интендантом, постоянно сомневался в своих действиях! Не скрою, мне завидно.       Себастьян вздернул бровь, после чего заливисто рассмеялся. Вальтер удивленно взглянул на него, ведь лекарь почти никогда не смеялся. Даже его шутки всегда были «сухими».       — Что смешного?!       — Хах… Вороненок, милый, я вообще никогда не был «на своем месте». Все это вынужденная мера. Принятие, не более. Да, сейчас мне здесь хорошо и я, можно сказать, нахожусь там, где нужно. По крайней мере это лучшая из всех моих судеб.       — То есть? — нахмурился Вальтер.       — Я же здесь не по желанию. Скорее, по договоренности… Мы с сестрой одни остались, а Альфред у себя оставил. Потом он решил, что меня женить надо.       — Что?!       — Мне было семнадцать и партия была хорошая. В финансовом плане уж точно. Он тогда как раз от пиратства отошел, только долю с награбленного получал. Поэтому обмануть семью получилось здорово, а хорошо впечатление создать — тем более.       — Так ты женат?! — недоверчиво сказал Вальтер.       — Конечно нет. Сбежал на помолвке, — усмехнулся Себастьян, — Альфред боялся, что я жалеть буду, как он когда-то. «Ведь пока такая возможность — надо брать» говорил он. А я не жалею. Мне в жизни не это нужно…       — А как ты здесь оказался?       Лекарь улыбнулся, накручивая на руку веревку, что валялась на палубе рядом.       — Альфред сказал, что бездельничать на суше он не позволит. Так что решил устроить лекарем в свою команду. А там… страх. Такой жестокости я давно не видел. Жесткости как к жертвам, так и друг к другу. В итоге: договорился с Амандой. Я ей за все благодарен. Хотя это не то, чего я хотел, но мне здесь лучше. Она создала все условия... Как минимум, я к ней сильно привязался.       Вальтер серьезно посмотрел на Себастьяна, пытаясь поверить в сказанные им слова.       — Почему ты не рассказывал?       — Что ж… Это не то, о чем хочется часто рассказывать. Да я и не уверен, знают ли остальные, Аманда вряд ли рассказала кому-то. Твои же жалобы она никому не рассказывает… — с улыбкой ответил лекарь, на что интендант в очередной раз закатил глаза.       Между ними повисла тишина, нарушать которую не хотелось. Вальтер взглянул на море: солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в яркие цвета.       — Знаешь… А ведь это мой последний рассвет в качестве интенданта.       — Да. Но это не значит, что это плохой рассвет.       Вальтер устало положил голову на плечо Себастьяна, зная, что тот не будет против.       — Начни с чистого листа, Вороненок, — тихо сказал Себастьян, — Возможности появятся, если их искать. И кто знает… Может, когда-нибудь я проголосую за тебя.       — Весьма снисходительно…       — Проголосую на должность капитана, — ответил лекарь.       Вальтер тихо рассмеялся. Море отозвалось отблесками оранжевого света. Полоса огня на горизонте заставила зажмуриться. Обида и разочарование уже не были такими острыми. Острым было лишь плечо лекаря.       — Без обид? — бережно спросил Себастьян.       — Без обид, — кивнул Вальтер.