Фотоальбом

      Дни тянулись медленно. Каждое слово, каждое прикосновение Вовы к Марату отдавались болью в сердце последнего. Ведь старший смотрел на него, как на брата. Ни больше, ни меньше. Откуда вообще у младшего появилась эта глупая надежда на что-то большее? Вова нормальный. Он точно скоро встретит какую-нибудь красотку, они сыграют свадьбу, нарожают племянников Марату. Парнишка честно пытался радоваться этим мыслям. Но ничего, кроме тоски и грусти, они не вызывали.       Пробираясь через сугробы домой, Марат отгонял от себя уже успевшие осточертеть образы "счастливого" будущего. Квартира была пуста. Родители на работе, а Вова... Разве сейчас важно, где он? Главное, что дома никого, а это повод забыться. Убрав уличные вещи, Марат полез за отцовской заначкой. Дорогой коньяк, подаренный папе коллегами по работе на какой-то праздник, был открыт. Никто и не заметит, если младший сын отопьет пару или тройку рюмок, так ведь?       Крепкий алкоголь быстро ударил в голову. Пошатываясь, Марат добрел до общей их с братом комнаты. Выудив из семейного альбома фотографию Вовы, он уставился на нее помутневшими глазами. Коньяк не помог решить проблему, а лишь усугубил ее. Волновавшие душу (и не только) фантазии, которые Марат так старательно прятал в самых темных коридорах сознания, разом вышли на свет божий. Алкоголь сорвал все замки, и теперь возбуждение явно выпирало из штанов. А сопротивляться Маратка уже точно не планировал.       Тело налилось тяжестью, и он лег на кровать Вовы. Запах старшего брата, казалось, был повсюду. Все еще сжимая фото одной рукой, второй Марат снял с себя мешающие штаны, а вместе с ними на пол полетели и трусы. Он медленно начал водить ладонью по члену, постепенно ускоряясь. Хотелось растянуть этот момент. Марат лег на бок и зарылся лицом в подушку Вовы. Это, видимо, стало последней каплей и окончательно выбило остатки здравого смысла из головы младшего. Он кончил прямо на простынь и блаженно уснул, не думая о последствиях.       Проснувшийсь, Марат обнаружил себя на собственной кровати. Он одет. Постель брата аккуратно застелена, будто там и не лежал никто недавно. Как ни пытался, Марат не мог вспомнить, когда успел все прибрать. Он ведь и выпил немного, не должно было память отбить. По спине пробежал холодок. Парень медленно поднялся и опустил ноги на холодный пол. Голова все еще немного кружилась. Дверь в комнату открылась. На пороге стоял Вова.       –Проспался? Марат вздрогнул. Голос брата был спокойным. Это вселяло надежду.       – Вов, ты давно пришел?       – Да, – просто ответил он.       – А ты видел... – Марат не договорил, поймав на себе строгий взгляд старшего.       – Я видел все, Маратка, – Вова вздохнул. – И убрал все я, – как бы отвечая на немой вопрос младшего, добавил он и вышел из комнаты.       Вот и все. Марат, кажется, потерял последнее, что имел. Странно, что он вообще до сих пор живой. Лучше бы Вова собственноручно придушил его или избил до смерти. Да что угодно, лишь бы не сидеть сейчас вот так, чувствуя себя последней тварью и полным идиотом.       Остаток дня Марат не выходил из комнаты, отказываясь есть и пить. Какой теперь смысл жить и что-то делать дальше? Вова рядом больше не появлялся. Младший слышал, как он успокаивал родителей, мол, траванулся Маратик чем-то, отлежится день-другой, и все будет в порядке, мальчик он взрослый. Если бы все было именно так...       Только поздним вечером, когда отец и мать уже легли спать, Вова подошел к лежащему спиной к нему брату и потрепал его по плечу. Марат притворился спящим, не желая говорить ни о чем. Да и не о чем им больше разговаривать. Но тут младший почувствовал, как постель около него проминается, и в следующую секунду рядом ложится Вова.       – Что же ты со мной делаешь, Маратик? – донесся шепот из-за спины.       Маратик не мог видеть лица брата, но услышал в его голосе тоску, похожую на ту, что сам испытывал вот уже два года. Он задрожал, и Вова это уловил.       – Не спишь что ль? – Марат заметил, что старший перелег на бок лицом к нему.       Вместо ответа парнишка просто прижался спиной к широкому торсу брата и задрожал еще сильнее, когда понял, что майки на Вове нет. Старший напрягся и сжал челюсти, почувствовав, как зад мальчишки упирается в его пах.       Что-то неведомое уже продолжительное время тянуло Вову к младшему. Что-то, чего он не должен был испытывать и что умело прятал до сегодняшнего дня. Но мирно спящий почти голый брат на его кровати с его фотографией в руке запустил какую-то странную цепную реакцию, которую теперь не остановить.       Вова медленно обнял Маратку и прижал к себе еще сильнее.       – Останови меня, – еле слышно прохрипел он в ухо младшему.       – Не хочу, – так же тихо произнес Марат, чувствуя, как что-то твердое все больше упирается ему чуть ниже спины. Бабочки в животе плясали, кажется, уже пятидесятый круг, а голова кружилась, будто танцевала вместе с ними. Воздуха не хватало катастрофически. Но Вова резко отстранился от брата, встал и вышел из комнаты. Марат слышал, как в коридоре закрылась дверь ванной. Резко стало холодно и одиноко. Парнишка прижал колени к груди, обхватил их руками и зажмурился. Что это только что было?