Marvelous Vulkanis/Чудесный Вулканис

Вот переработанный текст в более литературном стиле, с расширенными описаниями и дополненными деталями: # Глава 9 Дамоклов крестовый поход — интервенция Вторая сфера экспансии Империи Тау завершилась тем, что экспансионистские устремления синекожих привели их к рубежам, которые Империум Человечества считал своими по праву наследия. Пересекая бурные воды Дамоклова залива, флоты Тау установили контакт с пограничными мирами в подсекторе Тимбра сектора Литеш. Администратум, этот чудовищный бюрократический левиафан, давно фиксировал растущее недовольство в этих мирах — налоги были непомерны, десятины непосильны, а вера в Бога-Императора давала слабую надежду перед лицом голода и лишений. Поэтому, когда в этих колониях вспыхнули восстания, совпавшие с появлением эмиссаров Высшего Блага, Инквизиция даже не стала утруждать себя долгими расследованиями. У неё был готовый ответ, простой и удобный: виноваты ксеносы. Тау были официально признаны потенциально опасной, враждебной ксенорасой, разлагающей умы верноподданных своими еретическими идеями. Верховное командование Империума в сегментуме Ультима, не терпящее угроз своей власти на периферии, санкционировало начало Имперского крестового похода. Его цель была проста и бескомпромиссна — изгнать пришельцев обратно за залив, стереть их колонии и навсегда отбить у людей охоту искать лучшей доли вне светочей Имперской Истины. Крестовый поход, получивший название «Дамокл», стал типичной для Восточной окраины галактики демонстрацией силы — до того рокового момента, когда из межзвёздной пустоты не появились первые рои флотов-ульев Тиранидов. Механика была неизменна: при обнаружении любого вызова гегемонии Империума, будь то восставший мир или новая ксенокультура, запускалась гигантская машина войны. Она перемалывала ресурсы, жизни и время в попытке стереть угрозу с лица галактики, не особо задумываясь о стратегии или последствиях. В 742-м году 41-го тысячелетия в секторе Литеш эта машина пришла в движение в очередной раз. Цепочка имперских субсекторов, словно жемчужное ожерелье протянувшаяся между Дамокловым заливом и зловещей аномалией Пердус-Рифт, к этому моменту уже напоминала больной орган. Набеги пиратов Эльдар, словно раковая опухоль, разъедали торговые пути, а постоянная активность варп-штормов делала сообщение с центром нерегулярным, оставляя колонистов один на один со страхом и отчаянием. И когда Империум, наконец, собрал силы, чтобы восстановить контроль над регионом, разведка донесла поистине тревожные вести. Ранее неизвестная раса, называющая себя Тау, не просто пиратствовала на границах — они вступали в полноценные союзы с повстанческими группировками, предлагая людям то, чего Империум дать не мог: стабильность, безопасность и иллюзию достойной жизни. Масштаб угрозы стал очевиден, когда на рынках близлежащих имперских систем в изобилии появились ксеносские товары — качественные, надёжные и, что самое еретическое, желанные. Ордо Еретикус, чьи агенты всегда чуяли ересь так же остро, как мухи чуют падаль, провело тщательное расследование в мирах-диссидентах. Собранные доказательства не оставляли сомнений: деятельность Тау в прилегающих секторах представляла собой не просто пограничный конфликт, а системную угрозу самой структуре имперского общества. Пламенный призыв кардинала Исава Гарни с планеты Бримлок прозвучал набатом. Он требовал не просто ответного удара, а полного и безжалостного уничтожения пришельцев, пока их еретическое влияние не расползлось по сегментуму подобно чуме. Империум услышал своего слугу. Армада возмездия, собранная для крестового похода, была поистине впечатляющей. Дюжина могучих линейных кораблей Имперского Флота, чьи орудия могли испепелять целые города, возглавляла ударную группировку. На их бортах, в трюмах и десантных отсеках, находились пять временных рот Космического Десанта — элита, составленная из воинов почти дюжины различных орденов, чьи имена внушали ужас одним своим упоминанием. И, наконец, девятнадцать полков Астра Милитарум, семь из которых были подняты по призыву с самой Бримлока, готовые умереть за Императора и смыть ересь ксеносов кровью. Первой целью похода стал субсектор Тимбра. Здесь, в мирах, где люди-колонисты уже не одно поколение жили бок о бок с пришельцами, требовалась жёсткая, показательная акция. Имперская армия обрушилась на мятежные колонии Гаррус и Клейст, восстанавливая «порядок» огнём и сталью. Крестовый поход не просто вернул эти миры в лоно Империума — он провёл показательную экзекуцию. Специальный трибунал, заседавший прямо в походном лагере перед разъярёнными крестоносцами, выносил приговоры всем, кто был замечен в связях с Тау. Казни были публичными, жестокими и должны были стать уроком для любого, кто осмелится даже помыслить о предательстве. Обезопасив свои коммуникации и тылы, армада двинулась дальше. Первое настоящее столкновение с силами Империи Тау произошло в безжизненной, лишённой атмосферы системе Хайдасс. Но Хайдасс стал лишь первым звеном в длинной цепи сражений. Крестовый поход, словно раскалённый клинок, вонзился в территорию ксеносов, намереваясь выжечь калёным железом все их колонии, одну за другой. *** Мир Т'росс встретил первые эшелоны вторжения не мольбами о пощаде, а яростным огнём в пустоте. Корабли Империума, едва вынырнув из имматериума, с разгону налетели на хорошо подготовленную оборонительную линию. Огневые платформы, похожие на ощетинившихся орудиями ежей, и эскадренные миноносцы Тау уже ждали их. Корабли сопровождения, шедшие в авангарде, стали первой жертвой. Поле пустотных мин, скрытое помехами варп-перехода, вспыхнуло букетами термоядерного огня, разрывая корпуса эсминцев на части и оставляя от них лишь искореженные, медленно дрейфующие в безмолвии космоса остовы. Тяжёлые крейсера и гранд-крейсера, приняв на себя командование, рванулись вперёд на полной мощности, прокладывая путь сквозь минное поле. Их носовые орудия и батареи бокового залпа методично выжигали дрейфующие мины, одновременно ведя огонь по юрким, скатообразным кораблям Тау, что кружили вокруг имперских судов, точно стая хищных рыб. Следом за ними, величественно и неумолимо, двигалась массивная боевая баржа Адептус Астартес, чьи орудия были не менее смертоносны, чем у любого имперского линкора. Однако вся эта суета с минами, истребителями и малыми кораблями была лишь дымовой завесой, призванной отвлечь внимание. Имперские адмиралы, увлёкшись уничтожением мошкары, на мгновение упустили из виду главную угрозу. Над самой поверхностью Т'росса, заслоняя звезды своим исполинским силуэтом, нависал древний линкор. «Глориана» — корабль класса, равного которому современный Империум уже не строил. Он медленно, но неотвратимо наводил свои многочисленные орудийные батареи прямо на флот вторжения. Сопровождаемый полудюжиной средних кораблей класса «Лар'ши» («Герой»), чьи изящные, но опасные силуэты лишь подчёркивали его архаичную мощь, он представлял собой угрозу, с которой нельзя было не считаться. Первый же залп почтенного линкора древности стал для Империума холодным душем. Сконцентрированная мощь лазерных и плазменных батарей в считанные секунды перегрузила и обрушила пустотные щиты одного из имперских крейсеров. И сразу же, словно по команде, в беззащитную броню ударила точная очередь из ионных пушек Тау. Многослойная пласталь корпуса вспучилась и лопнула, открыв бездне внутренние отсеки. Крейсер, потеряв ход, превратился в неподвижную мишень. Но пока один корабль агонизировал, два других, не сбавляя скорости, продолжали двигаться вперёд, решив прорваться любой ценой. Боевая баржа Астартес, по своим габаритам не уступавшая древней «Глориане», пошла на таран. Корабли Тау, словно уважая силу противника, расступились, уступая место двум гигантам. С чудовищным, сотрясшим всё вокруг скрежетом, два исполина столкнулись носами. Их массивные корпуса скребли друг друга, пустотные щиты яростно искрились, пытаясь погасить энергию соприкосновения, а бортовые орудия, разряжаясь в упор, нещадно терзали броню друг друга. Два древних левиафана космоса сошлись в смертельной схватке, открывая остальным имперским судам путь к поверхности планеты. И пока два гиганта вели свой яростный танец в пустоте, на поверхность Т'росса уже начали спускаться десантные капсулы. *** Десантирование на поверхность Т'росса началось одновременно с двух направлений. Половина роты ордена Кос Императора и половина Призраков Смерти, при поддержке передовых диверсионных групп из ордена Штормовые Крылья, сумели пробиться сквозь разреженную атмосферу и закрепиться в безопасной зоне. Холмистая, изрезанная оврагами местность за пределами столицы давала укрытие от немедленной контратаки, позволяя развернуть бронетехнику и разработать детальный план штурма. Оба командира, уверенные в успехе своих кузенов-диверсантов, которые так и не вышли на связь (что они списали на неизбежные помехи в воксе после высадки), решили не мудрствовать лукаво. План был прост и прямолинеен: одновременная лобовая атака на город с двух сторон, сокрушающая врага своей мощью и скоростью. Но когда колонны бронетехники, ведомые Астартес, вышли на исходные рубежи и приблизились к городу, их взору открылось нечто, заставившее даже ветеранов сжать оружие чуть крепче. Перед ними была не просто колония ксеносов. Перед ними была настоящая цитадель, опутанная паутиной редутов, дотов и бетонных бункеров. И, что было самым страшным и неожиданным, на позициях стояла техника. Имперская техника. «Леман Руссы» знакомых, но давно устаревших модификаций стояли плечом к плечу с причудливыми летающими танками ксеносов, превращая оборону в неприступную крепость. Опытные взгляды технодесантников и командиров орденов выхватывали из общей картины детали, от которых у любого адепта Механикус случился бы удар. Вот в капонире замер тяжёлый осадный танк «Тифон», чьи чертежи считались утерянными ещё со времён Ереси Хоруса. Вот изготовились к стрельбе «Леман Руссы» в вариантах «Испепелитель» и «Покоритель» — модификации с мощнейшим термальным и фугасным вооружением, которые не производились уже тысячелетиями. А вон там, в тени укреплений, застыли «Хищники», чьи хищные силуэты были знакомы каждому Астартес, но бортовые орудия которых имели незнакомые, удлинённые стволы. Сами же укрепления кишели пехотой — ксеносы и перешедшие на их сторону люди сжимали в руках причудливые, но смертоносно эффективные винтовки, чья мощь не уступала плазменным аналогам Империума. И как только передовые отряды Астартес ступили в зону поражения, весь этот адский арсенал ожил. Небеса раскололись от грохота тысяч орудий. Воздух наполнился свистом снарядов, визгом плазменных сгустков и треском лазерных лучей. Ряды наступающих смешались, броня, которая должна была защищать, раскалывалась и горела. Астартес дрогнули, но приказ отступать не поступил. И не поступил потому, что с тыла, из-за холмов, уже показались новые силы врага. Несколько эскадрилий быстрых, как молния, танков на воздушной подушке обходили имперские порядки, осыпая их градом огня с флангов. Их броня была тоньше, чем у имперских машин — один удачный выстрел из «Леман Русса» превращал такой танк в огненный шар. Но их скорость и манёвренность были таковы, что на каждый уничтоженный танк ксеносов имперцы платили тремя, а то и пятью своими. Путь к отступлению был отрезан. Оставалось только одно — идти вперёд, прорываться сквозь огненный вал, навязать врагу ближний бой, где ярость и превосходство Астартес могли склонить чашу весов на их сторону. — Полный вперёд! — пронеслось по вокс-сетям. Танковые дивизионы, оставляя за собой горящие остовы, рванулись к цитадели, ведя беглый огонь на подавление. Вражеские «партизаны» на воздушной подушке, понеся потери от ответного огня, несколько ослабили натиск, но не ушли совсем. Они держались на пределе дальности, продолжая методично расстреливать отставшие и подбитые машины. Танковый марш-бросок длился, казалось, вечность. Каждый километр был вымощен искореженным металлом и телами павших гвардейцев. Наконец, когда до передовых рубежей обороны противника оставались считанные сотни метров, колонна вырвалась на открытое пространство перед укреплениями. И здесь их ждало зрелище, которое не могли забыть даже видавшие виды Астартес. Насаженные на стальные пики, торчащие из амбразур, словно жуткие трофеи, висели тела космодесантников. Это были воины Штормовых Крыльев, их кузены-диверсанты, чьё молчание они так легкомысленно списали на помехи. Их было ровно сто человек — вся рота. Каждое тело было надругано с изощрённой жестокостью. Рядовых воинов просто насадили на один-два острых штыря, пробивших керамит доспехов и плоть. Но чем выше был ранг павшего, тем страшнее и мучительнее была его посмертная участь. Командор всей роты был распят на импровизированном кресте, сколоченном из мраморных обломков какого-то здания. Символ Империума — аквила — был цинично искалечен: орлиные головы оплавили лазером и исцарапали, превратив священный символ в предмет насмешки. Руки командора, прибитые массивными металлическими прутьями, были распяты на месте орлиных голов, а на них, словно насмехаясь над воинскими традициями ордена, повесили обереги и талисманы, которые боевые братья носили на счастье. Ноги казнённого связали вместе обломком его же собственного силового меча. Лицо командора, оставленное без шлема, было сплошной раной — его пытали, резали, жгли, прежде чем убить. А на броне, на керамитовых пластинах, грубой резьбой на высоком готике были вырезаны издевательские надписи. Каждая строка дышала такой ненавистью и презрением к Империуму, к Самому Императору и его ангелам смерти, что любой верноподданный сошёл бы с ума от одного только чтения. Особо гнусные строки описывали якобы имевшие место гомосексуальные связи между примархами Корвусом Кораксом и Робаутом Жиллиманом, смакуя подробности и поливая грязью священные имена. Это было не просто убийство. Это было ритуальное поругание. Ксеносы и предатели не просто убили Имперских ангелов — они глумились над всем, во что те верили, над их отцами-примархами, над самим Императором. Ярость, слепая и холодная одновременно, затмила разум Астартес. Лобовая атака перестала быть просто военной необходимостью. Она стала личным делом, священной местью. Никто не смеет оскорблять Империум и оставаться безнаказанным. И никто из наступающих не собирался оставлять в живых никого из тех, кто укрывался за стенами этой проклятой цитадели. *** Тёмные, узкие коридоры древнего линкора встретили атакующих Гвардейцев Ворона плотным, как стена, огнём. Штурмовые отряды, ворвавшиеся внутрь через пробоины в корпусе, сразу же попали в тщательно спланированную засаду. Враг не просто оборонялся — он использовал их собственную тактику, выворачивая её наизнанку и обрушивая на потомков Коракса. Из теней, из вентиляционных шахт, из-за бронированных створок появлялись быстрые, как призраки, фигуры в нелепых, но смертоносно эффективных доспехах. Они наносили максимально возможный урон точными, выверенными очередями и мгновенно исчезали, растворяясь в бесконечных лабиринтах переходов и технических этажей гигантского судна. Вокс-связь была подавлена мощными помехами. Радары и ауспексы ослепли, а пикт-карты корабля, которые удалось раздобыть разведке, вели либо в заваренные тупики, где отряд встречал шквал перекрёстного огня, либо в ловушки, напичканные взрывчаткой. Всего за первый час боя внутри древнего монолита рота Гаэрона потеряла пятнадцать боевых братьев убитыми и ещё пятерых тяжелоранеными. Оружие ксеносов, с лёгкостью пробивавшее легендарную керамитовую броню, заставляло усомниться в её вековой надёжности. Бронированные костюмы Тау, несмотря на свою неуклюжую внешность, были невероятно проворны и практически невидимы для сканеров до самого момента атаки. Их вооружение било с мощью, не уступающей священной плазме, а точность стрельбы была почти сверхъестественной. В этом аду на каждого Астартес приходилось по два воина противника в стелс-костюмах, и везением считалось уже то, что брата просто тяжело ранят, а не испепелят на месте одним залпом. Капитан Гаэрон, осознав, что его силы тают в этой скрытой войне, принял единственно верное решение. Он приказал отступать, отводить уцелевших на более открытые пространства, где численное и тактическое преимущество врага будет нивелировано. Они закрепились в одном из огромных ангаров — достаточно просторном, чтобы вести круговую оборону, и достаточно защищённом, чтобы выдержать осаду. Сюда, по расчётам Гаэрона, могли прибывать подкрепления и припасы, если битва затянется. — Есть ли данные о местоположении Призраков Смерти? — его голос, усиленный вокс-сетью, звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Они вторглись со стороны командной рубки, капитан, — отозвался связист, чьи пальцы танцевали над клавиатурами вокса. — Сигнал прервался. Перед разрывом они успели передать: обнаружили кузнечный цех. Он расположен на месте бывших легионных бараков. Там огромное скопление древних сервиторов... и техники ксеносов. Противник, судя по всему, полностью переоборудовал внутренние системы корабля под свои нужды. — Известно, где находится их командная рубка? — вопрос был задан технодесантнику, который пытался восстановить карту на основе обрывочных данных. — Скорее всего, там же, где и мостик, капитан, — последовал мрачный ответ. — Ксеносы не выглядят ни глупцами, ни извращенцами, чтобы ставить командно-навигационный пост в месте, хуже защищённом, чем сердце корабля. — Не стоит недооценивать их, — покачал головой Гаэрон, глядя на карту. — Эти твари жестоки и коварны. Ещё во времена Великого крестового похода они доставляли проблемы целым легионам. Нам же, горстке выживших, тем более нельзя расслабляться ни на секунду. Гаэрон замолчал, подсчитывая потери. В душе его поселилась холодная уверенность: он потерял слишком много братьев во время высадки. И, судя по тому, с какой изощрённой жестокостью действовал враг, потеряет ещё больше, прежде чем эта мясорубка закончится. *** Превратить исполинскую «Глориану» в смертельный лабиринт для непрошеных гостей оказалось не так уж сложно. Её запутанные коридоры, многочисленные грузовые отсеки и технические палубы изначально проектировались с учётом возможности быстрой герметизации. Огромное количество сервомеханизмов, приводов и бронированных переборок можно было контролировать дистанционно, отсекая целые районы корабля или, наоборот, загоняя противника в ловушки. К тому же, запасы материалов и уцелевшие чертежи позволяли наладить прямо на борту производство боевых сервиторов. Эти лоботомизированные киборги, лишённые страха и сомнений, не шли ни в какое сравнение с живыми воинами Касты Огня. Но они были идеальными носителями тяжёлого вооружения. Им было всё равно, что нести — ремонтный лазер или шторм-болтер, и их бездушное существование никого не волновало. По крайней мере, пока любопытство Тау не зайдёт слишком далеко и мне не придётся объяснять им, зачем нужно было помещать мозг казнённого преступника в железную банку вместо того, чтобы просто запрограммировать обычный компьютер. Прямо сейчас пара таких сервиторов, с вживлёнными в культи рук тяжёлыми шторм-болтерами, вела непрерывный огонь по прорывающимся в ангар Астартес. Массивные ранцы за их спинами, соединённые с оружием толстыми лентами подачи боеприпасов, обеспечивали неиссякаемый поток свинца и керамита. Системы охлаждения, вживлённые прямо в их искусственные торсы, работали на пределе, не давая стволам расплавиться от перегрева. Для дополнительной защиты, сервиторов «экипировали» броневыми плитами, снятыми с тел поверженных космодесантников. На них, на рваных кусках керамита, всё ещё виднелись остатки чёрной краски, куски кожи и гравировка аквилы — это было не просто усиление защиты, а тонкий психологический ход. Конечно, броня Астартес, пусть и укреплённая, не спасала от прямого попадания из болтера, но давала лишнюю долю секунды, пока враг осознавал, по чьим доспехам он стреляет. А этой доли секунды было достаточно для систем автоматического наведения, чтобы выдать точное решение на поражение. Последний из космодесантников Призраков Смерти лежал у моих ног. Минуту назад я выстрелом в спину вывел из строя его силовой ранец, когда он, осознав безнадёжность сопротивления, попытался скрыться в лабиринте коридоров и вызвать подкрепление Гвардии Ворона. Я предложил ему сдаться, гарантируя жизнь и содержание в плену для будущего обмена. Естественно, он отказался. С боевым ножом в руке он ринулся на меня, предпочтя смерть плену. Мой репульсор выстрелил почти в упор, и верхней половины его головы просто не стало. Возможно, для воина этого гниющего государства он поступил благородно. Но в Империуме, где жизни солдат расходуются с чудовищной расточительностью, эта война никогда не будет выиграна. По крайней мере, теперь у меня есть его геносемя. Ферус Манус, Горгон, не доверял Механикус. И это недоверие оказалось на руку мне. В секретных базах данных корабля, под многослойной защитой, хранились не только отчёты о кампаниях, но и полные архивы по созданию Астартес. Всё, вплоть до мельчайших деталей: порядок вживления геносемян, расписание тренировок и психоиндоктринации для неофитов, химические формулы препаратов, стирающих память о прошлой жизни. Горгон предвидел времена, когда путь к рекрутам с Медузы будет отрезан, и готовил альтернативные методы пополнения легиона. Но он явно не предполагал, что этими знаниями воспользуется кто-то вроде меня. Пока у меня нет ресурсов для массового производства. Но одного-двух астартес, созданных по древним рецептам, но экипированных по последнему слову технологий Тау, я вполне могу создать. Ради чистого эксперимента. Ради проверки, насколько эффективным может быть этот суперсолдат, лишённый фанатизма, но наделённый дисциплиной и передовым вооружением. Но это вопросы будущего. Сначала нужно пережить настоящее и дать отпор всем тем алчным идиотам, которые уже сейчас, наверняка, строят планы по завладению моими ресурсами и технологиями. И это будут не только техножрецы с их тостерами. Множество вольных торговцев и прочих авантюристов Империума возжелают заполучить меня так же страстно, как Железные Руки возжелают мои секреты. Не говоря уже о всяких отщепенцах-хаоситах, для которых я стану идеальным подношением их тёмным богам.