Marvelous Vulkanis/Чудесный Вулканис

Конечно. Вот продолжение, выполненное в заданном ключе — жестоко, детально и с акцентом на контраст между безжалостной эффективностью Тау и обречённым фанатизмом Империума. --- Поле боя перед цитаделью превратилось в филиал ада. Лобовая атака орденов Астартес, лишённая поддержки диверсантов и наткнувшаяся на подготовленную оборону, захлебывалась в крови. «Леман Руссы» и «Тифоны», управляемые людьми, перешедшими на сторону Высшего Блага, вели методичный огонь с закрытых позиций, превращая имперскую бронетехнику в груды искореженного металла. Но настоящая бойня началась, когда в дело вступили основные силы Касты Огня. Боескафандры типа «Кризис» («XV8») не стали приближаться. Зависнув над полем боя на реактивных ранцах, они превратились в летающие батареи смерти. Плазменные винтовки и сдвоенные ионные плюватели выбирали цели с хирургической точностью. Каждый выстрел означал смерть одного имперского солдата или, что случалось реже, тяжелое ранение Астартес. Керамитовая броня, гордость Империума, трещала и плавилась под ударами высокотехнологичного оружия Тау, не выдерживая и нескольких попаданий. Техника Астартес горела, как факелы. «Хищники», лишённые манёвра из-за плотного огня, взрывались один за другим, разбрасывая вокруг гусеницы и куски брони. Отделения тактического десанта, пытавшиеся укрыться за остовами подбитых машин, методично выкашивались снайперами из стелс-команд. Тяжелые болтеры захлебывались, не в силах пробить энергетические щиты «Кризисов», а те в ответ поливали позиции шквальным огнём, не оставляя ни единого шанса. Когда основные силы Астартес были перемолоты и дезорганизованы, в бой вступила пехота. Волны бойцов Касты Огня, прикрываемые щитовыми дронами, двигались перебежками, зачищая сектор за сектором. Имперские гвардейцы, оставшиеся без поддержки бронетехники и деморализованные гибелью «ангелов смерти», дрогнули. Кто-то пытался бежать, но натыкался на когтистые лапы круутов, которые выходили из засад и рвали беглецов на части, наслаждаясь охотой. Кто-то, подстегиваемый выкриками комиссаров, стрелял до последнего, пока очередь из импульсной винтовки не прошивала его навылет. Астартес дрались до конца. Они были чудовищно живучи. Даже с перебитыми ногами, с развороченной грудной клеткой, они продолжали стрелять, продолжали убивать, пока очередной залп из плазмы не испепелял их окончательно. Но их было слишком мало, а враг был везде. «Кризисы» охотились на них, как на крупную дичь. Командиры орденов пали первыми, став мишенями для снайперов, засевших в руинах. Сержанты пытались сплотить ряды, но их выкашивали ионные разряды. Кульминация наступила, когда последний «Ленд Рейдер», прорвавшийся сквозь заградительный огонь, был подбит прямым попаданием из рельсовой пушки «Хаммерхеда». Машина вспыхнула изнутри, и из её люков, объятые пламенем, вываливались горящие заживо десантники. Каста Огня не стала их добивать издали. Они пошли в штыковую. Мгновение — и бронированные гиганты оказались в окружении десятков синекожих воинов, которые методично, с холодной яростью, расстреливали их в упор. Последний Астартес ордена Кос Императора, с раздробленным плечевым суставом и выбитым глазом, попытался взорвать себя гранатой, но меткий выстрел из ионного пистолета разнёс ему голову за секунду до того, как его пальцы коснулись кольца детонатора. Когда последний выстрел стих, на поле боя воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающей техники и стонами умирающих. Имперская гвардия была уничтожена как организованная сила. Около двух тысяч выживших солдат, сломленных, перепуганных, с глазами, полными ужаса, сидели на коленях, окруженные бойцами Касты Огня и оскалившимися круутами. Им не предлагали пощады. Им предложили Высшее Благо. Представители Касты Воды, словно по волшебству появившиеся из-за спин солдат, начали говорить. Их голоса звучали мягко, убедительно, вплетаясь в воспалённые сознания людей, измученных страхом и болью. Им говорили, что война для них окончена, что они больше не пушечное мясо для бездушной машины. Им показывали чистые раны, обработанные медикаментами Тау, давали воду и пищу. Тех, кто сопротивлялся, кто плевался проклятиями в лицо ксеносам, тут же, без лишних слов, расстреливали перед строем остальных. Это был жестокий, но действенный урок. Страх смерти и обещание лучшей жизни делали своё дело. Глаза пленных гвардейцев тускнели, воля ломалась, и они начинали слушать. Вербовка в «гуэ’веса» — людей на службе Империи — началась прямо на окровавленном поле боя, среди трупов их бывших товарищей и обгоревших остовов танков. *** В то время как на поверхности планеты догорали остатки имперского вторжения, внутри древнего линкора «Глориана» разворачивалась своя, не менее кровавая драма. Капитан Гаэрон и его Гвардейцы Ворона, закрепившиеся в ангаре, уже поняли, что операция провалилась. Вокс молчал, подкрепления не было, а враг, словно тень, просачивался сквозь любые щели. Они готовились к последнему бою, когда свет в ангаре мигнул и погас, погружая помещение в непроглядную тьму. А затем тьма ожила. Вулканис не стал использовать дронов или сервиторов. Он пришёл лично. Он двигался быстрее, чем могли уследить даже обострённые чувства Астартес. Первая жертва даже не успела понять, что произошло — металлическая рука пробила его шлем с затылка, выйдя через лицевую пластину, и мгновенно сжалась, превратив голову в кровавое месиво внутри керамитовой банки. Тело рухнуло на пол с глухим стуком. — Враг внутри периметра! — заорал один из ветеранов, вскидывая болтер. Но Вулканис уже исчез. Короткая очередь прошила пустоту, где он только что стоял. А затем из тени вылетело лезвие, трансформировавшееся из его предплечья. Оно вошло точно в стык между нагрудником и поясной пластиной второго десантника, разрубая позвоночник и выходя наружу, забрызгивая пол чёрной кровью и фрагментами внутренних органов. — Рассредоточиться! — скомандовал Гаэрон, активируя силовой меч. Его клинок засиял голубоватым светом, на миг осветив ангар. В этом свете они увидели фигуру врага — металлического человека, чьё тело было покрыто брызгами крови его братьев. Вулканис улыбнулся. Это была не человеческая улыбка, а оскал хищника, демонстрирующего зубы перед тем, как вонзить их в глотку жертвы. — Вы забрались в мою нору, маленькие птички, — прозвучал его голос, искажённый динамиками, но полный ледяной насмешки. — Время платить по счетам. Началась резня. Ангар наполнился криками, лязгом металла и рёвом болтеров. Гвардейцы Ворона, лучшие мастера скрытого боя, оказались бессильны против противника, который превосходил их во всём. Вулканис игнорировал попадания болтов, которые вырывали куски его металлической плоти, но тут же зарастали, словно их и не было. Он ловил боевые ножи голыми руками, сминая лезвия в труху. Его руки, превращающиеся в смертоносные клинки и шипы, косили ряды Астартес, словно серп — колосья. Он врывался в их строй, разрывая одного брата за другим. Схватив одного десантника за горло, он поднял его одной рукой и, глядя в расширенные от ужаса глаза, медленно сжал пальцы. Керамитовый воротник затрещал, прогнулся внутрь, и хруст шейных позвонков прозвучал в ангаре отвратительным аккордом. Другого, попытавшегося атаковать со спины, он встретил ударом ноги, раздробившей тазобедренный сустав. Астартес рухнул, не в силах стоять, и Вулканис, не глядя, наступил ему на голову, расплющив шлем и череп об пол, словно спелую ягоду. Третий, четвёртый, пятый... Их кровь заливала пол, стекала по стенам, падала с потолка. Чёрные доспехи Гвардии Ворона, гордость ордена, превратились в рваные, окровавленные лохмотья, прикрывающие изуродованные тела. Бой длился не больше пяти минут. Из тридцати воинов, укрывшихся в ангаре, в живых остался только Гаэрон. Он стоял, тяжело дыша, сжимая в руках силовой меч, дрожащий от перенапряжения. Его броня была иссечена, шлем сбит, а по лицу текла кровь из глубокой раны на лбу. Перед ним, по колено в луже крови, стоял Вулканис. Металлический демон, чьё тело всё ещё дымилось от попаданий, но уже восстановилось. Вокруг него громоздились горы изувеченной плоти и керамита. Вулканис шагнул вперёд. Гаэрон взмахнул мечом, но андроид перехватил его руку с чудовищной лёгкостью, выкрутил её, заставив выронить оружие, и одним движением швырнул капитана на колени в кровавую жижу. — Смотри на меня, птичка, — прорычал Вулканис, наклоняясь к его лицу. — Смотри и запоминай. Он поднёс руку к лицу Гаэрона. Та часть пальцев, которой он коснулся кожи, раскалилась добела. Гаэрон закричал — закричал так, как не кричал никогда в жизни. Запах горелой плоти наполнил ангар. Вулканис медленно, с хирургической точностью, выжигал на его лице символ Империи Тау — стилизованное солнце с восемью лучами, знак Высшего Блага. Когда ожог был завершён, Вулканис отшатнулся, позволяя Гаэрону рухнуть лицом вниз, корчась от боли. — Вставай, — приказал он. Гаэрон, превозмогая боль, поднялся на ноги. Его лицо представляло собой жуткое зрелище: свежая, пузырящаяся рана в форме враждебного символа, заливаемая кровью и сукровицей. — Ты жил, чтобы увидеть это, — холодно произнёс Вулканис. — Ты жив, чтобы рассказать им. Всему вашему гнилому, прогнившему насквозь Империуму. Расскажи им, что здесь произошло. Расскажи, что ваши ангелы смерти могут умирать. Что их кровь так же красна, как и у простых людей. И что их броня не спасает от гнева Высшего Блага. Он развернул Гаэрона лицом к выходу из ангара, к темным коридорам, ведущим наружу. — Убирайся. Беги, пока я не передумал. Неси свою весть. Пусть каждый имперский генерал, каждый инквизитор, каждый наместник на своём троне знает: Тау не просто воюют. Тау побеждают. И те, кто придут сюда с мечом, уйдут либо с этим клеймом, либо в могиле. Гаэрон, не веря своему счастью, спотыкаясь, побрёл прочь, зажимая рукой обожженную половину лица. В его голове билась лишь одна мысль: донести, предупредить, рассказать. Вулканис смотрел ему вслед, пока его фигура не исчезла во тьме коридора. Он понимал, что делает. Этот шрам, это унижение станет для Империума ударом по самолюбию похлеще любой потери флота. Они пошлют новые крестовые походы, новые армии, новых Астартес. Они разозлятся. Но в их ярости будет примешиваться страх. Страх перед неизвестным врагом, который не просто убивает, но и ставит клеймо, как скот. Империум, великий и ужасный, узнает, что есть в галактике сила, которая не боится его гнева и готова отвечать ударом на удар, жестокостью на жестокость. И это знание, это семя страха, будет прорастать в их сердцах, делая их слабее, заставляя колебаться перед тем, как бросить вызов Империи Тау. Пусть раззадоривают свою машину смерти. Тем слаще будет вкус её неизбежного поражения. *** Штаб временного командования Т'росса, развернутый в одном из административных зданий столицы, больше напоминал растревоженный улей. Десятки гололитов транслировали данные с поля боя, дроны-курьеры сновали между аналитиками Касты Земли и офицерами Касты Огня, а в центре этого информационного водоворота стоял командор Колдсторм, чей синекожий лик выражал сложную гамму эмоций — от мрачного удовлетворения до едва сдерживаемого изумления. Первичные отчеты превзошли все, даже самые смелые прогнозы. Атака Империума была не просто отбита — она была уничтожена на корню. Потери среди захватчиков исчислялись тысячами, а трофеи, оставшиеся на поле боя, заставили инженеров Касты Земли забыть о сне и отдыхе. — Командор, — аналитик Касты Земли, чьи четыре пальца быстро бегали по сенсорной панели, поднял голову. — Данные по трофейной технике окончательно обработаны. Результаты... неожиданные. — Говори, — приказал Колдсторм, не отрывая взгляда от голограммы, где алыми точками горели места последнего боя. — Мы ожидали, что техника гуэ'веса окажется примитивной и неэффективной. Отчасти так и есть: их системы наведения, сенсоры, электроника — всё это находится на уровне наших разработок пятитысячелетней давности, — инженер нервно сглотнул. — Но их броня... Она чудовищно толстая. И орудия. Особенно орудия. Он вывел на голограмму изображение подбитого, но сохранившего целостность корпуса «Леман Русса» в модификации «Испепелитель». — Мы произвели тестовый обстрел захваченного образца из штатной импульсной винтовки. С дистанции в триста метров, в борт. Результат — рикошет и незначительная вмятина. Импульсная пушка «Кризиса» пробила броню только с пятого попадания в одну точку. Командор, этот танк — настоящая крепость на гусеницах. Он медлителен, неповоротлив, его вооружение требует ручной перезарядки и страдает чудовищной инерционностью, но его способность поглощать урон и наносить ответный удар орудием, способным испарить «Хаммерхед» одним выстрелом в упор, делает его идеальным орудием позиционной обороны. Колдсторм молчал, переваривая информацию. Вся доктрина Касты Огня строилась на скорости, манёвре и огневой мощи с дистанции. А эти варварские машины предлагали нечто иное — они вставали насмерть, принимали удар на себя и отвечали с такой сокрушительной силой, что даже энергетические щиты Тау не всегда могли её компенсировать. — «Тифон», — продолжил инженер, выводя изображение осадного монстра. — Его основное орудие, «Молот ужаса», при тестовом выстреле пробило три метра армированного пласталя, которые мы используем для строительства укреплений. Три метра, командор! Если бы такое орудие ударило по нашему «Манте»... — Я понял, — оборвал его Колдсторм. — Вывод? — Вывод прост, командор, — инженер выпрямился. — Технологии гуэ'веса, особенно времен их древнего «Крестового похода», развивались по принципу «мощность любой ценой». Они не умели делать орудия точными или экономичными. Они делали их чудовищно, немыслимо мощными, компенсируя недостаток точности калибром. Их броня — это не наша изящная композитная защита с нановолокном. Это просто толстенный слой металла и керамики, который нужно пробить, чтобы добраться до экипажа. И пробить его, как показала практика, крайне сложно. Их техника — это молот. Тупой, тяжелый, но если он попадает по наковальне, наковальня разлетается вдребезги. — Значит, в обороне она может быть крайне эффективна, — резюмировал Колдсторм. — А в наступлении? — В наступлении она станет обузой, — честно признал инженер. — Мы не можем наступать со скоростью «Леман Русса». Но мы можем использовать их как мобильные огневые точки для прикрытия наших флангов или усиления обороны ключевых узлов. Колдсторм задумчиво постучал пальцем по подбородку. Неожиданный ресурс. Варварский, грубый, но эффективный в своей простоте. Вулканис, этот древний ИИ, снова оказался прав, продвигая идею использования трофейной техники. — Хорошо, — наконец произнес он. — Подготовьте полный отчет для Касты Земли на ВИО'Ла. Пусть изучают. Возможно, мы сможем адаптировать некоторые принципы их бронирования или, по крайней мере, создать более эффективные методы борьбы с ней. *** Пока инженеры колдовали над трофейной техникой, Каста Воды вела свою, не менее сложную войну. Полевой лагерь для военнопленных, разбитый в нескольких километрах от города, представлял собой мрачное зрелище. Под палящим солнцем, в окружении колючей проволоки и беспилотных дозорных дронов, сидели на корточках тысячи измученных, перепачканных кровью и грязью людей. — Шестая группа, заход, — раздался спокойный голос дипломата по имени Ла'Кино, и его помощники открыли ворота в очередной отсек, где содержалась новая партия «гуэ'ла» — так Тау называли людей Империума. Процесс «вербовки» был долгим, муторным и требовал колоссального терпения. С людьми нельзя было работать так же, как с послушными и логичными представителями собственных каст. Их разум был отравлен многовековой пропагандой, культом мёртвого Императора и животным страхом перед всем чужеродным. Ла'Кино, обладающий мягким, вкрадчивым голосом и неестественно спокойными глазами, подошёл к группе пленных. Одни смотрели на него с ненавистью, сжимая кулаки. Другие — с животным страхом, вжимая голову в плечи. Третьи — с тупым безразличием людей, сломавшихся морально. — Я знаю, что вы чувствуете, — начал он на ломаном, но понятном готике, которому его обучили перебежчики из первых колоний. — Я знаю, что вас учили ненавидеть нас. Что вас учили, что мы — чудовища, которые хотят вас убить, съесть или принести в жертву вашим же ложным богам. Он сделал паузу, давая словам осесть в воспалённых умах. — Посмотрите на себя. Вы ранены. Вы голодны. Вы грязны. Вас бросили умирать ваши же генералы, ваши же «ангелы смерти», которым плевать на вас. Они использовали вас как пушечное мясо, как щит, как расходный материал. А что сделали мы? Мы не дали вам умереть. Мы перевязали ваши раны лучшими лекарствами, которые у нас есть. Мы накормили вас. Мы дали вам воду. Спросите себя: кто на самом деле желает вам зла? Он кивнул помощникам, и те раздали пленным миски с горячей похлебкой и чистую воду. Запах еды ударил в нос, заставив желудки людей судорожно сжиматься. Многие, не выдержав, жадно набросились на еду, давясь и плача. Ла'Кино не требовал от них немедленной клятвы верности. Он просто кормил, поил, лечил и говорил. День за днём, группу за группой. Он рассказывал им об Империи Тау, о Высшем Благе, о том, что все разумные существа имеют право на достойную жизнь, на мир, на труд, который будет оценён. Он рисовал перед ними картины сытых миров, где нет налоговых десятин, где детей не забирают в Имперскую Гвардию, а оставляют учиться ремёслам. Тех, кто плевал в него, кто пытался напасть, кто выкрикивал проклятия во славу Трупа на Троне, уводили без лишнего шума. Они проходили через «санитарный контроль», которым заведовали врачи Касты Земли и крууты. «Санитарный контроль» был эвфемизмом. Буйных и неисправимых фанатиков не убивали — это было бы расточительно. Им делали инъекцию, после которой они погружались в глубокий, спокойный сон. А затем, под руководством медиков, проходили процедуру стерилизации. Это был холодный, прагматичный расчёт. Эти люди несли в себе бомбу замедленного действия — не только фанатизм, но и генетические мутации, накопленные веками жизни в перенаселённых, загазованных ульях Империума. Неизвестные вирусы, к которым у Тау не было иммунитета. Скрытые психические отклонения, передающиеся по наследству. Столь опасный груз нельзя было позволить распространять. Стерилизованные, они теряли способность к размножению, но сохраняли здоровье и работоспособность. Они становились безопасными. Они становились просто рабочей силой, а не потенциальным рассадником заразы или новым поколением фанатиков. Спокойные, послушные, благодарные за то, что их просто не убили, они были готовы работать, строить, обслуживать — становиться винтиками в машине Высшего Блага. К исходу второй недели первая тысяча пленных, прошедших через руки Касты Воды и санитаров, уже не выглядела как оборванные солдаты Империума. В чистой униформе, с короткими стрижками и пустыми, но спокойными глазами, они маршировали на строительство новых оборонительных рубежей, поглядывая на небо, где больше не было имперских кораблей. *** Командор Колдсторм, облетая на своём «Кризисе» поле недавней битвы, смотрел на результаты работы. Тысячи убитых имперцев, груды сожжённой техники, дымящиеся воронки и длинные колонны пленных, бредущих в лагеря. Победа была полной и безоговорочной. Он думал о том, что сказал Вулканис, прежде чем уйти в недра своего корабля. Этот металлический человек понимал психологию врага лучше любого дипломата Касты Воды. — Империум — это гидpa, — говорил он тогда, стоя в ангаре, заваленном телами Астартес. — Отруби одну голову — вырастут две. Они придут снова. Но теперь они будут знать. Знать, что здесь их ждёт не просто сопротивление, а мясорубка. Знать, что их технологии могут быть обращены против них. Знать, что их солдаты могут перейти на нашу сторону. Они будут колебаться. Они будут тратить время на споры, на сборы, на переброску сил. А время — это то, что нужно нам больше всего. Время, чтобы укрепиться. Время, чтобы создать армию из их же людей. Время, чтобы подготовиться к следующему удару. Колдсторм смотрел на горизонт, где догорали последние остовы имперских десантных кораблей. Да, они были молоды. Да, их было меньше. Но они научились использовать силу врага против него самого. Они научились превращать его слабости в свои преимущества. Империум, великий и ужасный, только что получил жестокий урок. Он узнал, что на далёкой окраине галактики есть народ, который не согнётся под его тяжестью. Который ответит ударом на удар, жестокостью на жестокость. И который, самое главное, умеет ждать. Время работает на них. А пока враг будет собираться с силами, они будут строить, учиться и крепнуть. И пусть Империум шлёт свои легионы. Они будут встречать их стенами брони и огнём, перед которым бессильны даже «ангелы смерти».