Арабская ночь

Останки побежденного мужчины лежали в нескольких метрах от напарников. Было странно, что сразу же превратился горсть пепла и груду костей. Такого обычно не бывает, когда человек умирает. По крайней мере в первые минуты. Леон что — то разглядел среди костей и горстки пепла, и направился туда. Ему нужно было удовлетворить своё любопытство. Присев на корточки, он разворошил горсть пепла, найдя там довольно занимательную вещь. Это был бейджик учёного из «Амбреллы». Он усмехнулся, явно довольный находкой и тем, что сам нашёл её. Он встал и подошёл к девушке, которая сразу обратила внимание на бейджик. У Тилил засосало под ложечкой. Она видела, как парень действительно рад находке, которая приведёт ко всем ответам на его вопросы в скором времени. А вот ей не особо было до радости. Её многое беспокоило, но говорить об этом боялась. — Нашим врагом оказался учёный из «Амбреллы», — он протянул ей бейджик, чтобы она могла рассмотреть, — Некий Джошуа Сильвер. Есть ли у тебя какие — то предположения, кроме тех, что он был завербован тем, кто выкрал компонент? — блондин сложил руки на груди. «Есть конечно же, но озвучивать их не буду. Я сама не уверена в своих мыслях, догадках.» — Захотели получить славу в обход «Амбреллы», — она сухо ответила, явно думая о совершенно другом, — То, что мы имеем дело с учёными, думаю не стоит как — то развернуто объяснять. Вопрос лишь в том: кто действительно за этим стоит? — девушка отдала ему обратно бейджик. «Я догадываюсь кто, но пока не получу больше информации, то озвучивать не стану. Слишком рискованно.» Её странное поведение не осталось незамеченным. Леон поднял одну бровь, смотря на неё. Она не умела правильно скрывать свои эмоции, поэтому многие внешние признаки выдали её. Парню не хотелось снова заводить разговор с подозрений, но по — другому он, увы, никак не мог. Её поникший вид его буквально сбивал с толку. Девушка должна была обрадоваться этой находке, но по итогу получилось всё немного иначе. — Тилил, объясни, что происходит, — его голос был мягкий и успокаивающий. Он же ей обещал быть мягче. — Я боюсь, — она потупила взгляд вниз, разглядывая свою обувь. Не хотелось, чтобы он считывал её эмоции по глазам, — Мы столько времени бродим по местности, мало что нашли, идём непонятно куда. Уже вечереет, а мы ещё ни на шаг не приблизились хоть к чему — то. Боюсь неизвестности, боюсь того, что будет, — она тяжело вздохнула, взглянув на него. В её глазах было много боли, разочарования и страха. За столько времени она наконец — то смогла признаться, что у неё на душе. Её гложет чувство боли и отчаяния, хоть она этого старается и не показывать. Ей больно от прошлого, которое она не в силах изменить. Больно, что вышло всё так по — глупому. Кеннеди ничего не ответил, а вместо этого обнял её. Он уже был привыкший к такому, но помнит себя прошлого. Парень был на её месте однажды и понимал, что она испытывает. К сожалению, у него не было такой поддержки хоть в виде кого — то. Все свои проблемы он переживал в одиночестве. Блондин не знал, что ей сказать, поэтому думал, что хотя бы объятия ей немного облегчат душевные страдания. Они встретились взглядами. Из — под опущенных ресниц его глаза казались ей такими кристально чистыми, в них виднелось вечернее небо. В его глазах можно было бесконечно тонуть. Он видел в её глазах тьму, которая так его манила, заставляя погружаться в неё всё глубже и глубже. Она была для него загадкой, которую он так жаждал разгадать. Тилил мягко, нехотя от него отстранилась, а Леон не стал её останавливать. Рыжеволосая знала, что они из разных миров, они никогда не смогут просто жить, как обычные люди, которые радуются мелочам и ссорятся по пустякам. И от этого ей было больно. Она не думала, что такое неприятное начало сможет чуть позже вызвать у неё такие противоречивые чувства. Парень по отношению к ней испытывал тоже что — то подобное, но не до конца понимал, какие это чувства. Всё было так сумрачно и сумбурно. Они не особо любили и ладили друг с другом, их отношения изначально строились на недоверии, непонимании, но оба знали, что если будет нужно, то они пожертвуют своей жизнью ради спасения одного из них. Они такие разные, но такие похожие. Две звезды на небе, которым было предначертано судьбою пересечься, но не быть вместе. Тилил взглянула на него вновь, но вместо того, чтобы сказать, что на душе, сказала совершенно иное: — Двигаемся дальше? Здесь просто мы ничего не найдем, кроме груды бесполезного песка и «чёрного золота», которое, к тому же, на тебе, — она натянула снова маску шутницы и недотроги. Она должна была это сделать. — Что ж, принцесса, веди, — он улыбнулся, подыгрывая ей, хотя у него самого было неспокойно на душе, и девушка пошла вперед, делая вид, что ничего между ними не было. На улице, тем временем, уже стемнело. Особенностью данной местности было то, что ночи были довольно холодные относительно дня. Девушка к этому давно привыкла, ведь любила с каирскими друзьями убегать из дома под вечер. Леон знал, что в пустынных местностях всегда так бывает, но прочувствовать это смог только сейчас. Бабушка, да и мама не одобряли побеги девушки, ведь это было совершенно безумные прогулки. Она не думала, что её могли убить, ограбить или хуже того изнасиловать. Ей нравилось просто не следовать правилам и делать всё наоборот. Её огненно — рыжие волосы вечером раскрывались совершенно по — другому. Они как будто служили маяком, на который идут корабли. Это была особенность её рода. Все женщины данного рода имели такой оттенок волос. В узких кругах богатых египтян их прозвали «дочерями Сета». Сет был богом пустыни и песчаных бурь. За собой он нёс хаос и многочисленные разрушения. Женщины в её семье были довольно властными, всё, что им не нравилось — сметалось с пути. Прагматичность — это было не про них. Но многие с ними в Египте считались, ведь это была довольно старая семья, которая играла не последнюю роль в экономике Египта. Они были желанными гостями и щедро принимающей стороной. Ни один гость не уходил от них в плохом расположении духа. Кеннеди засматривался иногда на неё. Он видел в ней тот самый маяк, за которым он шёл. Ему постоянно казалось то, что она крутит им как хочет, даже особо не спрашивая его. У него сохранялось стойкое ощущение того, что она так легко идёт, как будто сама всё подстроила. Не покидало его то самое ощущение, что здесь есть какой — то подвох, о котором она умалчивает. В его парадигме было просто невозможным то, что она не пытается искать какие — то зацепки, как туда пройти. Тилил просто слепо следовала своему предчувствию. Всё же затяжную паузу между ними, которая образовалась за это время, он решил прервать: — Тилил, хотел давно тебя спросить: Ты обратила внимание на скарабея тогда, когда мы столкнулись с зомби на улице. Когда мы дрались с Джошуа, то из одной его ран, вместе с жидкостью, вытек скарабей. Тебе не кажется, что это как — то связано с новой мутацией штамма? Скарабей здесь, как будто, выступает в роли паразита, ведь если его отсоединить носителя, то тот не восстанавливается. Да и было впечатление, что ими управляют с помощью этого насекомого, ведь в последний раз зомби тебя не пытались атаковать, — он посмотрел на неё. — Вопрос интересный, конечно, — она усмехнулась, — Скарабей в Древнем Египте считался символом Чепри, бога восходящего солнца. Но это лишь одно из его толкований. Сейчас, это скорее, как символ Египта. Тот, кто дорабатывал штамм учёл эту тонкость. Я могу с тобой отчасти согласиться, что он может выступать в роли паразита, однако, ты сам видел зомби. Могу выдвинуть предположение, что скарабей — это их жизненная сила, и он завязан не только на второстепенном носителе, но и на главном, — она отвела от него взгляд, и взглянула вдаль. Парень проследил за её взглядом и увидел тоже, что и она. Вдали виднелись Королевские пирамиды, которые даже в ночи выглядели величественно и необыкновенно. Девушка загадочно посмотрела на Леона, — Ну что ж, мы дошли до цели. Поздравляю. Скоро мы встретимся с тем, кто всё это затеял. И самое главное: ради чего. — Не пожалей о том, что узнаешь, — Леон закатил глаза, — Ты так уверена в том, что всё пройдёт сейчас гладко и главный злодей так легко сдастся? — Меня сюда тянуло, Леон. Всё это время было ощущение стойкое, что это всё сон, но это правда. Я желаю, как никто знать почему меня сюда направили, — рыжеволосая резко поморщилась от головной боли. Она не думала, что она застанет её так скоро. В голове всплыл мужской силуэт, но разглядеть, чтобы опознать его, было довольно трудно. Тилил снова услышала голос, но расслышать его было трудно. Она приложила немало усилий, чтобы разобрать фразы. «Дитя моё, ночная, я знал, что ты придёшь. Скоро мы вновь встретимся.»