Замена 2. Потерпеть поражение.

— Позвони, когда прилетишь, — просит Арина и добавляет чуть тише: — Мама очень переживает. Ей сон плохой приснился, весь день ходит как в воду опущенная. Предложила ей вместе с детьми погулять, так она сказала, чтобы мы все лучше дома сидели. Она хотела и тебя отговорить от полёта сегодня. Диана устало вздыхает и мягко улыбается. — Самолёт может рухнуть в любой день, может у меня сегодня единственный шанс вернуться домой. Только маме этого не говори! Она тихо смеётся и смотрит на часы. Вылет в семь вечера, а в половине девятого Гордеева уже будет в Питере. — Разумеется. Ей после такого ещё хуже станет. Да и мне теперь как-то не по себе. — Ой, вот только ты давай не надо. — Ладно. Ждём тебя. Позвони обязательно! Часть своего двухнедельного отпуска Диана решила провести в Москве. Встретиться с бывшими коллегами, прогуляться с подругой по Арбату, посетить парочку любимых достопримечательностей и насладиться временем, проведённым вдали от «обожаемого» Тельцова, которого в первый же день стало как-то слишком много. «Не могу найти это. У тебя там уже связи, давай сама. Это не моя зона ответственности, мы же договорились». И ещё пара десятков причин, по которым Диана просто обязана взять три четверти работы опорного пункта на себя, пусть и находясь на заслуженном отдыхе. Но Джокер сказал, что Виктор Андреевич нужен Ворону живым и относительно трудоспособным, поэтому Гордеева на четвёртый день купила билеты на самолёт и на целую неделю поселилась у московских друзей. Было ли это решение обдуманным? Скорее спонтанным, но она ни на секунду не пожалела. До конца отпуска остаётся три дня, и Диана собирается провести их лёжа в постели, не отвечая на звонки коллег и знакомых. Ей хочется посидеть на балконе, вдохнуть свежего воздуха и немного подумать о том, что будет дальше. За последний год, что она отдала посту на должности участковой, многие моменты пришлось достать из ящика прошлого. Некоторыми Диана не хотела делиться ни с кем, какие-то была вынуждена пережить заново. Но всё то, что в конечном итоге всплыло наружу, к счастью, почти ей не навредило — пара мелких покушений не в счёт. Оставалось только надеяться, что на будущее это никак не повлияет. Из аэропорта Диана берёт такси и сразу едет домой в Заневку, уже из машины набирая сестру и бывшую начальницу, которая тоже попросила сообщить о мягкой посадке. С ней разговор короткий, всего в пару фраз, и заканчивается меньше, чем за минуту. За неделю отсутствия в городе будто ничего и не поменялось, что очень радует — словно и не улетала. Дома она быстро кидает сумки с подарками для родных и парочки коллег на диван, переодевается и, заварив зелёный чай, поднимается на второй этаж. Наслаждаясь почти ночной тишиной, Диана делает глоток горячего напитка и смотрит на тёмное небо. На дворе конец августа, в это время уже довольно прохладно, потому она поёживается и кутается в лёгкий бежевый плед с повторяющимся рисунком кошачьих лапок. Сделав глубокий вдох, улыбается. Диане нравится жизнь в посёлке. Свой дом, почти чистый воздух, приятные соседи, появляющиеся в основном только в дачный сезон — разумеется, есть и те, кто живёт в Заневки постоянно и таких большинство, но её окружают почему-то именно дачники. В вечернее и ночное время, в отличие от бурно живущего города, здесь тихо и спокойно. Иногда в домах за пару участков от её загорается свет на балконе или террасе, и появляется такой же любитель посиделок под темнеющим небом с чашкой чая, как и Гордеева. Редкие моменты. Вдыхая фруктовый аромат, она очищает чёрный список, куда за это время угодил не только Тельцов, но и несколько жильцов с Малоохтинского проспекта, повадившихся жаловаться ей на работников жилкомсервиса, выполняющих свои прямые обязанности в строго отведённое для этого время. Потому что гражданам совершенно плевать, у кого какие права, кроме них самих. Отчасти именно из-за этих жильцов Виктор Андреевич повадился не только названивать ей в любое время дня и ночи, но и заезжать на кофе после работы. Когда чай заканчивается, а на улице совсем холодает, Диана возвращается в комнату и, оставив плед на кровати, спускается на первый этаж. На часах почти десять, ей бы пора лечь спать и отдохнуть после перелёта и насыщенной недели, но она делает то, к чему пристрастилась за дни, проведённые в Москве: включает телевизор и находит один из ужастиков в списке Вани, вручённом перед поездкой в аэропорт со словами: «Ты просто обязана это посмотреть!» Доверяя ему как минимум на девяносто процентов, Гордеева согласилась. Сейчас же, останавливаясь в третий раз за сорок восемь минут, она уже не уверена, что сможет спать после этого так же спокойно, как и раньше. Одна в большом доме, вокруг только спящие дачники и пенсионеры, которые криков даже не услышат. Под кроватью пистолет, но он вряд ли спасёт от разыгравшегося после фильма ужасов воображения. Если только застрелиться. Усмехаясь глупым мыслям, Диана продолжает просмотр и держится до самых титров, подвергая кино насмешливой критике и банальному докапыванию до мелких деталей. Это хотя бы успокаивает и немного отгоняет страх. Будучи студенткой, она держалась за такие развлечения мёртвой хваткой, предпочитая домашним посиделкам походы в кино и на разные квесты, от которых ещё долго бегали мурашки по коже, а подружка спала с ней в одной кровати, потому что так было спокойнее. В настоящем Гордеева считает, что реальность куда страшнее любого ужастика, но почему-то именно они позволяют воспринимать её… легче. Почти в час ночи, после десятка смешных видео и стакана молока, она поднимается в комнату и, приняв душ, ложится спать. Её после такого кошмары никогда не мучают, но в периоды полубодрствования, когда сон ненадолго выпускает из цепких лапок, могут мерещиться тени в углах и тёмные фигуры в дверном проёме, когда она забывает отделить комнату от иногда пугающего в ночи коридора. Ей снится сестра, укачивающая в кроватке крошку Настасью. Она выглядит расстроенной и, качая головой, переводит взгляд на Диану, наблюдающую за ними со стороны окна. — Не зря мама волновалась, — говорит Арина и вздыхает, — ой не зря. Беда на пороге. — Она медленно отворачивается и смотрит сквозь дочь отстранённо. — Беда. От таких взглядов Диане не по себе становится, только она даже во сне прекрасно понимает, что разговор с сестрой перед отлётом невольно застрял в подсознании и просто напоминает о себе. Но это всего лишь мысли, и даже не её. — Мы привыкли к бедам, — отвечает она Арине. — С нашей работой и не к такому привыкнешь. — Но привычки не работают, когда страдает тот, кто нам дорог. Диана это прекрасно понимает. Кивает согласно и делает несколько шагов к кроватке, но резко останавливается и начинает задыхаться, когда видит вместо племянницы старую уродливую куклу. Разум играет злую шутку, подбрасывая в кроватку жуткую детскую игрушку, которая всегда вызывала у Гордеевой дрожь. Становится ещё хуже, когда она замечает красные следы на полу и стенах и руку в чёрной перчатке, лежащую в луже крови. Разадаётся звон бьющегося стекла и визг. Сон прерывается в самый подходящий момент. Распахнув глаза, Диана смотрит в потолок и тяжело дышит, боясь повернуть голову. Именно сейчас воображение должно рисовать тени и силуэты. Выдохнув, она вновь закрывает глаза, но тут же подскакивает на кровати. Стук. Гордеева ищет внутри надежду, что ей просто показалось. Но стук повторяется ещё раз. Экран телефона высвечивает 03:33, а Диана об этом много в своё время в интернете начиталась. «Под кроватью пистолет, но он вряд ли спасёт от разыгравшегося после фильма ужасов воображения. Если только застрелиться», — подбрасывает память, заставляя чертыхаться. Диана тихо подходит к окну и смотрит за забор. Никаких машин нет, калитка закрыта. Только… будто странное пятно на кирпичах. Сон щёлкает в голове как рубильником, и Диана быстро преодолевает коридор, не обращая внимание на всё то тёмное и жуткое, что должно напугать, и бежит вниз. У входа в гостиную фигура, которую прежде она никогда не боялась. Сейчас же зрелище приводит в неописуемый ужас. — Господи… Саша!