Memento Mori

      Ганнибал в неверии замер, едва Джек сообщил ему о произошедшем по телефону. Ему даже не нужно было изображать трагический надлом в голосе, когда уточнял у мужчины адрес больницы и обстоятельства произошедшего.       Уилл Грэм, конечно, был сложной загадкой, хрупким фарфором, и, кажется, Ганнибал впервые в жизни так сильно просчитался. Он даже не мог предположить, что разум Уилла так сильно загонит себя, замучает видениями, что тот решится свести счеты с жизнью.       Помимо того, что он невероятно волновался за состояние Грэма, Ганнибал был заинтригован обстоятельствами произошедшего. Какие мысли посетили профайлера, что довели до ручки? О чем он думал в момент слабости? Почему именно передозировка медикаментами? Лектеру было интересно, что именно принял Уилл, и как теперь это на нем скажется.       Было понятно, что реализацию плана придется отложить. Пока Грэм не поправится, это не имеет смысла, да и выглядеть будет неправдоподобно. Так рассуждал доктор Лектер, вжимая педаль газа в пол. Впервые в жизни он чувствовал, как сердце заходится в сумасшедшем ритме, гоняя тревогу по венам. Он был не в состоянии объяснить, почему так волновался, но понимал, что дело не только в сорванном плане. Было что-то еще. Почему-то сама жизнь Уилла стала настолько ценной для него, что мысль о ее потере вызывала тоску и злобу.       Почему он решился на это? Почему в трудный момент не пришел к нему? Как вообще посмел даже попытаться свести счеты с жизнью? Непривычный липкий страх смешался с яростью и осел горечью на языке. Но едва он зашел в палату, где Грэм лежал на кровати, настолько бледный, что сливался с простынями, страх и гнев отступили. На место пришло какое-то странное облегчение. Кардио монитор издавал пищащий звук в равных промежутках времени, грудь мужчины на кровати медленно приподнималась при вдохе. Уилл Грэм был жив, а с остальным можно разобраться.       Распростертый на простынях Грэм, несмотря на смертельную бледность, синяки под глазами и иглу от капельницы в предплечье, выглядел маняще. Лектеру не было смысла скрывать хотя бы от себя, что он хотел бы создать произведение искусства с телом Уилла. Тот конечно не был свиньей, и инсталляцией Ганнибал бы не унизил, а почтил его. Профайлер бы прекрасно смотрелся в окружении синих гортензий, их можно было бы вплести в венок и надеть ему на голову как корону, вложить в руки изящный букет и выставить в позе мученика. Однако живой Грэм манил еще больше, его эмпатия и интеллект были тем, что Лектер хотел бы всегда иметь при себе. И, увы, для этого Уилл должен был быть жив. Казалось, что только он способен принять все то темное, что пугало других, что только он поймет. Иначе, в чем смысл искусства, если никому не дано его понять?       Ганнибал присел на стул возле постели и потянулся к ладони Грэма. Она была чуть теплой и очень бледной. В этот самый момент дверь отворилась, и в комнату зашел врач, а следом за ним — Алана и Джек Кроуфорд. Алана сразу же бросилась к стулу с другой стороны кровати, Джек с врачом остались стоять в изножье. — Что ж, все не так плохо, — ободряюще начал доктор, перелистывая медицинскую карту. — Если это и была попытка самоубийства, то мистер Грэм выбрал неудачный способ. Передозировка ацетилсалициловой кислотой не так опасна, как парацетамолом, да и доза не особо большая, 8 грамм. Из последствий ничего такого, что нельзя было бы исправить.       Краем глаза Ганнибал уловил, как напряжение отпустило плечи доктора Блум, и она расслабленно выдохнула. Джек тоже казался теперь не таким тревожным. — Ему сейчас внутривенно вводится бикарбонат натрия, и, как только мистер Грэм очнется, его можно отпускать домой. Однако… — Что-то еще? — грозно просипел Джек. — Дело в том, что анализ крови показал повышенную концентрацию лейкоцитов, что может указывать на воспаление. Мы немного посовещались с другими врачами, и, как только он очнется, собираемся провести МРТ. Может быть, Мистер Грэм жаловался на что-то?       Ганнибал в некой скорби поджал брови и закусил губу. — Уилл говорил, что у него бывают провалы во времени… — начал он, и почувствовал, как взгляды Аланы и Джека вцепились в него. — Но такое происходит и при сильном стрессе, я не мог и подумать, что все так обернется. Еще были эпизоды сомнамбулизма. Доктор что-то записал все в те же листы, и Алана, до этого нервно сжимавшая подол юбки, надломлено проговорила: — У него, скорее всего, были галлюцинации… В тот раз, когда я приезжала к нему, он разобрал камин, потому что слышал, как там скребся енот, но никакого енота там явно не было. Доктор снова записал это, и проверил другие листы. — Что ж, МРТ покажет что это, но если ничего не выяснится, мы проведем дополнительные анализы. — Он уже проходил МРТ пару месяцев назад, — сообщил Лектер, сцепляя руки в замок между колен, — оно ничего не показало. — Будем иметь в виду. — пообещал врач, и удалился, оставляя троих и бессознательного Уилла наедине.       Воцарилась гробовая тишина. Алана выглядела так, словно сдерживала рыдания и наверняка корила себя за то, что не заметила того, что творится с Уиллом. Джек все так же стоял в изножье, сцепив руки на груди и поджав толстые губы. Он был зол.       Ганнибал взглянул на людей в комнате. Их душевные страдания были так очевидны, что было даже смешно. Алана съедала себя изнутри за невнимательность, за то, что не смогла понять, насколько Уиллу было плохо. Джек чувствовал себя виноватым, и ему было так плохо из-за этого, что он злился и метался в поисках, на кого бы перекинуть вину. Своих чувств доктор Лектер пока понять не мог. Безусловно, он уже не испытывал того волнения, как когда ехал в больницу, однако злость на Уилла, на его недоверие, никуда не прошла. Но когда он смотрел на слабого, замученного болезнью Грэма, просыпалось что-то отдаленно похожее на жалость. Неожиданный всхлип Аланы прервал мысли Ганнибала, и, он, изображая беспокойство, поднял на нее взгляд. — Черт, Джек… — между рыданиями удалось проговорить ей, — Я ведь говорила… Ты обещал! Обещал, что не дашь ему перейти черту! И вот… вот до чего все дошло!       Лектер поднялся со стула и аккуратно присел перед Аланой, протягивая ей свой платок. Она не задумываясь приняла его и стала вытирать потекшую тушь с щек. Джек продолжал хмуриться, и, наверное, не будь он темнокожим, то уже покраснел бы от злости. — Я сделал все, что было в моих силах, — начал он, опасно понизив голос. — Если кого и винить, то доктора Лектера.       На такое заявление, Ганнибал только скривил губы и, не поворачиваясь к Джеку, ответил: — Думаю, мы все в какой-то степени виноваты, — проговорил он вкрадчиво, придерживая Алану за ладонь. — Но я много раз пытался донести до вас, как плохо влияет эта работа на Уилла. Вы все эти разы проигнорировали. И продолжали давить на Уилла. — Будь уверен, что там, где нужно, об этом узнают, — злобно прошипела поуспокоившаяся Алана, — Я это так не оставлю!       Джек нахмурил брови, поймав суровый взгляд Аланы, его поджатые губы почти слились в одну линию. Но в следующую секунду отвернулся и вышел из палаты, хлопнув дверью. В коридоре слышались его тяжелые шаги. Алана тяжело выдохнула и сгорбилась, прижав лоб к сложенным на коленях ладонях. Умом понимая, что ее вины нет, она продолжала корить себя без остановки. Ганнибал поднялся и положил ладонь ей на плечо. — Все будет хорошо, — тихо пообещал ей Лектер. — Самое страшное уже позади.