HONOR

      Был ничем не примечательный четверг на очередном этапе – они снова подписывали автографкарты за длинным столом в моторхоуме. Шарль оторвал маркер от картонной бумаги и помахал рукой, чтобы расслабить кисть и с новыми силами атаковать следующую стопку. Невольно он прислушался к разговору рядом: через несколько стульев Карлос тоже обречённо взирал на предстоящую работу, но его отвлёк его менеджер, показывая что-то в телефоне.       — Смотри, какие фотографии! Ты видел?       Карлос взял в руки его мобильный.       — Когда-то видел, конечно, но уже о них забыл. Покажи им? Они будут рады, особенно мама.       — Что там у вас? – полюбопытствовал Шарль, решив воспользоваться паузой.       Карлос снова взялся за подписи, а Како, его менеджер и двоюродный брат, порадовался наличию нового слушателя – кажется, находящегося в более благодушном настроении.       — Старые фотографии родителей Карлоса, – пустился он в объяснения. – Фаны раскопали где-то архивные кадры! Хочешь посмотреть?       Шарль с интересом стал разглядывать фото, когда к нему придвинули телефон. Он сам любил участвовать в фотосессиях и знал немного про фотоискусство, поэтому было любопытно оценить ретро-тематику.       Карлоса Сайнса-старшего он узнал сразу – лицо помолодело, но почти не изменилось, да и вместо седины – густые чёрные волосы, как сейчас у его сына. Зато женщина рядом… Шарль не помнил в деталях, как выглядит мама Карлоса – конечно, они пересекались, когда она изредка прилетала на гонки, а в первый год Карлос даже мельком представил их друг другу – но только мельком, и он был с ней безукоризненно вежлив, а так они никогда не разговаривали и затем просто кивали друг другу.       Но молодая женщина, которую он увидел на фото, как будто сошла туда с экрана итальянских фильмов восьмидесятых. Испанских Шарль не видел, но сеньора Сайнс вполне могла бы блистать рядом с Адриано Челентано, но она позировала рядом с мужем-гонщиком. Длинные чёрные волосы спускались на плечи, лицо – благородное, волевое. Шарль мысленно одёрнул себя, решив, что неприлично долго смотрит на одну из фотографий – ту, где великолепная дама была облачена в облегающие чёрные брюки и элегантные сапожки.       — Твоя мама такая красивая, – искренне восхитился Шарль, обращаясь к Карлосу, который всё же отвлёкся от подписывания карточек и поглядывал на него, будто ожидая комментариев.       Карлос не оценил комплимента. Он немедленно вскинулся, фломастер выпал из сжавшихся в кулак пальцев, даже ноздри чуть раздулись.       — Только попробуй!.. – прошипел он угрожающим шёпотом. – Только попробуй, слышишь?!       Шарль нахмурил брови, отдавая телефон обратно Како.       — Ты вообще в своём уме?       — Если я увижу тебя рядом с моей матерью… Если ты хоть пальцем её тронешь!..       Шарль преодолел желание покрутить пальцем у виска.       — Ты бредишь.       Он снова принялся подписывать автографкарты, а Карлоса на негромком испанском стал успокаивать его кузен. Естественно, Карлосу не придётся претворить в жизнь угрозу, которую он даже не успел озвучить, но Шарль отчётливо понимал, что если бы родился лет на тридцать пораньше, то непременно бы постарался успеть до Карлоса Сайнса-старшего – запечатлённая на фото девушка идеально попадала в его типаж, с которым он уже определился.       Вскоре Шарль забыл о перепалке с напарником – Карлос тогда явно встал не с той ноги, а это случалось со всеми, как и с ним самим. Но он всё же нашёл те самые фотографии и добавил в закладки, как сделал бы с фотографиями какой-нибудь другой понравившейся женщины – актрисы, например. А сеньора Сайнс в молодости была красивой и очень ему понравилась. Точнее, сеньора Васкес де Кастро. Рейес Васкес де Кастро.       Монца       30 августа 2023       Шарль собирался спать, когда раздался громкий стук в дверь его номера. Он как раз вышел из душа – влажные волосы торчали в разные стороны, на бёдрах красовалось полотенце. Он не знал, кто пожаловал – Антуан и Андреа написали бы заранее, Жорис прилетит вместе с Александрой к пятнице, а если он срочно понадобился кому-то из команды – его бы тем более предупредили. Например, позвонили бы, но не стали бы колотить в дверь.       Стук повторился, и Шарль задумался. Охрана отеля не смогла сдержать особо рьяных фанатов? Но в среду всё пока относительно спокойно, да и как фанатам вычислить конкретную комнату? Пока он размышлял, в дверь снова замолотили, и вдобавок он услышал всхлипывания – явно женские. Шарль был воспитан так, что плачущим женщинам нужно обязательно помогать – хотя, будь это перед любыми заездами, даже пятничными, он бы скорее просто позвонил на ресепшен. Но сейчас он впрыгнул в спортивные штаны, натянул футболку и пошёл открывать.       Он не стал распахивать дверь нараспашку – всё-таки это действительно могла быть отчаянная фанатка, а все мыслимые и немыслимые протоколы безопасности крайне не советовали оставаться с ними наедине – тем более в собственном номере. Но на пороге стояла отнюдь не фанатка – это была собственной персоной мама его напарника.       Рейес Васкес де Кастро – он вспомнил полное имя – стояла заплаканная, с тёмными кругами под глазами от растёкшейся косметики. Почему-то – в роскошном бархатном халате, наброшенном явно не поверх повседневной футболки. Шарль не успел это осмыслить и отошёл в сторону, пропуская её и думая о том, что ей, видимо, нужна какая-то помощь.       — Прошу, присаживайтесь, – он увлёк её внутрь комнаты и помог усесться на застеленной кровати, потому что на кресло уже успел набросать вещей. – Извините за беспорядок, не ожидал, что буду принимать у себя даму. Воды?       Рейес благодарно кивнула, одной рукой утирая лицо, другой чопорно расправляя шёлковый подол выбившейся из-под запахнутого халатика ночной рубашки. Переливая в бокал воду, Шарль на секунду задумался о том, правильно ли поступает – но в таком виде оставить женщину в коридоре, где её мог увидеть кто угодно, было не в его правилах.       — Сеньора, прошу, – он протянул ей воду, и она принялась пить маленькими глотками. – Где ваш муж? – он на время оставил приторно светский тон и решил сперва попробовать так, чтобы не погружаться в какую-то чужую проблему самому.       — Он ещё в Испании, – наконец ответила Рейес. – Прилетит только завтра.       — Тогда я сейчас позвоню Карлосу, и он вас проводит.       — Нет! – Рейес вскинулась. – Не нужно ничего говорить Карлосу. Ни одному из них, они не должны знать, что я здесь.       — Допустим, – проговорил Шарль, чуть удивившись. – Но что случилось? И почему вы пришли именно ко мне? Согласитесь, это странно.       Мадрид       28 августа 2023       — Твои интервью делают только хуже нашему сыну! – два дня назад Рейес ругалась на мужа, который сделал журналистам намёк о переговорах с другими командами.       — При всём уважении, ты в этом мало что понимаешь, – авторитарно отвечал Карлос-старший.       Рейес бессильно злилась. Муж всегда советовался с ней по любым вопросам и они принимали сообща все решения, но это не относилось ни к его гонкам, ни к карьере их сына.       — Неправильно злить «Феррари» перед гонкой в Монце! – она попыталась ещё раз. – Они отомстят, как ты не понимаешь?!       Муж только поцеловал её в щёку и вышел, а она опустилась в плетёное кресло возле панорамного окна, в которое заглядывало солнце. Недавно Рейес увлеклась чтением соцсетей более подробно, чем банальный просмотр контента родных, «Феррари» и «Ауди», и волосы вставали дыбом от фанатских войн. Вот и сейчас болельщики напарника её сына глумились над интервью её мужа, но самое ужасное – она видела в этом долю правды и боялась за младшего Карлоса. Такой неподходящий момент для обнародования информации о других переговорах! Не будет ничего удивительного, если в «Феррари» разозлятся, а уж эти тиффози… Если они освистают её сына за то, чего он даже не говорил? За то, что сказал его отец?       Да и вообще, стоит ли отцу так акцентировать внимание на карьере сына, которому через год исполнится тридцать? Рейес подумала об этом и решила вмешаться сама. Ей нужно поговорить с Шарлем Леклером – это его фанаты распространяют в Интернете подобные умозаключения. Со стороны Шарль казался ей положительным молодым человеком: всегда здоровался с ней в паддоке, а при знакомстве даже поцеловал руку – это Рейес всегда считала высшей рекомендацией. Конечно, во время гонок он был первым и самым принципиальным соперником её сына, но вне их… Может, он как-то сможет обратиться к своим болельщикам? Чтобы те не спекулировали, не придумывали то, чего нет, чтобы они поняли, что Карлос – славный мальчик, то есть, достойный пилот, а не тот чёрт, которым они его малюют?       Да, ей определённо нужно поговорить с Шарлем Леклером. Тем более, она прибудет в Монцу на день раньше мужа – вдруг подвернётся удача?       И удача подвернулась – Шарль стал первым узнаваемым лицом, которое она увидела при заселении в небольшой двухэтажный отель неподалёку от трассы. Он был окружён тиффози и раздавал автографы, а у неё в голове уже начал складываться план.       Монца       30 августа 2023       — Я хотела с тобой поговорить, – ответила Рейес почти кротко.       — Поговорить? – Шарль в изумлении подался вперёд – предложив гостье сесть, сам он остался на ногах. – Почему здесь и к чему этот маскарад? – он вскинул руку, указывая на её внешний вид. – Извините за прямоту, но вы выглядите так, будто в ваш номер вломилась толпа пьяных дикарей, и вы едва от них убежали…       — А как и где ты представляешь наш разговор? – Рейес ответила вопросом на вопрос. – В кафе, чтобы нас все увидели? К тому же был шанс, что ты хлопнешь дверью, а вот если подумаешь, что мне нужна помощь – не станешь. И я не ошиблась.       — Женщины… – Шарль закатил глаза. – Вас всех трудно понять. Признаю – вы меня удивили, сеньора.       — Рейес. Просто Рейес, прошу.       — Рейес, – повторил Шарль. – Так о чём вы хотели поговорить?       Она молчала, опустив взгляд и рассматривая богато выделанное кружево на своём замысловатом одеянии.       — Теперь это кажется мне таким глупым. Мой муж был прав.       — Так ваш муж всё-таки знает о том, что вы здесь?       — Нет, нет, – Рейес обхватила себя за плечи обеими руками, Шарль одновременно ощущал жалость и участие вместе с непониманием и осторожностью. – Никто не знает и не должен знать.       — Тогда в чём прав ваш муж?       — В том, что я ничего не понимаю в гонках, а мужчины сами разберутся. Значит, я просто глупая женщина, которая желает успеха своему сыну. Разве это плохо?       — Отнюдь, – Шарль наконец выцепил взглядом табуретку и присел на неё, чтобы не смотреть на собеседницу сверху. – Так вы пришли поговорить со мной о своём сыне? Чтобы я делал что?       Рейес махнула рукой.       — Да нет, это была изначально глупая идея. Я поняла это, и я уйду.       — Нет, – он проговорил это более решительным тоном. – Раз вы обдумали разговор и оказались здесь – говорите, – сейчас Шарль думал не об архивных фотографиях женщины, которая сидела на его постели, а о случившемся тогда разговоре с Карлосом. Подозрения усилились, хотя ему хотелось ей верить. – Вы будете говорить. Почём мне знать – может, в коридоре уже ждут фотографы «Марки», вы сейчас выбежите от меня в расстроенных чувствах и помчитесь рассказывать испанским журналистам, что я вас якобы изнасиловал, ну или хотя бы попытался.       — Да как тебе такое в голову пришло?! – Рейес вскочила на ноги, и Шарль тоже инстинктивно переместился к выходу, чтобы преградить ей путь, и ему не нравились эти шпионские игры. – Кто в здравом уме мне бы поверил?! Я гожусь тебе в матери!       Её реакция была убедительной, но это всё ещё могло быть каким-то тщательно спланированным спектаклем. За последние годы Шарль научился быть подозрительным.       — Да и кто поверит с другой стороны? – он подыграл. – Вы – представительная замужняя леди, зачем портить себе репутацию? А чтобы испортить её мне, было бы логичнее подослать кого-то из ваших дочерей.       — А ты умеешь быть грубым, – Рейес, всё ещё стоя на ногах, скрестила руки на груди и сдула приставшую к лицу прядь волос. – Мои дочери недавно вышли замуж! И вообще – ни одна из них не пошла бы на такое!       — Да, тогда остаётесь только вы, – скептически хмыкнул Шарль. – Дочери пристроены, вторая молодость…       Рейес замахнулась для пощёчины, но, видимо, была в этом не слишком опытна – его реакция оказалась быстрее. Шарль перехватил её запястье, потом и второе – и притянул ближе к себе. Пояс её халата давно развязался, он не удержался, глянув вниз.       — Приношу свои извинения. Обычно я не позволяю себе разговаривать с женщинами в таком тоне, – он наклонился и коснулся губами её руки, которую не стал отпускать.       — Эти слова не отменяют предыдущих, – заявила Рейес, не сделав, однако, попытки высвободиться. – Тому, что ты мне приписываешь, никогда не поверят. Такой, как ты, никогда не позарится на старуху.       — Я не вижу здесь старухи – это во-первых, – он подвёл её к постели и увлёк за собой, забирая ладони в свои, а потом озвучил давние мысли.       — Я тоже, – Рейес кокетливо стрельнула глазами. – Но мне надо, чтобы это опроверг именно ты.       — И я опровергаю. Во-вторых, я видел ваши старые фотографии. Если бы я родился на поколение раньше, я бы успел раньше вашего мужа.       — Вот как, – она явно смягчилась и села более расслабленно, на губах появилась мечтательная полуулыбка.       — Рейес, так вы… ты… позволишь? – одна рука легла на талию, другая проскользнула по волосам, перебегая на шею.       — Sí…       Едва губы соприкоснулись, всё мгновенно стало гораздо понятнее, чем любые разговоры. С её плеч наконец упал на пол халат, она подалась навстречу, он притянул её ближе, устраивая у себя на коленях. Шарль осознавал, что это не та девушка с фотографии, но в то же время это была она – он чувствовал это, а может, знал это, сейчас – как никогда.       Нет, не девушка с фотографии: он хотел именно эту женщину – совершенно роскошную, пахнущую дорогими духами и желанную, отзывающуюся на его поцелуи со всей горячностью. Она тоже хотела этого, отвечая со всей страстью, а Шарль не очень верил в происходящее, потому что перестал обдумывать, как только услышал «да», перестал сравнивать, хотя с самого момента её прихода жадно вглядывался в черты лица, смотрел в глаза, видел не увядание, на которое она пыталась намекнуть – видел великолепный расцвет, в который теперь можно было нырнуть с головой.       Он продолжал целовать её пока ещё в губы, но уже нависал сверху, пропустил сквозь пальцы ручеёк её волос – нет, не седых, и скорее тёмно-каштановых, а не жгуче чёрных, как на тех фотографиях, как у Карлоса…       Шарль внезапно остановился, на мгновение как будто зависнув, и рывком отстранился, потом сел и потянул её за собой. Теперь Рейес недоумённо глядела на него напротив.       — Мы не можем, – выговорил он.       Он честно не думал о словах Карлоса, которые тот не договорил, но просто нужно было подумать головой – обычно у него это неплохо получалось, но теперь это умение как-то запоздало.       — Но мы уже делаем, – произнесла Рейес чуть насмешливо. Она устроилась на уже не безупречно застеленной кровати с ногами, щёки алели, шёлковый бордовый подол уже не прикрывал колени, лиф опустился почти до непристойного – Шарль сам над этим постарался, но, к счастью, не успел оставить никаких следов.       — Не в этой вселенной – вы же тоже понимаете.       — Я думала, ты перешёл на «ты», – холодно заметила Рейес, подбираясь и возвращая сползшие бретельки на место. – Я уйду, – она проговорила это во второй раз за вечер и опустила ноги на пол, обувая домашние туфли. – Но да, ты определённо умеешь быть грубым и несносным, и ты врёшь, что не общаешься с женщинами вот таким вот совершенно отвратительным образом.       — Ты обиделась, – Шарль тоже поднялся вслед за ней, и Рейес вскинула голову, положив ладонь на дверную ручку.       — Sí.       Это был второй шанс, и он им не воспользовался. В холле не оказалось папарацци, а она ушла, украдкой вытирая выступившие слёзы. Ей удалось не разреветься навзрыд, как девочке-подростку, которой только что отказал самый популярный парень школы, но у себя в номере она всё ещё промокала глаза салфетками. Он мерил шагами свою комнату и злился на себя, потому что за последний час сделал не так абсолютно всё.       Не в этой вселенной, не в этой жизни, даже если всё ограничилось бы одним разом – да они и так уже позволили себе слишком много. В этой жизни она останется со своим мужем, он – с Александрой, ну или с очередной девушкой из богемы Монте-Карло, которая непременно будет так похожа на его сеньору в молодости.       Мадрид       5 сентября 2023       — И это мне ты говорила про то, что мои действия вредят нашему сыну?! – грохотал Карлос-старший, когда они с женой уже прилетели из Монцы и пили кофе.       «You know what Carlos has that Leclerc never will? The honor. Congratulations, Carlos, today you have shut up a lot of mouths», – гласила цитата в твиттере, которую Рейес от души лайкнула и была очень довольна сделанным.       — Между прочим, я была права, – заявила она, ставя чашку на блюдце с непривычным грохотом.       — В чём?! В чём ты была права?! – в основном Карлос-старший не был эмоционален, но в отдельных ситуациях испанский темперамент брал верх.       — Твои интервью разозлили «Феррари», и им разрешили бороться! Вот в чём.       — И ты лайкаешь этот дурацкий твит, распаляя обстановку ещё сильнее! Этот… этот… Он выдавливал Карлоса с трассы!       — Оба были хороши. Я всё-таки смотрю гонки почти сорок лет и кое-что понимаю.       — Ты уберёшь этот чёртов лайк! Хотя какая уже разница, если его все видели?       — Посмотрим, – Рейес одарила его обезоруживающей улыбкой. – Ещё кофе?       На следующее утро её ждал большой букет красных роз. Без подписи отправителя – но с запиской, напечатанной на подарочном вкладыше.       «Для меня честь подарить вам эти цветы, сеньора. Простишь ли ты меня когда-нибудь?»