HONOR

      Пятничное утро началось возмутительно рано – с бесцеремонного стука в дверь номера. Рейес проигнорировала это – в любом случае, разбираться придётся её мужу – и подтянула одеяло выше, чтобы прикрыть ухо. Снаружи продолжали требовательно молотить, и с соседней половины кровати послышалось недовольное ворчание. Поскольку Рейес могла судить только по звукам – её глаза были по-прежнему закрыты – видимо, Карлос поднялся на ноги, запахнул халат и пошёл узнавать, кто ломится к ним в столь ранний час.       Она услышала несколько раз повторённое слово «цветы» на английском, уловила очень раздражённый голос мужа и неуверенные оправдания его собеседника – наверное, курьера?       — Я не заказывал никакие цветы! – громыхнул Карлос.       — Но на ресепшен мне сказали, что сеньора Рейес проживает в этом номере…       — В этом! Но я её муж, и я не заказывал ей никакие цветы! Если, конечно, она не сделала это сама!       «Сеньора Рейес» закрыла глаза плотнее, будто это помогало проворнее притворяться спящей. Конечно, она знала, от кого эти цветы, знала даже, какие – розы, обязательно отличающегося оттенка. Она надеялась, что обошлось без записки. Она побаивалась и в то же время злилась – жест был безрассудным и оттого смелым, и никто другой до такого бы не додумался.       Воздух наполнился запахом роз – видимо, Карлос всё-таки их взял, о чём красноречиво свидетельствовало его сопение. Значит, ей пора было прикинуться дурочкой.       — В чём дело? – она приподнялась на локтях, щурясь от естественного утреннего света. – Кто приходил? О!.. – она увидела букет и изобразила удивление, хотя цветы и правда были великолепными. – Какие красивые! У нас сегодня какой-то повод, а я забыла?       Она сделала тон кокетливым – это получилось неплохо в том числе из-за пресловутых цветов, которые она теперь получала регулярно раз в две недели. Первый букет чудом разминулся с мужем, который был на пробежке, а потом ей удалось передать адрес собственной мадридской квартиры, где бывала только она сама и её дочери. Там уже можно было открыть небольшую оранжерею.       — Это не от меня, – хмуро сознался Карлос. – То есть, ты не сама их заказала?       — Не в этот раз. А… от кого же? – Рейес протянула руки, и он покорно вложил в них букет. – Никакой подписи. Но да, заподозрить тебя было бы странно…       — Я тебя ни в чём не виню, – мужчина опустил голову, возможно, раскаиваясь, что букеты от него за все долгие годы совместной жизни супруга могла пересчитать по пальцам. – Может, что-то спонсорское, а бестолковый курьер потерял вкладыш? Надо спросить у Ребекки – вдруг она тоже получила цветы? А может, это от Карлоса?       — Спросим, – растерянно протянула Рейес. Теперь её вниманием прочно владели эти цветы. Конечно, она бы скорее поверила в такой жест от сына, нежели от мужа, но сейчас точно знала, что это не он. Она глубоко вдохнула аромат – розы были красными, как в самый первый раз после Монцы, но всё же более насыщенного цвета, уводя в оттенок бордового, напоминая болид «Феррари». А «Феррари» ассоциировалась уже не только с сыном. – Надо их куда-то поставить, – Рейес нарушила молчание. – Сходи вниз и попроси вазу.       Карлос Сайнс-старший беспрекословно повиновался.       Ребекка заверила, что не получала цветов и ничего не слышала о намерении Карлоса-младшего подарить их матери. То же самое сказал Како, который сопровождал её – Карлос с Рупертом уехали в паддок рано утром.       — И кто бы мог подарить цветы моей жене? – вопросил Карлос-старший, когда они прошли к машине.       — Рейес – роскошная женщина, – заметила Ребекка. – Вот если бы у неё не было поклонников, это было бы странно!       Карлос-старший уже выворачивал с отельной парковки, но устроившиеся на заднем сиденье женщины слышали, как он бурчит, что сделал бы с этими поклонниками. Рейес благодарно посмотрела на Ребекку, которая сперва ей жутко не понравилась.       Потом оказалось, что о цветах скоро будет знать весь паддок – по пути к моторхоуму «Феррари» мужчина недобро буравил взглядом всех подходящих на его взгляд кандидатов: сперва – Тото Вольффа, даже оглянувшись вслед, потом – Жана Алези и Марка Уэббера, наконец он напрямую спросил у Александры, не получала ли букета она. Та покачала головой, сидя на улице с бумажным стаканчиком кофе, и робко поинтересовалась, что произошло. Ребекка вкратце рассказала – и Рейес снова была ей благодарна. Вышло бы неловко, если бы рассказывать пришлось ей.       — Фредерик тоже не знает ничего о цветах, – Карлос-старший вернулся с кофе для себя и жены, обойдя при этом Ребекку. – И не было никакой спонсорской акции для сотрудниц команды!       Рейес вздохнула, а потом пришлось продемонстрировать всю выдержку – возле их столика появился Шарль, бегущий с разминки уже в комбинезоне, рукава которого были подвязаны на бёдрах. Он улыбнулся и подмигнул Александре, пожал руку Карлосу-старшему.       — Приветствую дам, – почти сразу он поцеловал руку Ребекки, потом обратился к Рейес с полупоклоном. – Сеньора, – и тоже коснулся губами её пальцев, прежде чем скрыться в глубине моторхоума перед первой практикой.       — А может, это этот недоносок Марко?! – Рейес благополучно забыла о присутствии мужа, но он не обратил на Шарля ровным счётом никакого внимания, витая в своих мыслях. – Я же знаю, что он меня давно недолюбливает.       — Карлос, ну хватит, – Рейес поморщилась, а потом произнесла кокетливо-издевательским голосом: – Почему ты считаешь, что на меня могут обратить внимание лишь настолько, так скажем, пожилые мужчины? Вон – может, это Шарль, – она лукаво посмотрела в сторону Александры.       — Очень смешно, – Карлос закатил глаза. – Прямо-таки отличная шутка!       — Мне бы на месте Рейес тоже стало обидно, – слово взяла и Александра, при них чуть ли не впервые открывшая рот сама, а не в ответ на заданный вопрос. – Этот доктор Марко… Бр-р-р, – девушка неуютно повела плечами.       К счастью, потом начались свободные заезды, и внимание Карлоса-старшего полностью перекинулось на техническую сторону вопроса. Они с сыном весь день обсуждали какие-то гоночные вопросы, как всегда задержавшись с инженерами – для Карлоса уикенд начинался не так, как он рассчитывал. Пораньше уехали Како, Ребекка и даже Руперт, но Рейес осталась в паддоке с мужем, предпочтя всё же контролировать ситуацию.       Давно стемнело, когда они втроём направлялись к парковке, а чуть позади на небольшом расстоянии шёл Шарль, чья команда, включая тренера, тоже давно была в отеле.       — И всё-таки этот букет… – Рейес лишь снова вздохнула, хотя и знала, что так быстро муж не успокоится. – Может, тебе приходило какое-то уведомление на телефон, а ты не заметила? Ну, вдруг заказ был на твой номер?       — Мне ничего не приходило, – отчеканила Рейес. Она скрестила руки на груди и сощурила глаза, пока Карлос-младший открывал «Феррари», на которой здесь ездил. – Уже весь паддок в курсе? В январе на «Дакаре» тоже будешь всех опрашивать?       — Нет, но… Я должен узнать! Неужели тебе самой не интересно?!       — Нет, мне не интересно, – заявила Рейес. – Ты меня сегодня жутко утомил. Пожалуй, не поеду с вами. Вон, поеду с Шарлем, – и она действительно подошла к другой «Феррари» и с независимым видом уселась на пассажирское сиденье. Шарль, невольно услышавший всю семейную перепалку, сел за руль следом и опустил дверь. Машина немедленно тронулась с места.       — За ними?! – первым отреагировал младший Карлос, слышавший про историю с букетом только краем уха – хватало проблем на трассе.       — Я тебя умоляю, – его отец махнул рукой. – Едем в отель.       — Цветы в номер – это было безрассудно, молодой человек, – произнесла Рейес, как только они выехали из паддока.       — Я не успел далеко убежать и слышал, как ты почти напрямую сказала, что это я, – парировал Шарль. – Так что один – один. Даже два – один в твою пользу, ведь ты сейчас сидишь в моей машине, и это не менее безрассудно.       — О, у моего мужа напрочь отсутствует воображение, – Рейес усмехнулась. – Вариант с тобой не укладывается в его картину мира.       Шарль надавил на газ, вылетая на скоростное шоссе. Не сбавляя скорости, он потянулся и взял её за руку. Александра, а раньше – и Шарлотта, и Джада – сразу начинали испуганно визжать и вырываться, но жена гонщика и мать гонщика не проронила ни звука – просто положила его ладонь себе на колено и накрыла сверху своей.       — Карлос знает про фотографии, – как бы невзначай сообщил Шарль, продолжая управляться с машиной одной рукой. – Может, уже не помнит, но знает.       — Какие фотографии? – Рейес заметно напряглась. – Те архивные?       — Да. Я тогда пялился неприлично долго и не нашёл ничего умнее, чем сообщить ему, что ты очень красивая.       — Так ты продолжаешь делать всё это из-за фотографий, на которых мне лет двадцать? – в голосе Рейес отчётливо послышалась досада.       — Нет, – Шарль покачал головой. – Когда ты пришла ко мне в Монце – да, я почти сразу их вспомнил и был заинтригован. Сейчас – не в них дело.       Он перехватил её ладонь и наклонился, чтобы оставить поцелуй на щеке. Машина вильнула на вираже, он выправил её всё ещё одной рукой. Губы Рейес тронула лёгкая улыбка.       — Кстати, куда мы едем?       — Понятия не имею. Я вообще остановился в Дубае.       — Мы в Абу-Даби, так что разворачивайся, – за окнами была трасса посреди пустыни. – Покатаешь меня по городу.       После крутого разворота и молчаливой езды по улицам Шарль остановил машину на набережной – было пора возвращать свою даму её мужу, и она тоже это понимала, но сказала ещё далеко не всё.       — Я ни разу не поблагодарила тебя за цветы. Спасибо – они великолепны, каждый букет.       Они и вправду выглядели так, будто в магазинах и оранжереях специально для неё вручную отбирали каждую розу. Не иначе, заказчик щедро платил сверх тарифа.       — Это меньшее, что я могу сделать.       — Неправда, – Рейес чуть прикусила нижнюю губу. – Мой муж почти никогда не дарил мне цветов.       Шарль обрёл дар речи лишь после паузы.       — Как это возможно?       — Я не хочу жаловаться – это будет выглядеть скверно. Он хороший человек.       Шарль выпустил её ладонь, чтобы открыть дверь рядом с собой, выйти из машины и пригнуть водительское кресло вперёд. Он подал ей руку, помогая перебраться на заднее сиденье – это был жест галантности, потому что она могла бы проделать это сама. Он осторожно устроился рядом, приобнимая её, прижимая к себе. Рейес явно была не против, склонившись ему на плечо. Она не знала, было ли это маленькой манипуляцией, но сейчас ей хотелось всё рассказать.       — Чтобы ты понял всё правильно, я должна сказать, что никогда ни в чём не нуждалась – ни я, ни дети. Я больше полжизни не работала – дети, благородная семья, большой дом – и не один. Но… Но он всегда говорил, чтобы я покупала всё сама. Хочешь цветов – купи, я в этом не разбираюсь, нужны духи, украшения – тоже, иди и купи всё, что хочешь. Сначала давал деньги, сейчас переводит на карту… Я, правда, не должна жаловаться, – она нервно сглотнула. – Многие женщины мечтали бы прожить такую жизнь, как у меня. Но твои цветы… Когда ты прислал их ещё в первый раз, я почувствовала себя… Почувствовала себя… Ну…       Он избавил её от неловкой необходимости объяснять, втянув в поцелуй – медленный и вязкий, невероятно чувственный и очень долгий. Когда они отстранились друг от друга, Рейес впервые видела так близко его зелёные глаза. Шарль был молод, божественно красив и безукоризненно вежлив – за исключением того случая в Монце. Сейчас она остро ощущала сожаление от того, что он действительно не родился лет на тридцать раньше. Или что ей самой не двадцать. А её дети могли бы… Нет, это слишком смешно и фантасмагорично.       — На заднем сиденье «Феррари» муж меня тоже не целовал, – вдруг призналась Рейес. – Я уж не говорю о чём-то большем – он правильный зануда…       Шарль чинно прижал к губам её руку, будто не он мгновением раньше старался так, будто хотел лишить возможности дышать их обоих.       — Это и не в моих правилах тоже, – он вдруг посерьёзнел. – То есть, не сейчас, не на этом этапе. Я не удержал себя в руках во время нашей первой встречи – и больше не должен этого допустить. Сначала женщинам нужно дарить цветы и другие подарки, потом – прогулки, театры…       Рейес невольно усмехнулась.       — Ты ещё очень наивный.       — Возможно, – Шарль не стал спорить. – Да и почти всё, что я перечислил, в нашем случае затруднительно, – он понимал, что их заметят и сфотографируют в любом концертном зале и на любой центральной улице или набережной любой европейской столицы. – Но я что-нибудь придумаю.       — Что ж, я буду с нетерпением ждать, – Рейес взяла с переднего сиденья свою сумочку, выудила из пачки влажную салфетку и потянулась к его лицу. – Помада, – пояснила она в ответ на непонятливый взгляд.       — Ну, тогда чтобы не пришлось стирать её дважды… – Шарль снова привлёк женщину к себе, страстно целуя, прежде чем отвезти её к отелю, на адрес которого заказывал букет.       Карлос Сайнс-старший ждал в лобби и вышел на улицу, увидев подъезжающую машину.       — Сеньора в целости и сохранности, – отрапортовал Шарль.       — Благодарю, – холодно ответил мужчина, подавая жене руку. Рейес проигнорировала её и демонстративно пошла впереди. – Ну и что ты затеяла? Заставила парня час катать тебя по городу, только чтобы досадить мне? – ворчливо спросил Карлос в лифте. – Или что вы делали – смотрели на звёзды? – в голосе послышалось ехидство.       — Нет, конечно, – протянула Рейес. – У нас на это не было времени, – она замолчала, а потом сообщила, когда муж открыл перед ней дверь номера: – Разумеется, мы целовались до упаду на заднем сиденье!       Карлос-старший в очередной раз закатил глаза.       — Ну конечно-конечно. А потом продолжили.       — Вообще-то нет, – созналась Рейес. – Это не в его правилах – он мне сам сказал.       Её муж добродушно усмехнулся и даже на цветы косился уже без прежнего недовольства. Он не поверил ей ни на йоту, хотя она ни на йоту не соврала.       — Ты так долго, – Александра встретила Шарля с маской на лице и туго закрученным полотенцем на волосах. – Я уже думала ложиться спать без тебя.       — О, произошла удивительная история, – он сверкнул глазами. – Сейчас, я помою руки…       — И расскажешь мне, что был с другой женщиной? – Александра поймала носом воздух и хитро прищурилась. – Это не мои духи.       — Именно это я и расскажу, – Шарль не отпирался и продолжил, когда вышел из ванной: – Это Рейес, мама Карлоса. Мне пришлось подбросить её до отеля.       — О, её настолько допекли дурацкими подозрениями, что она решила поехать с тобой? – Александра поняла всё сходу. Ну, почти всё.       — Так и было, – подтвердил Шарль.       — Рейес мне понравилась, – сообщила Александра. – Я бы тоже на её месте обиделась на мужа! Он так и не выяснил, кто подарил эти цветы?       — Нет.        В день квалификации женщины снова собрались за столом возле моторхоума «Феррари», отлучаясь в гараж на время сессий. Шарль стал вторым, Александра светилась от гордости, когда он подошёл к ним после пресс-конференции.       — У тебя очаровательное ожерелье, дорогая, – отметила Рейес, как бы продолжая светскую беседу, которую прервало появление Шарля. – Я предпочитаю помассивнее, но это тебе очень идёт.       Александра просияла, а Рейес через пару недель получила посылку на своё имя. В красивой коробке лежало изысканное колье с большими драгоценными камнями – идеальное попадание под её вкус: вкус взрослой женщины и матери, а не юной девчонки. Этот подарок она надела на семейный приём перед Рождеством и расписывала восхищённым родственницам, как долго мечтала купить именно это украшение и наконец решилась.       Может быть, ей стоило решиться и на более отчаянные шаги. Думать о пресловутой чести абсолютно не хотелось.