Спасение солдата Вайнер

Марта Вайнер пришла в себя, а точнее её привели в чувство столь же радикально, как и вырубили. Ведром ледяной воды. На мгновение пленнице показалось, что её сердце выскочит, пробившись через грудную клетку, прямо под ноги. Многострадальную голову словно сдавило железным обручем. Девушка попыталась закричать, но на выходе получились лишь немое открывание и закрывание рта, как у рыбы, выброшенной на лёд. — Оставьте нас, — властный голос пробивался через водную пелену, ещё не сошедшую с глаз. — Но господин, — более робкий пытался ему перечить. — Судьба правит всем, офицер. Если будет на то воля Его, — подразумевался явно Создатель, — то Он призовёт меня на суд свой, даже если я запрусь в барокамере, просто остановив биения моего сердца. — Вас понял… — явно «маловерно» произнес подчинённый, но спорить дальше не решился. — Приветствую тебя, прекрасный враг мой. Доброго утра желать, естественно, не буду, ибо какое-то издевательство получится в самом деле… Девушка наконец-то смогла понять где находится. Очевидно, карцер. Тёмное сырое давящие помещение с еле мигающей лампочкой под потолком. Попытки как-либо пошевелиться закономерно не увенчались успехом. Руки были намертво зафиксированы уже за спиной. Судя по позвякиванию — наручники. Саму девушку усадили на металлический стул, привинченный к полу. Не перевернёшь. Всё ещё босые ступни, каждая была прикована к ножке стула цепями. Хотя бы рот освободили из заточения. Марта с облегчением поводила затекшей челюстью. Рассмотрела узница и набивающегося в собеседники. Она знала его, хоть и никогда раньше не встречала вживую. Ухоженная седоватая бородка и такие же гладко уложенные волосы. Смугловатый оттенок кожи, Форли была большой страной, в разных климатических зонах там сформировались различные субэтносы. Ониксовые глаза и тяжёлый взгляд, которым они делились с окружающим миром. Морщины. Абсолютно не портящие общую картину, а лишь добавляющие штрихи суровости. Августин Пуддо. Цель спецназовки возвышалась прямо перед ней, не чувствую для себя никакой угрозы. — Что вам нужно от меня? — шутить «и вам здравствовать пожелать не могу» не было ни малейшего желания. Глупое ребячество, не достойное достигшей взрослого…девятнадцатилетнего возраста. Да и враг не оценит. Он ведь не дурак. — Ты действительно она. Та самая, — мужчина смерил захваченную спецназовку оценивающим взглядом. Словно ему дали в руки древний кинжал именитого мастера и вот, наконец-то, он нащупал заветную гравировку, указывающую, что артефакт — не подделка. — До последнего не верил в существование в Мёрсе программы по созданию из детей элитных убийц. Думал, сказки для запугивания неугодных. Несколько часов назад, когда из восьмидесяти человек, посланных за тобой, вернулось девять, я так думать перестал. Но только минуту назад стало понятно, что Оберштайн отчаялся в неудачной компании настолько, чтобы прислать тебя… — Кого? Вы меня с кем-то путаете, — девушка устало попыталась пожать плечами, но наручники резко вернули суставы в исходное положение. Пленница рефлекторно выругалась под нос. — Пусть и в узких кругах, но уже давно ходит легенда не только об особом отряде Мёрса, но и конкретно об одном бойце. Выделяющемся даже на фоне этих монстров. Говорят, что это миловидная, но ни разу не смазливая девушка. И что взрослая в суждениях не по годам, а по десятилетиям. Согласись, таких не много. — И что дальше? Чучело из меня сделаете и на патриотических выставках детям будете показывать? — теперь Марта поняла, почему до сих пор жива. Простого стрелка из спецназа минобороны изнасиловали бы и убили на месте. В конце концов какой-то особо секретной информацией оная не владеет. Но если дело не в информации, а в том что кое-кто пропустил момент, когда стал легендой… — Ты не так уж и далека от истины, — глаза мужчины озорно блеснули. Он оценил и боевые навыки пленницы, и её достоинство и уместное ненавязчивое остроумие. — Только показывать тебя будут в живом виде. Когда ты, — Пуддо впервые позволил себе провести грубоватыми, абсолютно не свойственными паркетным штабистам руками по золотым локонам своего трофея. Заботливо. Это не было животным вожделением. Это было прикосновения археолога к редкой находке. Какой-нибудь бесценной вазе. Естественно, Марта всё равно резко дёрнула головой, смерив мужчину испепеляющим взором уже своих карих глаз. — Перейдешь на нашу сторону. И будешь своим примером вдохновлять наших доблестных воинов на великие свершения. — Вы сумасшедший, — коротко и лаконично диагностировала Вайнер. Теперь она знала план своего врага и более не горела желанием лишний раз с ним контактировать. Хоть и напоследок всё же поинтересовалась: — По-вашему, я соглашусь на что-то вдохновлять ваших уродов? Кроме как под пытками. После чего из меня уже и чучело не сделаешь. — Наши уроды ничем от ваших не отличаются. Быдло везде одинаковое. Это понимает старик Оберштайн. Понимает молодой Карбоне. Поэтому они там, где есть сейчас. А ты, тридцать две тысячи убитых солдат Мёрса, шестнадцать тысяч солдат Турговии и пятьдесят тысяч Теократии соответственно находятся там, куда их распределили более знающие люди. — Впервые слова Августина, каждое из которых было произнесено предельно четко, словно диктовалось для исторического документа, заставили глаза пленницы расшириться, а на лбу её впервые выступила предательская капля пота, символизирующая Страх. Без лишних свидетелей Пуддо сбросил все маски, показав, что совершенно вменяем. Нет ничего более опасного, чем ясномыслящий фанатик или человек, чья рациональность и когнитивные искажения сумели сплестись в единый цельный гармоничный узор. Дело принимало совершенно дрянной оборот. — Таким образом , — продолжил мужчина, голос его при этом становился всё более угрожающим, нотки любезности испарялись со скоростью воды в пустыне. — Не вижу проблем, чтобы перетасовать вас местами. Если служили одному хозяину, покорно идя за него, как скот, на забой, примите с распростертыми объятиями и другого. Касательно же наших мастеров, как бы так сказать, особого рода воздействия, то поверь, драгоценная моя, ты их сильно недооцениваешь.