Год и один день (A Year and a Day)

      Ученый не понимал, почему его так удивило внезапное появление Хёги: прекрасно ведь знает, что его удача хуже гнилого яблока. Сенку слишком увлекся спасением жизни Цукасы и тем, что снова оказался рядом с ним, благодаря чему потерял бдительность. Инстинктивно он перекатился к всё ещё лежащему Вождю, чтобы защитить его от Хёги, ведь обнаженное тело Тайджу — единственная линия обороны. Сенку прищурился, пристально глядя на врага с большим копьем. Лучший шанс для Тайджу — выхватить копье у Хёги, тем самым исключив использование дальнобойного оружия, и попытаться расправиться с ним физически.       — Я удивлен, что ты проделал весь этот путь сюда почти в темноте, под дождем, и тебя охранял только один человек. — спокойствия у Хёги было не занимать.       — Немедленно отойди! — Тайджу пытается командовать им. — Я не подпущу тебя ни на шаг.       — Полагаю, ты исцелил яд? В противном случае вы бы не охраняли его так. — Хёга бросает взгляд на Тайджу, затем на Сенку.       — Да, я вылечил яд: это было даже слишком легко сделать! Я и пальцем не двинул!       — Давай отвезём Цукасу обратно в замок. Иначе этот бой будет нечестным. — Тайджу опускает руки на бока.       — Хм? — тихий смешок Хёги был почти не слышен, — Возможно, вы правы. В конце концов, если Цукаса погибнет вот так, всë его племя будет сражаться с моим кланом.       — Разве не этого ты хочешь? — Сенку поднял бровь.       — Конечно, это значительно облегчит жизнь нам с тобой! Приближается зима, и нужно подготовиться к ней. То, что Цукаса оказался здесь, в том состоянии, в котором он сейчас находится, — простое совпадение.       — Ага, кажется, я понял. Ты увидел, что Цукаса отравлен и близок к смерти, и решил оставить его здесь, наблюдая, как он медленно умирает. Ты мог выдать это за «случайную смерть» племени Цукасы, не имея никаких веских доказательств того, что это ты убил его. Племена, скорее всего, не стали бы нападать, и тогда направили бы свои копья на наше Царство.       — Я никогда не сомневался в твоём прекрасном уме, Сенку, но любовь посмела ослабить тебя, и ты пришел в лес без какой-либо надлежащей армии.       Сенку знает, что однажды умрет, но умирать голым в лесу с двумя другими голыми мужчинами совсем не достойно. От одних только слухов он перевернется в гробу. Конечно, есть план, как победить Хёгу, не убивая его, но для достижения этой цели он надеется, что Тайджу поверит и выслушает его. Сенку нужно отвлечься, хотя бы для того, чтобы просто одеться.       — Мне не нужна армия, у меня есть Тайджу! Давай, попробуй схватить его! Он мой лучший защитник! Его не остановить! — Сенку улавливает на лице друга выражение ужаса.       — Сенку, ты... ты чего говоришь-то?       — Хм, ну хорошо, — Хёга готовит копье, — Я бы не отказался от небольшой драки под дождем.       Тайджу собрался с духом и сфокусировал взгляд исключительно на копье Хёги. Тот держался на расстоянии, тыкая и тыча копьем в «защитника», словно издеваясь над ним.       Сенку хватает плащ из львиной шкуры Цукасы и набрасывает его на плечи, чтобы прикрыть бóльшую часть своей наготы. Он бросается к своей медицинской сумке, чтобы найти оружие, способное остановить Хëгу, хотя бы на время.       Хëга, увидев, что Сенку приближается к мешку, отступил в сторону, дабы нанести по нему удар. Но, похоже, слишком недооценил скорость Тайджу, и тот с могучим ревом хватает оружие обеими руками. Тайдзю пытается вырвать его из цепких рук, но Хëга не отпускает: это копье — реликвия, передававшееся из поколения в поколение, и он не позволит какому-то случайному богохульнику уничтожить его.       — Эй! Хëга! — Вождь, продолжая перетягивать копье, направил взгляд в сторону звука. Еретик выглядел почти комично маленьким в огромной львиной шкуре. Он подумывал о том, чтобы бросить копье и напасть на учёного лоб в лоб, ставя на то, что Тайджу бросит копье, чтобы защитить своего драгоценного друга. — Я солгал, ведь действительно привёл армию! Из десяток тысяч человек! Оглянись вокруг! Они окружают тебя, но они такие крошечные, что ты их попросту не видишь!       Хëга обвел глазами окрестности, но мозг не успел уловить слова ученого. Внезапно тот накинулся на него, расстегнул плащ и выпустил волну из белого порошка. Вождь не успел отреагировать, как прах попал на его лицо, плечи, руки и грудь. И тут же кожа начала чесаться. Зуд атаковал каждую часть тела, словно миллиард блох на медведе, и он резко отпускает копье, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Однако, сколько бы он ни чесался, чертов зуд не прекращался!       — Это и есть моя армия! — Сенку маниакально рассмеялся, гордо положив кулаки на бедра. — Армия науки! — он велит Тайджу взять верёвку из сумки и связать Вождя, еще больше насмехаясь и наслаждаясь тем, как враг бессильно корчится на земле, словно бродячий пëс. — Где Бог «Остановите Зуд»? Ой, подожди, Богов же не существует, какая жалость.       Хёги начинает сходить с ума от зуда, но он удерживает смертельный взгляд на Сенку. Без рук он не может чесаться! Сводит с ума… Настолько, что даже нельзя адекватно мыслить.       — Мы собираемся просто оставить его здесь? — интересуется Тайджу, поглядывая за мучениями врага.       — Кто-то всё-равно придет за ним, — уверяет того учёный, — А теперь одевайся и сажай Цукасу на Стоунхуфа! Нам нужно срочно выбираться отсюда, ведь от идиотского дождя на моей голове невесть что!       Они быстро оделись, решив не брать с собой импровизированную палатку. Тайджу накинул на Цукасу плащ и с хлюпаньем поднял его на ноги. Сенку ожидает у лошади, пока друг, не слишком осторожно, перебрасывал безжизненное тело Цукасы через седло.       — Мы не сможем поехать втроём… Поэтому я, как твой самый выносливый подданный, побегу рядом со Стоунхуфом, а ты должен ехать на нём!       — Идиот, ты не подданный, а мой друг… — Сенку колеблется. Они не должны оставаться там, где их за просто могут найти, поэтому приходится заткнуться и принять план друга. Он призывает Тайдзю посадить его на величественную лошадь и хватает поводья побелевшими костяшками пальцев, в то время как Цукаса безвольно лежит впереди. — Бесполезная задница. Если эта штука меня сбросит, то зудящий порошок окажется в твоих штанах!       Стоунхуф не нуждался в словах, стоило его хозяину оказаться у него на спине. Сенку вскрикнул, когда лошадь рванула с головокружительной скоростью, а Тайджу остался позади, закричав:       — Э, а как же я?! — Сенку боялся ударится об ветку, поэтому полностью доверился лошади, ведь она запомнила, в какой стороне находится замок: в конце концов Стоунхуф вернулся, чтобы предупредить их об опасности. Он наклоняется вперед изо всех сил, упираясь грудью в спину Цукасы, а грива лошади бьет его по лицу.       — Стоит изобрести другой способ передвижения! Чертовы лошади!

***

      Возвращение Сенку и Тайджу с Цукасой было встречено радостными возгласами и аплодисментами, стоило им въехать во двор замка.       Когда они вернулись, было уже темно. Прическа Сенку представляла собой спутанную, развевающуюся на ветру массу дикой зеленой травы. Некоторые из воинов помогли Цукасе слезть с лошади, а Сенку отдал отрывистый приказ доставить его в покои.       Кохаку и Кинро отругали его за то, что он отправился без них. А всë, чего хотел Сенку, — слезть с чудовищного коня и принять горячую ванну. Он едва не соскользнул с седла влево, где его поймала Кохаку и опустила дрожащее тело на землю.       — Отведи меня в мою комнату… — с изнеможением просит ученый.       — Ты это заслужил, — отругала его Кохаку.

***

      Позже Цукаса, все еще не оправившись от яда, лежал в своей постели, пока Сенку нежился в горячей ванне. Ген и Хром предложили составить компанию, но Сенку хотел побыть наедине с собой, горячей водой и мыслями о состоянии Цукасы. Он погрузился в воду по самый нос, выдув губами несколько маленьких пузырьков. Им повезло, что они спаслись от Хёги, и сердце Цукасы все еще билось. О смерти близкого человека было тяжело думать, поэтому Сенку переключил свои мысли на черный туман.       Черный туман… Не имеет никакого логического смысла. Богов не существует, но как иначе объяснить, что туман привел его прямо к Цукасе? Он снова подумал, о том, что возможно это была лошадь, но что-то явно не сходится. Сенку решил отбросить логику и думать так, как Цукаса: думать, как человек, который все еще может верить в то, что нереально и не имеет доказательств.       — Очевидно, Шинигами забирают души умерших и переносит их в другой мир, за пределы нашего. Это простое объяснение: люди боятся смерти и не могут представить, что все закончится в одно мгновение. Поэтому, конечно, они создадут что-то, что поможет им побороть этот страх. Если я «враг» для богов Цукасы, и если это действительно был Шинигами, зачем ему, или, скорее, «им», приводить меня к своему телу? Бог Смерти мог явиться любому из его воинов, и, возможно, так оно и было бы, но почему-то решили заявиться ко мне. Хм… Точно! Я смогу использовать это странное событие, чтобы еще больше завоевать доверие и лояльность племени Цукаса. Их «Шинигами» привел меня к их павшему вождю для спасения. Немного веры в сочетании с наукой заставят их прыгать и хлопать от радости, — довольный своими мыслями, Сенку наливает в воду еще ароматного масла. — Ну что ж, теперь всë закончилось, значит и думать об этом не стоит, — рассуждал ученый, снова отодвигая мысли о богах на задворки сознания. Он поднимал этот вопрос и использовал его только тогда, когда возникала ситуация, когда этот маленький кусочек тайны мог бы оказаться полезным.       — Сенку?       — Цукаса? Ты… Что ты здесь делаешь?! Живо возвращайся в постель! — увидев, с каким видом вождь решил неожиданно заявиться, покраснев, Сенку добавил, —… И оденься!       Цукаса наконец очнулся, и первое, что ему показалось — верхушки деревьев или свет в мире мертвых. Однако, протерев глаза, он увидел знакомый каменный потолок, задрапированный цветными декоративными маслами, а вместо запаха дождя и земли —запах Сенку. Он понял, что благополучно вернулся в замок в их постель, а это означало, что кто-то спас его. Он смутно помнил, что слышал голос Сенку, но не был уверен, что это было на самом деле. Цукаса должен был выяснить это сам, поэтому, поднявшись на ноги и немного придя в себя, он отправился в ванную, чтобы облегчиться. Но зайдя туда, он увидел ученого.       — Серьезно, тебе пора вернуться в постель, — отругал Вождя Сенку. — Ты еще не полностью оправился от яда!       Цукаса просто глядел на Сенку, пока тот ругался, будто они женаты уже много лет. Он заговорил только тогда, когда Сенку упомянул, что нашел его в лесу.       — Так я действительно слышал твой голос тогда?       — Ты что-то слышал из того, то я говорил? — не дав ответить, Сенку продолжил, — Тебе повезло, что Стоунхуф вернулся, иначе мы не смогли бы найти и спасти тебя вовремя! И вообще знаешь… Я видеть тебя сейчас не хочу! Возвращайся в постель! — Однако, Цукаса решил действовать по-своему, — Эй! «Идти в спальню» — не значит «Ложиться в ванную»!       Вождь нагло игнорирует протесты Сенку и аккуратно садится в ванну, заставляя второго подвинуться, чтобы освободить место. Вода немного поднимается. Рука все еще ныла, но уже не так, как раньше, а горячая ванна только помогала облегчить боль.       — Это ведь ты меня спас?       — …Да. Я и Тайджу если быть точнее. Мы следовали за лошадью и тоже столкнулись с Хёгой.       — Вы? С Хëгой? Как вам удалось сбежать? — Цукаса выглядел очень удивленно.       — Мы перехитрили его с помощью науки! — воодушевлëно сказал Сенку. — Я обсыпал его зудящим порошком.       — …Зудящий…порошок?       — Круто звучит, а? Он вызывает чесотку по всему телу, и обычное смывание водой ни капельки не поможет. А ещë чем больше ты чешешь, тем сильнее он становится! — на лице Сенку опять проскользнула эта жуткая гримаса.       — Это и называется «В нашем Царстве науки нет места для пыток»? — Цукаса закрыл глаза и усмехнулся. — Потому что для меня это звучит как пытка.       — Это не больно и не смертельно, просто неприятно. Кроме того, тебе следует сейчас лежать в постели, позволяя яду идти своим чередом. Завтра вечером или, в лучшем случае, на следующий день всë встанет на свои места.       — Я должен поблагодарить тебя за то, что ты спас меня, Сенку. Я не должен был уходить с ядом в руке, — он поднимает пораженную ладонь из воды, чтобы взглянуть на нее. —Это был такой маленький порез… Я думал, что справлюсь…       — Иногда твои мозги становятся прямо как у Тайджу, — с неким недовольством протянул ученый. — Запомни: независимо от того, насколько ты велик или силен, что-то вроде яда, паразитов или болезней может уничтожить тебя в мгновение ока, — Сделав небольшую паузу, Сенку добавил: —Могу предположить… Твой ответ будет заключаться в том, что ты просто помолишься какому-нибудь Богу Исцеления или есть другие варианты?       Игнорируя слабые протесты, Цукаса притянул Сенку к себе, усаживая на колени. Пространство ванны словно расширилось, освобождая место для тесного объятия. Прижав Сенку к груди, Цукаса почувствовал, как тяжесть покидает его, и лишь когда тонкие руки коснулись его плеч, осознал, что обрел покой в этом хрупком тепле.       — Неудобно, — бормочет ученый.       — Я чувствую, что твоя кожа сморщилась… Возможно, ты пробыл в ванне достаточно долго.       — Мне нужно было избавиться от холода дождя.       — Хм… понятно, — он гладит Сенку по спине, — И, отвечая на твой вопрос, Боги сделали нас такими, чтобы напомнить нам, что они намного могущественнее нас.       — Для меня это звучит до абсурда смешно… Знаешь, скорее, боги боятся, что люди обретут чувство собственного достоинства… например, меня! — усмехается ученый, поглядывая за реакцией Цукасы.       — Ты… Говоришь слишком еретические вещи… Однако, благодаря тебе я доживу до следующего дня…       Сенку на это немного поворчал, но не отпустил Цукасу.

***

      После ванны Сенку повел Цукасу обратно в постель — тот согласился лечь только вместе с ним. Сенку был слишком уставшим, чтобы спорить. Однако от настойчивых прикосновений Цукасы он отмахивался. Пригрозил даже укусить, если тот не оставит его в покое. Настроения для ласк не было, к тому же Сенку всё ещё злился из-за случая с ядом. Цукасе придётся долго извиняться, чтобы заслужить прощение.       — Ты жестокий, — произносит Цукаса с ноткой надутости.       — Ха! Мое тело — привилегия, — отвечает ученый, задувая прикроватные свечи и устраиваясь удобнее под одеялом. — А сейчас поспи: тебе нужно дать отдых своему телу.       — Ляжешь рядом? — спрашивает Цукаса. — Даю слово, что буду держать руки в замке, как хороший сдержанный мальчик.       Волнами накатывала радость, сметая на своем пути гнев и обиду. Цукаса вернулся. Сенку боролся с собой, с этим предательским желанием уступить, простить. Не заслужил же этот придурок ни капли тепла, ни единого прикосновения после всего, что натворил! И все же… Сенку перевернулся, ища прикосновения, словно заблудший корабль — надежного причала. Твердое тело Вождя стало этим причалом. Голова нашла убежище в изгибе его шеи, у самой ключицы. Рука Цукасы, теплая и тяжелая, легла на талию, но, сдержав обещание, оставалась неподвижной.       Дремота начала окутывать Сенку мягкой пеленой, когда ее разорвало внезапное прикосновение губ. Резко оттолкнув Цукасу, ученый процедил:        — Ты дал слово!       — Не отрицаю, но я говорил про свои руки, а не уста, — самодовольно произнес Вождь.       Сенку стиснул зубы, в очередной раз попавшись в сети словесной ловкости Цукасы. Для человека, якобы изнуренного ядом и едва живого, Цукаса проявлял поразительную настойчивость, предпочитая использовать губы вместо рук. Сенку сопротивлялся, как мог, но силы его покидали, и он сдался, позволив Цукасе добиться своего. Как ему удавалось столько всего делать, не прибегая к помощи рук, оставалось загадкой, но факт оставался фактом. И лишь когда все закончилось, Сенку, измученный и опустошенный, наконец провалился в сон.

***

      Утро окрасило мир нежными красками. Цукаса проснулся, чувствуя себя обновленным. Он был в долгу перед целительским искусством и телом Сенку. Близость — бальзам для души и тела, хотя вряд ли Сенку согласился бы с таким определением. Взгляд Цукасы упал на спящего рядом. Опершись на локоть, он нежно погладил Сенку по щеке, но тот нахмурился. Лицо Сенку горело, лоб покрывала испарина. Кожа, бледнее обычного, контрастировала с лихорадочным румянцем на щеках.       — Сенку? — Цукаса легонько потряс его за плечо. Неужели простудился под тем осенним дождем? В ответ раздался лишь стон отчаяния.       — Что тебе надо?       — Сенку, да ты весь горишь! Я думаю, ты подхватил лихорадку.       Сенку моргает, открывая глаза, мысленно осматривая свое тело, отмечая лихорадку, боль в теле и вялость конечностей.       — «Ну как же мне везëт», — думает он про себя. — Позови сюда Хрома и Гена, — уже обратился ученый к Вождю.       — Я тоже вполне способен о тебе позаботиться… Просто скажи мне, какое лекарство нужно, а я принесу его из лаболатории.       Сенку лишь качает головой.       — Нет. К тому времени, как я все это сделаю, Хром сможет сделать всë, что от него требуется. Просто вызови их и не думай, что я отмахиваюсь от тебя, потому что я не прошу твоей «поддержки, внимания и заботы». — последнее предложение тот произнес с ноткой раздражения.       Цукаса, скрипя сердцем, согласился с Сенку. Его собственные познания в медицине были лишь бледной тенью мастерства Сенку. Повинуясь просьбе, он позвал Хрома и Гена. Вскоре оба уже склонились над постелью Сенку. Цукаса застыл у изголовья, наблюдая, как Ген суетится вокруг, подобно встревоженной птице, а Хром спешит в лабораторию за необходимыми снадобьями. В груди Цукасы проснулась ревность. Ему не понравилось, что Сенку так легко отстранил его, предпочтя помощь Хрома. Забота о любимом — священный долг, и Цукаса почувствовал укол обиды. Неужели Сенку ему не доверяет?       — Я с самого начала знал, что это плохая идея, — ноет менталист, — Тебе не следовало выходить под дождь!       — У тебя может быть пневмония, Сенку, — предполагает Хром. —Тебе придется полежать пару дней, — на что Сенку лишь закатывает усталые глаза.       — Просто великолепно…– выдохнул он, поднимая на Цукасу взгляд, полный укоризны. — Знаешь, это всё ты.       Цукаса молчал, словно проглотив язык. Тяжелое молчание повисло между ними, густое, как предгрозовая духота.       — Постойте, никто не виноват, — вмешался Хром, — Это могло случиться с каждым. Не нужно искать виновных.       — Что я могу сделать, чтобы Сенку скорее поправился? — в голосе Цукасы слышалась тревога.       —Комнату нужно держать в тепле, — прервал их Сенку, опередив Хрома и Гена. Голос его был слаб, но тверд. — Лекарство нужно принимать часто, чтобы сбить жар. Постельное белье менять и стирать каждый день, чтобы болезнь не затянулась. Пить много жидкости и есть легкие бульоны. Если жар не спадет, придется прибегнуть к более сильному средству.       Ген многозначительно посмотрел на Цукасу:       —Самое главное — держать его в тепле и в постели. Дружочек Сенку, сам знаешь, не самый покладистый пациент.       — Заткнись, Ген, — пробормотал Сенку, но сил на настоящую сердитость уже не было.       — Я пойду соберу еще трав, — предложил Хром.       — Хорошая мысль, дружочек Хром, — поддержал его Ген. — Будем дежурить у него по очереди!       — Я справлюсь один, — твердо заявил Цукаса, в его голосе звучала непоколебимая решимость.       — Конечно-конечно, дорогой Цукаса, но мне нужно, чтобы ты помог избавиться от шпионов, которые находятся в этом замке. Нам нужно ой как много сделать!       — Цукаса, для этого нужны твои навыки, — обращается к тому Сенку. — Кто-то должен присматривать за замком, пока я… В не очень хорошем состоянии.       — Долг вождя — оберегать здоровье и покой своего избранника, — произнес Цукаса, на что Сенку лишь недовольно застонал:       — Мы не в твоем племени, Цукаса! Если мне понадобится твоя помощь, я сам позову. Можешь спать здесь, но не в моей постели. Не хватало еще, чтобы ты тоже заболел.       — …Понял.       — Цукаса, тебе нужно отдохнуть,— сказал Хром. — Может, принести тебе другую кровать?— Цукаса кивнул.       — Было бы неплохо, спасибо, Хром.       — Пойду предупрежу остальных, — предложил Ген. — Уверен, они не откажутся присмотреть за вами обоими. Нельзя допустить, чтобы оба вождя слегли, — добавил он с нервной усмешкой.       — А я принесу новые материалы! — сказал Хром.       — Идите уже — Сенку махнул рукой, и они вышли, оставив его наедине с Цукасой. Почувствовав на себе взгляд Цукасы, Сенку спросил: — Ну что?       — Хочешь, чтобы меня мучила совесть?       Сенку прищурил затуманенные глаза.       —К чему ты клонишь?       — Ты винишь меня в своей болезни.       — У меня нет сил на эти разговоры, — устало ответил Сенку.       — Почему ты не позволяешь мне позаботиться о тебе? — тихо спросил Цукаса.       — Мне не нужны твои талисманы, кристаллы и прочая шаманская дребедень.       — Разве мои обряды могут тебе навредить?       Сенку пробормотал что-то в подушку.       — Вряд ли.       На губах Цукасы мелькнула едва заметная улыбка.

***

      Вскоре слуги принесли Цукасе другую кровать и поставили напротив ложа Сенку. Выпив лекарство, Сенку уснул, и Цукаса решил тоже немного отдохнуть. Но прежде он хотел убедиться, что за ученым кто-то присмотрит. Он сидел у потрескивающего камина, подбрасывая дрова, пока дверь не отворилась. На пороге стояла Юдзуриха с подносом, на котором дымились две миски.       — О, я думала, что ты спишь,— сказала она, заметив, что Цукаса поднялся со стула.       — Я не мог уснуть, пока не убедился, что за Сенку кто-то присмотрит, — ответил он.       Юдзуриха улыбнулась и поставила поднос на стол.       — Тушеное мясо под крышкой, чтобы не остыло. Если хочешь, могу принести твою порцию сейчас!       Цукаса не чувствовал голода, лишь усталость. Он вежливо отказался от ужина и бросил взгляд на Сенку, который все еще спал, тяжело дыша.       — Разбуди меня, если что-то понадобится, — сказал Цукаса, усаживаясь на свою кровать.       —Хорошо!       — Юдзуриха, когда закончится твоя смена, не могла бы ты принести мне кое-какие вещи? — она удивилась, но кивнула.       — Конечно. А что тебе нужно?       Цукаса показал ей любовную ленточку в своих волосах.       — Это подарок от Сенку. Я знаю, он не верит в наши обычаи, но я хочу сделать для него традиционный талисман, чтобы помочь ему выздороветь.       — Какая милая идея! — одобрила Юдзуриха.       — Конечно, Сенку не обратит на это внимания, — вздохнул Цукаса, — Но мне так будет спокойнее. Запишешь, что мне нужно?       Юдзуриха кивнула и подошла к столу, где нашла лист пергамента. Записывая перечень Цукасы, она почувствовала, как ее охватывает тревога. Все, что он просил, могло разозлить Сенку.       — О, боже мой...