Год и один день (A Year and a Day)

      Сенку крепко обнимал Цукасу за накинутую на плечи львиную шкуру, его руки служили надёжной страховкой, удерживая от падения с могучего Стоунхуфа. Перед отъездом Сенку настоял на том, чтобы сопроводить Цукасу к хижине, где его держали в плену, и забрать части ожерелья.       Тогда Цукаса, слегка смущённо, пояснил, что традиция Племени Волка требует от победоносного вождя лишить побежденного врага одежды, чтобы показать свою власть. Но Сенку, чьи принципы были тверды, возразил: ему все равно, кто и что увидит, главное – это то, что он сам не позволит унижать себя, даже ради традиций! Теперь, когда они возвращались в замок, злость Сенку на собственнические замашки Цукасы поутихла. Вместе с собой они везли и Хёгу, в качестве пленника. Сенку сумел убедить Цукасу в том, что лучше держать врага рядом, чем убить его и тем самым нажить себе новых врагов. Это стоило немалых усилий, но в конце концов Сенку одержал победу в словесной баталии.       — Как твои запястья? — тихо спросил Цукаса, нарушая тишину.       — Всё ещё болят, но я терплю, — отозвался Сенку. — Мы скоро будем у замка?       — Не думаю, что долго осталось, — заверил его Цукаса. — На самом деле, я знаю, что мы близко, и не слышу никаких звуков битвы, что не может не радовать, правда?       Уголки губ Сенку дрогнули в ухмылке.       — Я знал, что Хром и остальные справятся, — слегка повернув голову, Сенку взглянул на Цукасу. — Так ты теперь Верховный вождь, да?       Цукаса кивнул.       — Верно.       — Все эти титулы – глупость, — фыркнул Сенку.       — Тогда нам нужно придумать что-то подходящее для тебя, — задумчиво протянул Цукаса.       — С чего ты взял, что я вообще согласен на какой-то титул? — Сенку напоминает ему об их договоре. — К тому же, я так и не дал согласия на то, чтобы стать твоим мужем. Наш брачный контракт все ещё в силе.       Цукаса одаривает его теплой улыбкой.        — Ну, я уже принял решение жениться на тебе, — упрямо заявил он.       — Неважно. Мне нужно дать согласие, а я этого ещё не сделал, — Сенку остается непреклонным.       — Ты не примешь меня в качестве партнера, даже после того, как я спас тебя от Хёги? — Цукаса притворно обиделся.       Сенку отвернулся, скрывая смущение.       — Это не так работает...       — Сенку, ты, должно быть, самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал, — с доброй иронией сказал Цукаса.       — Ха! Спасибо за комплимент! — Сенку самодовольно усмехнулся.       Оставшуюся часть пути они проехали в молчании, наслаждаясь присутствием друг друга, пока не достигли дороги, ведущей к замку. Были заметны следы битвы, но нигде не было видно тел павших воинов. Выехав из леса, они услышали праздничный рог, радостно возвещающий всем в замке об их возвращении.       Сенку ощутил, как груз беспокойства спадает с его плеч, когда увидел свой дом, уцелевший после осады. Он верил в Хрома, но тревожный голосок сомнения шептал «а что если?», терзая его мысли. Теперь он мог спать спокойно, зная, что всё хорошо. Въехав в ворота замка, они были встречены ликующими криками. Цукаса первым спрыгнул с лошади, а затем помог Сенку спуститься, заботливо поправив плащ, скрывающий его наготу. Хром, Ген и остальные бросились навстречу, чтобы поприветствовать героев.       — Сенку, ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил Ген, внимательно осматривая его.       — Сенкууууу! — словно из ниоткуда вырос Тайджу и, захватив Сенку в медвежьи объятия, сжал его с такой силой, что, казалось, хрустнули кости. — Мы так переживали за тебя! Я так рад, что ты вернулся!       Глаза Сенку, казалось, готовы были выскочить из орбит от нестерпимой боли.       — Отпусти... Меня!.. Придурок! — прохрипел он.       Тайджу, рыдая от счастья, разжал объятия, позволив Сенку глотнуть воздуха.       — Всё хорошо, — успокоил всех Цукаса. — Хёга повержен, и он у нас в плену.       Ген широко улыбнулся.       — А, тогда можно с уверенностью сказать, что ты — Верховный вождь?       — Да, — подтвердил Цукаса, кладя руку на плечо Сенку. — И вскоре Сенку примет мое предложение о заключении брака, и, конечно же, получит свой заслуженный титул.       Сенку, нахмурившись, сбросил руку Цукасы со своего плеча.       — Прежде всего, я хочу принять ванну и обработать свои раны. Пусть твои соплеменники позаботятся о Хёге и всëм остальном, — твердо заявил он.       — Думаю, празднование может подождать еще немного, — с усмешкой заметил Ген. — У нас есть что рассказать о том, как мы защищали замок!       Хром одобрительно поднял вверх большой палец.       — Да, и Ген будет тем, кто поведает эту историю во всех красках!         Сенку усмехнулся.        — Тогда, уверен, скучать не придётся. — «Одна из немногих прелестей лидерства в том, что ты не обязан торчать на каждом собрании», — подумал он, направляясь к бане с Цукасой. — Неужели мы столько не виделись?       — Ты ранишь меня, Сенку, — притворно огорчился Вождь.       Сенку позволил Цукасе следовать за собой в купальню.       С наслаждением сбросив с себя одежду и погрузившись в теплую воду, он издал глубокий, довольный вздох. Остановившееся кровотечение не отменяло того факта, что горячая вода обжигала раны, но эта боль была мимолётной. Он открыл один глаз, услышав, как Цукаса вошёл в воду, чтобы присоединиться к нему. А ведь сейчас он разделял ванну с новым Верховным Вождём всех племён. Хёга повержен, племена могли жить в мире, но это не означало, что они в безопасности от других. Ещё оставалось Королевство и то, решит ли король, что они представляют угрозу. Зимой ничего не произойдёт, но у них должен быть план переговоров к весне. Пока же они придерживались стратегии разделения зимних излишков с соседними поселениями. Если повезёт, и они поверят в добрую волю человечества и все захотят договориться.       — Ты когда-нибудь перестаёшь думать? — спросил вдруг Цукаса.       — Никогда, — ответил ученый, окуная голову под воду и откидывая волосы назад. — Мой разум очистится только после смерти.       — О, это напомнило мне… — Цукаса собирался рассказать Сенку о своей поездке к шаману, но резко передумал. Зная Сенку, он бы ни за что не согласился на подобное, поэтому придётся подсыпать снадобье втихаря. Этот секрет Цукаса унесёт с собой в могилу. — Неважно.       Сенку подозрительно прищурился.        — Нет уж, что ты хотел сказать?       — Неважно.       — Цукаса, выкладывай давай! — потребовал Сенку. — Нельзя просто начать фразу и бросить её на полпути!       — Тебя это беспокоит?       — Чрезвычайно!       — Я просто думал, что зря оставил тебя одного. Если бы я был рядом, Хёга не смог бы тебя схватить. — Это была полуправда, но не вся история. — Я знаю, что тебе не нравится, когда тебя защищают.       Сенку лишь вздохнул.       — Это бы всë равно случилось – был ты рядом или нет, — сказал он факт. — Так где ты пропадал?       — Ты поверишь мне, если я скажу?       Сенку пожимает плечами.       — Возможно.       — Это было… Скажем так, духовное путешествие, чтобы стать ближе к богам. — Цукаса проигнорировал показательный храп Сенку. — Между прочим, — ещё один притворный всхрап, — это было очень поучительно.       Сенку сделал вид, что подскочил от внезапного пробуждения.       — А? Что? Ох, извини, наверное, я заснул от скуки!       Цукаса смеется.       — Знаешь, в начале наших отношений за такое полагался бы шлепок.       Сенку уставился на него.       — Даже не думай об этом!       Цукаса подмигивает.       — А кто сказал, что шлепок — это всегда наказание? — Он поспешно закрыл глаза, когда Сенку плеснул в него водой.       Затем Вождь потянулся, схватил Сенку за запястье и, несмотря на протесты, притянул к себе на колени. С той ночи, как он ушёл к шаманке, у них не было возможности побыть наедине. Но сейчас, когда Сенку был рядом, и никого не было вокруг, можно было подстегнуть страсть в этом вечно упрямом существе. Его партнёре. Его Сенку. Говорить это вслух не стоило — Сенку начал бы спорить, что он не чья-то собственность. Но Цукаса всё равно нравилось осознавать, что Сенку — его, и только его.       Обняв того за талию, он улыбнулся, почувствовав, как тот расслабился. Вдохнув его запах, Цукаса закрыл глаза, ненадолго представляя себе образ счастливой семьи. Они могли бы создать армию умных и сильных детей, которая затмила бы всех остальных. Он был бы Верховным вождём, правителем всего, с блистательным самцом рядом, в окружении их потомства. Но Цукаса знал, что этому не суждено сбыться, и почему-то в его фантазиях все эти дети превращались в кошек и собак.       — И кто теперь слишком много думает? — парировал Сенку.       — С чего ты взял?       — Шестое чувство, — ответил Сенку. — О чём задумался?       — О нашем... будущем?       Сенку положил подбородок на плечо Цукасы.       — Я всё ещё не готов, — тихо проговорил он. — Хочу, чтобы ты знал это и принял, без лишних вопросов.       — Я понял.       Сенку принялся вертеть в пальцах алую ленту, заплетённую в волосах Цукасы, завязывая из неё причудливый узел.       — Я хочу, чтобы мы были равны… но боюсь, ты ещё не готов к этому. — сказал ученый, пока Цукаса гладил его по спине.        — Дело не в готовности, Сенку, — мягко возразил Вождь. — Просто для меня это непривычно. Так не было в моей культуре.       — А вот в моей — всё иначе! — вновь парировал тот. — Нам нужно либо прийти к равенству, либо найти какой-то баланс.       — Сенку, я уже отказался от многого из того, что мне было дорого. Но ты не уступил ни в чём. Тебе страшно?       Сенку отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза.       — Нет, я ничего не боюсь.       — А вот и боишься, — Цукаса нежно коснулся его подбородка, поворачивая лицо Сенку к себе. — Мне бы просто хотелось, чтобы ты со мной поговорил. Тогда бы я понял лучше.       — Цукаса… Мне кажется… Я пытаюсь сказать… Я боюсь потерять себя, стать чьим-то придатком. Ты хочешь, чтобы я делал всякие… примитивные вещи, которые кажутся мне унизительными. Но я — учёный, а не муж. Я — учёный, а не отец.       Цукаса убрал руку с подбородка Сенку, чтобы провести пальцем по ключице.       — Я не думал, что у меня столько власти над тобой, Сенку. Ты просто боишься признаться, что я тоже тебе небезразличен. Тебе кажется, это тебя изменит. Но глупо так думать, — Цукаса улыбнулся и добавил: — Неужели ты, как учёный, не можешь посмотреть на собственные чувства по-научному? Как ты собираешься узнать последствия своих действий? Разве ты не выдвигаешь гипотезы, прежде чем что-то проверить? Почему бы тебе не взглянуть на свои чувства ко мне, как на научный эксперимент?       — Цукаса…       — Ответь честно, Сенку, — тон Цукасы стал чуть более властным. — У тебя нет никаких доказательств, что ты потеряешь себя, связавшись со мной. Ты сам говорил, что науке нужны годы, чтобы во всём разобраться. А у нас впереди целая вечность.       Сенку не смог сдержать смех, услышав предложение Цукасы рассматривать их отношения как научный эксперимент. Ему самому не раз приходила в голову эта мысль, но в устах Вождя она звучала совсем по-другому. Может, потому, что Цукаса действительно был прав. Он знал, что лучше всего сохранит интерес Сенку к их отношениям, если тот воспримет их как увлекательный научный опыт. Когда-то ученый боялся, что однажды ему наскучит Цукаса, и это принесёт им немало проблем. Но ведь то же самое могло произойти и с Вождëм. Время переменчиво. Наука может двигаться вперёд, а может и стоять на месте. Если Цукаса разлюбит его в будущем, они всегда смогут вернуться к тому, с чего начали. К войне.       — Сенку?       — Отношения не всегда длятся вечно, — сказал Сенку. — Я не хочу возвращаться к исходной точке.       Цукаса слегка наклонил голову.        — Что ты имеешь в виду?       Сенку снова положил подбородок ему на плечо и лениво обнял.       — Не зря же их называют сказками… А мы живём в реальности. Это не сказка со счастливым концом.       — Счастливый конец возможен, — мягко возразил Цукаса.       — Да, но вероятность мала.       — И этого ты боишься? — Цукаса уткнулся носом в волосы Сенку, наслаждаясь тихим ворчанием раздражения, которое он принял за утвердительный ответ. — Тебе не о чем беспокоиться, Сенку. Вождь выбирает себе пару на всю жизнь. Как волки или орлы. Разве что... ты решишь убить меня во сне. Только тогда ты от меня избавишься.       — … А теперь можешь изложить это в письменном виде?       Они оба усмехнулись, понимая, что это была шутка.       — Эй, Цукаса?       — Что?       Сенку отстранился, чтобы снова взглянуть ему в глаза.       — Повторюсь, мне нужно больше времени, чтобы мы побыли вместе, прежде чем соглашаться на полноценный брачный союз. Но даже тогда, я хочу составить ещё один договор. Где будет чётко прописано, что мы делим, кто за что отвечает, что будет, если кто-то умрёт, и всё в таком духе. Ты согласен?       — Да, согласен.       — Отлично.       — Но при одном условии.       — Так и знал, — усмехнулся Сенку. — Что за условие?       — Мы делим наши культуры пополам. Ты — берешь половину моей, а я — половину твоей.       — Даже если я не верю в богов?       — Даже если ты не веришь в Богов, — повторил Цукаса и добавил про себя: «Всё равно у меня есть кое-что, чтобы решить эту проблему.»       Сенку ухмыльнулся, схватил лицо Цукасы ладонями и сжал его.        — Ха! Я знал, что ты в конце концов примешь мою точку зрения!       — «Как бы не так… — пробормотал Цукаса про себя. — Он возненавидит меня в загробной жизни, когда узнает правду.»       — Почему это ты так загадочно усмехаешься? Что ты такое надумал?       Цукаса перехватил руки Сенку и быстро чмокнул его в губы.        — Мне просто нравится видеть и слышать тебя таким… живым. Особенно, когда ты искренне радуешься.       — Что значит «слышать»? — с любопытством уточнил Сенку.       — Просто приятно слышать из твоих уст что-то помимо науки и сарказма, — Цукаса нежно провёл большим пальцем по нижней губе Сенку. — Хотелось бы узнать, на что ещё способен этот рот.       Глаза Сенку вспыхнули возмущением.        — Он может захлопнуться, как медвежий капкан!       — Я хотел сказать, что хотел бы услышать, как ты произносишь что-то… более приятное, — усмехнулся Цукаса, наблюдая, как густой румянец заливает лицо Сенку. — И о чём, позволь узнать, ты подумал, Сенку?       — …Я совершенно не понимаю, о чём ты, — солгал тот.       Цукаса провёл пальцами по позвоночнику Сенку.       — Не ври. Твои грязные мысли были абсолютно точными!       В ответ Сенку с головой окунул его в воду.

***

      На следующий вечер началось празднование. Цукаса и Сенку сидели на тронах, наблюдая за гуляньями. Они опоздали из-за затянувшегося интимного сеанса. Цукаса, впрочем, не жаловался, да и Сенку, казалось, тоже. Эта маленькая, едва заметная улыбка в уголках его губ говорила сама за себя. Читать Сенку, понимать его настроение и истинные намерения становилось всё проще. Он мог показывать одно, а думать совершенно о другом. Сенку с гордостью носил ожерелье, и от этого зрелища грудь Цукасы распирало от гордости.       Цукаса хотел пригласить Сенку на танец, но прекрасно знал, что услышит в ответ. Поэтому он просто попросил еще вина. Забавно, как иногда приходится довольствоваться малым. Неожиданно Тайджу выскочил на помост и потащил Сенку со стула, насильно впутывая его в какое-то подобие танца. Сенку ворчал и отбивался, но особо не сопротивлялся. Цукаса невольно улыбнулся, глядя на это представление. Тайджу, как всегда, перестарался, прихватив Сенку танцевать вместе с Юдзурихой, образовав этакую «веселую семейку». Сенку танцевал, прямо скажем, отвратительно, но в этом была какая-то своя прелесть. Цукаса представил, как потом будет подкалывать его за эти нелепые движения. Будет над чем посмеяться в будущем.       Будущее... В памяти Цукасы всплыла прошедшая ночь, влажная кожа в ванной, приглушенный голос Сенку, просящего о большем времени, о втором контракте. Почему Сенку так колеблется? Ведь он явно наслаждается их близостью, этими украденными мгновениями интима. Чего же еще ждать? – этот вопрос сверлил мозг Цукасы, оставляя после себя лишь горькое послевкусие сомнений. Упрямство? Гордость? Возможно.       Внезапно он увидел, как Суйка, неуклюже перебирая ножками, пытается танцевать с Сенку. В голове Цукасы тут же возник образ альтернативной реальности: тихая, покорная Сенку, его верная спутница, занятая домашними делами, и он – гордый вождь семьи. Идиллия, о которой он когда-то мечтал. Но это была лишь сладкая фантазия, призрак идеала, который никогда не заменит реального Сенку, в которого он безумно влюблен. Этот Сенку с его острым умом, несносным характером и упрямым желанием идти своим путем.       И все же... Цукаса жаждал заявить о своих правах на Сенку. Он хотел, чтобы весь мир знал, что Сенку – его. И единственным способом сделать это, способом, который бы не оставил сомнений, был брак. Или, хотя бы, благородная свадьба, закрепляющая их союз перед лицом всего нового мира.       Цукаса допил остатки вина и подозвал Гена. Уж если кто-то и мог ускорить колебания Сенку, так это Ген.       — Тебе понадобилась моя помощь, мой дорогой Вождь Верховный? — пропел Ген, в его голосе слышались привычные нотки насмешливости. Перестановка слов в титуле Цукасы давно стала его фирменным приемом, подхваченным многими. — Хочешь пригласить меня на танец? — добавил Ген, усмехнувшись в рукава.       — Нет, но мне нужны твои навыки и талант уговаривать Сенку, — отрезал Цукаса, отбросив шутки в сторону.       Глаза Гена озорно сверкнули.        — О? Что-то интересное?       — Он… хочет жениться на мне. Но только когда сам будет готов, — Цукаса нахмурился, словно эта мысль причиняла ему физическую боль.       — А, и ты считаешь, что он тянет резину? — с притворным сочувствием протянул Ген.       — Что-то вроде этого, — неохотно признался Вождь. — Но я думаю, он слишком полагается на свой мозг и игнорирует чувства. Разум заглушает эмоции. Я терпеливый, но даже у меня есть предел. Я хочу, чтобы мир знал, что Сенку — мой партнер.       Ген мечтательно вздохнул.       — Я знал, что моя задумка сработает! И подумать только, изначально наш коварный план состоял в том, чтобы развалить тебя изнутри. Как же быстро все перевернулось!       — Ах, вот как? — усмехается Цукаса, — У меня был такой же коварный план: убить Сенку под его собственной крышей, когда он бы меньше всего этого ожидал, но сейчас совершенно другая ситуация.       — Теперь ты убьёшь любого, кто попытается причинить ему вред! — добавил менталист. — Ну, не убьешь... Ну, ты понимаешь о чём я! — Цукаса кивнул, подтверждая его слова. — И вот тут-то и вступаешь ты, Ген. Ведь именно ты и запустил весь этот свадебный процесс.       — Получается, я теперь сваха? — Ген весело закружился на месте, а в его голосе звенел восторг.       — Ускорь этот процесс, как только сможешь, — проигнорировал его реплику Цукаса. — Убеди его подписать брачный контракт как можно скорее. Используй все свои волшебные слова, все свои уловки, чтобы подтолкнуть его к этому решению.       — О, я понял, — протянул Ген. — Ты хочешь, чтобы я его уговорил? Это, конечно, вызов.       — Ты смог убедить его принять контракт изначально, — напомнил Цукаса.        — Только с намерением привести тебя к полному краху. — Ген зловеще ухмыльнулся.       — И эта часть твоего плана с треском провалилась.       — Не «провалилась», а просто… неожиданно видоизменилась, — с лукавой улыбкой возразил Ген. — Неважно, победили бы мы тебя или ты бы влюбился, я все равно остался бы в выигрыше. Другими словами, мой план был безупречен!       — Просто сделай то, о чем я тебя попросил, — вздохнул Цукаса, устав от его словесной эквилибристики. — Не только Сенку твой лидер, но и я.       — Да, да, я прекрасно это помню, — отмахнулся Ген. — Поговорю с ним в ближайшее время.       — Я буду тебе благодарен.

***

      Сенку плотнее запахнул плащ, придерживая его одной рукой, а в другой держа кружку с горячим глинтвейном. Ему было необходимо вырваться на свежий воздух, подальше от духоты главного зала, где, казалось, даже воздух был пропитан алкоголем. Глинтвейн, обжигающий горло, идеально подходил для прохладной ночи. Он бросил короткий взгляд на Гена, который неторопливо потягивал сидр, и ждал. Менталист сам вытащил его на улицу, и, судя по его обычному, слегка ироничному выражению лица, разговор не должен был быть неприятным. Да и в коварных планах Гена учёный сомневался.              — Ну? Выкладывай, — поторопил он Гена.       — Ты проводишь очень много времени с Цукасой с тех пор, как вернулся, — начал тот, тщательно подбирая слова. — В народе уже пошли слухи, что вы тайно женаты.       — Естественно, что пошли. Не ты, случайно, этот слух распространил? — Сенку закатывает глаза, на что менталист притворно обижается.       — Ну что ты, дружочек Сенку! Дая бы никогда…! Хотя, мне действительно интересно, почему ты до сих пор не подписал брачный контракт. Тебе ведь всего лишь нужно поставить свою закорючку рядом с именем Цукасы. Ты серьезно намерен тянуть время еще полгода? А то и целый год и один день?       Сенку сделал еще один глоток, и его щеки слегка порозовели от выпитого глинтвейна. Под алкоголем говорить о волнующих его вещах становилось проще, а Ген был идеальным собеседником для подобных разговоров.       — Почему все так давят на меня? Куда спешить?       — Ты прав, спешить некуда, — согласился Ген. — Но мы все хотим, чтобы наш дорогой Сенку был счастлив. К тому же, теперь, когда племена живут в мире, Царство Науки стало могущественным центром. Брак с Цукасой укрепит этот мир и упрочит союз между нами.       — Могущество, говоришь? — усмехнулся учёный. — Это также означает, что мы представляем угрозу.       Ген приподнял бровь, изображая удивление.       — Угрозу? Для кого?       — Для существующего порядка, для этого «царства», в котором мы живем, — ответил Сенку, его голос звучал серьезно.       — А, вот оно что, — протянул Ген, понимающе кивая. — Но заключение официального брака покажет королю и царству, что у вас нет дурных намерений. Напротив, ты, Сенку, предстанешь не только как король науки, но и как миротворец. Царство десятилетиями воевало с племенами, так что король должен быть благодарен тебе за установление мира без единого выстрела. И все это благодаря… «этому», — Ген игриво хлопнул Сенку по бедру, но тут же увернулся от летящей в него кружки, из которой выплеснулось немного горячего глинтвейна.       — Не «этому», — запротестовал Сенку, постукивая пальцем по виску. — А «ЭТОМУ»! Мозгам!       Ген вновь захихикал, прикрывая рот рукавом.       — Ну, и «противоположный конец», как ты выразился, тоже сыграл свою роль!       Сенку открыл рот, чтобы возразить, но не нашелся с ответом и лишь недовольно хмыкнул.       — Сенку, я признаю свою ошибку, — вдруг серьезно произнес Ген.       — А? В чем ты ошибся? — удивился Сенку.       — Когда я сказал Цукасе, что ты – дикий жеребец, которого ему нужно приручить, я искренне в это верил. Но, наблюдая за вами, я понял, что все совсем наоборот: диким жеребцом оказался Цукаса, а ты заставил его есть сахар прямо из твоей ладони.        Сенку потянулся за глинтвейном, но обнаружил, что кружка пуста — результат его неудачной попытки попасть в Гена.       — Думаю, Цукасе больше понравилось бы сравнение со львом, как в его титуле. Я приручил льва, — буркнул он.       — Да, но звучит не так поэтично, как с жеребцом, — возразил Ген.       — Как скажешь, — отмахнулся Сенку, и разговор затих.       Минута молчания повисла в воздухе между ними.       — Сенку? Что тебя больше всего беспокоит? — вдруг спросил Ген, нарушив тишину.       — Что это все… просто увлечение, которое со временем пройдет, — признался учёный. — Может быть, у него… может быть, у меня. Скорее всего, у меня. И это будет несправедливо по отношению к нему.       Ген на мгновение задумался, потом подошел ближе к Сенку, словно делясь секретом.       — Ты говоришь так, но у тебя нет никаких доказательств. Почему ты сразу делаешь выводы, вместо того чтобы… как это там у вас называется? Строить гипотезы?       — Забавно, что ты это сказал, — усмехнулся он, — потому что Цукаса вчера вечером говорил мне тоже самое. Сказал, что я должен относиться к нашим отношениям как к научному эксперименту.       Ген расплылся в улыбке.        — А что, неплохая идея.       — Ну, возможно, — пожал плечами Сенку.       — Знаешь, Сенку, я всегда твердил, что тебе не везет, но когда дело касается твоих отношений с Цукасой, я думаю, что удача благоволит тебе, как богам.       — С чего такие выводы? — приподнял бровь учёный.       — В дворянских и королевских семьях редко женятся по любви. Брак всегда был политической сделкой, и ничего больше. Любовь, конечно, может возникнуть со временем, но чаще люди просто терпят друг друга, а некоторые и вовсе ненавидят. А в твоем случае в браке будет все: и сила, и власть, и верность, и любовь, — Ген тихо и горестно вздохнул. — Если честно, я сейчас тебе немного завидую.       Сенку ухмыльнулся и хлопнул Гена по спине, от чего тот аж подпрыгнул.       — Кажется, я понял, Ген! У меня есть решение!       — О? Значит, ты согласен на скорую свадьбу? — с надеждой в голосе спросил Ген.       — Нет, — покачал головой Сенку. — Но я дам Цукасе честный ответ. По-своему. С первым снегопадом в этом сезоне!       — О, это... это же произойдет примерно через месяц!       — И это гораздо ближе, чем через полгода или год, — рассмеялся он и снова похлопал менталиста по спине. — Давай уже вернемся к празднованию. Уверен, что все задаются вопросом, где мы пропадаем, — он обнимает того за плечо. — Думаю о том, что бы оставить тебя ещё немного в роли советника!       — Ой, да это место давно бы рухнуло, если бы меня здесь не было...

***

      

Месяц спустя.

      Цукаса проснулся в пустой постели. Провел рукой по простыням, на месте Сенку было холодно. Насколько же рано встал этот ученый? Потянувшись, Цукаса выбрался из кровати, поежившись от утренней прохлады. Огонь в камине почти погас, поэтому он накинул меховую одежду и подбросил несколько поленьев, прежде чем отправиться на поиски возлюбленного. Но его нигде не было: ни в лаборатории, ни в жилых комнатах.       Внезапно взгляд Цукасы упал на кусок пергамента, лежащий возле умывальника. Почерк был знакомым – точь-в-точь Сенку. На бумаге было написано, чтобы Цукаса встретил учёного в конюшне и оделся потеплее. Он положил пергамент и подошел к окну. И точно: за ночь выпал снег. Первый в этом году.       Цукаса замер, его сердце бешено заколотилось.       — «Сегодня Сенку даст мне свой честный ответ! Он наверняка что-то задумал!»       Цукаса, наспех одевшись для зимней погоды, пропустил завтрак и направился прямиком в конюшню, как и велел Сенку. Сердце тревожно билось в груди, предчувствуя что-то важное. В конюшне его ждал оседланный и готовый к поездке Стоунхуф, а рядом с ним стоял учёный с озорной ухмылкой на лице.       — Уже давно пора вставать, — поддразнивает он Цукасу. — Жду тебя тут уже целую вечность!       — Мог бы и прислать кого-нибудь меня разбудить, — отвечает тот, стараясь скрыть нетерпение. — И что ты задумал на сегодня, в этот первый снегопад?       Сенку ухмыльнулся и поднял две пары коньков.       — Умеешь кататься на коньках?       — Никогда не пробовал... Я выходил на лед только для подледной рыбалки.       — Что ж, я решил немного повеселиться этой зимой, а озеро сейчас наверняка покрыто толстым слоем льда. Я научу тебя кататься!— хитро подмигнул учёный.       Цукаса лишь кивнул, размышляя, помнит ли Сенку о своем обещании дать ответ на его предложение с первым снегом. Впрочем, впереди был целый день, а Сенку любил подшучивать над вещами, оттягивая момент истины. Возможно, у него был какой-то особенный план на этот день, который должен был подвести к его ответу.       — Хорошо, тогда поехали к озеру. Только мы?       — Только мы, — подтвердил Сенку, и его глаза блеснули.       Цукаса улыбается, поднимает того на седло и садится позади него.       — Поехали!       Они ехали к озеру в уютной тишине, и Сенку с удовольствием чувствовал тепло и силу тела Цукасы, к которому мог прижаться. Он помнил о своем обещании дать Цукасе ответ, и благодаря настояниям Гена решил сделать этот момент запоминающимся. Предложение Гена об обычном романтическом ужине показалось Сенку банальным и скучным, поэтому он придумал другой план: сполна насладиться первым снегом и как следует повеселиться. Это было самое малое, что он мог сделать после того, как заставил Цукасу так долго ждать.       Мир вокруг них был укрыт тонким слоем снега, словно невесомым белым покрывалом, а легкий морозец только добавлял желания прижаться друг к другу. Когда они добрались до озера, его поверхность сияла идеальной лазурью. Сенку позволил Цукасе помочь ему слезть с лошади, и они пошли рука об руку к берегу. Устроившись на камнях, Сенку принялся показывать Цукасе, как правильно крепить коньки к ботинкам.       — Ладно, смотри, как делаю я, — сказал Сенку и, ступив на лед, в мгновение словил равновесие, а затем уверенно заскользил вперед и назад. — Ты ведь не боишься, правда?       — Боюсь только, что ты упадешь и расшибешься, — ответил Цукаса, любуясь румянцем, залившим щеки Сенку от холода и азарта.       — Хватит болтать, выходи на лед! — Сенку даже немного рассердился. — И я обязательно тебя подхвачу, если ты решишь упасть!       Брови Цукасы удивленно взметнулись вверх, а затем он пробормотал:       — Ну... это как-то не очень обнадеживает.       Цукаса, ступив одной ногой на лед, а затем и другой, на мгновение почувствовал, как теряет равновесие, но тут же собрался и удержался на ногах. Он быстро усвоил основные навыки, но решил притвориться неумехой. Замахав руками, он картинно шлепнулся на пятую точку, вызвав у Сенку взрыв хохота. Цукаса обожал, когда Сенку смеялся так —открыто, искренне, без сарказма и науки. Он снова попытался встать, но упал.       — Ну, видимо, нельзя быть лучшим во всем! — заявил Сенку.       — Ну, я бы не был так уверен, — Цукаса не желал уступать. Гордость мужчины и Вождя все еще жила в нем. Он легко поднялся на ноги и, отталкиваясь от льда то одной ногой, то другой, уверенно заскользил вперед. — Хм… кажется, мои навыки все-таки чуть лучше, чем твои, Сенку.       Раздраженный Сенку тут же побагровел и надул щеки.       — Ах, вот как? Ну, посмотрим, сможешь ли ты угнаться за моей скоростью! — прокричал он и, проезжая мимо Цукасы, крепко шлепнул его по заднице.       Глаза Цукасы расширились от неожиданности, но он тут же оценил игривость Сенку и бросился в погоню. Сенку скользил быстро, изящно выделывая пируэты на льду. Но ноги Цукасы были длиннее, а его скорость и выносливость превосходили учёного. Вскоре он догнал того и схватил его за талию. Подняв его над головой, Цукаса услышал требовательные крики с просьбой опустить его обратно.       — Не отпущу, пока не услышу ответ! — крикнул Цукаса, смеясь.       — Да дам я тебе ответ! — ответил Сенку. — Но сначала опусти меня на землю!       — Попытаешься обмануть – просто снова подниму, вот так, — Цукаса осторожно поставил Сенку на лед. — Ну же, я жду.       Сенку взял Цукасу за руку, и они вместе поехали обратно к берегу, где он велел снять коньки. Теперь, когда пришло время дать ответ, он начал нервничать. Цукаса терпеливо ждал. Сенку откашлялся и неуверенно пнул снег ботинком. Вождь тихонько хихикнул, глядя на него сверху вниз.       — Я могу стоять здесь целый день.       — Да, ну! Я тоже могу!       — Ты слишком быстро и легко замерзаешь, — напоминает учёному Цукаса. — А вот я могу выдержать любой холод-... — он замолкает, увидев, как Сенку лезет в карманы своей зимней куртки. — «Хм? Что он задумал?» — промелькнула мысль в голове.       Затем Цукаса с изумлением увидел, как Сенку опустился перед ним на одно колено. «Почему Сенку вдруг кланяется?» — пронеслось в голове, но гордость не позволила ему задать этот вопрос вслух. Сенку никогда прежде не преклонял перед ним колено, и Цукаса принял это как данность, когда они стали партнёрами. Но сейчас в пальцах Сенку что-то блеснуло — кольцо. Цукаса с любопытством разглядывал серебряное нечто с янтарным камнем, застывшим в центре.       — И... что это? — спрашивает Вождь.       — Это мой ответ, — Сенку поднял на него взгляд. — Но в форме вопроса.       — Боюсь, я не понимаю, — нахмурился Цукаса.       — В моей стране так делают предложение руки и сердца, — поясняет тот. — Один человек дарит другому кольцо, спрашивая, хочет ли он провести с ним всю жизнь. И ждет ответа — «да» или «нет».       — ...но ведь я уже сделал тебе предложение, — растерянно пробормотал Цукаса.       Лицо Сенку стало серьезным.        — Это не имеет значения. Я знаю твой ответ, поэтому даю тебе свой, который аннулирует твое предыдущее предложение. Я ношу твое ожерелье, представляющее твою культуру, поэтому ты должен принять это кольцо и носить его всегда, чтобы все знали, что ты занят. Понял?       Внезапно Цукаса осознал. Сенку просто не мог удержаться от попытки доминировать, взять ситуацию под полный контроль. Вместо простого «да» он перевернул все с ног на голову, став тем, кто задает вопрос. Цукаса не мог не восхититься его упрямством и изобретательностью.       — Сенку, у меня просто нет слов, — произнес Цукаса с улыбкой. — Конечно же, мой ответ – да. Для меня будет великой честью носить твое кольцо. И знай, если даже спустя столетия, когда откроют мою могилу, то найдут это кольцо, все еще украшающее мой палец.       — «Экстремальненько … но, наверное, романтично. И в его духе», — пронеслась мысль в голове учёного и он поднимается и надевает кольцо на безымянный палец левой руки Цукасы. Его сердце забилось чуть быстрее, и он почувствовал, как лицо и грудь начинают гореть.       — Готово! — быстро проговорил Сенку. — Я дал тебе свой ответ. А теперь, думаю, стоит вернуться и объявить об этом всем.       Он повернулся, чтобы взять коньки, но вдруг его заключили в такие крепкие объятия, что ему стало трудно дышать. Они были сильнее, чем объятия Тайджу!       — Я никогда тебя не оставлю, Сенку, — прошептал Цукаса, игнорируя его попытки вырваться. — Каждую ночь я буду держать тебя в своих объятиях, защищать от всех бед, укрывать от любых бурь...       — Да-да, я понял! — Сенку с трудом выдавил из себя эти слова, так и не сумев вырваться из стальных объятий Цукасы.       — А теперь, как ты и сказал, вернемся в замок и расскажем всем о нашем союзе! А потом… мы уединимся в нашей комнате и посвятим всю ночь любви, — прошептал Цукаса ему на ухо.       Сенку начал бороться сильнее.        — Не обращай внимания! Я беру свои слова назад! Я беру все свои слова назад, черт возьми!       Вождь перекидывает Сенку через плечо.       — Слишком поздно.       Сенку, в конце концов, сдавшись, падает в поражении, позволяя Цукасе тащить себя по снегу. Он поднимает голову, чтобы лениво положить ее на руку, намеренно толкая локтем в спину Цукасы. Словно размышляя, учёный молвит:       — Не забудь, что нам надо составить еще один договор и разделить всё поровну.       — Да-да, — Цукаса похлопал Сенку по крупу. — И нам нужно придумать титул для тебя.       — Верховный вождь Сенку.       Цукаса останавливается всего в нескольких футах от Стоунхуфа.       — «Верховный вождь Сенку?» Но это же слишком близко к... — Костлявый локоть Сенку умудрился глубже врезаться ему в спину. — Ау, красиво звучит, я хотел сказать!       — То-то же.       — О, и еще кое-что! В день нашей свадьбы я хочу, чтобы мы выпили особенный напиток. Что-то уникальное, только наше, такую смесь, которую никто больше не сможет повторить.       Сенку удивленно приподнял бровь.       — Довольно странная просьба, тебе не кажется?       Цукаса загадочно улыбнулся.       — Безусловно.       — «В конце концов, последнее слово в наших отношениях все равно останется за мной», — подумал Цукаса, но тут же добавил, — «Пусть Сенку пока думает, что победа за ним».       Пока они возвращались в замок, Сенку размышлял о брачном контракте, который он подписал с Цукасой всего несколько месяцев назад. Тогда у них обоих были скрытые планы: использовать помолвку как предлог для взаимного уничтожения. Сенку и представить не мог, что согласится на полную версию контракта, полагая, что пройдет целый год, прежде чем он скажет Цукасе твердое «нет» или, что более вероятно, одержит над ним верх. Как же иронично, что все сложилось совершенно иначе!       Время, оказывается, тоже своего рода наука, подчиняющаяся своим законам. Она не требует года и одного дня, чтобы подвести черту и привести к окончательному, неизбежному выводу.