Год и один день (A Year and a Day)

      Ген стоял у телескопа, наблюдая за отбытием армии Цукасы, пока последний воин не скрылся из виду. Он знал о пропаже Сенку, ещё до возвращения Вождя из своей короткой поездки. Не теряя времени, Цукаса собрал своих воинов и выступил в поход на Хёгу. Ген предложил ему план сражения, и, к удивлению, Цукаса утвердил эту стратегию. Кохаку и Кинро он послал вместе с Цукасой, чтобы они помогли в спасении Сенку и использовали научные приспособления. Хром настаивал на том, чтобы пойти с ними, но и Цукаса, и Ген велели ему остаться и защищать замок с помощью науки. Цукаса предвидел атаку союзников Хёги на замок, поэтому Хром должен был остаться и использовать науку в борьбе с врагом. Гену не нравилась перспектива ещё одной осады, но на этот раз Цукаса был на их стороне, а не против них.       — Эй, Ген, ты уверен в своём плане для Цукасы и остальных? — интересуется Хром, склонившись над картой местности.       Ген заложил руки в рукава и, слегка нахмурившись, подошёл к нему.       — Если бы я знал Хёгу лучше, возможно, я мог бы предложить дружочку Цукасе более эффективный план. Увы, я могу лишь немного помочь ему. В конце концов, он лучше всех знает, как бороться с такими же, как он, — отвечает менталист.       План был достаточно простым, но требовал безупречного исполнения, без права на ошибку. Ген предложил армии Цукасы разделиться на несколько отрядов и атаковать деревню с разных сторон. Цукаса сообщил, что Хёга, скорее всего, удерживает Сенку в деревне, поскольку он не станет нападать на беззащитных женщин и детей. В соответствии с планом, главная цель была не ворваться в деревню с оружием наперевес, а заманить жителей в ловушку и, используя научные приспособления, усмирить их, не причиняя вреда. Цукаса согласился с этим, заверив Гена, что сосредоточится исключительно на спасении Сенку и поединке с Хёгой. Как только Хёга будет повержен, его племя падёт вместе с ним. Дальнейшее будет зависеть от навыков и умений воинов Цукасы.        — Надеюсь, с Сенку всё хорошо, — тихо бормочет Хром. — Признаюсь… меня немного трясёт от одной мысли, что мне придётся занять его место здесь. Сенку всегда был рядом, помогал и следил, чтобы я всё делал правильно. — Он отрывает взгляд от карты и смотрит на Гена. — Что скажешь?       Гену удалось натянуть ободряющую улыбку, несмотря на собственную тревогу и беспокойство, чтобы не волновать Хрома ещё больше.       — Уверен, с Сенку всё в порядке, сейчас он наверняка изводит Хёгу, как только может! А что касается твоих навыков, — я вижу твой потенциал, дружочек Хром, он безграничен, и ты справишься, как никто другой. К тому же, здесь есть я, Касеки, Тайджу и все остальные, мы поможем, если что!       — Спасибо, Ген, — с тихим смешком ответил Хром. — Касеки уже всё готовит, а Тайджу и Гинро руководят солдатами, да и те, кто живёт в замке, готовы взяться за оружие.       — Они все любят свой дом и, конечно, нашего Сенку! — подтверждает Ген. — То же самое можно сказать и о людях Цукасы, они все обожают своего Вождя!Поэтому-то Сенку и Цукаса и стали бы идеальной парой.       — Как думаешь, Сенку выполнит условия контракта? — задумчиво произносит ученый. — Ведь Цукаса уже готов к свадьбе хоть сейчас.       Ген пожимает плечами.       — Предвижу, Сенку, скорее всего, откажется от брачных обетов, но всё равно захочет заполучить Цукасу в своё полное распоряжение. Он не из тех, кто будет связывать себя какими-либо обязательствами, в нём ещё жив дух бунтарства и свободы! Да и эгоизма хоть отбавляй!        — Да, похоже на него, — вздохнул Хром. — И что нам теперь делать, пока идет ожидание?       — Почему бы нам не пойти и не проверить, как идут дела у ребят? — предложил Ген, — Тайджу и Гинро, конечно, стараются, но их работу всегда нужно контролировать, чтобы не вышли из-под контроля, — в его словах звучит скрытая насмешка.  

***

        Цукаса возглавлял одну из четырёх колонн своей армии, стремительно приближаясь к территории Хёги. Кохаку, Кинро и один из его доверенных военачальников вели остальные отряды, неуклонно следуя плану Гена. Цукаса был благодарен менталисту за то, что тот отговорил его от кровавой бойни, напомнив о сострадательном сердце Сенку, который не допустил бы гибели ни в чём не повинных женщин и детей, оказавшихся в эпицентре сражения. К тому же, хладнокровное расчленение деревни было не в его стиле — его целью было добраться до Хёги и поквитаться с ним лично. Расправившись с Хёгой, он получит право на господство над племенем Волка. Но убить его он не мог, Сенку не простил бы ему этого, даже если Хёга и похитил его. Однако, оставив Хёгу в живых, он рисковал, что в племени Волка всегда найдутся те, кто захочет его спасти или тайно плести заговор с целью возвести его на трон верховного правителя.       Размышляя над этим, Цукаса принял решение: он сокрушит Хёгу, вынудив его признать своё поражение. В таком случае, у побеждённого вождя останется два пути (три, если бы он позволил себе убить его): признать поражение и смириться с этим, или покончить с собой, чтобы сохранить честь. Сдача означала бы трусость, а самоубийство — героизм. Убийство поверженного соперника, хоть и является распространённой практикой, всё же не гарантирует полный контроль над племенем.       Но, как бы ни сложилось, Цукаса знал, что не проиграет. Хёга наивно полагал, что Цукаса ослаблен любовью к Сенку и, воспользовавшись этим, выманил его из замка. Что ж, в какой-то мере это сработало, но Хёга сам открыл врата для Шинигами, который явится в облике боевого меча Цукасы. Он не обязательно должен убивать Хёгу, но изувечить его — вполне подходящий вариант. Хёга — копьеносец, значит, отрубив ему руки по запястья, он лишит его возможности держать оружие. Но даже без рук у Хёги останется самое мощное оружие — его язык. Сила слов не нуждается в руках, чтобы ими владеть. Лишив Хёгу физической силы, ему не остановить заговоры, плетение интриг или объединение племени.       Об этом всём ему придётся подумать позже, после победы. А сейчас — стоит отбросить все лишние мысли, ведь они достигли границ территории Хёги. Напряжение нарастало с каждой минутой, предвещая скорое столкновение.  

***

        Запястья Сенку горели огнём от трения о верёвку, вынуждая его прекратить отчаянные попытки освободиться. Он не знал, что стекает по ладоням — пот или кровь. Леденящий воздух отнюдь не облегчал его положение, но он продолжал энергично двигать ногами и бёдрами, чтобы разогнать кровь и не дать ей застояться. Если не пот, то кровь — главное, чтобы циркулировала. Ему ещё повезло, что ему удалось вправить шатающиеся зубы обратно в дёсны. От этого желудок скрутило в узел, а жгучая желчь опалила горло, но он заставил себя проглотить её. Сейчас не время пачкаться рвотой из-за каких-то зубов. Нужно собрать все силы и ждать.         Сенку разочарованно вздохнул, осознав, что с этой позиции ему никак не вырваться. Теперь ему остаётся лишь положиться на Цукасу — какая незадача!       — Снова приветствую тебя, Сенку, — произносит Хёга, входя в хижину.       Сенку выпрямился, прислонившись спиной к столбу и судорожно сжимая влажные ладони. Плохо дело. Если Хёга случайно оглянется, он увидит кровь на руках и поймёт, что он пытался сбежать.       — Опять молчишь? — говорит тот, насмешливо сверля его взглядом.       — Не помешало бы одеяло, — процедил Сенку.       — Боюсь, я не могу выполнить твою просьбу. Похоже, Цукаса наконец-то пришёл спасти тебя, — усмехается Хёга, приближаясь.       — Цукаса… Он здесь! — выдохнул Сенку, и тревога обожгла его сердце.       — Какая глупость с его стороны — бросить всё ради такого ничтожества, как ты, — шипит Хёга, медленно наставляя копьё на грудь Сенку. — Что в тебе такого особенного, что заставило такого набожного человека, как Цукаса, восстать против своих богов?       Сердце Сенку бешено заколотилось, когда острие копья оказалось всего в нескольких дюймах от его кожи.       — Хех… Я сам задаюсь этим вопросом… Должно быть, всё дело в моей неотразимой личности и обворожительной внешности.       — Ты хочешь, чтобы все поверили, что тебе нет дела до Цукасы, но я-то вижу, что это ложь. Могу пересчитать все следы от ногтей на его спине, — парировал Хёга, приближаясь вплотную.       — Знаешь, ты вполне мог бы отвернуться…         — Я увидел всё, что хотел увидеть, и это наскучило мне в мгновение ока.       Сенку ядовито усмехнулся.        — Судя по твоему опыту, неудивительно, что ты в принимающей позиции, — Сенку думал, что этот комментарий спровоцирует очередной удар, но физической атаки не последовало. Вместо этого острие копья скользнуло под ожерелье Цукасы, слегка натянув его, а затем упёрлось в его яремную вену. У Сенку перехватило дыхание, он боялся, что малейшее неосторожное движение может привести к трагедии.       — Ох, Это бесценное ожерелье Цукасы — собрание символов всех его великих дел, начиная с детства и до зрелости. Подарить его избранному партнёру — значит, признать поражение. Но мне оно никогда не нравилось, — и с этими словами Хёга резко дёрнул копьё, разрывая кожаный шнур. Бусины, амулеты и клыки рассыпались по полу во всех направлениях, словно разразился сокрушительный ливень.       Резкая боль пронзила шею Сенку, когда кожа ощутимо обожгла затылок. Но она тут же отступила, когда Сенку увидел рассыпавшиеся по полу сокровища. Он не мог поверить, что так переживает из-за этого ожерелья! И когда нога Хёги наступила на один из амулетов, ученый отреагировал мгновенно. Несмотря на связанные лодыжки, он умудрился выставить ноги вперёд и нанести удар по голени Хёги. Но эта неловкая атака лишь слегка напугала Хёгу, вызвав на его лице презрительную усмешку.       — Как это мило, Сенку! — издевательски протянул он. — Ты действительно не безразличен к нему, — сказав это, он разбросал ещё несколько амулетов. — Что ж, теперь мне предстоит разорвать на куски твоего возлюбленного, как и его ожерелье. А потом вернусь и соберу осколки, чтобы добавить к своим трофеям, — он склонил голову набок, — Боже, какой злобой сейчас пылают твои глаза! Будь они способны, то расплавили бы мою плоть до самых костей одним взглядом! — издевательский смех эхом отразился от стен хижины. Ярость, как лава, закипала в груди Сенку, грозя вырваться наружу.       — О, я знаю научную формулу для подобного случая! — с шипением пообещал Сенку, издевательски усмехаясь.       — Интригующе, — парировал Хёга. — Может быть, я всё-таки оставлю тебя в живых и объявлю своей собственностью, как только разделаюсь с Цукасой. Я подниму тебя высоко в воздух голым, чтобы все видели, какой ценой досталась эта победа. Но я позабочусь о том, чтобы Цукаса достаточно долго дышал, чтобы всё это лицезреть.       Сенку не ответил, лишь перевёл пылающий ненавистью взгляд на осколки разбитого ожерелья. И как только Хёга покинул хижину, готовясь к встрече с Цукасой, Сенку стиснул зубы так сильно, что почувствовал привкус крови, пропитавшей язык. Хёга перешёл все границы, растоптав ожерелье, и Сенку возненавидел себя за то, что оно имело для него хоть какое-то значение! В приступе ярости он принялся остервенело тереть верёвку о столб, игнорируя адскую боль в запястьях и стекающие струйки крови. Раздирая плоть, он продолжал двигаться всё быстрее и быстрее, пока в воздухе не разнёсся звук боевого рога, доносящийся со всех сторон.       — Давай, рвись же, проклятая верёвка!       Кровь мешала сцеплению, и теперь верёвка скорее скользила, чем тёрлась. Но Сенку не останавливался. Боль в запястьях притупилась, словно онемела, а слух уловил звуки яростных криков и боевых кличей. Он почувствовал, как верёвка ослабла. Он почти у цели, нужно лишь немного усилий! И наконец, после того, что показалось вечностью, верёвка порвалась, освобождая его руки. Сенку жадно вдохнул и уставился на дрожащие пальцы и израненные запястья, покрытые кровью и лоскутами кожи. С такими руками не повоюешь, нужно действовать быстро. Изодрав на себе одежду, он принялся обматывать запястья как можно плотнее. Закончив, Сенку развязал лодыжки и бросился к бочке и ящикам, надеясь найти хоть что-нибудь полезное. Но они были пусты. В сердцах выругавшись, он подскочил к выходу и осторожно отодвинул в сторону тканевый полог.       Оглядев ближайшее окружение, Сенку увидел мечущихся в панике жителей деревни. Его охраняли двое воинов — молодые и, судя по всему, неопытные. Изучив их язык тела, Сенку понял, что они напуганы и хотят одновременно сражаться и бежать. Ему нужна их одежда, и есть только один способ её добыть. Резким ударом он сбил с ног одного из воинов, лишив его опоры. Второй в изумлении уставился на него, и Сенку проделал с ним то же самое. Быстро схватив одно из копий, он прошептал слова извинения и нанёс каждому из них удар в висок, вырубив их. Вздохнув, Сенку принялся перетаскивать одного из воинов в хижину. Он чувствовал, как кровь просачивается сквозь ткань. Раздражённо проведя рукой по лицу, он невольно оставил на коже восемь кровавых полос.       Сорвав одежду с воина, Сенку принялся облачаться в тунику и пояс. Он забрал пояс и у второго воина, затем пригладил волосы, чтобы скрыть их. Позже он обязательно вернётся за ожерельем. Схватив копьё, Сенку переступил через лежащие тела и выскользнул из хижины.       — Теперь нужно найти Цукасу! — с решимостью прошептал он, и кровь закипела в его жилах.

***

        Цукаса с удовлетворением отметил, что план Гена сработал идеально: атака племени Хёги захлебнулась, застигнутая врасплох фланговым обходом. Его воины уже вступили в бой под предводительством Кохаку, и единственной задачей Цукасы было найти Хёгу. Расчищая себе путь сквозь ряды врагов, он делал всё возможное, чтобы покалечить их, а не убить, припоминая клятву, данную Сенку.       Прорываясь сквозь строй воинов, Цукаса напряжённо всматривался в хаос, пытаясь выследить Хёгу. Как только он найдёт его, нужно будет попытаться выманить из деревни, поскольку команда Сенку готовилась использовать дымовые шашки. Он не мог допустить, чтобы его случайно задело. Разобравшись ещё с пятью противниками, Цукаса внезапно почувствовал над собой чью-то тень. Инстинктивно отреагировав, Цукаса отпрыгнул в сторону, и в то же мгновение копьё Хёги вонзилось в землю, где только что стоял вождь. Поднимаясь на ноги с копьём наперевес, Хёга был готов вступить в схватку. В жилах Цукасы закипала ярость и жажда мести.       — Где Сенку? — требует Цукаса, прожигая взглядом соперника.       — В надёжном месте, пока что, — самодовольно ответил Хёга. — Признаю, твой фланговый манёвр застал нас врасплох, но моя цель — твоя смерть и полный разгром твоего племени.       — Вижу, тебе плевать на своих людей, — с отвращением процедил Цукаса. — Я пообещал своему возлюбленному не убивать тебя, но он ничего не говорил о том, чтобы не лишить тебя возможности воевать.       — Ты размяк, Цукаса. Жалкое зрелище. Ты предпочёл присоединиться к миру, который пытается уничтожить нас, вместо того, чтобы защищать своих.       Цукаса сжал в руках свой обоюдоострый меч, нацелив его на Хёгу.       — Не пытайся перевернуть всё против меня, — прорычал он. — Я намерен объединить все племена. Сдавайся, Хёга, тебе не победить. Мне суждено стать Верховным вождём. Ты так жаждал выманить меня сюда, и теперь я здесь. Выбор за тобой, Хёга: подчиниться и уйти, или сразиться и принять свою судьбу. — Ответом ему был бросок копья.         Движения копья были стремительными и точными: каждый удар направлен в самое уязвимое место. Меч Цукасы был огромным, и потому более медленным, но сокрушительным при попадании. Хёга либо упорно тренировался, либо продал душу одному из Богов войны в обмен на сверхнечеловеческую скорость. Цукаса несколько раз ощутил, как копьё царапает его кожу, но это лишь незначительные порезы, не причиняющие ни боли, ни вреда. И его меч несколько раз со свистом рассекал воздух вблизи тела Хёги, но Вождь каждый раз ускользал, уходя от удара. Цукаса начал подозревать, что у Хёги есть какой-то тайный план, ведь он сражался не как Вождь, защищающий свой титул и племя. Что же он задумал?       Внезапно Цукаса почувствовал тяжесть в конечностях, сковывающую движения. Отражая атаки Хёги, разум Цукасы лихорадочно искал объяснение происходящему. И тут его осенило: вот в чём заключался план Хёги! Однако, его было бы невозможно осуществить без знаний, украденных у Сенку. Мелкие порезы от копья были предназначены не для того, чтобы покалечить или убить его, а для того, чтобы замедлить его с помощью какого-то яда, или иной научной разработки. Хёга понимал, что у него немного шансов в честном бою, поэтому, в целях спасения своей гордости, он готов использовать науку, чтобы одержать победу. Его воины никогда не узнают об этой хитрости. Подло, но умно.       — Я не позволю такому как ты победить меня, — прорычал Цукаса, собрав остатки сил.  

***

        Сенку, пригнувшись, пробирался сквозь толпу обезумевших жителей деревни, в панике пытающихся спастись бегством от разгорающегося сражения. Но их ждало разочарование: армия Цукасы перекрыла все пути отхода, заперев в ловушке не только воинов, но и мирных жителей. Однако сейчас Сенку не мог об этом думать, ему нужно найти Цукасу и, если повезёт, не дать войне перерасти в кровавую бойню. После долгих и утомительных поисков он наконец услышал рык Цукасы, смешанный со скрежетом клинков и глухими ударами, оповещающими о ожесточённой схватке.         Густые клубы дыма и поднятая в воздух пыль мешали обзору, поэтому Сенку, с трудом протиснувшись к краю деревни, вскарабкался на груду бочек и корзин и, наконец, нашёл себе место на соломенной крыше небольшой хижины. Он увидел Цукасу и Хёгу, яростно сражающихся друг с другом. На мгновение — момент позорной слабости — Сенку почувствовал укол гордости, наблюдая за мужественной и прекрасной фигурой Цукасы, отчаянно сражающегося за него. Почувствовав стыд, он отбросил эту ужасную, тошнотворную, глупую и абсолютно неуместную мысль. Посмотрев на Цукасу более пристально, он заметил, что его движения замедлились. Нахмурив брови в замешательстве, Сенку попытался понять, что могло сковать движения Вождя. И почему Хёга, словно обезумевший, только и делает, что царапает, колет и наносит быстрые удары, а не размахивает копьём?         — Не может быть...— прошептал Сенку, и глаза его расширились от ужаса. — Шпионы! Шпионы, убийцы, отравители! Они рылись в моих вещах!       Теперь Сенку понял, что Хёга заставил одного из шпионов украсть из его лаборатории секреты науки. Как, например, зудящий порошок, и эта смесь, которая использовалась, чтобы обездвижить противника, практически парализовав его. Её обычно применяли на крупных диких и домашних животных, чтобы те не использовали природную силу в борьбе и нападении: она замедляла их движения и в конечном итоге погружала их в умиротворённое состояние, называемое транквилизацией. Хёга, должно быть, пропитал наконечник копья этим составом и использовал каждый царапающий укол, чтобы яд попал в кровоток.       — Нужно как-то помочь ему!       Стиснув зубы, ученый принялся осматривать окрестности, охваченные хаосом битвы. Он должен каким-то образом обездвижить Хёгу, но как? Вокруг дуэли столпились воины, и любой, кто попытается вмешаться, сам станет целью. Он мог бросить камень в Хёгу, но это вряд ли собьёт его с ног, а движения Цукасы замедлялись с каждой секундой. И вдруг взгляд Сенку упал на предмет, который можно было бы использовать, чтобы остановить Хёгу. Но у него будет только один шанс, и если он промахнётся, всё пойдёт прахом.       — Сенку! — пронзительный крик разорвал тишину.       Сенку услышал голос Кохаку и увидел её стоящей под хижиной и смотрящей на него.       — Кохаку! Срочно принеси мне рыболовную сеть! Живо!         Кохаку, наученная беспрекословно доверять Сенку, молниеносно среагировала на его команду. Стремительно промчавшись к рыболовным снастям, она отбросила воина, загородившего ей путь, и выхватила большую верёвочную сеть. Свернув её в тугой клубок, она несколько раз провернула её в воздухе, и с громким боевым кличем забросила Сенку.       — Не подпускай никого! — завопил Сенку, принимаясь распутывать сеть. Ноющие запястья и израненные руки с трудом слушались, но он не сдавался. Ещё немного, и Цукаса может пасть под действием транквилизатора. После нескольких отчаянных попыток ему удалось развернуть сеть. — Есть!       Всё было готово: ему выпал единственный шанс остановить Хёгу. Сохраняя шаткое равновесие на скользкой крыше, он зажмурил один глаз и сфокусировал взгляд на Хёге. Мозг Сенку заработал на пределе возможностей, пытаясь просчитать, когда и где Хёга сменит позицию.       Движения Цукасы сковывала медлительность. Копьё и ноги Хёги двигались всё быстрее. Сенку открыл оба глаза.        — Сейчас! — выкрикнул он, увидев открывшуюся возможность.       Он сделал всё, как и Кохаку: с силой размахнулся и метнул рыболовную сеть в воздух. От резкого движения он потерял равновесие и покатился вниз по крыше, но Кохаку подхватила его в объятия, словно невесту на свадьбе. Высвободившись из её рук, он затаил дыхание, наблюдая, как сеть летит в воздухе и накрывает Хёгу. На лице Сенку отразилось маниакальное торжество.       — Да, я просто гений!       Цукаса не понял, откуда взялась сеть. Он лишь увидел, как Хёга, словно бабочка, пытается вырваться из паутины, но только запутывается ещё больше. Не теряя ни секунды, Цукаса, отбившись от наседающих врагов, схватил свой обоюдоострый топор и обрушил его плашмя на Хёгу. Он услышал звук ломающихся костей и удовлетворённо хмыкнул. Воспользовавшись тем, что Хёга упал на землю, Цукаса вскочил на него и обрушил град ударов, пока тот не потерял сознание. Снова взяв свой топор, Цукаса перерезал веревки и вырвал копьё из безвольного тела.       Пошатнувшись, Цукаса услышал ликующий крик и звук рога, возвещающего о поражении. Сражение вокруг него стихло, и его воины встретили победу громогласными возгласами. Подняв взгляд, Цукаса увидел спешащего к нему Сенку, и слабая улыбка осветила его лицо. Тихо усмехнувшись, Цукаса шагнул навстречу своему возлюбленному.         — Не переживай, меня нисколько не смущает, что тебе понадобилась моя помощь, чтобы победить, — Сенку усмехнулся, сжимая его руки в своих.       — Это ты бросил сеть? — с удивлением спросил Цукаса на что Сенку гордо кивнул.       — Да, а что ты хотел? И посмотри, никакой кровавой резни!       Цукаса попытался отойти от Хёги, но пошатнулся, и Сенку тут же подхватил его, помогая удержать равновесие.       — Будешь рядом со мной, когда мы представим Племени Волка нашу победу? — тихо спросил Цукаса.       Сенку озорно улыбнулся.       — Конечно, почему бы и нет, — он вскинул бровь, придавая взгляду кокетливое выражение.       — Откуда у тебя на лице кровь? — встревоженно спросил Цукаса, присматриваясь к его лицу.       — Да ладно, не начинай. Если коротко — я сбежал из плена без помощи большого сильного героя и практически в одиночку одержал победу над врагом. Так что, технически, я должен быть Верховным Вождём.       Цукаса усмехается.       — Не наглей, Сенку.       После того как Племя Волка окончательно признало своё поражение, к Цукасе вернулись силы, хотя разум оставался немного затуманенным. Он поручил своим воинам разобраться с Хёгой, а сам, вместе с Сенку, направился в центр деревни в сопровождении Кохаку и Кинро. Когда племя собралось, ученый стоял рядом с Вождем, наблюдая за лицами, в большинстве своём измученными, побеждёнными и полными страха. Это племя теперь стало частью армии Цукасы, что в каком-то смысле сделало этих людей его семьёй. Он смотрел на Цукасу, который, держа копьё Хёги, медленно поднимал его над головой.       — Ваш вождь повержен! — возвестил Цукаса, возвышая свой голос, чтобы каждый в толпе услышал его слова. — Я, Цукаса Шишио, Янтарный Лев, отныне ваш вождь! Отныне я — Верховный вождь всех племён!       С этими словами Цукаса перехватил копьё Хёги обеими руками и, подобно сухой ветке, сломал его о колено не пополам, а на четыре части, а затем с презрением бросил обломки на землю.       Сенку, поковырявшись мизинцем в ухе, скорчил недовольную гримасу. Эта речь Цукасы не тронула его ни на йоту. Разве он не должен быть полу-вождём, или кем-то в этом роде? Он, в конце концов, помог Цукасе победить, разве этого мало?       — Прежде чем мы отправимся в Каменный Замок, я представлю вам своего самца, который станет вашим Деми-Верховным!       — «Деми-Верховный? — прокрутил в уме новое звание Сенку. — Звучит как какой-то десерт», — насмешливо пробормотал он. Сенку выступил вперёд, уперев свои израненные руки в бока, и во весь голос провозгласил: — Не смей называть меня своим Деми-Верховным! Отныне величайте меня Богом Науки! — расхохотался Сенку, и его злодейский смех эхом отразился от стен, в то время как члены Племени Волка обменивались растерянными взглядами и перешёптывались между собой.         Цукаса хотел было что-то сказать по поводу самопровозглашённого титула Сенку, но решил отложить этот разговор на потом. Сейчас ему нужно было продемонстрировать всем, что Сенку — его избранник. И то, что он собирался сделать, Сенку вряд ли понравится. Он оставил нескольких своих лучших воинов, чтобы присмотреть за Племенем Волка, пока они не вернутся в Каменный Замок и не сообщат оставшимся двум племенам о поражении Хёги.       Внезапно Сенку почувствовал, как Цукаса схватил его за тунику сзади, и в мгновение ока сорвал её с его тела. Свежий осенний воздух напомнил о его наготе, которую теперь могли видеть все вокруг. Но прежде, чем Сенку успел прикрыться или хотя бы обругать Цукасу, его подхватили в воздух, словно знамя победы. Сенку не понимал, что творил Цукаса, зачем он это делает и что должен доказать этим жестом.       — Сенку — мой! — прорычал Цукаса, возвышаясь над толпой.       В этот момент до Сенку дошло, что задумал Цукаса, и он почувствовал, как лицо заливается краской от переполняющей ярости. Этот мужлан ведёт себя как победивший варвар, уносящий свой самый ценный трофей! Это именно то, что Хёга собирался сделать, если бы одержал победу! Сенку не мог особо вырываться, ведь тогда он просто упал бы с высоты. Поэтому он решил выместить злость, выкрикивая оскорбления. Цукаса, не обращая внимания на его протесты, взвалил его на плечо, крепко удерживая его левой рукой за руку, а правой — за ногу. Теперь он нёс его, как добытого оленя!       — НАДЕЮСЬ, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ БОГ БЕССИЛИЯ, ПОТОМУ ЧТО Я БУДУ МОЛИТЬСЯ ЕМУ КАЖДУЮ ЧËРТОВУ НОЧЬ! — вопил Сенку, изрыгая проклятия в адрес Цукасы, который, казалось, совершенно не обращал на него внимания. — ДА ЧТОБ ТЕБЯ ПОСРЕДИ БОЯ СХВАТИЛА ДИАРЕЯ!  

***

        — Хром, у нас заканчиваются стрелы и фейерверки! — прокричал Касеки, с тревогой заглянув в арсенал.       — Чёрт, это плохо, — Хром хлопнул себя по бёдрам в отчаянии. — Наши запасы истощены, все приёмы использованы!       Первый раунд атаки был основан на том, чтобы непрерывно сбрасывать лестницы и обрезать канаты, не давая врагу перебраться через стены. Укё воплотил идею Сенку с дымовыми шашками, приказав лучникам прикреплять небольшие мешочки с дымной смесью к горящим свечам перед выстрелом. Непрерывные клубы дыма хоть и отпугивали многих врагов, но не останавливали их натиск. Когда Укё сообщил об исчерпании запасов дымовых шашек, Ген предложил заставить всех, кто готов сражаться, но не имеет военной подготовки, собирать как можно больше твёрдых предметов и забрасывать ими врага. Это работало недолго, враг начал прикрываться щитами, продолжая наступление. Следующей безумной идеей Хрома было посеять панику, обманом заставив врага поверить в эпидемию чумы в замке. Мешки, набитые соломой, с дурно пахнущим салом и красной краской, должны были создать жуткую иллюзию окровавленных трупов. Ген дополнил эту идею, мотивировав использование сала тем, что оно создаёт иллюзию распространения заразы, а падающие тела заставят врагов поверить, что они обречены на заражение. С помощью Юдзурихи и Рури удалось связать множество фальшивых тел и перебросить их через стену. Этот трюк сработал, заставив некоторых воинов в ужасе бежать с поля боя. Это помогло сдержать продвижение врага, но не заставило его отступить.       — Хром, у нас осталась последняя дюжина! — прокричала Рури, в её голосе слышалась усталость и отчаяние.       Хром посмотрел на её распухшие и покрасневшие руки, и на руки Юдзурихи, его лицо исказилось от разочарования.        — Я больше ничего не могу сделать, используя только науку, чтобы не отнимать жизни! — сокрушённо произнёс он.       — Хром! Они вот-вот переберутся через стену! — с паникой в голосе прокричал Гинро, подбегая к Хрому. — Наши воины выдохлись! Они даже не слушают Тайджу!       — Должно же быть что-то, что я могу сделать! — бормотал Хром. — Я — человек науки! Как я могу подвести Сенку после всего, чему он меня научил? Я не могу позволить врагу захватить замок!       — Им очень не понравились поддельные трупы, — тихо проговорила Суйка, забираясь на стол, пытаясь успокоить Хрома и поглаживая его по волосам. — Может быть, мы можем напугать их чем-то другим? Суйка боится монстров под кроватью, или злых духов, прячущихся в шкафах.       Глаза Хрома внезапно расширились, его осенила безумная идея, основанная на детских страхах Суйки.        — Суйка, точно! Ты гений!       — А?! — Суйка выглядела одновременно смущённой и гордой.       — Мы не можем справиться только с помощью науки! Нам нужна капля суеверия, смешанная с наукой! Я знаю, что нужно делать!       — Какова твоя идея, Хром? — взволнованно спросил Касеки.       Ухмыльнувшись, Хром начал выкрикивать команды.        — Касеки! Найди Укё и Тайджу, и приведите их во двор! Рури, Юдзуриха, возьмите Суйку и достаньте детали костюма с прошлогоднего фестиваля Зимней ночи! Гинро, отыщи Гена и принеси телескоп Сенку во двор! Я пойду и принесу зеркало и ещё кое-что!       — Я ничего не понимаю! — проныл Гинро. — Это не имеет смысла!       — Это неважно! Просто сделайте то, что я сказал, и как можно быстрее! Нам понадобятся Ген, телескоп, зеркало и громкий голос Тайджу! Быстрее!       Хром бросился в лабораторию, собирая различные материалы и запихивая их в штаны. В другой руке он нёс зеркало из комнаты Сенку. Объединив познания в науке, театральные иллюзии Гена и громоподобный голос Тайджу, они смогут воплотить в жизнь образ Шинигамм, чтобы повергнуть врага в ужас. Использование страха, посеянного поддельными больными телами, вместе с гигантской проекцией Шинигамм заставит врага отступить в панике. Если всё пойдёт по плану, его безумная затея сработает.         Во дворе Хром руководил установкой телескопа и зеркала, пока Рури и Юдзуриха облачали Гена в костюм Зимнего Демона Голода и Болезней, тщательно подбирая каждую деталь. Касеки и Укё устанавливали остатки фейерверков в одну линию, готовясь к одновременному взрыву, демонстрируя мастерство Укё в стрельбе из лука. Суйка и Гинро, как самые юные члены команды, помогали устанавливать медный купольный щит, придавая конструкции завершённость.       — «Если это не сработает, я подведу Сенку и всех остальных!» — пронеслось в голове Хрома, пока он завершал последние приготовления. — «Ладно... сейчас или никогда!»       — Всем занять свои места! — прокричал Хром, отдав финальный приказ.       — Я с удовольствием займу место в центре внимания! Уверен, это будет моё лучшее представление, — кокетливо заявил Ген, пока Юдзуриха завязывала ему повязку на глаза, чтобы защитить зрение от яркого света. — Да начнётся представление!       Через несколько мгновений Хром и все остальные заворожённо смотрели, как силуэт Гена увеличивается, трансформируясь в устрашающую фигуру на плоской каменной стене замка. Хром с благоговейным трепетом наблюдал, как демоническая тень, созданная Геном с помощью когтистых перчаток и огромных козлиных рогов, двигается, будто руки самого Шинигами тянутся к врагам, вселяя в их сердца леденящий ужас.       Касеки поднёс факел к стреле Укё, и лучник, словно опытный снайпер, запустил её точно в цель, одновременно поджигая все фейерверки.       Хром кивнул Тайджу, подавая сигнал начать его партию.       Тайджу, с сияющей улыбкой и готовностью, показал Хрому большой палец вверх, затем набрал полную грудь воздуха и выдохнул с такой мощью, что его рык, отражаясь от купола, заполнил окрестности громоподобным звучанием.       Фейерверки, словно огненные искры из преисподней, взрывались вокруг проекции Гена, в то время как менталист продолжал жестикулировать руками, создавая иллюзию того, как Шинигами швыряет мертвые тела во врагов. Рури, Юдзуриха и Суйка, задействовав все свои силы, помогли зарядить катапульты, отправляя фальшивые тела, словно проклятия, через стены прямо во вражеские ряды. Тайджу не умолкал, продолжая выкрикивать слова, леденящие кровь: «Смерть ждёт вас здесь!», «Бойтесь этого замка!», «Уходите, пока не поздно!». Гинро, следуя примеру Тайджу, издавал звериные рыки и бил копьём по купольному щиту, создавая эффект раскатов грома, подчёркивая адскую атмосферу.       — Получается! — закричал кто-то с дозорной башни. — Враг отступает!       — Не останавливаться! — вторил другой голос, полный решимости.       Хром сорвался с места, чтобы подбежать к стене и увидеть, как враг, охваченный ужасом, бежал в панике, как стадо перепуганных животных. Они вопили от страха и в беспорядке отступали в лес, не оставляя позади ни единого солдата. Хром выждал, пока враг почти не исчез из виду, прежде чем закричать во всё горло:       — Получилось! Мы перехитрили их! Мы победили!       Замок взорвался ликующими криками победы и радости, когда Хром вернулся к своим друзьям, чтобы остановить проекцию. Он никогда прежде не испытывал такого облегчения и гордости одновременно.       Ген, сняв повязку, последним присоединился к ликующей толпе, поздравляя Хрома.       — Отличная работа, ученый Хром! — провозгласил он, — Я бы и сам не смог придумать лучшего плана. Это будет потрясающая история, возможно, одна из самых захватывающих из всех, что я когда-либо слышал!       — Только если ты будешь тем, кто её расскажет! — подмигнул ему Хром.       — Но мы ещё не закончили, — напомнил им Тайджу, немного сбавив градус всеобщего веселья. — Сенку и Цукаса ещё не вернулись. Может быть, мне стоит отправиться на их поиски и сообщить им о нашей победе?       Хром замялся, не зная, что ответить, и выжидающе посмотрел на Гена, в надежде, что тот примет решение.       — Нет, дружочек Тайджу. Оставайся здесь. Мы дождёмся возвращения Сенку. Я не сомневаюсь, что вскоре мы увидим, как он и Цукаса возвращаются домой с триумфом. А нам нужно приготовить им достойную встречу, чтобы отпраздновать их героическое возвращение!